Ты мне приснился

Он никогда не закончится. Простирающийся до небес лабиринт изумрудной зелени. Недзуми продирался сквозь него, не разбирая дороги. Главное — бежать вперёд и не оглядываться, потому что он всё сильнее чувствовал: пламя близко. Замедлит шаг, повернёт голову, и огонь сожрёт его также, как и всё, что осталось позади. Трава начала редеть — вдалеке показалась тёмная опушка леса. Добежав до ближайшего дерева, он рухнул на землю и замер, глядя, как стена багряных всполохов уничтожает последние остатки жизни, как корчится и сжимается поле, превращаясь в чёрную корку пепла. Он мог бы остаться здесь — на границе миров, где прежняя боль отступила, а новая ещё не пришла. Только мысль о том, что кто-то другой найдёт его первым, заставила Недзуми встать. Он шагнул в мглу чащи. Блуждать по бесплотным дорожкам в полной темноте было спокойно, словно летишь по воздуху, подгоняемый лёгким ветерком. Но задерживаться нельзя. Недзуми до рези в глазах всматривался в чернильные переплетения листьев и ветвей, надеясь увидеть то, что так долго искал. Наконец, впереди мелькнула вспышка — не огня, а холодного серебристого мерцания. Недзуми ускорил шаг и вышел к ручью. По его чёрной поверхности лениво перекатывались призрачные блики. И тогда он увидел цветок. Он рос на каменном выступе среди редких кустов с алыми ягодами — белый, источающий мягкое жемчужное сияние. Тонкий, хрупкий стебель колыхался от каждого дуновения, готовый сорваться в любую секунду. Недзуми осторожно ступил на камень посреди ручья и потянулся к нему. Он должен забрать его. Второго такого нет и никогда не будет. Пальцы Недзуми почти коснулись прохладного, шёлкового стебля, как вдруг на цветок легла тень. Шорох листьев, хруст веток под ногами, и воздух вспыхнул знакомым запахом — дымным, металлическим. Порох. Недзуми инстинктивно вскинул голову и тут же понял, что это было фатальной ошибкой. Резким движением чужая рука сорвала бутон, смяла лепестки в комок и бросила прямо к его ногам. Тень растворилась, и вместе с ней в белый туман начали уплывать очертания деревьев, кустов и тёмной воды ручья. Таял сломанный бутон — Недзуми схватился за него, но руки прошли сквозь ускользающую пелену. Он растерянно смотрел на свои пустые ладони. Его можно было оживить. Почему же он снова не справился? Он уже потерял так много, что не мог, никак не мог отпустить и его тоже. Мир ничего ему не ответил, он медленно погружался в слепую, беззвучную белизну. Первое время после пробуждения Недзуми лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине подвала. Ничего не нарушало её кроме шума в ушах и далёкого, монотонного гула трубы. Затем он занялся тем, что ненавидел: воскрешал в памяти каждый момент сна. Методично прокручивая в голове рваные кадры, он надеялся не встретить ни один из трёх скверных признаков — громкий звук, запах или вкус. Чаще всего удача была на его стороне и сон, не оставив зацепок, ускользал от него в небытие. Но не сегодня. Недзуми втянул носом воздух — сырой камень, пыль и старая бумага. А потом к ним примешался другой, более едкий, осевший горечью на языке. Что ж, первый сон ещё ничего не означал, всегда говорил он себе. Он подумает об этом, если приснится второй. «Если», а не «когда» — вот, за что он цеплялся. Недзуми приподнялся с дивана, и его взгляд, скользнув по комнате, задержался на кровати в углу. Яркое пятно. Оно ослепляет, обращает на себя лишнее внимание, и от него уже никуда не деться. Белые волосы Сиона. Шли третьи сутки, а Сион всё не просыпался. Недзуми уже думал, что тот впал в кому, но вчера он начал бессвязно бормотать и царапать кожу на груди — там, где его тело прочертила красная лента. Пришлось замотать его бинтами. А всему виной была крохотная куколка, не успевшая превратиться в осу и убить Сиона. Недзуми оставил её на столе, подолгу вертел в руках, подносил к свету, рассматривал под разными углами и никак не мог понять, радоваться ему или опасаться. Он нашел уязвимое место Шестой зоны. То, о котором даже мечтать не смел — осы-убийцы, превращающие людей в стариков. Недзуми порой трясло от немого, дикого хохота, но он приберёг его для особого случая. Однажды ему достанется самое долгожданное зрелище — агония и гибель Святого города, определённо заслужившего эту участь. А рядом, погружённый в беспамятство, лежал Сион. Что, если вирус оставил следы не только на его теле, но и в сознании? Вдруг он проснётся другим и что-то в нём изменится навсегда? Хотя и в лучшем случае ничего уже не будет как прежде. Недзуми больше не один. Теперь ему придётся делить свой дом с человеком, выросшим в другом мире, так непохожим на всё, к чему он давно привык. Ещё и эти ужасно раздражающие белые волосы. Он подошёл к кровати. Сион мирно сопел в подушку, будто заснул на пару часов, а не дней. Впервые за четыре года, с той самой ночи, когда Сион его спас, Недзуми мог так близко его разглядеть. Черты лица заострились, нос вытянулся, губы стали полнее. Больше не ребёнок, но ещё не мужчина. Изменился ли он внутренне? Или остался тем же беззаботным, инфантильным мальчиком, не знающим ничего о городе, в котором жил? Впрочем, лишь бы не создавал проблем. Недзуми приложил руку ко лбу Сиона — температуры не было. Он накинул куртку и вышел из подвала. Стоял блёклый, безжизненный полдень. Бледное солнце застыло в зените, заливая грязно-серое пятно Западного квартала холодным, равнодушным светом. Жалкое зрелище, настоящая выгребная яма, но вряд ли такое место приглянется осам-убийцам. Для Недзуми Западный квартал всегда был островком безопасности, как бы странно это ни звучало для города, где работа сборщика трупов считалась рядовой услугой. Здесь он принадлежал только себе. Мог говорить и делать что угодно, а в случае опасности не раздумывая вскидывал нож — лезвие всегда лежало в боковом кармане брюк, надёжное, как продолжение руки. Да и никто не решался на открытую схватку — знали, что проиграют. Сион так не сможет. Недзуми коротко выдохнул — из губ вырвалось белёсое облако пара. У Сиона не было ни навыков рукопашного боя, ни наглости, ни врождённой ловкости. Лишь бесполезные знания из научных книжонок и непоколебимая вера в людей. Слепой котёнок, барахтающийся в мутной воде. Правда, не с самыми плохими навыками первой помощи, которые не дали Недзуми умереть четыре года назад. Он достал из кармана смятую сигарету. Тихий щелчок зажигалки рассёк тишину.

***

Как он устал бежать. Чёртова пустыня не кончалась, а остановиться было нельзя, хотя его лёгкие уже рвало на части. За ним ползла красная змея — она подбиралась всё ближе, её шипение уже обвивалось вокруг голени и… Сион рухнул в бездну. Песок растаял, и глазам открылся тёмный потолок, освещённый тусклой лампочкой. Сион заморгал и огляделся. Из груди вырвался вздох облегчения — он в доме Недзуми. Сколько он проспал? Вряд ли больше суток. Сион провёл ладонью по груди, наткнувшись на туго перевязанные бинты. В подвале стояла тишина, Недзуми нигде не было. Пить хотелось нестерпимо — Сион медленно, преодолевая тяжесть в мышцах, начал подниматься с кровати. Он не сразу добрался до столика — комната плыла в радужных мушках, а в онемевших ногах кололо так, словно в них вонзались тысячи иголок. Набрав воды, Сион поддел край бинтов и задумался: почему Недзуми перевязал его именно здесь? Должна была пострадать только шея, из которой чуть не вылетела оса. Его потянуло к входной двери — он вспомнил, что рядом с ней висит зеркало. Преодолевая слабость, Сион поднял взгляд и застыл, впиваясь им в собственное отражение. — Что за…? Из мутного пыльного стекла на него смотрел не он, а незнакомец с белыми, как снег, волосами и ярко рубиновыми глазами. От левой щеки тянулся длинный алый шрам, уходящий под повязку. Сион провёл по шраму подушечкой пальца — будто вторая кожа, гладкая, без рубцов и боли. Мутант в обличье человека. Он вцепился в бинты и отчаянно рвал их, сдирая с себя, пока не остался голым по пояс. Штаны соскользнули на пол и тогда он увидел, что красная лента тянулась через всё тело, от щеки до лодыжки. Красная змея из его кошмара. А вокруг, на груди и руках, мелкие царапины — следы борьбы, в которой он пытался избавиться от этой твари. Да, он выжил, но какой ценой? Выйдет на улицу в таком виде — увидит ужас на лицах людей, который тут же сменится отвращением. А мама? Она же не узнает его, когда он вернётся. Вернётся? Это вообще возможно? Сион всё ещё стоял у зеркала — обнажённый, потерянный, захлёстываемый вихрем страха и стыда, среди обрывков прошлой жизни, когда за спиной скрипнула дверь. — Любуешься собой? — Недзуми замер на пороге, разглядывая его с явным любопытством. — Недзуми, это… — Привлекательно? Стильно? Пожалуй. — Нет! Это ужасно! Кто я теперь? — Кто ты? — губы расплылись в лёгкой усмешке, насмешливый взгляд серых глаз скользнул по фигуре Сиона и остановился на белых волосах. — По мне так по-прежнему чудик из Шестой зоны. Но давай проверим. Сколько будет семь на пять? — Что? Ну, тридцать пять. — Ладно, ты помнишь, что с тобой произошло три дня назад? — Подожди… Я был без сознания три дня? — Ага, — спокойно сказал Недзуми. — Ты спал как младенец, пока не начал себя царапать. Так что случилось? Сион коснулся шеи — остался лишь заросший рубец. Ещё немного, и он бы погиб у него на руках. — Ты вытащил её. — Именно. Считай, тебе повезло: ни серьёзных повреждений, ни потери памяти. Легко отделался. А теперь оденься. Мне куда приятнее смотреть на тебя в одежде. Сион поймал его взгляд в отражении и тут же вспыхнул, поспешно отводя глаза. — Кстати, глянь, — Недзуми указал на что-то чёрное, лежащее на столе, когда Сион оделся. — С виду ничего особенного. Сион пригляделся и осторожно взял крышку от банки, на которой покоилась обыкновенная куколка насекомого, точь-в-точь как на картинках в учебнике. Но всплыло перед ним другое — оса, выгрызающая себе путь из шеи Ямасе-сана. Тело корчится в агонии, кожа темнеет гнилостными пятнами, волосы седеют, и он падает. Замертво. — Если бы я знал, я мог бы спасти его, — сорвалось с его губ. — Того парня? — Недзуми, не оборачиваясь, поставил кастрюлю на небольшую плитку и зажёг огонь. — Только не говори, что терзаешься чувством вины. Выбрось это из головы. — Почему? — Потому что ты больше не вернёшься в Шестую зону, — бросил Недзуми, словно речь шла о сущем пустяке. — Забудь всё, что с ней связано. — У меня там осталась мама. Сион вспомнил, как последний раз видел её. Она стояла на светлой кухне, залитой утренним солнцем, и тихо напевала себе под нос. Её щека испачкалась в муке. Она тепло улыбнулась ему и помахала на прощание. К горлу подступила тяжёлая, вязкая тошнота. Она ведь даже не знает, что он жив. Недзуми бросил на него короткий оценивающий взгляд и вернулся к нарезке овощей. — Постоянные мысли о ней будут тянуть тебя вниз. Это плохо для выживания. — У тебя на всё один ответ? Забудь, выкинь из головы, будто это так просто. Сион опустился на диван и украдкой наблюдал за Недзуми. Он всё ещё испытывал неловкость, глядя на живую тень из собственных мыслей. Четыре года он не переставал думать о Недзуми, придумывать их встречу и воображать бесконечные разговор обо всём на свете. Конечно, он почти ничего о нём не знал. И, похоже, успел забыть, каким резким, циничным и неудобным в своей прямоте был Недзуми. Но это не отталкивало Сиона — скорее манило. Недзуми представлялся ему загадкой, которую хотелось разгадать. Узнать больше о его прошлом и настоящем, что он любит и ненавидит, о чём мечтает, а что хочет стереть из памяти навсегда. — Я не такой пессимист, как ты, — добавил Сион. — Думаешь, твоя вера в людей, добро и вселенскую справедливость здесь поможет? — хмыкнул Недзуми, закинув овощи в кипящую воду и помешивая ложкой. — Ты хоть представляешь, что такое Западный квартал? Место, где нет жизни. Город, где люди превратились в животных, пожирающих друг друга. Гнойник на карте. Раковая опухоль. Так говорили о Западном квартале в Шестой зоне. До двенадцати лет Сион верил каждому слову, пока не встретил Недзуми. — Я хочу узнать. — Придётся. Имей в виду, я не собираюсь следить за каждым твоим шагом. — И не нужно, — фыркнул Сион. — Я сам справлюсь. — Посмотрим. Это место не для таких изнеженных принцев, как ты. — Я не такой! — Хмм, тогда я поступил правильно, что сварил суп с лягушками, — снисходительно кивнул Недзуми. — С чем?! На самом деле, он съел бы сейчас что угодно. Сион вдруг понял, что последний раз он ел три дня назад, ещё в Шестой зоне. Когда подвал наполнился густым ароматом горячей пищи, у Сиона закружилась голова, а живот неистово заурчал. — Это восхитительно! — первая ложка супа показалась ему райским лакомством. А ещё она пахла домом, мамой. Она готовила также вкусно. — Недзуми, а можно как-то связаться с мамой? Передать послание через одну из твоих мышей? — Подождём пару дней. Сейчас за ней пристально следят. — Спасибо, Недзуми. Огромное. — Господи, Сион, только не смотри на меня так, — он закатил глаза. — Я всего лишь возвращаю старый долг. — Долг? — Ты спас меня четыре года назад. Я должен был умереть, но появился ты. Проливной дождь, распахнутое окно, мальчик с окровавленным плечом, в глазах холодная сталь и желание бороться несмотря ни на что. — А ты спас меня сейчас. Мы в расчёте, разве нет? — тихо сказал Сион. — Такие долги не выплачиваются просто так, — отстранённо произнёс Недзуми, глядя куда-то в стену. — Значит, и я тебе должен. — Ага. Помой посуду и выживи в первую неделю — с тебя хватит, — подмигнул он и встал с дивана. Сион не сдержал улыбки. Он послушно принялся за дела. Мысли о новой чужеродной внешности, осах-убийцах, разлуке с мамой и скрытых угрозах Западного квартала притихли, уступая место одной, очень важной: Недзуми помнил. Помнил ту встречу так же ясно, как и он сам. А для Сиона она значила гораздо больше, чем он когда-либо осмелился бы произнести вслух. Возможно, они могли бы стать друзьями.