Недопонятые чувства

Дни начали складываться один на другой почти незаметно. Каждое утро теперь начиналось одинаково. Поиски глазами в коридорах, с короткого «привет», в котором было больше смысла, чем раньше. Мир не остановился. Но их внутренний стал другим. И Робин почти не замолкала. — Я подумала, - начала та, появляясь рядом с Нэнси так внезапно, будто материализовалась из воздуха. — если мы каждый день приходим в школу и выживаем, это уже по статистике ничего себе успех. Ну типа… если сделать график, то там будет стабильный рост выживаемости. Это вдохновляет. Нэнси закрыла шкафчик. — Доброе утро, Робин. — Да, доброе, - она быстро кивнула. — Чересчур доброе утро сегодня. Подозрительно доброе, словно должно произойти что-то плохое. Она наклонилась ближе и понизила голос: — Сегодня на меня уже посмотрели несколько человек. Один с любопытством, вторая с осуждением. Еще одна с выражением «я что-то поняла, но пока не уверена, что». Нэнси смотрела на нее спокойно. — Ты считала? — Да. Само собой. Если считать, то можно измерить. Если можно измерить, значит это не бесконечно. Значит, мы это переживем. — Я много говорю, когда нервничаю. Очень много. — Я заметила, - улыбнулась Нэнси. — Хорошо. Значит, все под контролем. Иногда Робин и правда забывала, что умеет разговаривать. Это происходило в определенные моменты. Такие, как они одновременно между уроками останавливались у окна. Свет с улицы падал под углом, делая пыль видимой. Робин начала говорить и резко замолкла, потому что Нэнси была слишком близко. Их плечи едва касались. В это мгновение просто дышать стало важнее, чем формулировать мысли в слова. Прошло несколько секунд, после чего Робин тихо сказала: — Я иногда забываю, как говорить, когда ты рядом слишком близко. Это странно. Обычно, я такое никогда не забываю. Нэнси едва заметно улыбнулась.

***

Стив поймал Робин у автоматов. Она начала тараторить раньше, чем он открыл рот: — Да, я знаю. Люди говорят. Да, я понимаю, что это только начало. Да, я все прекрасно осознаю, все эти последствия. Да, я уже продумала сценарий, как сбегаю жить в библиотеку. Стив моргнул. — Я просто хотел спросить, как у тебя дела. — О, - она замерла, потом честно сказала. — Громко внутри. Очень громко. Поэтому я не замолкаю. — Но ты… не отступаешь. — Нет. Потому что раньше было тихо, пусто. Сейчас, наоборот, живо, хоть и страшно.

***

Все эти взгляды, все перешептывания в какой-то момент должны были вырваться наружу. Это было дело времени. Это случилось возле автоматов с напитками. Две девочки из параллели стояли рядом, наклонившись друг к другу. Когда Нэнси подошла, разговор оборвался, будто кто-то резко захлопнул книгу. Одна из них бросила быстрый взгляд на ее пальцы, которые все еще помнили тепло ладони Робин после утреннего разговора у шкафчиков. Следом тихий смешок. Не громкий, но осязаемый. Нэнси ничего не сказав, взяла бутылку содовой, заплатила и ушла. Но внутри появилось напряжение. Тонкая струна, натянутая так сильно, что готова разорваться. Это было начало катастрофы. Через два дня они услышали это впервые. Уровень стал выше. Коридор после физкультуры был шумный, влажный от пара. Робин что-то быстро рассказывала Нэнси, энергично размахивая руками. — И я клянусь, если они снова заставят нас играть в волейбол, я официально объявлю войну спортивной системе образования, потому что это… - она резко замолчала. Потому что за их спинами кто-то сказал: — Смотри, вот они. Последовал смешок. — Милые голубки. — Интересно, они прямо в школе… или только после уроков? Хохот. Не громкий, но достаточно близкий. Робин замерла. Нэнси почувствовала, как ее плечи мгновенно напряглись. Она знала, это был сигнал. Робин собиралась отшутиться. И правда. Робин медленно повернулась, уже набирая воздух в легкие для ответа, но Нэнси взяла ее за запястье. — Не надо, - тихо сказала она. Робин удивленно посмотрела на нее. — Но… — Просто… не надо. И они молча ушли. Позади снова послышались смешки. Уже громче, потому что их молчание посчитали за слабость. В тот день Нэнси почти не говорила. Она отвечала, слушала, кивала, но ее мысли все время возвращались к тому же ощущению: Их видят. Не просто как двух людей или подруг, которые всего лишь разговаривают. Ничего преступного. Нет. Их видели, как что-то, что можно обсуждать, осуждать, высмеивать. И это стала как снежная лавина. Уже не остановить. После уроков они сидели на ступенях у заднего входа. Робин говорила быстрее обычного. — Ну… знаешь, социальное давление, это как попытка контролировать, урегулировать поведение, которое выходит за их рамки мировоззрения, за рамки «нормы», и если подумать, то… Она замолчала, заметив, что Нэнси не слушает. — Эй, - Робин помахала рукой перед ее лицом. — Земля вызывает Нэнси Уилер. Приём. Тишина. — Нэнс. Та медленно подняла глаза. — Ты слышала, что они сказали? - спросила Робин. — Да. — И? — Это ничего не меняет. Голос звучал ровно. Слишком ровно. Робин наклонила голову. — Это тебя пугает. То был не вопрос, а констатация факта. — Нет. Слишком быстро. Бакли долго смотрела на нее. Очень внимательно. — Ты сжимаешь пальцы, когда нервничаешь. Нэнси опустила взгляд и увидела, что ее пальцы и правда были напряжены. Она медленно разжала их. — Я просто не хочу, чтобы это стало проблемой. — Это проблема для них, - мягко произнесла Робин, — не для нас. Именно эта фраза что-то оборвала внутри Нэнси Уилер. — Ты не понимаешь, - сказала она. Робин моргнула. — Тогда объясни. — Они не остановятся. — Пусть говорят. — Я так не могу, - она запнулась. — Всю жизнь… Я всегда знала, как выглядеть правильно, как вести себя правильно. Не выделяться. Робин молчала. — А теперь… - Нэнси выдохнула. — Я не контролирую ничего. Они смотрят, обсуждают, делают выводы… и я не могу это остановить. — Мне страшно... Очень тихо. У Робин образовался ком в горле. Она заговорила не сразу. Но наконец, совладав с эмоциями, спросила: — Чего ты именно боишься? — Что все изменится, - Уилер закрыла глаза. — Что меня будут видеть только вот так, - она сделала неоднозначный жест рукой в сторону. — Что я потеряю то, что у меня есть. Что вся моя жизнь может сдвинуться не в ту сторону. Я не знаю, Роби, не знаю, смогу ли удержаться. Она открыла глаза. — Я к этому не готова. — Что ты хочешь сделать? - осторожно спросила Робин. Нэнси долго не отвечала. Потом сказала почти шепотом: — Мне нужно… отступить. Воздух между ними будто похолодел. — Немного расстояния, немного тишины, пока все не уляжется. До тех пор, пока… я снова начну дышать нормально. Робин не двигалась. — Ты хочешь быть дальше от меня? От нас? Это был вопрос, на который нельзя было ответить честно, не причинив боль. — Я хочу быть дальше от того, как меня видят, когда я рядом с тобой. Слова прозвучали почти виновато. Робин долго ничего не говорила. Ни одного защитного слова, ни одной шутки (хотя какие тут шутки могут быть уместны). Она только смотрела, кусая от волнения нижнюю губу. И от этого взгляда Нэнси стало еще тяжелее. В нем не было осуждения, только понимание. — Хорошо, - наконец сказала Робин тихо. Очень тихо. — Если хочешь отступить… отступай. Она не пыталась удержать. И именно это сломало что-то внутри Нэнси сильнее всего прочего. Между ними появилось пространство, которое никто не измерял, но его чувствовали обе. То, что они сломали своей честностью и признанием, снова встало между ними непробиваемой стеной из-за социального давления. Воздух стал холоднее.

***

Первое, что замечает Нэнси - это облегчение. В школе никто больше не шепчется. Никто больше не переводит взгляд с нее на Робин и обратно. Никто не смеется. Она снова в своей привычной роли. Нэнси Уилер. Собранная, спокойная, предсказуемая отличница школы Хоукинса. Это работает. Ее не трясет. Она может дышать ровно. Но вместе с облегчением приходит пустота (куда же без нее), словно она комната, из которой вынесли всю мебель и каждый шаг теперь отдавался гулким эхом. Нэнси постоянно ловит себя на том, что ищет Робин боковым зрением. И каждый раз, когда Робин видит Нэнси на другом конце коридора, у нее появляется импульс подойти. Поболтать. Пошутить. Сказать что-то глупое, что-то по «Баклиновски». Но каждый раз она отсекает себя, потому что Нэнси попросила расстояние, а Робин умеет уважать личные границы даже тогда, когда они причиняют боль.

***

Комната Нэнси всегда казалась ей безопасной. Аккуратно застеленная кровать. Стол с ровными стопками тетрадей. Лампа, дающая теплый свет. Словно эта система могла упорядочить разруху внутри. Здесь все под контролем. Почти. Только не этой ночью. Она лежала на спине, уставившись в потолок. Не двигалась, стараясь даже дышать тише, словно кто-то мог услышать, как дыхание ломается с каждым выдохом. Часы тикали слишком громко. Нэнси закрыла глаза и сразу увидела ее. Робин. Ее теплые руки, ощущение от прикосновений. Быстрый поток слов, предназначенный только для Нэнси. Она резко открыла глаза. Темнота комнаты показалась глубже, чем была на самом деле. Девушка перевернулась на бок и обняла подушку. Слишком крепко, будто удерживая что-то постоянно ускользающее. Ее грудь медленно сжалась. Словно кто-то натянул пояс вокруг ребер. Она прошептала в темноту: — Я же сделала всё правильно. Тишина не ответила. Репутация ломается быстро. Если потерять контроль, то его уже не вернешь. Она всегда знала, как строится безопасность. Сдержанность. Дистанция. Правильные решения. Нэнси просто вернулась к тому, что привычно. Но тогда почему так больно? Вопрос пришел внезапно, как тяжесть под грудной клеткой. Странное чувство, будто что-то важное постоянно находится вне досягаемости. Нэнси уткнулась лицом в подушку. Вдохнула глубоко, но внутри стало еще тяжелее. Как же она хотела всё контролировать, но боялась. Боялась того, что происходит внутри нее, когда Робин рядом. Как легко она становится уязвимой. Как ей хочется просто быть с ней, не думая ни о чем. Это было неконтролируемо. А Нэнси не умела жить без контроля. Глаза начали щипать. По щеке медленно покатилась одинокая слеза. Она даже не заметила, когда начала плакать. — Я не хотела, чтобы стало тихо. Голос сорвался. — Я просто хотела, чтобы стало легче. Слова растворились в темноте. Легче не стало, стало пусто. И в этой пустоте сильнее всего ощущалось то, как Робин больше к ней не тянется. Не пытается подойти. Заговорить. Нэнси прижала ладонь к груди. Сердце билось медленно. Она сделала выбор и ей теперь приходится жить не только со страхом, но и с расстоянием, которое создала сама. Уилер думала, что выдержит , что сможет даже это контролировать, но в темноте правда оказалась ошеломительной и ясной, как резкий свет фар в окне от приезжающей машины: ей не хватает Робин так, как она не была готова признать самой себе. Нэнси повернулась лицом к стене и сжалась под одеялом так крепко, словно могла превратиться в достаточно маленькую, чтобы все это перестало существовать. Перед тем как провалиться в беспокойный сон, у нее пронеслась мысль: Если так болит, то почему я не делаю шаг назад? Ответа она не знала.

***

Нэнси проснулась так, будто вовсе не спала. Большие круги под глазами. Глаза сухие. Солнечный свет пробивался сквозь шторы. Мир продолжал жить своей жизнью. Она села медленно на кровати, проверяя, выдержит ли тело ее вес. В голове сразу всплыло лицо Робин. Она увидит ее сегодня. Впрочем, как и каждый день в школе. Школа. Переступив порог, Нэнси вошла в свою привычную роль почти на автомате. Прямая спина, спокойный взгляд. Она увидела Робин возле шкафчиков. Та говорила со Стивом, активно жестикулируя руками, будто рассказывала что-то невероятно важное. Может, оно так и было. Мгновение Нэнси просто смотрела. Робин выглядела… живой, но не так, как рядом с ней. Громче, жесты чуть шире. Энергия, направленная наружу. Робин тоже заметила ее и улыбнулась. Осторожно. Нэнси улыбнулась в ответ и прошла мимо. Это случилось после последнего урока. Стив появился внезапно, как всегда тот, кто уже всё решил за всех и отказы не принимаются. — Так, слушайте, - объявил он, собрав их маленькую компанию в коридоре. — Мне скучно. Так что я решил устроить маленькую вечеринку, так сказать мини пати. Будут только самые близкие. Отказы слышать не собираюсь. Робин сразу оживилась: — А какой уровень катастрофы будет? От « чипсы, пиво и разговоры» до «мы случайно подожгли дом»? — Что-то между тем и тем, - уверенно сказал Стив. — Музыка, пицца, диван, никаких родителей. Он посмотрел на всех по очереди. — Сегодня вечером. У меня. — Приходят все. Это был приказ, не требующий обсуждения. Робин мгновенно загорелась этой идеей. — Отлично! Да. Взаимодействие в контролируемой среде, где я смогу слишком много говорить и никто не сможет сбежать… Она остановилась. Посмотрела на Нэнси. Очень быстро, почти незаметно. Но Нэнси увидела и внутри снова что-то сжалось. Она поняла, что не хочет идти. Закрытое пространство, много людей, Робин рядом… но не рядом. Слишком много всего и сразу. — Я… подумаю, - сказала Уилер. Стив фыркнул. — Нет, ты придешь. Ты всегда приходишь. Это часть Вселенной. Она попыталась улыбнуться и кивнула.

***

Вечером Нэнси стояла перед зеркалом чуть дольше обычного. Она выбирала не платье. Что-то достаточно аккуратное, нейтральное, незаметное и безопасное. Она снова и снова поправляла волосы, хотя кудри уже лежали идеально. Робин будет там. Нэнси закрыла глаза и медленно выдохнула. — Просто вечер, - пыталась себя успокоить. — Просто друзья. Подъезжая к дому Стива, Нэнси услышала музыку. Припарковавшись, она зашла внутрь. Дверь была открыта. Смех. Запах пиццы. Пройдя дальше, она почувствовала перегруженность. Слишком много голосов. Слишком много движения. Слишком много… Робин. Бакли была в гостиной. Сидела на полу у дивана и поджав ноги под себя, рассказывала что-то группе людей, активно размахивая руками. Она выглядела расслабленной. И очень далекой. Робин увидела ее мгновенно. Как будто тело всегда об этом узнавало раньше. Сердце сделало резкий, болезненный толчок. Она почти встала. Почти подошла, но вспомнила. Расстояние. И осталась сидеть на месте, только осторожно улыбнувшись. Вечеринка протекала медленно, но весело. Все разговаривали, слушали музыку. Кто-то спорил о фильмах. Стив разливал напитки. Нэнси стояла с пластиковым стаканом у стены. Робин перемещалась по комнате, болтала, шутила, смеялась. Они существовали в одной комнате, как две отдельные планеты. Иногда их орбиты пересекались в системе. — Привет, - тихо сказала Робин, оказавшись рядом. — Привет. Тишина. — Ты пришла. — Да. Пауза. — Тут много людей, - произнесла Робин. — Да. Тишина снова опустилась между ними. Они не знали, что дальше говорить. Робин отходит, снова увеличивая дистанцию. Нэнси наблюдает, как Робин смеется с кем-то на другом конце комнаты. Свободно и легко. И вдруг пришло осознание, что она лишилась места, где могли дышать глубже. Она отвернулась, но поздно. Глаза защипало. К середине вечера Нэнси первой замечает, что что-то не так. Сначала мелочи, а потом… Робин говорит все быстрее, чем обычно, запутываясь в словах. Смеется дольше, чем того требует шутка. Почти не стоит на месте, ее слегка покачивает из стороны в сторону. Потом Нэнси замечает стакан у нее в руке, а рядом на столе несколько пустых бутылок. И внезапно становится ясно, что Робин не просто расслабилась. Она пьет, чтобы не чувствовать, чтобы заглушить эту ноющую боль внутри, которая выгрызала ей душу. Робин уже сидит на диване и попутно что-то объясняет Дастину, но мысль распадается на куски еще до того, как доходит до сути. — Нет, ты не понимаешь… если смотреть на все… ну… с угла… нет, не с угла… с перспективы… эмоциональной… Она вдруг начинает смеяться. Так искренне, что почти задыхается. А в голубых глазах блеск, не связанный с весельем. Нэнси решает подойти. Она тихонько, чтобы не испугать, садится рядом, оставляя приличное расстояние. — Робин. Девушка поворачивает голову, с трудом фокусируясь. Потом широко улыбается. — О… ты настоящая… - тихо проговаривает она, будто проверяет. Сердце Нэнси сжимается. — Сколько ты выпила? — Не знаю… - честно отвечает Робин. — Но мне… немного легче… когда все… мягкое… Она пытается подняться, но не получается. Нэнси ловит ее за локоть раньше, чем та заваливается назад. — Стив, - говорит Нэнси, чуть повышая голос так, что он сразу понимает всю серьезность. Он подходит. Смотрит и морщится. — Ох, да ладно… тут уже уровень «нельзя оставлять одну». — Я отвезу ее домой. Стив кивает без вопросов. Как оказалось, пытаться надеть куртку на человека, который с трудом стоит на ногах, это то еще испытание. Робин смеется, когда рука застревает в рукаве. — Это сложная… технология. — Стой спокойно, - мягким, но приказным тоном произносит Нэнси. Она осторожно продевает ее руку, затем поправляет воротник. Пальцы на секунду задерживаются у шеи. Робин замирает. Потом тихо говорит: — Ты так давно меня не трогала… Нэнси быстро отводит руки. — Нам пора. Они выходят на улицу. Холодный воздух резко бьет в лицо. Робин глубоко вдыхает и закрывает глаза. — Мир вращается… но медленно… Она спотыкается. Нэнси обхватывает ее за талию почти автоматически, рефлекторно. Робин теперь практически всем весом опирается на нее. Тепло от такой близости, как яд просачивается в тело Нэнси, угрожая задушить. Слишком близко. Нэнси достает ключ и открывает пассажирское сиденье, помогая девушке сесть в кресло. Убедившись, что та устроилась удобно, она закрывает дверь и идет на водительское место. Сев, дрожащими руками заводит мотор, все еще в боку ощущая жар. Машина движется размеренно, тихо. Фары скользят по мокрому асфальту. Робин сидит, повернувшись к окну, рисует пальцем на стекле какие-то узоры, тихо напевая незнакомую мелодию. Но через минуту она поворачивается и ее голова медленно опускается на плечо Нэнси. Она не спрашивает разрешения, просто делает. Дыхание тёплое, неровное. Запах цветочных духов просачивается в ее легкие. — Ты пахнешь… как раньше… - бормочет она и утыкается почти носом в шею Нэнси. Та не двигается. Только руки крепче сжимают руль. — Как раньше… когда все было просто… - шепчет Робин. Минут через пять они доезжают до пункта назначения. Дом Робин Бакли. Ее уголок. Свет в окнах выключен. Пальцы плохо слушаются, поэтому ключи она находит не сразу. Нэнси их осторожно берет и открывает дверь. Внутри тихо. Темно. Дом пахнет книгами, старой мебелью и чем-то очень напоминающим… Робин. Нэнси снимает с нее куртку. Робин послушно поднимает руки, как маленький ребенок и вдруг резко кладет ладонь на запястье Нэнси. Удерживающее прикосновение. — Не уходи пока… - шепчет. Голос ломается совсем по трезвому. Уилер помогает Робин подняться в комнату и сесть на кровать. Робин наблюдает за каждым ее движением. — Ты… всё еще заботишься… Нэнси отвечает, зная, что голос точно подведет. Робин неожиданно тянется вперед. Медленно, очень осторожно. Лбом касается плеча Нэнси. — Я старалась не скучать по тебе… - почти неслышный шепот. — Правда старалась… Тишина в комнате становится осязаемой, давящей. Нэнси закрывает глаза и на секунду, всего лишь на секунду позволяет руке лечь на спину девушки. Как раньше. Робин мгновенно расслабляется, как будто весь вечер только этого и ждала. Нэнси осторожно провела пальцами вдоль спины Робин, как будто таким образом могла понять ее настроение. Девушка вдохнула, едва заметно дыша. Тело реагировало само, мышцы расслабились, а напряжение, накопившееся за последнее время, растаяло на короткий миг. — Это… - бормотала Робин. — это странно, но приятно… слишком. — Я знаю, - улыбнулась Нэнси. — Я знаю. В комнате повисло электрическое напряжение. Нэнси осторожно обвела ладонью вокруг талии Робин. Сначала медленно, проверяя. И когда поняла, что девушка не отстраняется, слегка усилила давление. — Ты не убежишь? - спросила Робин еле слышно. — Нет. Я здесь. Тишина была почти абсолютной. Только учащенное дыхание Робин и собственный ритм сердца Нэнси нарушали эту пустоту. Робин слегка наклонилась ближе и ее губы коснулись шеи Нэнси. Не поцелуем, прикосновением, мягким, исследующим. Нэнси замерла. Она ощущала тепло, запах дешевого шампуня от волос девушки щекотал ей нос. — Роби… Нэнси одним ловким движением пальцев приподняла ее подбородок. В глазах Робин плескалось море и тогда Нэнси наклонилась ближе. Ее губы коснулись уголка рта Робин, сначала едва, как проверка. Робин ответила тихим вздохом, руки непроизвольно обвили талию Нэнси, прижимаясь к ее корпусу. Поцелуй стал глубже, резче. Грубый и нежный, словно из недели сдерживаемый чувств и эмоций вырвался ошеломительный, непрекращающийся поток, который уже нельзя было удержать. Губы Нэнси двигались по губам Робин в легкой спешке, будто та могла исчезнуть в любой момент. Она ощущала вкус вишневой помады, смешанный с выпитым алкоголем. Не разомкнув губ, смакуя каждый аромат и оглушая стоны, которые Робин выдыхала ей прямо в рот, Нэнси медленно опустилась ей на колени. Теперь их тела находились на одном уровне. Почти близко. Она продолжала целовать жадно, с урывками, зарвавшись пальцами в волосы Робин. Каждое движение губ, смешанное с дыханием друг друга, было обещанием. Никому не нужно ничего объяснять. — Я не могу… - прошептала Робин, задыхаясь. — не могу… остановиться. — И не нужно, - мягко ответила Нэнси. Пальцы скользнули по спине Робин, удерживая. Одновременно успокаивая и разжигая огонь. Они долго не двигались после поцелуя. Дыхание постепенно выравнивалось. Нэнси осторожно соскользнула с ее коленей и потянула Робин за руку. — Ляг. Робин послушалась без слов и расслабившись, опустилась на подушки. Нэнси легла рядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Робин протянула руку и коснулась щеки Нэнси. — Ты настоящая… - шепот. Нэнси накрыла ее ладонь своей. — Я здесь. Робин медленно продвинулась ближе и уткнулась лбов в плечо Нэнси, просто из желания быть ближе. Девушка в ответ обняла ее. Робин лежала, прислушиваясь к сердцу Нэнси. Бам бам бам. Нэнси провела пальцами по ее волосам, разглаживая пряди. Это было успокаивающее, убаюкивающее движение. Тихое и домашнее. Робин тихо вздохнула. — Если я усну… ты не исчезнешь? — Не исчезну. — Обещаешь? — Да. Робин наконец полностью расслабилась. Ее дыхание стало спокойным, размеренным. Она заснула первой. Нэнси еще долго смотрела в темноту, ощущая вес головы Робин на своем плече. Тепло руки, лежащей на ее талии.

***

Робин проснулась не сразу. Сначала ощущение тепла. Потом тяжесть в голове и сухость во рту. Тупая пульсация в черепной коробке. Она тихо застонала и попыталась повернуться, но не смогла. Что-то удерживало ее. Не что-то. Кто-то. Она замерла. Ее щека лежала на чьем-то плече. Рука поперек чужой талии. Робин резко открыла глаза. Нэнси. Несколько секунд она просто смотрела. На ее профиль, на ресницы, на приоткрытые губы, на спокойное дыхание. Нэнси спала. Совсем близко. Слишком близко. И тогда память ударила, как камень, вышибая воздух из легких. Вечеринка. Алкоголь. Ее руки. Губы. Поцелуй. И не один. Много поцелуев. Теплая кожа. Шепот в ночи. Объятия. Ночь рядом. Робин резко вдохнула. Это не сон. Все было по настоящему. Робин медленно убрала руку с талии Нэнси, но движение ее разбудило. Она открыла глаза. Слегка моргнула несколько раз, вдыхая легкими запах Робин. Нэнси не отстранилась, не вскочила, не сделала вид, что ничего не помнит. Она просто смотрела на Робин. Слишком долго. — Ты… проснулась, - голос Робин был хриплым. — Да. Тишина. Плотная. Робин сглотнула: — Я все помню. Взгляд Нэнси стал глубже. — Я тоже. Воздух стал густым. Не было алкоголя, не было темноты, которая скрывала чувства. Было только утро и реальность. Робин сломалась первой. Она резко села на кровати, проводя руками по волосам. — Черт, - тихо. — Черт, блять… блять… блять… — Робин… — Я не должна была… - голос дрожал. — Я была пьяная, я все испортила… я давила… Она резко повернулась. — Ты жалеешь? Вопрос прозвучал как удар. Она не ответила сразу. Это молчание оказалось хуже любого крика. Робин побледнела. — Скажи честно. Нэнси медленно села напротив нее. — Я ни о чем не жалею. Я не жалею о том, что чувствую. — Но… - тихо продолжила Нэнси, — мне страшно от того, что это значит. Робин опустила взгляд. — Я думала… может… ты скажешь, что это была ошибка и мы забудем. Нэнси резко покачала головой. — Я не могу забыть. Ее голос был тихим, но твердым. Робин еще никогда его таким не слышала. — Я пыталась игнорировать это. Отталкивать тебя, контролировать себя и свои чувства. По крайней мере, делать вид, что все под контролем. Она замолкла на мгновение и затем продолжила снова. — Но вчера… Я не притворялась. Они сидят на кровати. Расстояние между ними живое. Без напряжения. Робин медленно протягивает руку и останавливает в воздухе. — Можно? Нэнси смотрит на ее пальцы, потом вкладывает свою ладонь. Они сидят, держась за руки. Утренний свет постепенно заполняет комнату. Ничего не решено. Страх никуда не исчез. Но теперь есть правда, от которой уже нельзя отвернуться. — Что теперь? - спросила Робин. Нэнси долго молчит. — Теперь… мы перестаем притворяться и учимся жить с этим. Шаг за шагом.

***

Мир снаружи все еще существовал. Нэнси привела себя в порядок и пообещав Робин, что они увидятся в школе, умчала домой, пока родители не опомнились, что дочь не ночевала дома. Через час они встретились у школы. Не случайно. Именно встретились. Нэнси приехала раньше. Она стояла у ступеней, руки в карманах пальто. Плечи прямые и спокойный взгляд. Слишком спокойный, как перед прыжком. Она увидела Робин издалека и не отвела взгляд. Та тоже не замедлилась, не сделала вид, что надо что-то обдумать. Она просто подошла. — Привет, - сказала Робин. — Привет, - ответила Нэнси. Мгновение. Тишина. И вдруг Нэнси сделала то, что раньше делала только в одиночестве, там где, никто не увидит. Она протянула руку и взяла ладонь Робин. Девушка, стоя в своей поношенной куртке, замерла. Нет. Она не сомневалась. Это решение был не для них. Оно было перед всеми. Нэнси смотрела прямо. В ее взгляде не было страха, который Робин привыкла видеть последние недели. Только ясность и упрямая решимость. — Я больше не собираюсь прятаться, - сказала она спокойно. — Ни от себя, ни от тебя, ни от них. Робин выдохнула и медленно переплела пальцы с ее пальцами. — Тогда мы не прячемся. Они направились в сторону школьных дверей вместе. Рука в руке. Без вызова, не скрывая. Люди заметили сразу. Снова. Снова чьи-то усмешки, взгляды. Страх был. Он поднимался из живота, напрягаясь в плечах. Но рядом была ладонь Робин. Приземляющая, успокаивающая. Как только тревога поднималась выше, пальцы сжимались чуть сильнее в молчаливой поддержке. Я здесь. Я рядом. Все хорошо. Люди по прежнему смеялись, избегали, отводили взгляд. Но изменилось главное: это больше не решало ничего, потому что теперь у них была не тайна. Позиция.