Искусство падения

Тишина в библиотеке была обманчива. Она не была пустой — она была плотной, насыщенной субстанцией, в которой звуки извне умирали, не успев родиться. Но Демиан — или Тэхён, как он все чаще о себе думал, — слышал не звуки. Он слышал дрожь. Это была не дрожь земли и не отголоски далеких мучений. Это была вибрация самой ткани Преисподней, её фундаментальных законов. Кто-то буравил слои реальности сверху с холодной методичностью, чуждой адскому хаосу. Свет. Чистый, невыносимый для здешней мглы свет. Ангелы. Они не шумели. Не было трубных гласов и бряцания доспехов, о которых твердили человеческие книги. Была тихая, неумолимая стерилизация. Там, где они проходили, гасли адские огни, рассыпались в пыль призрачные стены, затихали крики. Они шли, выжигая язвы Ада одну за другой. Их цель была очевидна для любого, кто умел чувствовать потоки энергии. Они пробивались к центру — к душе, вспыхнувшей на их святых радарах ярче прочих. К душе Дина Винчестера. Тэхён сидел в своем кресле, но книга на коленях была забыта. Его пальцы неподвижно лежали на темной коже переплета. Глаза были прикрыты. Он слушал. «Они опоздали», — констатировал он про себя. — «Но небесное воинство никогда не считало время так, как считали демоны или люди. Для них вечность — не тюрьма, а служба. И теперь их служба требует Винчестера обратно». Хранитель не собирался вмешиваться. Это была не его война. Ангельское вторжение в Ад казалось ему таким же нарушением установленного порядка, как и грядущий мятеж Люцифера. Две догмы, вечно сталкивающиеся лбами над бездной. Театр абсурда. Идеальная иллюстрация того, почему он создал эту библиотеку — чтобы наблюдать за бурей из-за толстых стен, не ощущая на лице ее колючего ветра. Но буря всё равно приближалась. И ее отголоски долетали даже сюда, в самый потаенный уголок. Аластар чувствовал вторжение иначе. Для него это был личный вызов, плевок в его владения. Его скотобойня содрогалась от странных, чистых пульсаций. Крюки на стенах звенели тонким, противным звоном. Самый стойкий грешник в его цепях вдруг затих и зашептал молитву — последние обрывки веры, выжженные тысячелетиями боли, вспыхнули яркой искрой. Палач в ярости разнес несчастную душу в кровавые клочья, но это не принесло облегчения. — Печать, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Первая печать. Она должна быть сорвана. И как можно скорее. Время, этот бесконечный товар Ада, внезапно обрело цену. И оно таяло с каждой секундой. Если ангелы доберутся до Винчестера раньше… Мысль была невыносима. Это был бы не просто проигрыш пари. Это был бы крах всех планов, насмешка над десятилетиями подготовки. Он снова явился в библиотеку без приглашения. На этот раз в его облике не осталось и тени прежней язвительности. Фартук был залит свежей, почти черной кровью, а в белых глазах горел огонь животной тревоги. — Ты чувствуешь? — выпалил он, забыв про издевки. Демиан медленно поднял на него взгляд. В его ледяном спокойствии было что-то удручающее для палача. — Сложно не чувствовать, — ответил он нейтрально. — Твои небесные гости обладают дурным вкусом. — Они не мои! — проревел Аластар, сжимая окровавленные кулаки. — Они пришли за ним! За твоей новой игрушкой! — За Винчестером, — уточнил Хранитель, откладывая книгу. — Ты начинаешь нервничать, Аластар? Аластар сделал резкий, неконтролируемый шаг вперед, намереваясь схватить собеседника за лацканы пиджака. Но он не успел приблизиться. Из плотной, как деготь, тени за креслом бесшумно соткался Небирос. Он не просто встал у агрессора на пути — он материализовался в дюйме от него, и кончик его узкого, черного кинжала уперся в горло Аластара, прямо над краем забрызганного кровью фартука. — Ты переступаешь черту, Мясник, — прошипел Небирос. Его тёмные, шелковистые волосы в полумраке библиотеки казались черным пламенем, а глаза горели откровенным обещанием расправы. — Дистанция. Здесь не твоя лавка для разделки туш. Умерь свой пыл, пока я не помог тебе его выпустить вместе с твоей мерзкой сутью. Аластар замер. Его кадык дернулся, едва коснувшись лезвия. Он ненавидел фаворита Хранителя почти так же сильно, как ангельский свет, но он знал — Небирос не угрожает впустую. — Наше пари… оно больше не игра на вечность! — выплюнул Аластар, обращаясь к Тэхёну, но не смея шевельнуться. — У нас есть срок! Если они вырвут его отсюда до того, как он сломается… — …ты проиграешь. Понимаю, — закончил за него Демиан, даже не взглянув на кинжал у горла Палача. — Ты хочешь изменить условия сделки? — Я хочу ускорить процесс! — Аластар чуть подался назад, и Небирос, поймав едва заметный кивок Господина, медленно опустил оружие, но не отошел ни на шаг, оставаясь живым щитом. — Твои беседы, твои… передышки. Они делают его сильнее! Я вижу это! Он уже не ломается так легко, как раньше. Он начал думать! — Какое кощунство, — сухо заметил Тэхён. — Ты боишься думающего противника. В этом твоя извечная проблема. Ты привык к мясу, которое умеет только кричать. Небирос издал короткий, издевательский смешок, не сводя глаз с Аластара. — Он боится, что его примитивный молоток не справится с тем, что ты закалил в тишине, Господин. — Не учи меня моей работе! — рявкнул палач, игнорируя демона. — Я выжгу из него всё. Всё, что ты туда насажал своими разговорами. Я верну его в состояние первобытного ужаса. И тогда он возьмет нож. Он возьмет его и перережет горло первому, кто попадется! Печать падет! Демиан смотрел на него, и в его взгляде читалась легкая, почти научная жалость к существу, которое знало только один инструмент и потому пыталось им одновременно отвинтить гайку, забить гвоздь и починить часы. — Действуй, — произнес он наконец. — Это твоя территория. Твои методы. Но помни о пари. Если ты сломаешь его так, что от него останется лишь животное, жаждущее крови… это всё еще будет его выбор? Или это будет твоя воля, вложенная в его дрожащие руки? — Какая разница?! — выкрикнул Аластар. — Главное — результат! Он развернулся и исчез в клубах едкого дыма. Небирос проводил его презрительным взглядом, убирая кинжал в ножны. Он медленно повернулся к Тэхёну и опустился на одно колено у его кресла, положив руку на подлокотник. Демиан подошел к стеллажам и, поглаживая гладкие корешки книг, сосредоточился. Грани реальности раздвинулись, показав ему отражение коридоров Преисподней. Там бушевала война. Вспышки ослепительно-белого света резали привычную багровую тьму. Ангелы были уже близко. — Интересно, — проговорил он негромко, — Что выберет душа, когда граница между адом и раем оказывается стерта? Ужас знакомой боли? Или ужас перед незнакомой свободой? Демон склонил голову, его глаза сверкнули пониманием. — То, что Вы пожелаете, Господин. Игра действительно вступала в свою решающую фазу. И ставки росли с каждой секундой.