Крылья

Вбрасывание Кристофер проиграл. Игра переместилась к зоне Росомах. Шайба была у Палмера. Дэвид скользил по правому борту, наблюдая, как Бэйл виснет у того на плечах, вынуждая сделать пас. На кого же? На Моррисона. Джереми ловко подхватил шайбу на крюк. Дэвид не стал мешкать. Рванул прямо на него, за мгновенье до того, как шайба коснулась клюшки. Как раз в тот краткий миг, когда восприятие игрока смазывается, сосредотачиваясь на получении паса. Дэвид подъехал с неудобного угла. Наклонился, поднырнул по Джереми корпусом. Тяжесть его тела прокатилась по спине, не помешала работе ног. Вскрик: Джереми грохнулся, со всего размаха приложившись об лед. Дэвид не стал на него оглядываться. Всё в порядке, он знал, ну, может, пара синяков. Сколько ещё они наставят друг на друге за сегодня? Мало, если он сейчас плохо покажет себя. Дэвид погнал вперёд, нагло, напористо, быстро. Прямо в зону противника, где уже маячила защита, готовая его принять. Сердце стучало бодро и зло. Он обожал это ощущение, наслаждался и упивался им. Ради этого играл в хоккей. Близко за спиной пыхтел Палмер, опекаемый Бэйлом. Впереди были Кеплер и Джонс, две здоровые скалы в красном, готовые вот-вот схлопнуться, сомкнуть зазор, а потом раздавить своей непомерной массой. Оба уже неслись на него со скоростью товарного поезда. Внутри всё задрожало в предвкушении жёсткого столкновения. Наверняка опрокинут. Нужно было пасовать. Где, черт возьми, все? Дэвид мельком заметил размытое синее пятно слева у ворот. Томпсон. То, что надо. Но вдруг интуиция взвыла резко, тревожно, оборвав вспышку воодушевления. Вместо паса в последний момент он с щелчка отправил шайбу аккурат между стремительно надвигающимися защитниками. Как она попала в ловушку вратаря, Дэвид уже не видел. Джонс врезался в него, втирая собой в лёд. Кеплер едва не переехал их обоих коньками. Дэвид упал на плечо. Его шлем коснулся льда, чужая клюшка угодила под рёбра, придавленная двухстами пятьюдесятью фунтами живого веса. Воздух разом выбило из лёгких. Тело прострелила боль. В глазах на миг потемнело, потолок с рамкой софитов размазался и почти сразу вновь стал чётким. Несколько секунд он просто лежал, оглушенный, раздавленный чужим весом. Пронзительный звук свистка привёл его в чувство. Разозлённый и вспотевший, Дэвид, с трудом болезненно дыша, спихнул с себя Джонса, шатко поднялся и покатил на скамейку, ни на кого не глядя. Рёбра и плечо ныли. В душе грязным комом клубилась досада. Он ошибся? Порыв интуиции теперь казался остывающему мозгу глупой, упущенной возможностью, за которую его справедливо накажут. Но было же что-то... Впрочем, какая теперь разница? Шанс для команды упущен. Он не забил. *** Этот матч был проклят с самого начала. Во-первых, внезапный, во-вторых, с несыгранным составом. В-третьих Гоферы, черт бы их побрал. Кристофер вышел на лёд вслед за Хьюзи с мрачным предчувствием. Впрочем, он всегда был скорее пессимистом. Вбрасывание он проиграл. Шайба упала на лёд. Клюшки застучали друг о друга. Его - вхолостую. Палмер толкнул его плечом и тут же устремился через нейтральную зону к синей линии. Кристофер насел на него, не дал разгуляться. Пас на Моррисона. Правое крыло сработало отлично. Кристофер выдвинулся к центру ещё до того, как Моррисон рухнул на лёд. Поморщился - жёстко. Подумал: Косински мог бы и помягче играть против своего друга. Всё же не плей-офф. И недоверчиво усмехнулся своим мыслям. Конечно, не мог. Для Моррисона это было бы страшным оскорблением. Кристофер хотел успеть пробиться как можно глубже к зоне противника до того, как туда влетит шайба, чтобы подстраховать, принять пас, но теперь Палмер запирал его с упорством быка. Они намертво прилипли друг к другу, катясь нога в ногу, наблюдая, как шайба пересекает синюю линию Гоферов вместе с Косински. Кристофер взрыкнул от злости, не успевая за ним. Палмер лишь хихикнул ему в ухо, глядя, как к борьбе подключается защита, нацеленная на Косински, точно таран. "Не против, если мы его поломаем?" "Пасуй!" - мысленно закричал Кристофер, не успев ничего произнести вслух. Он уже заметил Томпсона по левому борту. Пока Косински оттягивал на себя Моррисона и защиту, он обыграл правого нападающего Гоферов и подобрался к воротам. Сердце глухо застучало в горле. Ну же! - Давай! - крикнул он, уже уловив в движении клюшки намерение на пас. Глянул мельком проверить, как там Томпсон, и крик застрял у него в глотке. Он увидел её. Гаденькую ухмылку. Не предвкушение победы. Провала. Их провала. Кристофер стряхнул с себя Палмера, рванулся вперёд, отчаянно не успевая, от силы рывка пропал голос. "Не бросай! - билось у него в голове. - Не бросай! Отдай мне!" Но Косински вместо паса вдруг взмахнул клюшкой и засадил шайбу между Кеплером и Джонсом за секунду до того, как те свалили его на лёд. Это тоже было жёстко, но сейчас волновало Кристофера в последнюю очередь. Шайба отскочила от груди вратаря и оказалась на льду. Кристофер летел на всех порах с криком: - Добивай!!! Но Томпсон, тупой тормоз, даже не дернулся. Хотя мог - вот, клюшку протяни... Шайба скрылась под ловушкой. Зазвучал свисток. Плечи Кристофера опустились. Он притормозил, тяжело дыша. Пот катил по лицу, мышцы ног горели от последнего рывка. Они могли забить. Черт! Они могли показать себя! Открыть счёт! - Идиот, - прошипел он проехавшему мимо Томпсону. Ухватил его за локоть и силой потащил меняться. Впереди большим грустным животным катил Косински. Кристофер буравил взглядом его спину с номером 26, игнорировал возмущенный лай Томпсона и думал, как ему, черт возьми, поступить дальше?