Зефир на огне признания

***

Они сидели за столом, каждый погруженный в свои мысли. Аласт неспешно потягивал чай из огромной пивной кружки. Ни единой крупинки сахара – то ли такова была его прихоть, то ли просто не хотелось приторного после всего пережитого. Впрочем, ни одна из этих версий не отражала всей правды, лишь слегка затрагивала ее поверхность.

Санандес, словно заведенный, носился по кухне, то и дело курсируя между печкой и столом. Все вокруг было засыпано мукой, корицей и сахаром. Он колдовал над печеньем. После каждой тяжелой битвы его грызло чувство, что он сделал недостаточно, особенно в сравнении с Аластом, всегда рвавшимся в бой с таким неистовым рвением. Санандес же оставался в стороне, плетя, как ему казалось, "бесполезные чары поддержки". В самом начале их совместного пути он решил хоть как-то загладить свою вину – приготовить для Аласта печенье. И это было настоящее произведение искусства: нежное, но при этом достаточно плотное, чтобы не расползаться в руках. Однажды Санандес немного переборщил с корицей, но эта оплошность неожиданно стала визитной карточкой его выпечки. В печенье было безумное количество корицы и сахара – если бы кто-то зашел в этот момент на кухню, он бы наверняка задохнулся в облаке пряной пыли, взметнувшейся к потолку. Аласт давно привык к этой специфической феерии и даже подтрунивал над другом: "Что-то маловато корицы, Зефирка. Неужели решил изменить своему легендарному рецепту?"

Аласт усмехнулся, наблюдая за суетой Санандеса. Вся эта картина, хаос из муки и аромата корицы, была для него чем-то вроде якоря. Напоминала о доме, о мирной жизни, о том, за что стоило сражаться. Он знал, что Санандес винит себя за то, что не лезет в самое пекло, но Аласт ценил его поддержку больше, чем самую яростную атаку. Без чар Санандеса он бы давно превратился в решето.

Санандес поставил перед ним тарелку, полную печенья, и отступил на шаг, словно ожидая приговора. Аласт взял одно, вдохнул пряный аромат и откусил кусочек. На языке переплелись пряность и сладость этого кулинарного шедевра.

– Идеально, – констатировал он. – Как всегда.

Санандес выдохнул с облегчением, и на его лице расцвела улыбка. Эта короткая фраза значила для него больше, чем любые слова благодарности. Он знал, что Аласт никогда не станет рассыпаться в комплиментах, но эта лаконичность говорила о многом.

Они сидели в тишине, каждый поглощенный своим печеньем. Аласт по-прежнему пил свой крепкий чай, а Санандес наблюдал за ним, словно боялся, что тот сейчас же отравится корицей. В этой тишине было больше тепла и понимания, чем в самых громких клятвах в вечной дружбе. Они были семьей, скрепленной не кровью, а общими переживаниями и любовью к печенью с безумным количеством корицы.

Ответ на вопрос о сахаре в чае пришел к Аласту сам собой, как озарение. Добавлять сахар, когда во рту тает такое сладкое печенье, было бы просто святотатством. Запив печенье чаем, Аласт ощутил идеальный баланс сладости. Будь он настолько невоздержан, чтобы сыпать сахар в чай, заедая его печеньем Санандеса, диабет давно бы постучался в его дверь.

Он ухмыльнулся своим мыслям. Диабет, конечно, это не шутки, но иногда так хочется поддаться маленьким слабостям. Впрочем, Санандес знал толк в выпечке, его печенье было настолько восхитительным, что вполне могло заменить сахар в чае на долгие годы. Аласт сделал еще один глоток, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу.

Он всегда считал, что чай – это не просто напиток, а целый ритуал. Выбор сорта, температура воды, время заваривания – все имело значение. И, конечно же, добавки. Кто-то предпочитал лимон, кто-то молоко, а кто-то, как Аласт, наслаждался чаем в чистом виде, дополняя его лишь идеально подобранным угощением.

Санандес, несомненно, был мастером своего дела. Его печенье было словно создано дл

***

я того, чтобы подчеркнуть терпкий вкус чая. Аласт подумал, если бы всё же Санандес чувствовал вину оправдано, то это печенье с чаем могли бы простить ему все грехи, может, даже убийство. Аласт сидел и смотрел в окно, думал о том сто он тоже делает недостаточно для такой доброй души как Санандес. Его мысли занимало лишь то, что Санандес сумел усмирить его злобную натуру одним своим существованием. Конечно, таким Аласт был только с ним.

Он допил чай и откинулся на спинку кресла, чувствуя приятную расслабленность. Мир за окном казался чуточку лучше, проблемы – не такими серьезными. Просто чашка чая и хорошее печенье. Иногда для счастья нужно совсем немного — битва с сильным существом, а после печенье с тонной корицы от его Зефира.