Пока мир не рухнул

Версо задержался в концертном зале дольше обычного. Навязчивая мелодия не покидала его разум, но каждый раз, когда он пытался сыграть, важная нота ускользала, словно намеренно мучила его. Музыка была его спасением, но в этот день и она предала его. В поместье суетилась прислуга, на кухне кухарка громко отчитывала одну из помощниц. Версо расстегнул плащ и уже направлялся наверх, когда заметил в гостиной Алисию. Камин отбрасывал оранжевые блики на стены и на нее. Она дремала в старом глубоком кресле, поджав ноги под себя, словно забытый всеми котенок. Книга с раскрытыми страницами лежала у неё на коленях, одна рука безвольно свисала, пальцы чуть подрагивали во сне. Свет от огня играл на её скулах, золотил длинные ресницы, скользил по чуть приоткрытым губам. Версо подошёл ближе. Он не собирался её будить. Просто… захотелось посмотреть на нее. В последнее время он пытался отдалиться от нее, или хотя бы не пялиться так откровенно и жадно. И не психовать, когда на ужин захаживали друзья семьи с молодыми учениками — возможными поклонниками для еще совсем юной Алисии. Он не мог представить никого из них рядом с ней, ни один не был достоин ее смеха и блеска глаз. Медленно он протянул руку, и почти невесомо кончиками пальцев провёл по её теплой щеке, чуть влажной от дыхания. Кожа была бархатистой, как лепесток розы. Его большой палец легонько прошелся по ее нижней губе. Он задержал прикосновение на мгновение дольше, чем следовало, и ее ресницы едва дрогнули, но она не проснулась. Сердце Версо стучало гулко и быстро, но здравый смысл был громче и куда убедительнее. Он не имел права к ней прикасаться так. Даже так. Он развернулся и быстро, почти бегом, поднялся к себе. В полумраке комнаты он мог признаться себе, что ни одна девушка, которых он приводил к себе в квартиру, не будет ею, но и она никогда не будет его. Разве что в фантазиях, во снах. Может быть в другой жизни? Он прошелся пятерней по волосам, прогоняя наваждение. Она расцветала с каждым днем, а он лишь мог наблюдать, как за редким цветком в оранжерее маман. Версо чувствовал, как напряжение дня давит на него, и мысли возвращаются к ней. Он мог бы осторожно поцеловать ее, лишь слегка прикоснуться, а потом хранить это драгоценное воспоминание. Нечто, что было бы только его. Но, конечно же, этого было бы мало. Ничтожно мало. Он зашел в ванную, что была только его — привилегия богатых — и, сняв с себя одежду, встал под душ. Вода стекала по его спине тонкими теплыми струями, но он едва замечал ее. Мир сузился до его руки, которая крепко, почти грубо обхватила член, будто он хотел наказать себя за внезапное, болезненное желание. Версо начал медленно, сжимая пальцы у основания и чувствуя, как приливает кровь, делая его твердым. Большой палец скользнул по венам, вверх, к головке, где он задержался, кружа по чувствительной коже, размазывая первые капли, вышедшие от возбуждения. Движения были неспешными — вверх-вниз, с лёгким поворотом запястья, чтобы усилить трение, чтобы растянуть это томительное удовольствие. Он не хотел кончать быстро; нет, он хотел утонуть в этом, потеряться в образах Алисии, которые кружились в голове, как вихрь. Он закрыл глаза, и в темноте под веками появилась она, но не та, что спала в кресле, невинная и милая. В его фантазии Алисия была смелой, с глазами полными той же тьмы, что жгла его изнутри. Она тихо вошла в ванную, пар обволакивал ее тонкую фигуру, скрытую ночной рубашкой. Она смотрела на него с той лукавой улыбкой, которую он иногда ловил в реальности, но теперь в ней сквозит обещание. — Версо… я видела, как ты смотришь на меня, — шепчет она в его воображении. Медленно, словно дразня, она сбрасывает ночную сорочку. Ткань скользит по плечам и вниз, открывая грудь с маленькими розовыми сосками, плоский живот, манящий изгиб бедер. Она подходит ближе, прижимается всем телом и вода брызжет на нее, делая кожу блестящей, капли стекают по ложбинке между грудей. Она инициативная, не стеснительная, ведь она знает, что красивая и что сводит его с ума одним своим присутствием. Ее пальчики скользят по его груди, слегка задевают ногтями, и спускаются ниже, нежно обхватывая его член, имитируя его собственные движения. — Ты хочешь меня… правда? Да, он хочет только ее до дрожи в ногах, до скрежета зубов, когда ему приходится трахать хоть немного похожих на нее девиц. Алисия приобнимает его другой рукой, заставляя наклониться, чтобы поцеловать его шею, прикусить мочку уха. Она медленно двигает рукой, синхронно с ним в реальности, сжимая у основания, разжимая на вершине, большой палец трет уздечку, заставляя его стонать. Он представляет, как она опускается ниже, на колени, и ее мягкие губы медленно приближаются. Сначала он чувствует ее теплое дыхание, что кажется обжигающим на головке. Потом легкое касание кончиком языка, и наконец, она берет его в рот. Не сразу весь, а постепенно, дюйм за дюймом, обволакивая его своим теплом. Язык влажно скользит по нижней стороне, и она сосет с лёгким всхлипыванием, как будто это её собственное удовольствие. Версо чувствует её руки на своих ягодицах — пальцы впиваются, притягивают ближе, как будто она не может насытиться. Ее глаза полные голода смотрят на него из-под влажных от воды ресниц, и этот взгляд заставляет его бёдра податься вперёд, глубже в её рот. Она ускоряет темп, помогая себе рукой, скользит по члену, размазывая слюну. Рука Версо в реальности отражала это: кулак сжимался ритмично, имитируя её губы, большой и указательный пальцы тёрли головку при каждом подъёме, посылая вспышки удовольствия по позвоночнику. И хоть ему была нужна разрядка, чтобы не кинутся на нее в реальности, он замедлил движения, чтобы фантазия развернулась дальше. Теперь Алисия встаёт, прижимается к стене и притягивает его к себе. И он приподнимает ее для удобства, придерживая за ягодицы. — Возьми меня, Версо, — и ее голос слышится нужда на грани с отчаяньем. Он медленно входит в неё, чувствуя, как её тугая вагина растягивается, обхватывает его плотно, пульсирует от каждого сантиметра. Она выгибается, цепляясь за него и жалобно стонет. — Версо… глубже… да, вот так… Её бёдра двигаются навстречу, она трется о него, клитор касается его основания, и она начинает ласкать себя. Пальцы быстро кружат по набухшему бугорку, заставляя стенки сжиматься сильнее вокруг него. — Смотри, как я для тебя… кончаю от тебя, — шепчет она. В его воображении она достигает пика, ее тело содрогается, а вагина сжимается в спазмах, моля о его семени. Но этого мало, он знает эту фантазию слишком хорошо, а потому продолжает. Теперь она лежит прямо на полу, широко раздвинув ноги. Одну он закидывает себе на плечо, и снова входит, но теперь жестче, так, что каждый толчок вырывает из нее крик. Она слишком мягкая после своего оргазма, слишком уязвимая и такая манящая. Алисия тянется к нему для поцелуя, пальцы запутываются в его волосах, притягивая ближе. — Я твоя… только твоя, — бормочет она между поцелуями прямо ему в губы, и эти слова подгоняют его. В реальности Версо упирался свободной рукой в стену душевой, его бёдра подавались вперёд, толкаясь в кулак, имитируя эти толчки. Он представлял, как ускоряется, как её стоны срываются на всхлипы. И она снова сжимается, готова я кончить и он готов последовать за ней. — Алисия…. Merde, Алисия, — вырвалось у него вслух, громче и отчаяннее, чем он хотел. Имя сломалось на стоне, эхом отразившись от плитки. Рука замерла на члене, и он кончил, семя брызнуло, стекая по стене. Он хотел бы кончить внутрь нее, заполняя, чувствовать, как она дрожит под ним, повторяя его имя снова и снова… Странный звук, похожий на удивленный возглас заставил его резко повернуть голову. Но в ванной никого не было, лишь небольшие клубы пара, и дверь, что показалась Версо открытой чуть шире, чем он ее оставлял.

***

Алисия проснулась от того, что служанка подбросила в камин несколько поленьев и они, жалобно треща, сдавались огню. — Простите, мадемуазель, — виновато улыбнулась она. — Все в порядке, Эмма, — Алисия встала на ноги, потягиваясь. Мышцы ног и рук затекли от неудобной позы. — Версо уже пришел? — Да, месье Версо направился к себе. Ужин скоро будет готов, я могу позвать его. — Я сама, — Алисия едва сдерживала улыбку, представляя, как прокрадется к нему в комнату и если он спит, она защекочет его до смерти. Но к удивлению Алисии в его комнате было темно и пусто. Она прошмыгнула тихонько внутрь и только потом заметила приоткрытую дверь в ванную. Она знала, что должна уйти, дать ему время привести себя в порядок и лишь, потом залететь в комнату, чтобы потащить его вниз на ужин. Она знала, но ей вдруг стало любопытно. С момента, когда она ненароком увидела его с другой, прошло уже несколько недель, но она ясно помнила его подрагивающий член во рту незнакомки. Не случится ничего дурного, если теперь она увидит чуточку больше — то, что всегда скрыто за выглаженными рубашками и чистыми брюками. Звук воды был ровным и успокаивающим, но под ним скрывался другой ритм — неровный, прерывистый плеск, тяжёлое дыхание, которое не могло принадлежать просто мытью. Пар, пропитанный запахом мыла и чего-то едва уловимого, мускусного, слабо клубился из щели двери. Алисия толкнула дверь чуть шире — всего на пару сантиметров, чтобы не выдать себя скрипом, — и заглянула внутрь. Версо стоял под душем спиной к ней, вода стекала по его широким плечам, по мускулистой спине, по крепким ягодицам, которые напрягались и расслаблялись в странном, ритмичном танце. Его левая рука упиралась в стену, голова запрокинута назад, а правая… правая двигалась уверенно и жадно, обхватив то, что она видела только мельком в его квартире — его набухший член. Движения были медленными сначала, растягивающими удовольствие, как будто он смаковал каждое трение. Алисия прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать себя вздохом. Это было… завораживающе. Неправильно, но завораживающе. Она видела, как его мышцы спины напрягаются, как бёдра подаются вперёд, толкаясь в руку, как вода стекает по ягодицам, делая кожу блестящей. Каждое его движение будто взывало к ней, и она почувствовала, как между ног становится горячо и мокро. Она прижала бедро к бедру, пытаясь унять эту пульсацию, но только усилила её. Шок смешался с чем-то тёмным и запретным, и она прикусила губу до крови, не в силах отвести взгляд. — Алисия… Она ахнула от удивления и тут же зажала рот, прижимаясь к стене спальни. Её имя? Он сказал… её имя? Нет, не может быть. Она ослышалась. Должна была ослышаться. «Это не про меня… не может быть про меня», — повторяла она мысленно, но воспоминание о той девушке — похожей на неё, как сестра — вспыхнуло: неужели он выбирал её потому что… потому что хотел именно её, Алисию? Кровь стучала в ушах, когда она выскользнула из его комнаты, унося с собой его тайну и одновременно открытие, которое заставляло ее улыбаться.