Ты

когда аргенти услышал долгожданный глухой стук лопаты о крышку своего гроба, ему хватило сил лишь на то, чтобы слабо застучать изнутри дрожащими в обморочной слабости руками. голос он сорвал до сушащей горло хрипоты ещё пару часов назад, но даже тогда продолжал хрипеть-стонать-мычать в надежде, что под тремя метрами земли его кто-то услышит, — а после наконец додумался замолчать и сохранить те крохи воздуха, которые у него ещё остались. обломанные ногти на руках болезненно кровоточили, если и вовсе не были выдраны с корнем; аргенти, отчаявшись поднять крышку гроба с насыпанными сверху несколькими метрами земли, ещё долго царапал бархатную обшивку изнутри, чувствуя, как жалкий скулёж поневоле вырывается из сжавшейся панической удавкой глотки. перед глазами в слезах расплывалась могильная чернота — он даже не заметил, как начал плакать от облегчения, когда услышал спасительный стук лопаты по другую сторону. аргенти думал, что пресловутое «второе дыхание» — это клише прямиком из безвкусных романов и итальянских киноплёнок; однако именно это ему первым пришло на ум, когда уже почти упавший в обморок от асфиксии он, едва завидев тонкую полоску света от медленно открывающейся крышки, из последних сил налег на неё изнутри всем своим весом, не давая ему снова захлопнуться, — а после, даже не потрудившись встать на ноги, спешно выполз из открытого гроба. лишь только тогда он позволил себе обессиленно упасть на землю возле своей же вырытой могилы, пьянея от свежего ночного воздуха и глотая слёзы. — ну-ну, не стоит плакать. знакомый вкрадчивый голос лепетал где-то сверху, над ухом. мужчина отложил лопату в сторону и опустился на корточки перед сжавшимся в его тени рыцарем, пачкая свою белоснежную одежду в свежей рыхлой земле. серые глаза обеспокоенно глядели в перепуганные ядовито-зеленые. кажется, померк даже их свет. а эшвейл всё не переставал успокаивать. его нежные бледные губы почти растягивались в улыбке, пока из них лился рекой кровавый яд. аргенти никак не мог увидеть его лицо, словно кто-то или что-то заслонял взор. или его схватили за шею также, как кошка хватает своих детенышей, что он и не смел (да и не мог) сделать лишнее движение. ему было страшно даже поднять взор. — кошмар уже позади. воздуха полно.. дыши глубже. успокаивающее воркование мужчины никак не помогло аргенти прийти в себя — его душащая демонстративная забота давила на парня так же, как стенки гроба. — старый детектив никогда не приводит мертвую цель заказчику.