Ты мне приснился

— Сион, с тобой всё в порядке? За окном кафе в неспешном ритме плясали снежинки. Подобно мыслям Сиона, они разбивались друг о друга, закручиваясь в бесчисленное множество вихрей. — Да, конечно. — Так же иногда отвечала Марта, когда обижалась на меня. Но вряд ли причина в этом. — Точно нет, — слегка улыбнулся Сион. — Дни выдались трудные. Из-за снега теперь много работы. Он ни капельки не соврал. Вместо тазов с водой в руках Сиона прочно обосновалась лопата. Он счищал снег с крыльца, с лестницы и главной дороги, сгребал его в ведро, чтобы растопить, пока единственный ручей тёк под коркой льда. Приходилось задерживаться допоздна и в перерывах согреваться чаем под фырканье Инукаси — мол, слишком часто он моет кружки. Не собирался он говорить о том, что иногда растягивал работу специально, лишь бы не возвращаться домой рано и не видеть Недзуми. В последнее время слышать его голос, говорить с ним и смотреть ему в глаза стало намного сложнее. — Я понял. Мне показалось, ты о чём-то беспокоишься, — Мэтт окинул его внимательным взглядом. — С твоим другом всё хорошо? — Разумеется, — рука, сжимавшая чашку, предательски дрогнула. Он пришёл на встречу с твёрдым намерением выяснить, что связывает Мэтта с Утилизаторами. Продумал вопросы, которые не выдали бы слежку, а в итоге всю встречу смотрел в окно и думал о Недзуми. Ещё и этот мягкий, участливый голос Мэтта, его дружелюбные слова — за ними хотелось затеряться. Сион даже не сразу понял, как легко начал отвечать на вопросы, что раньше усердно избегал. — Он, наверное, давно здесь живёт? — Я не знаю. Думаю, с детства. Он не любит говорить о прошлом. — А где вы познакомились? — В Шестой зоне. Это получилось случайно. — Случайно? — Я спас его. Он был ранен. Сион никогда не забудет тот день, когда открыл окно. Маленькая, тощая фигурка с окровавленной рукой вмиг оказалась перед ним, приставив нож к горлу. А потом стойко терпела, когда Сион в первый раз в жизни зашивал рану. Фигурка оказалась мальчиком, который в тот вечер хохотал вместе с ним, уплетал за обе щёки вишнёвый пирог и рассказал о том, чем на самом деле являлась Шестая зона. Утром он исчез, заставив Сиона думать о нём каждый день как о дорогом друге на протяжении четырёх лет. Они выросли, и выяснилось, что дружба закончилась, толком не успев начавшись. По крайней мере для Сиона. — Его сильно ранили? — Не очень, только в руку. — И что было потом? — Мой друг ушёл, а нас с мамой выгнали из Хроноса. Наступила тишина, слышно было только глухое завывание ветра за окном. Сион посмотрел на Мэтта и заметил нечто странное. На долю секунды уголки его губ приподнялись, а в глазах мелькнул непривычный блеск. Сион моргнул, и видение исчезло. Перед ним сидел всё тот же заботливый и добродушный Мэтт. Могло ли ему показаться? Ведь не станет же человек радоваться, услышав, что друга ранили, а его самого выставили на улицу. Верить наваждению или нет, Сион не решил, но это его отрезвило. — Он тоже много раз спасал меня. Без него я бы не выжил. — Тебе с ним повезло, — улыбнулся Мэтт. — Правда, однажды за мной погнался мясник, решив, что я украл у него окорок. Друг всё видел и пришёл, когда я уже валялся в грязной луже, — рассмеялся Сион. Сейчас он не винил Недзуми за то, что тот не вмешался. Это был своего рода обряд посвящения в жители Западного квартала. И ещё воспоминание о том, как Недзуми извинился перед ним. Он мог быть мягким не только на сцене, но и в жизни, и Сион хотел увидеть это снова. Была ли роза, подаренная в тот вечер, проявлением другой, чувственной стороны? Сион склонялся к версии, что Недзуми в очередной раз хотел подшутить над ним и показать своё превосходство. Будто билет достался Сиону не по праву, и Недзуми сделал ему одолжение, позволив прийти в театр. Когда Сион поймал себя на том, что снова отвлёкся, Мэтт спокойно произнёс. — Мясник — безобидный товарищ. Вот если бы ты нарвался на Утилизаторов, всё было бы куда серьёзнее. Сион чуть не опрокинул чашку. Все заготовленные вопросы вмиг вылетели из головы, оставив липкий холод, пробежавший по спине. Мог ли Мэтт сказать это специально? — Или ты уже встречал их? — спросил Мэтт, не изменившись в лице. — Видел со стороны, — как можно равнодушнее сказал Сион, сделав глоток остывшего кофе. — Они… неприятные. Смотрят так, словно хотят содрать кожу. — Я тоже через это прошёл. Они подстерегли меня, хотели забрать часы и шляпу. Странный выбор. Моё пальто стоило в три раза дороже, — коротко усмехнулся Мэтт. — Сказал, что когда стану трупом, забирайте, не жалко. Им понравилось, мы немного поболтали и разошлись. Утилизаторы безобидны, если знать, что им говорить. Но в твоём случае всё сложнее. В отличие от тебя я уже не такой молодой и красивый. В другой день Сион пошутил бы в ответ, возразив, что Мэтт тоже хорош собой. Сейчас говорить не хотелось. Внутри медленно и неотвратимо росла уверенность в том, что Мэтт заговорил об Утилизаторах не случайно. — Иногда кажется, что всё, о чём думают Утилизаторы — как бы поживиться с кого-то, живого или мертвого. — И да, и нет. Видишь ли, Сион, ты и я, все те, кто вырос в тепле и заботе, никогда не поймут здешних людей. Мы всегда будем друг для друга чужими. Да, они могут чувствовать то же, что и мы — радость, грусть, любовь, счастье. Есть ту же еду, говорить на те же темы, но граница прочерчена с самого рождения. И даже если нам удастся подружиться, это будет лишь взаимное пользование. Слова Мэтта кольнули болезненной правдой. Сколько бы Сион ни старался, ему никогда не стать частью Западного квартала — город отвергал его как инородное тело. Он никогда не поймёт, что чувствуют Недзуми и Инукаси и никогда не будет для них по-настоящему своим. И всё же Сион до сих пор удивлялся, что в нём теплится надежда. Мизерная, почти смешная — что однажды стена падёт, и разные люди смогут жить вместе. Надежда на то, что Недзуми даст Шестой зоне хотя бы один шанс. — Я думаю, исключения есть. — Возможно, — Мэтт взглянул на часы, допил кофе и отставил чашку. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь запылённое окно, осветили его глаза — синие, с мутной каёмкой по краю зрачков. — Сион, я не говорил тебе этого раньше, но ты стал первым после Марты, кому я смог открыться. Единственным, кто выслушал мою историю. Ты позволил мне быть собой, и я очень благодарен тебе. — Спасибо. Я рад это слышать, — вымолвил Сион. Он чувствовал, что совершил ошибку, но не мог понять, где оступился. Разговор явно был на стороне Мэтта, и при этом всё выглядело как всегда — обычная встреча, их обычные разговоры. Изменилось то, что Сион хотел уйти прямо сейчас и больше сюда не возвращаться. Он даже думал о том, чтобы не ждать вечера, а найти Недзуми сейчас. Затолкать поглубже свою никчёмную, никому не нужную влюблённость и рассказать про Мэтта. — Кофе здесь действительно неплохой. Владелец сказал, что его продаёт одна женщина на рынке. Ты ведь как раз идёшь в ту сторону? Составишь мне компанию на пару минут? Пришлось размышлять быстро. Отказ будет выглядеть подозрительно, а он хотел покинуть Мэтта мирно и незаметно. К тому же на рынке, среди сотен людей вряд ли что-то может случиться. — Хорошо, давай сходим. Они шли по рыхлым дорогам — снег вперемешку с грязью чавкал под ногами липкой кашей. Мэтт оживлённо рассказывал о кофе. Сион молча кивал, стараясь не пропустить ни слова. Народу становилось всё больше, повсюду тянуло сладковатой гнилью, которая кружила Сиону голову. Мэтт говорил без остановки, пока они не упёрлись в толпу людей у прилавка. — Придётся подождать. Ты же не против? Сиону было всё равно. Его толкали со всех сторон локтями, сумками, коленями. Очередь расползалась, как чернильное пятно. В конце концов, Сион не выдержал и отошёл в сторону, облегчённо выдохнув. Немного постояв, он поискал глазами Мэтта, но тот затерялся в толпе, и его чёрное пальто не мелькнуло ни в одном просвете. Сиону это было только на руку. Он отступил на несколько шагов назад, когда кто-то ухватил его за рукав.

***

Недзуми склонился над грязным мужским ботинком, почти касаясь лбом грубой ткани брюк. Его распущенные волосы цеплялись за холодный пол, смешиваясь с пылью. — Прошу тебя! Я никому не расскажу, клянусь! — Я предупреждал. Теперь уже поздно. Металлический скрежет рассёк воздух у самого виска. Недзуми судорожно выдохнул, вцепившись пальцами в чужую ногу. — Умоляю, дай мне ещё… — Чёрт, борода отваливается. — Тцк. Ты безнадёжен, Руми. Недзуми откинулся на спину, прикрыв глаза ладонью от слепящих софитов. Где-то слева из темноты раздался прокуренный голос. — Ладно, хватит на сегодня. Руми, приклей ты уже эту бороду нормально. Ив, великолепно, как всегда, но хотелось бы видеть больше экспрессии. — Ого, какое слово выучил наш дорогой менеджер. Поди всю ночь книжки читал, — Недзуми лениво перекатился набок. — Я уже говорил, что не хочу играть эту роль. Возьми кого-нибудь из своих подружек. — Они не сыграют так, как ты. Да никто не сможет, — проворчал менеджер, вытаскивая сигарету. — Может, ещё споёшь в конце? — Ага, и спляшу польку, жонглируя мячами, — он нехотя поднялся, отряхнул одежду и собрал волосы в хвост. — Я сыграю, но в последний раз, а потом ищи кого хочешь. Хоть сам выходи, мне без разницы. Недзуми зашёл за кулисы и двинулся по длинному мрачному коридору, где в конце открыл потёртую белую дверь, оказавшись в крохотной гримёрке. По привычке проверил нож и ключи, сел за столик и уставился в зеркало. Спутанные всклокоченные волосы, синяки под глазами, обветренные губы. Интересно, Сион видит его таким же каждый день? Возможно, всему виной удушающий запах цветов — оставленный кем-то букет стоял в пухлой вазе — но мысли сами потянулись к тому вечеру. Он увидел Сиона почти сразу, как ступил на сцену, даже свет софитов не заглушил белую вспышку в зрительном зале. И весь спектакль не мог отделаться от ощущения, что взгляд Сиона не отпускает его ни на миг. Да, Сион и раньше смотрел на него — украдкой, из-за книги, пока готовил завтрак или стоял у книжных полок. Но там, в театре, всё было иначе, словно Недзуми играл для него одного, а все остальные зрители слились в аморфную тень. И в тот миг, когда их взгляды пересеклись, ему почудилось в глазах Сиона что-то похожее на отчаяние. Как и сейчас, в отражении зеркала, в этой убогой гримёрке. Чтобы занять мысли чем-то другим, Недзуми достал из кармана электронную мышь. Чёрные глаза-бусинки уставились на него пусто и равнодушно. Завтра он собирался подбросить её в район Утилизаторов и начать вторую долгую слежку в его жизни. На быстрый результат он не надеялся, через пару дней мышь, скорее всего, придётся менять. В этом плане Западный квартал не так благоволил, как Шестая зона с её гладкими асфальтными дорожками и обширными безлюдными пространствами. Здесь мышь либо застрянет в грязи, либо на неё наступят. Был и другой выход. Всегда был, и никто не скажет ему, что он не прав, если придётся поступить именно так. Но он не хотел. Это лишь плодило бы бесконечные, тягучие мысли о том, чего можно было избежать. Он ещё не закопался в дерьме настолько, чтобы оттуда больше не вынырнуть. Тех снов не было уже несколько недель, и Недзуми расценил это как знак, что мирные способы ещё возможны. Тошнотворный запах цветов ему надоел. Он согнул их пополам и запихнул в мусорный мешок. Дома, в подвале, роза стояла до сих пор. Сион менял воду по три раза на дню, обрезал стебель и вытирал вазу от пыли. Как глупо. Отражение в зеркале ясно показывало, какой он дурак. В тот вечер мысль подарить Сиону розу казалась забавной насмешкой. Он ждал, что Сион надует губы, отпихнёт цветок и Недзуми спокойно выбросит его по дороге. Но взгляд Сиона был слишком серьёзным и сентиментальным. Недзуми терпеть не мог сентиментальности, а теперь ему приходилось смотреть на неё каждый день. Впрочем, Сион и есть одно большое средоточие сентиментальности. Особенно когда наклоняется к розе и Недзуми видит, как его глаза и шрам на щеке идеально сочетаются с глубоким бархатным цветом розы. Выйдя из театра, он направился к дому, обходя рынок стороной. С появлением Сиона жить стало проще. Недзуми реже ходил за продуктами, не готовил ужин, а прибирался только по выходным. Цену за это пришлось заплатить тоже немаленькую — терпеть присутствие другого человека рядом. Для Недзуми это было неудобно, как ходить с недолеченным переломом. Хоть и в последнее время Сион затих — не задавал вопросов, говорил аккуратно, будто боялся сболтнуть лишнего. Иногда Недзуми размышлял о том, есть ли у Сиона какие-то тайны, и соблазн последить за ним возникал в его сознании мимолётными всплесками. А потом он отплёвывался от этой мысли, от этой зависимости. Ему что, не хватило тех четырёх лет, когда Сион жил в Шестой зоне? Да и если бы с Сионом уже что-то произошло, он бы рассказал. Наверное. Добравшись до дома, Недзуми постучал пять раз, как они с Сионом и договорились. Никто не открывал, только ветер уныло посвистывал в щелях. Он постучал ещё, но ответом ему было молчание. Он недовольно фыркнул, вставил ключ и провернул в замке — дверь поддалась слишком легко. Сион никогда не уходил один вечером, а у Инукаси в это время уже не работал. Недзуми вошёл и щёлкнул выключателем. Оглядев комнату, он пришёл к выводу, что Сион не возвращался с самого утра. Кружка с остатками кофе осталась на столе, ночная футболка лежала на изголовье дивана, рядом с подушкой брошена книга. Из открытой двери ванной тянуло чернотой. Недзуми заглянул туда, хотя и знал, что Сиона там нет. Сдержав тяжёлый вздох, он вышел из подвала. Дорога до отеля заняла меньше времени, чем обычно. Промозглый декабрьский ветер проникал сквозь одежду, заставляя идти быстрее. Недзуми сжимал в кармане рукоять ножа — привычный жест, всегда дающий ощущение контроля. Он справится. Всё будет нормально. Сейчас же его излюбленный способ давал сбой. Он не мог контролировать Сиона, не мог дать гарантию, что с ним всё в порядке. Недзуми был уверен, что Сион просто задержался у Инукаси. Сейчас он увидит, как этот собачник заставляет его счищать снег с крыш. Или как они мирно пьют чай — такое вполне возможно, Инукаси явно потеплел к Сиону за последний месяц. Наконец, впереди показался обрыв. Спустившись, Недзуми увидел лишь несколько собак — те сперва зарычали, взвив хвосты кверху, а потом расступились, когда он прошёл к отелю по засыпанной снегом дороге. В холле было темно, почти как на улице, но из глубины доносились голоса — два мужских и один знакомый. — На одну ночь хватит. Нет, не больше, вы цены видели? Мне тоже жить на что-то надо! — распалялся Инукаси перед постояльцами. — До девяти утра, потом до свидания. На второй этаж не ходить. Заметив Недзуми, он махнул мужчинам в сторону комнаты и позёвывая, неспешно направился к нему. — Чего надо? Если у тебя ко мне какое-то дело, то вали, я ничего не хочу решать сегодня. — А ты решил оставить Сиона на ночную смену? — В смысле? — искренне удивился Инукаси. — Он не приходил сегодня. За постояльцами захлопнулась дверь. Наступила тишина, в которой Недзуми всматривался в Инукаси, пытаясь уловить шутку. — Вообще не приходил? Даже утром? — Ну да. Он же не каждый день сюда приходит, так что… — Инукаси замолк, и на его лице появилось совсем другое выражение. — Подожди, его сейчас нет дома? — Нет. Он говорил тебе вчера, что собирается куда-то пойти? — Он… — Инукаси сглотнул. Недзуми это сильно не понравилось. — Думаешь, это связано с тем парнем из кафе? — Каким ещё парнем из кафе?! — Твою мать… Он что, не рассказал тебе? — Инукаси смотрел на него с осознанием чего-то неисправимого, и Недзуми почувствовал, как пол под ногами дрогнул. В эту секунду он вспомнил сон и отрубленную голову Сиона в чужой руке. — Говори всё, что знаешь. У тебя минута, — приказал он, заглушая бешеный стук в груди и страх, затапливающий его капля за каплей. Каждое слово Инукаси отдавалось лихорадочным эхом в голых стенах отеля — глухо, как удары, которые не перестают звучать, даже когда замолкают. Парень из кафе. Разговоры. Слежка. Утилизатор. Гараж. Мари. Спасение. Его зовут Мэтт, и он из Шестой зоны. Недзуми очень хорошо знал, как легко спрятаться за чужим именем. Инукаси замолчал. Они посмотрели друг на друга, и Недзуми понял, что обратный отсчёт уже давно пошёл. — Оружие есть? — Ты думаешь, всё настолько плохо? — Я задал вопрос. — Откуда у меня? — Инукаси беспокойно заозирался по сторонам, словно пистолет мог быть прикручен к стенам или потолку. — Хотя погоди. Есть кое-что другое. Он засунул пальцы в рот и звонко свистнул. К нему подбежала свора собак. — Дам им понюхать вещи Сиона. Что-то должно быть на втором этаже. Я быстро. Инукаси взлетел по лестнице, а Недзуми остался стоять, прикованный к месту. В голове набатом звучало: Только не снова. Только не снова. Только не снова. Я не могу потерять тебя. Недзуми не знал, произнёс он последнюю фразу про себя или вслух.

***

Сион обернулся и увидел мальчика в грязных, рваных обносках, совсем не подходящих для такой погоды. По его щекам катились крупные слёзы. Сион отвёл его подальше от суматохи и присел рядом. — Что случилось? — Моя мама упала и больше не встаёт. Она там, — всхлипывал мальчик, показывая на переулок, откуда они с Мэттом только что вышли. — Прошу, помогите! Сион в последний раз оглянулся — Мэтта нигде не было. Он ободряюще сжал мальчику плечо. — Хорошо, только поторопимся. Мальчик вцепился в ладонь Сиона холодными пальцами и чуть ли не потащил вперёд. Они миновали широкую улицу с тесно прижатыми друг к другу домами, магазинчики, местные пабы, дошли до кафе, но лежащую на земле женщину Сион так и не увидел. Когда мальчик свернул за угол и побежал в район гаражей, Сион от неожиданности выпустил его руку. — Твоя мама там? — Да, она дальше. Быстрее, пожалуйста! Сион побежал следом, но вопрос, мучивший его последние минуты, сорвался с губ. — Почему ты не попросил помощи у тех, кто ближе? Сион отлично помнил маршрут, которым следовал за Мэттом. Скоро покажутся облезлые гаражи с ржавыми дверями, а рядом с ними Утилизаторы. Среди них может быть тот, кто поймал его в прошлый раз. Мальчик не отвечал. Он бежал, как ракета, то и дело оглядываясь на Сиона и неистово махая руками. — Она уже рядом. Ну же, скорее, она может умереть! Сион никогда и никому не отказывал в помощи. Если бы он остался верным и преданным жителем Шестой зоны, стал бы врачом и помогал всем, до кого мог бы дотянуться. Кажется, этот мальчик станет первым исключением. Сион всё ещё высматривал на земле лежащую женщину, но оставив десятки гаражей за спиной, остановился. Он больше не верил. Если это ловушка, организатору стоило поаплодировать — использовать ребёнка для такого дела умно. Недзуми же предупреждал его, что даже детям здесь нельзя доверять. Фигура мальчика застыла на пустынном горизонте. Вокруг было тихо, никто не гоготал, не сверлил Сиона подозрительными взглядами. Прохожие — редкие бродяги — безучастно проходили мимо, как призраки на ночном кладбище. Ни одного Утилизатора Сион здесь не увидел, и тревога кольнула грудь с новой силой. Он всё ещё может ошибаться. А если где-то там действительно лежит умирающая женщина? Сион оглянулся и тут мальчик снова побежал, теперь уже прямо к нему. Вот сейчас он будет кричать, бить кулачками по его животу и винить в том, что его мама умерла. Сион решил дождаться. Мальчик подбежал и остановился в паре метров. Он больше не плакал. Вместо слёз на его лице расцвела улыбка. Довольная и по-взрослому хитрая. Когда чужая тень накрыла его собственную, было уже слишком поздно. Он рухнул на землю, едва не потеряв сознание. Сквозь оглушительную боль в голове и звон в ушах пробивались обрывки голосов. — … обещали больше… — … держи, … не говори… Перед глазами плыл густой туман. Сион попытался встать, но чьи-то огромные руки подхватили его, взвалили на плечо, как безвольную куклу, и понесли. Мир вспыхивал и гас, постепенно превращаясь в голубое пятно — Сион узнал этот гараж даже в полузабытьи. Оставался ещё один шанс. Почти вслепую он оттолкнулся от плеча незнакомца, заехав ему по лицу. Через секунду Сион полетел вниз. Процарапав ногтями мёрзлую землю, он встал на четвереньки — и новая волна боли мощным пинком пронзила его левую ногу. Сион вскрикнул, когда незнакомец потащил его назад. Он погрузился в темноту за считанные мгновения, оказавшись лицом на ледяном железном полу. Услышав лязг двери и звук щеколды, всё его нутро ухнуло в пропасть. За этим последовал голос, знакомый Сиону. — Снимай куртку. Сион приоткрыл глаза. Боль ни на секунду не отпускала — руки и ноги отказывались шевелиться. Сжав зубы, он заставил себя поднять голову. Яркий свет фонарика ударил в лицо. Его держал мужчина в сером комбинезоне — грузный, с мясистым лицом и жидкими, сальными волосами, спадающими на лоб. — Эй, малыш, ты что, не слышал? Снимай куртку, или мне придётся сделать это другими методами. Сион подчинился. Грязные дрожащие пальцы почти не слушались, но с третьей попытки он расстегнул молнию и снял куртку. Утилизатор рассматривал его с той же любознательностью, с какой препарируют трупы животных. — Отлично, а теперь садись, — он указал фонариком на деревянный стул позади. Когда Сион встал, то не смог сдержать стон — левое бедро полоснули раскалённым железом. Он едва удержался на ногах, доковылял до стула и сел. Утилизатор приблизился и включил лампу. Жёлтый свет выхватил стол из серых гнилых досок и взглянув на него, Сион вцепился руками в стул, будто это могло ему помочь. На столе лежал моток белой веревки, скотч, чёрный шарф и ржавый нож. Если у Сиона и оставались иллюзии, что он оказался здесь по ошибке или нелепой случайности, они развеялись в этот же миг. Тело Сиона бросило в жар, когда Утилизатор взял нож и коснулся лезвием его шеи. — А теперь руки за спину, и если вздумаешь дёрнуться, моя рука может соскользнуть, — кончик ножа болезненно упёрся в кадык. Сион бросил взгляд на дверь. Одна его часть ещё цеплялась за мнимую надежду — вскочить, добежать до двери и открыть щеколду. Но она проиграла сверлящей боли, габаритам Утилизатора и призрачным шансам на то, что тот пощадит его, если Сион будет послушным. Он завёл руки назад. — Хороший мальчик, — Утилизатор грубо потрепал его волосы, взял верёвку и крепко связал ему руки. Сион попробовал ими пошевелить и тут же пожалел об этом. Чем сильнее он двигал руками, тем глубже верёвка впивалась в запястья. Утилизатор придвинул второй стул, сел напротив и жадно уставился на Сиона. Только в этот момент Сион осознал, во что влип. Он со всей силы прикусил губу, пытаясь удержать последние крохи спокойствия. Не думать о предупреждениях Инукаси. О том, что Мэтт, скорее всего, в этом замешан. И самое страшное — о том, что он может больше никогда не увидеть Недзуми и маму. Плата за легкомыслие оказалась слишком высокой. А страх накатывал всё сильнее и единственное, что оставалось Сиону — смотреть в глаза хищника и ждать, пока тот сделает первый ход. — Кричать здесь бесполезно, тебя никто не услышит. Это я так, на всякий случай, — в голосе Утилизатора слышалось откровенное глумление. — Что ж, давай знакомиться, раз не получилось в первый раз.