Крылья

— Вот же чёрт, — прошептал Коллинз. Они стояли в холле арены, встречая гостей из Миннесоты. Сквозь стеклянные двери было видно, как игроки в красно-жёлтых спортивных костюмах выходят из автобуса, лениво переговариваясь и пересмеиваясь между собой. Все огромные, плечистые, до боли знакомые. Первый состав Золотых, мать их, Гоферов. — Ебаные суслики, — прошипел Мэтьюз. Кристофер кивнул. — Что ж, — негромко произнёс тренер. — Мы были к этому готовы, джентльмены. Улыбайтесь, чёрт возьми. И соберите яйца в кулак. — Есть яйца в кулак! — отозвался Коллинз. Кристофер молча отвесил ему подзатыльник, наблюдая, как гоферы заходят в холл вслед за своим главным тренером Энди Розенбергом. — Платт! — воскликнул тот с преувеличенным энтузиазмом и протянул руку. Лицо Платта стало непроницаемым. — Здравствуй, Роз, — холодно ответил он. В воздухе разлилось напряжение всех двадцати двух хоккейных сезонов, которые эти двое провели друг против друга. Энди Розенберг был известным козлом. Кристофер его никогда не любил. Команды обменялись дежурными приветствиями, и обстановка немного расслабилась. — Тяжко вам будет без Митча, — сочувственно сказал капитан Миннесоты Джош Палмер — роскошный блондин, которого обожали женщины обоих побережий в возрасте от девяти до девяноста девяти лет. Крис коротко кивнул, пожимая руку. Он скучал по Митчу — по его крепкому, надёжному плечу. Митч был капитаном два года и просто отличным парнем. Теперь его место занял Кристофер, и вместе с ним — все ожидания. Палмер покосился вправо. Крис сразу понял, куда тот смотрит. — А он действительно проблемный, верно? — всё так же негромко спросил Джош. Кристофер не мог его винить. Он сам едва не взорвался, когда утром увидел Косински в полном боевом раскрасе и футболке с ЛГБТ-символикой. И под раскрасом подразумевались вовсе не привычные синие полоски на лице, а, мать его, полноценный макияж. Даже отсюда было видно, как на солнце поблёскивает золотистая подводка. Вчерашнее примирение полетело к чёрту. Всё, о чём он теперь мечтал, — лично оттащить паршивца в туалет и отмыть ему лицо хлоркой дочиста. — Не против, если мы сегодня его немного поломаем? — любезно поинтересовался Палмер. Он не был сволочью — Кристофер это знал. Просто амбициозным парнем, который собирался в следующем сезоне ворваться в НХЛ и взять приз лучшему новичку. Крис бросил ещё один взгляд на Косински. Тот выглядел спокойным, расслабленным и, чёрт возьми, улыбался. «Сияй ярко, как бриллиант», — почему-то пропела у него в голове Рианна. Кристофер встряхнулся, отгоняя наваждение. — Если вам удастся, — ответил он с ноткой вызова. И вовсе не потому, что внутри неприятно сжалось от этого «поломаем». Как ни крути, Косински оставался игроком Росомах, и публично сливать его Кристофер, как капитан, не имел права. Это ударило бы и по его репутации, и по имиджу команды. Да и так вероятность поражения сегодня составляла девяносто девять и девять десятых процента. Многие ждали встречи Моррисона и Косински. Громкое соперничество — ещё со школьных времён — всегда притягивало внимание. Кристофер выделил Моррисона сразу, едва гоферы вошли. Ему самому было любопытно увидеть их рядом, в динамике, чтобы оценить перспективы. Когда Моррисон приблизился к Косински, разница между ними стала очевидной. На фоне кричаще-яркого попугая нападающий гоферов выглядел мальчиком из церковного хора: идеально сидящий костюм, каштановые волосы, уложенные на косой пробор. К тому же он уступал в росте на полголовы и не был такой убийственной горой мышц. Зато его зелёные глаза светились упрямством и неподдельной радостью. Косински же буквально засиял, стоило их взглядам встретиться. — Стрелка сегодня кривовата, — заметил Моррисон, вызвав общий восторг. Холл потонул в хохоте. Косински нахмурился, вытащил телефон и внимательно изучил своё отражение во фронтальной камере. — Ты всегда внимателен к деталям, Джеремайя, — наконец сказал он с лёгким разочарованием. Моррисон рассмеялся, сверкнув белыми зубами. — Ты такая милашка, Кэсси. И вдруг обеими руками притянул его за ворот спортивной куртки и крепко поцеловал в губы. Холл утонул в свисте и улюлюканье. Это был не полноценный поцелуй — скорее яростный хоккейный чмок, который можно было принять и за вызов, и за дружескую выходку. Но Кристофер так это не воспринял. Он заметил, как дрогнули длинные, накрашенные тушью ресницы, как бледные щёки Косински едва заметно порозовели. «Придурки», — с неожиданной злостью подумал он. — А ну марш в раздевалку! — рявкнул Платт. Казалось, тренер был на грани штрафа за неспортивное поведение, но не мог этого сделать — и бесился ещё сильнее. Розенберг, напротив, выглядел подозрительно довольным, словно лично устроил шоу, чтобы позлить давнего врага. Как в 2007-м, когда в борьбе у борта облизал ему лицо. Но между этими двумя всё было иначе. Моррисон весело подмигнул Косински, и они первыми направились к раздевалкам. У них не было ни тени напряжения — скорее странное, почти невозможное для соперников единство. — Похоже, у них хорошие отношения, — негромко заметил слегка ошеломлённый Хьюз. Кристофер кивнул, слишком поздно понимая, что всё это время сжимал челюсти так сильно, что заболели виски. Он не сводил взгляда с двух удаляющихся фигур в красном и синем. То, что он видел, ему совсем не нравилось. Но он не мог понять — почему. И это злило сильнее всего. *** - Так это твой бойфренд, Кэсси? - протянул Коллинз, стоило им всем завалиться в раздевалку. Кристофер предвкушал, буквально кожей чувствовал, что это случится. У него снова заныли виски. - Заткнись, Себ! - рявкнул он, мечтая, чтобы Косински достало ума закрыть рот и не провоцировать срач перед самой игрой. Но тот одарил Коллинза уничижительным взглядом и ответил: - Это мой друг. Если ты знаешь, что это такое. Его слова прозвучали столь серьёзно, внушительно и даже мрачно, что напрочь отбили желание шутить. Раздевалка примолкла, похмыкивая, только Себ проворчал: - Естественно я знаю, что это, козёл. У меня миллион друзей. "Ага, как же", - подумал Кристофер, и принялся тоже одеваться. - Так парни, - сказал он, когда все облачились в желто-синюю форму и в раздевалке сразу стало теснее. - Я знаю, последние две недели были непростые. Но там сраные суслики, только и ждут, чтобы размазать нас по льду. Не дадим им это сделать! Он обвёл взглядом команду. Ему не понравилась тишина в ответ на мотивационную речь. В душе засквозил холодок дурного предчувствия. Вошёл Платт. - Не дайте им наглеть, джентльмены! - громко сказал он сходу. - И ещё, - он пристально посмотрел на каждого. - Все срачи, все разногласия, всю охоту на ведьм оставляем за пределами льда. Сейчас вы команда. Вы все. Надеюсь, мне не придётся повторять это дважды. Не слышу ответа! - Да, сэр, - потянула раздевалка вразнобой. - Тогда вперёд, Росомахи! Друг за другом команда покинула раздевалку и вышла на лёд.