От любви до ненависти один шаг, а они безноги, безлики и едины.

— мы... — голос ломается на тон выше обычного, истерика хватает за горло в самый неподходящий момент, и он наивно не понимает, что хочет сказать вовсе. //     — мы могли бы попробовать, — произнёс, как приговор, выдохнул так, будто вонзает осиновый кол в подрагивающую грудь.

— Ты! Ты такой же, как я! — восторженно говорит он.// — Какой ещё?// — Тоже безбожник!// Мне на ум приходит недавний случай, точь-в-точь похожий на этот, только наоборот. Я щурю глаза, и коротко, лаконично говорю:// — Что?// — Ты тоже не веришь в бога! А я с недавних пор так согрешил, что верить мне никак нельзя, я… я… а, впрочем, неважно.

— лучше бы ты умер, аргенти. // слова льются из яшмовых губ непроизвольными виноградными лозами, заползают в поры чужой разодранной футболки, больше напоминающей лоскутки ткани, которые обычно грэй пускает на тряпки для мытья полов. // — зачем ты это говоришь...? обидеть меня хочешь? // — не я тебя обижаю, а ты сам, раз так позволяешь себя уродовать. совсем не по заповедям... как её там?... ну, твоей космической подруги, смекнëшь.