Цирк скверных душ

Громкий смех в раздевалке утих. В коридорах эхом от стен отдавались переговоры гимнастов, в душевых на холодный кафель капала вода, а старая лампочка над шкафчиками спортсменов мигала так раздражающе, словно специально звала Нила подойти и разбить этот мерзкий кусок стекла. Каждый шаг за пределами помещения, каждый треск лампочки, каждый хлопок двери и каждая капля давили так, словно еще один раздражающий звук и пространство лопнет от напряжения и тревоги, скопившейся внутри. Нил Джостен сидел на скамейке рядом с распахнутой дверцей своего голубого шкафчика и разглядывал собственные ладони. Только что в университете Пальметто штата Южная Каролина прошло соревнование по мужской гимнастике. Тревожиться из-за спорта, а уж тем более из-за результатов соревнования? Нет, конечно, Нил не собирался тратить свою моральную батарейку, и без того теряющую жизненную энергию, на такой пустяк. Он побеждал почти каждый раз с тех пор, как начал заниматься этим делом, и этот раз не исключение. Как бы ни казалось невероятным, но заниматься гимнастикой он начал лишь три года назад. Что странно, ведь раньше никогда и не задумывался о возможности стать профессиональным гимнастом, а теперь он здесь, получил золото просто, делая то, что ему нравится. Удивительно, как легко жизнь может перевернуться с ног на голову в один момент, верно? Джостен провел тяжелой рукой по лицу, надавливая на глазницы. Глупая привычка при головной боли. Все сейчас казалось неимоверно глупым. Хотя когда ты понимаешь, что твое сознание шатается на грани безумия, уже ничего не имеет значения. Сзади раздался очередной оклик. — Нат, Еле разборчиво шептали блядские стены этого блядского университета. — Нат, Повторился зов. Кто такой Нат? Что эти голоса хотят? А может, Нил находится вовсе и не на грани безумия? Может, он уже давным-давно не в себе? Возможно, все, что происходит с ним сейчас, – лишь страшный сон. Или побочный эффект успокоительных, которые он принимает. Что должно было надломиться в его, казалось бы, самой среднестатистической жизни самого обычного парня, чтобы ни с того ни с сего он начал сходить с ума? Чтобы стены превращались в оковы и любой шорох вызывал истерическую панику? А запах… Опять этот запах. Чего-то сладкого, кажется, похожего на карамель или сладкую вату? До боли родного, но слишком сомнительного, чтобы он мог вспомнить. Голова инстинктивно дернулась к двери, откуда сочился шлейф, но взгляд зацепился за тень. Странная движущаяся тень. Нил был уверен, что последний вышедший из раздевалки спортсмен закрыл дверь, но… да, это так, она закрыта. Парень дернулся в сторону и перевел взор на пространство, где, казалось бы, должно было стоять то существо, от которого исходила тень, но неизменная пустота и тишина раздевалки нарушал лишь быстрый стук сердца. Его сердца. Никого рядом нет, но странные тени не исчезали. Когда в нос снова ударил запах, из стен опять начали доноситься голоса, а напряжение достигло своего апогея, Нил судорожно вздохнул, схватил распахнутую сумку и, не позаботившись о том, чтобы закрыть свой шкафчик, выбежал наружу. Коридор обрадовал его в достаточной мере ярким немигающим светом и парочкой людей у стен, с подозрением пялящихся на Нила. Конечно. Встретившись взглядом с собственным отражением в бликах стеклянного автомата со снеками, Нил заметил судорожно дергающуюся нижнюю губу и в страхе распахнутые глаза. Это не в новинку. Такое происходило слишком часто, чтобы не суметь привыкнуть. Чертовы успокоительные. Разве они должны работать в обратную сторону? Нил закинул на плечо не застегнутую сумку, из которой определенно выпала бутылка воды в раздевалке. Но это явно не то, о чем он собирался беспокоиться в ближайшее время. Парень поплелся к выходу из здания. — Хэй, Нил, не хочешь сходить… — рядом возник силуэт какой-то девчонки, возможно, однокурсницы, но сейчас всего было слишком много, чтобы обращать на нее внимание. Так что Джостен лишь прошел мимо, полностью игнорируя чужое предложение, даже не выслушав до конца.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

Нил уже полчаса сидел на кровати в пустой комнате спортивного общежития «Волков» Пальметто. Тени, запах и зов. Все это циклично повторяется по кругу изо дня в день. Так, словно это чертов закон природы. Нил остается в одиночестве – отличный повод свести его с ума. Делал ли это сам Нил с самим собой или есть кто-то – он никогда бы не подумал, что скажет это, – но неужели кто-то свыше сводит Нила с катушек? А оставался в одиночестве он часто. Сегодня вечер пятницы, очевидно, что многие студенты сейчас на пьянке, в комнате девчонок или в клубе. В том числе и сосед Нила. Не то, чтобы Джостена не звали на подобные тусовки, конечно, звали и не раз, но проблема в людях. В окружении. Это не то окружение, которое ему нужно. Не те люди, с которыми он хотел бы тусоваться. И все эти нюансы слишком проблематичны, чтобы не обращать внимание. Он бы соврал, сказав, что не знает, когда это началось. Знает. Три года назад. Три отвратительных, мучительных года назад Нил… превратился в другого Нила. Перестал общаться с друзьями, ходить в клубы, заниматься лакроссом. К тому же эта штука с тенями. А еще… Нил опустил голову в направлении своих рук, держа их ладонями вверх. Из изящных длинных пальцев, которыми почему-то восхищалось слишком много людей в жизни Нила, сочилась черная, как тьма, жижа. Еще это. Когда он встряхнул руки, жидкость, словно проснувшись, вернулась в пальцы, будто ничего не произошло. Эти галлюцинации не давали покоя. Ни один психолог, ни одни таблетки не могли избавить разум Джостена от видений. — Нат, Парень скинул плед с плеч и, не снимая своей красно-белой в полосочку пижамы, направился на улицу. Курение для спортсмена – хуево. Определенно. Но иногда он просто не мог ничего с собой поделать. Часы у дежурного поста общежития на первом этаже показывали два ночи. Достав сигарету и закурив ее, Нил сунул пачку обратно в кармашек своей глупой клоунской пижамы, как ее называл сосед по комнате Нила, и направился к дороге. Плевать, пустят его обратно в общежитие сегодня ночью или нет. Плевать, что он забыл свой студенческий. Что-то внутри него вопило, что он обязан выйти на улицу в направлении спортивного стадиона. Удивительно, но в окнах комнат совсем не горел свет. Похоже, ни в одном из окон студентов не были включены лампочки. Однако Нилу в самом деле было плевать. Удивляться такой мелочи после того, что он видел сегодня ночью? Да и в целом каждую ночь? Пустяк, не более. Где-то на периферии зрения мелькнуло белое, разнящееся с темнотой ночи, тело. Птица? Нил обернулся и уставился на шумно шуршащего крыльями птенчика. С каждой секундой он приближался к лицу юноши все ближе и ближе, до тех пор, пока Джостен не сумел оглядеть его в полной мере. Журавлик. Маленький бумажный журавлик, которых, кажется, его учили делать в начальной школе? Или такого вовсе не было? По коже пробежали мурашки. Пугало, что, глядя на эту странную, невозможно парящую над землей и взмахивающую крыльями детскую игрушку, на душе становилось тепло. Будто он наконец встретил нечто совсем до боли родное. Нил потер глаза в надежде развидеть ситуацию, но вновь открыв их, заметил еще парочку белых журавликов вдали. Шагая по их следам вдоль дороги, Нил думал о том, что, вероятно, эти создания – чья-то безобидная и в какой-то мере даже милая шутка. Журавлики ускорились, лавируя между веток деревьев, наверное, старались избегать уличные столбы и провода, а Нил в свою очередь прикладывал усилия к перспективе не споткнуться, пока бежал за ними следом. Нил свернул по пустынной дороге, где, по явному указанию журавликов, завидел спортивное поле вдали. Место, где проводится большинство университетских чемпионатов. Разве должно здесь быть что-то удивительное? Не должно, верно. Только не сегодня. Нил остановился прямо посреди дороги. Замер с сигаретой в губах и рукой на полпути ко рту. На огромном, обычно темном в ночи открытом стадионе, в самом центре сверкало множество ярких огоньков. Нил медленно вытащил сигарету изо рта и потер нос. Блядские успокоительные. Если приглядеться, можно легко заметить огромный шатер, цветом под стать пижаме Нила. Красно-белые полоски и забавный флажок с лисьей лапой на самой вершине шатра. Цирк? — Наат, Кажется, со скоростью света преодолев расстояние до стадиона, не помня, как попал внутрь и вышел из-за трибун, зная лишь то, что ему необходимо быть ближе, Нил остановился прямо под яркой вывеской «Цирк Скверных Душ». Изнутри не доносилось ни звука. Абсолютная тишина, ничего даже приблизительно похожего на музыку. Будто шатер был поставлен просто для красоты, а не выступлений. Если судить логически. Заходить в подозрительные заведения в подозрительных местах – самая ебанутая идея, которая могла прийти в голову Нила. Но было одно жирное «но». Если все это реальный сон под воздействием препаратов, которые принимает Нил, в чем смысл отказываться от собственного любопытства в нереальном мире? А это определенно нереальный мир, ведь такое не происходит по-настоящему. Никогда. Сделав пару шагов вдоль шатра, оглядывая вывески, висящие на потрепанных и точно давно изношенных бело-красных тканях, его рука потянулась к единственному уцелевшему флаеру, желтую бумагу которого развивал ветер. Нечто неизведанное, схожее с печалью, кольнуло в груди, но юноша постарался не придавать этому значения. «Мы ищем того, кто потерял свое имя», — гласила надпись на листочке в его руке. Нил заметил, что многие флаеры ободраны, но их части все также прикреплены кнопками к шатру, словно к доске. Будто кто-то намеренно их срывал. Кто-то так отчаялся искать, что уже не мог смотреть на объявления о розыске. Нил вернул бумагу на место. Вряд ли он – тот, о ком идет речь. Может, у них еще есть шанс найти этого «потерявшего имя»? Нил приоткрыл некую занавесь, делая первый шаг внутрь.