Искусство падения

Утро не принесло облегчения. Дин сидел на кухне, сжимая кружку с остывшим кофе. Пелена в голове после ночного сна казалась плотнее, чем раньше. Но тело ощущало фантомную тяжесть чужих рук, а в ноздрях всё ещё стоял призрачный аромат миндаля, который не мог перебить даже едкий запах чистящего средства. Сэм зашёл на кухню, сияя странным, почти болезненным оптимизмом. — Дин, ты должен признать, — Сэм присел напротив. — Кастиэль... он настоящий. Это ангел. Твоё спасение — это чудо. Настоящее чудо, понимаешь? Может, в кои-то веки нам не придётся платить за это кровью. Дин посмотрел на брата. Ему хотелось закричать, что «чудеса» не оставляют после себя чувства, будто тебя выпотрошили и набили опилками. Что ангелы пахнут резкой, выжигающей легкие чистотой, а его душа тоскует по бархатной тьме. — Чудес не бывает, Сэмми. Бывают только счета, которые приходят позже, — Дин поднялся, хватая ключи от Импалы. — Нам нужно пополнить запасы. И купить пирог. Поехали. У магазина Дин остался в машине, положив голову на руль. Сэм ушёл внутрь, а Дин провалился в странное оцепенение. Ему казалось, что на заднем сиденье кто-то есть. Тихий шорох страниц, едва уловимый вздох. Он резко обернулся — пусто. Только старые журналы и пыль. Но чувство, что кто-то наблюдает за ним, оценивая его свободу, не проходило. Это не был демон, которого можно было бы опознать по запаху серы. Это было нечто более фундаментальное. Когда Сэм вернулся, он выглядел бледным и заметно потрясённым. Он молча бросил пакеты на заднее сиденье, ни словом не обмолвившись о том, что только что встретил Руби. Та была в абсолютной панике при известии об ангелах, и её страх передался Сэму. Но Сэм спрятал это беспокойство, а Дин, погружённый в собственные мысли, не стал допытываться. Дом Оливии Лоури встретил их запахом смерти. Труп охотницы, активированный детектор ЭМП — всё указывало на призраков. Но для Дина эта смерть выглядела... мелкой. После времени в Аду, которые он помнил лишь как смутное пятно боли и странного, вырезанного из памяти покоя, растерзанное тело Оливии вызывало лишь глухое раздражение. — Бобби сказал, что другие тоже не отвечают, — Сэм хмуро осматривал комнату. — Оливия, Джед... кто-то выкашивает охотников. На заправке, пока Бобби пытался связаться с кем-то ещё, Дин зашёл в туалет, чтобы плеснуть в лицо ледяной водой. Стоило ему поднять голову от раковины, как зеркало подёрнулось инеем. Виктор Хенриксен стоял прямо за его спиной. Он не нападал, не пытался схватить его за горло — он просто смотрел на Дина из глубины отражения глазами, полными бесконечного отчаяния. — Ты оставил нас, Дин, — голос призрака звучал глухо. — Ты позволил этой суке убить нас. Пока ты спасался, мы умирали в том участке. Дин замер, глядя в мёртвые глаза агента. Только холодный пот катился по спине. — Прости, Виктор, — прошептал Дин и, выхватив обрез, рассеял духа выстрелом соли. В доме Бобби начался настоящий ад. Призраки двух маленьких девочек заманили Сингера в ловушку, а на втором этаже Дина ждала Мэг Мастерс. Она била по самому больному, обвиняя его в безразличии. Дин принимал удары, почти не защищаясь. Физическая боль была понятной. Она заглушала ту странную, неосознанную тоску, которую он не мог объяснить. На мгновение, когда Мэг прижала его к полу, он почувствовал себя так, словно его тело ждало совсем других прикосновений. Дин оскалился и обрушил на неё железную люстру. Когда они собрались в железном бункере Бобби и прошестерили старые манускрипты, стало ясно: это Бунт очевидцев — предзнаменование Апокалипсиса. Они вернулись в гостиную, чтобы провести ритуал изгнания. Дин снова столкнулся с Хенриксеном. — Лилит мучила нас сорок пять минут, — Виктор наступал. — Сдирала кожу лоскут за лоскутом. Ты ведь знаешь, каково это, Дин? Ты чувствовал все это, правда? Дин замер. Плёнка в голове на мгновение натянулась до предела. Ему почудилось, что он стоит в пыточной, и Аластар смотрит на его окровавленные руки с холодным одобрением. Но образ тут же рассыпался, оставив лишь горечь на языке. — Я не такой, — прохрипел он. Сэм вовремя пришёл на помощь, и Дин успел подхватить чашу с ингредиентами, швырнув её в камин. Призраки исчезли. Ночью Кастиэль пришёл к нему во сне. — Почему вы не помогли? — Дин наступал на него. — Где был ваш Бог? — Бог занят более важными делами. Бунт — это лишь одна из печатей. Лилит взламывает их, чтобы освободить Люцифера. Именно поэтому мы здесь, Дин. Впервые за две тысячи лет. — И вы решили начать с того, чтобы вытащить меня? Зачем? Кастиэль подошёл ближе. Его присутствие давило, как свинец. — У Бога есть на тебя планы. Но ты проявляешь мало уважения. Я вытащил тебя из Ада, — холодно напомнил ангел. — И я могу отправить тебя обратно. Постарайся не забывать об этом. Кастиэль исчез. Дин проснулся в холодном поту. Он сел на кровати, чувствуя, как ожог на плече нестерпимо горит. Сэм, проснувшийся от его движения, посмотрел на брата. — Дин? Что случилось? Дин долго молчал, глядя в темноту угла. Кастиэль угрожал ему Адом, но почему-то перспектива возвращения туда пугала его меньше, чем осознание того, что он абсолютно не помнит того, чьи прохладные руки так властно, так правильно касались его во снах. — Сэм... — голос Дина был едва слышен. — Ты веришь в Дьявола? Если есть ангелы и Бог, значит, и он где-то здесь? Сэм кивнул, а Дин сжал кулаки. Он боялся не Люцифера. Он боялся того, чья тень продолжала стоять у него за спиной, пока он смотрел на этот яркий, холодный мир.