Зефир на огне признания

Дым и пламя, багряные языки адского костра, сплетали свой безумный танец в воздухе, жадно облизывая щербатые скалы и древние, полузабытые руины. Ярость Змея Ночи, дракона, обрушилась на мир смертных, словно карающий меч самого провидения. Алáст Сан-Феро, воплощение мощи и красоты, авантюрист, чьё имя звучало как приговор для тьмы, встал на пути чудовища. Его огромная секира, как продолжение его воли, парировала удары дракона, рассекая воздух с яростью бури, а каждый шаг вперёд был подобен поступку самой судьбы. Позади героя, словно дрожащий лист на ветру, жался Санáндес Фран-Санлайт, маг-целитель, чья трусость почти затмевала талант. Он, как испуганный зверёк, кастовал заклинания поддержки, каждое из которых было вырвано из глубины его страха, и с отчаянной грацией отпрыгивал от смертоносных снарядов, летящих в его сторону, подобно осколкам гнева богов. Аласт, словно маяк надежды в океане отчаяния, не давал пламени поглотить хрупкую жизнь мага. Его стальные мускулы напряглись, словно канаты на корабле, выдерживающем шторм. Каждый удар секиры был песней стали, звенящей в унисон с яростным рёвом дракона, словно симфония разрушения и возрождения. "Сегодня твой последний день змей!" - прорычал Аласт, его голос звучал как гром среди ясного неба, наводя ужас на тварь. Санандес, осознавая свою ничтожность перед лицом надвигающейся гибели, превозмог свой страх. Его руки задрожали, когда он сплетал заклинание, но в его глазах загорелся огонь решимости, словно искра, способная разжечь пламя. "Прости меня, Аласт! Я не подведу тебя!" - прошептал он, и из его ладоней вырвался поток энергии, окутывающий Аласта, словно невидимый щит. Дракон взревел от ярости, увидев, что его жертва ускользает. Он обрушил на героев град огня, словно стрелы, выпущенные из самого сердца ада. Но Аласт, словно скала, не дрогнул под натиском стихии. Он продолжал наносить удары совершенно не думая о том что мог бы погибнуть, его секира рассекала пламя, словно воду, а каждый его шаг приближал его к чудовищу. В решающий момент, когда дракон был уже готов нанести смертельный удар, Санандес выкрикнул заклинание, и землю под ногами чудовища пронзили корни, словно змеи, сковывающие его движения. Аласт воспользовался этой заминкой, его секира обрушилась на голову дракона, словно карающий молот. Змей Ночи рухнул на землю, его пламя погасло, оставив после себя лишь дым и пепел, словно напоминание о бренности всего сущего. Победа висела в воздухе, словно терпкий аромат после грозы, но Аласт не позволил себе расслабиться. Он знал, что даже поверженный дракон может таить в себе смертельную опасность. "Не радуйся раньше времени, Зефирка! Есть шанс что этот чертов змей ещё дышит." - проворчал он, оглядывая поле боя. Его глаза, словно озеро крови, пропитанное болью и отчаиньем осматривали окрестности в поисках признаков новой угрозы. Санандес, обессиленный, опустился на колени, его лицо было бледным, словно полотно. "Я... я сделал все, что мог ..." - прошептал он, чувствуя, как жизненные силы покидают его. Аласт подошел к нему, его стальные глаза смягчились. "Молодец Зефирка. Если бы не твои касты я бы наверняка сдох." - произнес он, протягивая руку помощи. Алáст взял своего товарища, взвалил его к себе на спину, и вместе они покинули поле боя. Санандес словно уже привык к тому что Аласт каждый раз должен буквально тащить его после каждой битвы. Из-за того что его запас маны был обширен но ограничен, каждая большая битва всегда кончилась тем что запас его маны кончатся и он был не в силах шевелить даже пальцем. В крайних случаях ему приходилось отступать прямо по среди боя опять же из-за того что силы кончались. "Эй Зефирка" - начал говорить Аласт - " Как думаешь... Сколько мы загребем денег с этого заказа?" Алáст улыбался во все зубы, обнажая свои острые клыки. "Единственное что мне интересно...так это то, почему ты до сих называешь меня "Зефирка"? Просто...это немного..." - Санандес немного замялся а щеки его слегка покраснели - "Ну... Смущающе..."

Алáст в ответ на это усмехнулся. Ему нравилось поддразнивать своего друга. "А что в этом такого? Мне лично нравится." - Он ехидно улыбнулся и продолжил нести своего друга таща за собой свою секиру.​