Su Reina

┌──────── ∘°❉°∘ ────────┐

"Я надеялась сидеть рядом с мужем на этом глупом железном троне"

└──────── °∘❉∘° ────────┘

┌──────── ∘°❉°∘ ────────┐

"Королева, поцелованная льдом, пришла просить руки принцессы, поцелованной огнем"

└──────── °∘❉∘° ────────┘

┌──────── ∘°❉°∘ ────────┐

«Ты не была ни рыцарем, ни принцем, за которого я мечтала выйти замуж. Наивная фантазия, заставившая меня понять, что мир не похож на любовные истории и сказки, которые рассказывала мне няня перед сном. А Королева, которая пришла, чтобы заставить меня усомниться в своих мечтах.»

└──────── °∘❉∘° ────────┘

-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- — Вы никогда раньше так себя не вели. Давайте убедимся, что это больше не повторится, Ваша Светлость. Дейенерис была весьма выразительна. Выговор лорда Вариса более чем разумен. Король или королева могут пить сколько угодно, но королева через несколько дней возглавит нападение на Королевскую Гавань, и было бы не лучшим зрелищем увидеть пьяную Мать Драконов верхом на своём драконе. Санса проснулась очень рано тем утром. Ей никогда не казалось странным, что Дейенерис просыпается первой, но сегодня всё было иначе. Раздвинув плотные красно-черные шторы, она ждала хотя бы стона. Ничего. К тому времени, как она позвала Гайю и Сару за водой для ванны, королева всё ещё не проснулась и не поменяла положение в постели. Она запаниковала. Тема отравления наполнила её голову тысячами теорий, которые только усиливали её тревогу с каждой минутой, пока она не подошла к жене и не перевернула её на спину. Возможно, это был алкоголь, из-за которого она проснулась так поздно и с головной болью, но Санса боялась за жизнь Дейенерис. Она наблюдала за лордом Тирионом с тех пор, как он вошел в их покои. Он был удивлен, увидев Дейенерис в добром здравии, сидящей в постели, прислонившись спиной к большим перьевым подушкам. Чего он ожидал от неё после того состязания в выпивке? Это было невероятно безответственно с его стороны — напоить королеву этим проклятым иностранным коньяком. — Прошу прощения за свою глупость, Ваша Светлость. Мне не следовало втягивать вас в то, к чему вы не привыкли. — Произнес лорд Тирион, его удивление оставалось неизменным. Боялся ли он, что Дейенерис накажет его за то, что он напоил её? Она не понимала его реакции. — И Ваша Светлость за то, что причинил вам беспокойство и страх. — Он бросил на неё короткий взгляд, а затем опустил глаза. Мейстер, прислуживающий королеве в Драконьем Камне, молод, намного моложе её сестры, но он проявил себя как знаток медицины и лекарственных средств. Он выглядит усталым, пряди его каштановых волос собраны в хвост и свободно падают на лицо. Он находится в комнате. Он принёс куски баранины в кубке, приправленные уксусом и соком маринованных огурцов. Отвратительно, хотя он уверяет её, что это восстановит её здоровье за ​​считанные минуты. — Не волнуйтесь, лорд Тирион. — Дейенерис тихо кашлянула, приложив руку к горлу. Кончики пальцев едва коснулись шеи. Голос королевы был хриплым; ей было трудно говорить. — Можете уходить, не беспокоясь. Это всего лишь незначительный инцидент, который больше не повторится. Я не хочу больше пугать свою жену. Лорд Варис удалился, и Санса заметила, как Тирион смотрит на Дейенерис со смесью страха и удивления, прежде чем тоже уйти. Она услышала, как королеву вырвало, и она пожаловалась на отвратительный вкус напитка, который ей дали. Абелон подошел с деревянным ведром, и Сансе пришлось отвернуться, чтобы не видеть, как её рвет. Мейстеры, возможно, и привыкли к таким вещам, но она — нет. Когда её окончательно вырвало, она повернулась к кровати и увидела, как Дейенерис плюет в ведро, которое мейстер Абелон держал для неё. — Странно. — Говорит он, заглядывая в ведро, и ничуть не испытывает отвращения. — Что-то не так, мейстер Абелон? — Санса подошла достаточно близко к кровати, стараясь не обращать внимания на содержимое ведра. Королева, похоже, не интересовалась его словами, а лишь ворчит про себя. – Вот этот... — Нет! Я не хочу это видеть! — Она закрывает глаза, прежде чем мейстер показал ей содержимое. — Просто скажите мне, что вам показалось странным. — Мне приходилось иметь дело с людьми, умершими от отравления. И когда мы вскрывали их, чтобы исследовать органы и установить причину смерти, вот это... вот этот белый комок, которым её вырвало. — Не нужно видеть, чтобы понять, что он засунул руки в ведро; на нём были перчатки, но даже в них ей было бы отвратительно. — Это... кто-то пытался отравить её "Сладким сном" или "Душителем"! — Что? — Это настолько тревожно, что она убирает руку с глаз и видит серьезное лицо мейстера, смотрящего в сторону ведра. — Я не уверен, какой из двух ядов они использовали; оба обладают одинаковыми свойствами, когда сгустки скапливаются в желудке. Санса как можно быстрее подошла к краю кровати, оттолкнув беднягу. Она села рядом с Дейенерис, наблюдая за ней; глаза Дейенерис были плотно закрыты, а выражение боли оставалось запечатленным на её прекрасном лице, бледном, как смерть. Её страх не оправдался. Отравление. Душитель — это яд, которым был убит Джоффри. О, Петир был настоящим непредсказуемым типом, когда они были в Долине, когда она была Алейной Стоун. Этот яд был настолько смертельным, насколько и труднодоступным на островах Нефритового моря. Это не мог быть этот яд. Дейенерис не проявляла никаких признаков боли или удушья на пиру, даже когда она пришла в свои покои совершенно пьяной. — Что такое "Сладкий сон"? Что это за яд? — Тревожно спросила она. — Это скорее лекарство, чем яд; в небольших количествах оно не смертельно. Его широко используют для облегчения боли. — Великий мейстер снова заглянул в ведро. — Комок совсем не маленький. Он свернулся, но вы можете видеть, какое количество они использовали. В заключение, Ваша Светлость, кто-то намеревался убить Королёву. — Ведро! Ведро! — Мейстер протянул нужный предмет, и она снова встала с кровати, чтобы не обрызгаться и не увидеть эту отвратительную кашу. Выражения лиц ясны. Удивление Тириона, когда его вызвали в комнату — он ожидал услышать новости о смерти Дейенерис — объясняет шок на его лице или осторожную манеру входа. Он пил коньяк с Дейенерис, а не с кем-либо ещё. Или что же это могло быть на самом деле? Напряжение есть, да, но Тирион? Неужели он действительно попытается убить королеву, чтобы предотвратить...? Чтобы предотвратить что? Почему не её? Если он убьет Дейенерис, и власть перейдет к ней, его сестра всё равно не будет спасена. — Можно ли извлечь яд? — Похоже, Её Светлость уже вывела достаточно яда, какой бы из двух он ни был. Если это был Душитель, я удивлен, что она ещё жив; если же это был Сладкий Сон, у неё достаточно крепкий иммунитет, чтобы свернуть его за несколько часов, тогда как на это уходит больше двух недель... уже после смерти. — Я сожгу его заживо! Она не знает, как реагировать на эти слова или что сказать. Гнев Дейенерис направлен только на одного человека, на того, о ком она думает. Она видит глаза королевы, как они пылают яростью. Эта игра в выпивку могла быть смертельной; Дейенерис могла погибнуть. Она направилась к дверям; открыв их, она увидела охранников, стоящих на страже в коридоре, и служанок, ожидающих своего возвращения внутрь. — Помогите Её Светлости, её тошнит! — Воскликнула она как можно естественнее. Они оба молча вошли, и Санса вернулась к мейстеру. — Я хочу, чтобы вы сходили в свою галерею и посмотрели, не пропали ли какие-нибудь важные флаконы, вы поняли? — Конечно, Ваша Светлость, я сейчас же вернусь. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Отравление. Как ей следует на это реагировать? Она беспокоилась о себе, опасаясь, что какой-нибудь безумец из Эссоса отравит её, и не думала, что кто-то из её знакомых попытается убить Дейенерис. Она её жена, женщина, которой она доверяет, та, кого она считает лучшим кандидатом на роль королевы Семи Королевств, женщина, которая восстаёт против отвратительных обычаев своих предков. — В Миэрине, перед тем как мы отплыли в Вестерос, ты сказал мне, что у меня есть мои армии, мои корабли и мои драконы-все, чего я когда-либо хотела, с тех пор как я была достаточно взрослой, чтобы чего-то желать. Ты сказал, что я участвую в большой игре, и что это ужасно. Так и есть. А ещё ты сказал, что тебя просили во что-то поверить, и, если я не ошибаюсь, это была семья. — Публику ведут в тронный зал. После того утра Дейенерис выглядит немного лучше; её кожа стала менее бледной, а тёмные круги под глазами исчезли так быстро, что солнечные лучи коснулись её, когда она вышла из башни. Отравлена. — Я это сделал. — Подтвердил он, не отрывая взгляда от Дейенерис. В его глазах не было ни следа сожаления, только страх. — Ты говорил, что заманчиво верить людям, пока не поймешь, куда они вас ведут. Ты отрицал веру в свою семью, клялся в верности мне, а не им, и так убедительно утверждал, что веришь мне, что отдал бы свой меч, если бы он у тебя был. Понимаешь ли ты, лорд Тирион, что это значит? Отдать свой меч тому, в кого ты веришь? Это значит, что ты способен пойти против своей семьи ради меня - семьи, которая изгнала тебя с твоих земель и которая дискриминировала тебя с рождения. Могу я спросить, почему ты так резко изменил своё мнение? В зале сидели лорды. С р Андар медленно поглаживал бороду, внимательно наблюдая, или, по крайней мере, пытаясь это делать. Лорд Тир, юноша, оглядывался по сторонам, сильно нервничая из-за присутствия такого количества людей. Если он продолжит в том же духе, люди подумают, что он за что-то ответственен. В его защиту можно сказать, что скагосцы были замкнутыми, редко разговаривали с иностранцами, и вид всех в показных серебряных одеждах мог привести его в такое дезориентированное состояние. Леди Грейджой стояла по стойке смирно, внимательно прислушиваясь, что говорило о том, что она уже много раз бывала на аудиенциях, но не у королевы, возможно, у себя дома. Санса стояла сбоку от Дейенерис, у трона. На предпоследней ступеньке стоял сир Джорах, положив руку на рукоять меча. Рядом с сиром Джорахом находился Джон, анализируя ситуацию. Она не могла понять, о чем он думает в тот момент. Он тоже общался с Тирионом, как и она: давал хорошие советы, рассказывал интересные истории, искренне смеялся, проводил время с добрым и нравственным человеком — по крайней мере, для неё. Между мужчинами разговоры могут быть другими, но все они приводят к одному и тому же: к хорошему человеку. И именно это вызывало у неё внутреннее смятение. Он пытался отравить Дейенерис; его лицо говорило само за себя. Он предал её, как она сама и говорила. Он сказал ей, что не верит в семью, что верит в королеву, а это означало только одно, когда обе стороны находились в состоянии войны. — Моя сестра ждет ребенка. Я не могу допустить, чтобы её убили, когда она носит внутри себя невинную жизнь. — Ты признаёшь, что хотел меня отравить, лорд Ланнистер? — Дейенерис не волновало это оправдание; её волновало, что оно подразумевает. — Какой яд ты использовал против меня? — Сладкиий сон — Ответил он тихим голосом, не отрывая взгляда от земли. Королева повернулась и посмотрела на мейстера Абелона в правом ряду. — Подтверждаю, Ваша Светлость, потребовался один из флаконов «Сладкого сна». Это вещество в малых дозах помогает облегчить сильную боль, но в больших количествах его можно считать ядом, столь же смертельным, как и любой другой. — Я хотел обеспечить вам милосердную смерть. — Да, ты пытался обеспечить мне милосердную смерть. А что бы ты сделал дальше? Отравил и мою жену? Уверена, она, как и многие другие здесь, не захочет так легко пощадить жизнь Серсеи Ланнистер. Все были бы препятствием, но ты предпочёл отравить меня больше, чем кого-либо другого. — Я уже пытался поговорить с вами о том, что я думаю. И это не увенчалось успехом. Лорд Варис скорбит, наблюдая за Тирионом каждую секунду. А Санса пытается придумать что-нибудь, чтобы помочь ему, не выставив это в глазах Дейенерис изменой. Идея ей пока не пришла в голову, да и стояние перед толпой рядом с королевой мало чем помогает. — Лорд Тирион Ланнистер хочет, чтобы я пощадила жизнь его сестры из-за ребенка, которого она носит. — Обратилась Дейенерис к толпе. — Я отправилась на Север, чтобы помочь бороться с фантастическими чудовищами, стремящимися поглотить мир живых. Я пошла туда, потому что мы заключили союз: я женюсь на леди Винтерфелла в обмен на объединение наших армий против этой ужасающей угрозы… И что я узнаю? Что я нахожу? Изгнанную семью, едва вернувшую себе дом от людей, которым помогала Серсея. Там была беременная женщина, жена Короля Севера, Робба Старка. Его беременную жену закололи в утробу… Кто приказал устроить эту резню? Кто помогал им совершать цареубийство на Севере и истреблять всю семью бывшего короля? Кому было все равно, что есть невинные люди, лишь бы получить власть? Народ согласно кивает, соглашаясь с Дейенерис и словами, которые она использует в ответ на нападки по поводу Серсеи. Она не может просить о пощаде за то, над чем Серсея смеялась в лицо каждому северянину, кроме того, что не вмешивалась в несправедливую смерть Короля Севера, её отца, Эддарда Старка. — Я знаю, что значит жить в изгнании, лорд Тирион. Я знаю, каково это, когда твоя семья вынуждена покинуть то, что веками было их домом. Мы все знаем, что за собой берёт война, она уносит жизни невинных людей, но именно для этого и нужна верность. И именно это я ценю больше всего в своей жизни. — У Тириона нет возможности защитить себя, особенно от Дейенерис, знающей так много о Серсее. Что бы Тирион ни говорил, чтобы помочь ей, у королевы уже есть ответ, который опровергнет его и выставляет его сестру ужасной женщиной. Нет способа вытащить его оттуда, не отвернувшись от Дейенерис и не будучи заклеймённой предательницей. — Ты умрёшь в пламени Дрогона в качестве наказания, но я пообещала своей жене, что не буду жестокой к тебе за твою государственную измену, которую мы предвидели. Взгляд Тириона встретился с её взглядом, полным удивления, как и взгляды большинства присутствующих в зале. Она помнила его слова в Винтерфелле; Дейенерис тоже их помнила. Его слова не были просто призраками, которые королева забудет на следующий день, и это поднимало ей настроение. — Если позволите, Ваша Светлость, несколько дней в темнице, возможно, заставят его пересмотреть его неудобное непонимание верности. — Лорд Варис поднялся. — Когда вы займёте Королевскую Гавань - а вы это сделаете - я прошу вас пересмотреть вопрос о новой аудиенции с лордом Ланнистером. Дейенерис слишком серьезна и спокойна, в отличие от того утра, когда она кричала во весь голос, что испепелит его, вероятно, потому что её постоянно рвало всем содержимым желудка после прошлой ночи и из-за состояния опьянения, в которое он её вверг. — Лорд Ланнистер, прежде всего, я снимаю вас с должности Десницы Королевы. Я считаю вас предателем моей верности, клятвы, которую вы дали, клятвы дать мне наилучший совет, дабы я могла достичь своей цели. Кто-то однажды сказал мне, что лучше игнорировать своих советников, чтобы не стать просто ещё одной овцой в стаде, что я должна быть драконом, пожирающим этих овец… И они не ошиблись. — Дейенерис медленно поднялась, сложив руки перед собой. — Я не лишу вас ваших титулов, по крайней мере, пока. Вы можете передумать в темнице. Тщательно проанализируйте ситуацию, лорд Тирион. Вы можете пересмотреть свою лояльность ко мне. Вы можете больше не занимать должность Десницы, но вы можете стать последним Ланнистером, ставшим Хранителем Скалы. Последним потомком вашей семьи, который действительно заслуживает того, чего ваша семья вам лишила. — Я глубоко сожалею о своём поспешном решении. Я просто хочу помочь своей семье. — Как и многие другие надеются сделать благодаря этой войне. Я приехала сюда, чтобы изменить ситуацию к лучшему, и надеюсь, вы станете частью этих изменений. Санса удивлена ​​спокойствием Дейенерис, поскольку изначально представляла её женщиной, сжигающей людей заживо в приступах ярости, маленькой девочкой, достойной быть дочерью Безумного короля. Но она поняла, что решения Дейенерис принимаются обдуманно, с хладнокровием и непоколебимой решимостью. Хотя мужчины и женщины Эссоса могут восхищаться пониманием Дейенерис, возможно, больше за её красоту, чем за интеллект и власть над двумя драконами, стереть образ дочери Безумного Короля в Вестеросе будет непросто. Даже из-за того, что она сделала на Севере. От Дейенерис и не следовало ожидать ничего меньшего, зная, как благодарна и доброжелательна она была к Джендри и Джону, которые были прямыми потомками людей, которые связаны с её семьей. Только они могут занять Железный Трон вместо неё. В её романтических романах принц всегда был внимателен к своей любимой фрейлине, прислушивался к ней и принимал во внимание её советы. То же самое делает и Дейенерис: она слушает её и учитывает её мнение. Серый Червь выводит лорда Тириона из тронного зала под обвиняющими и проницательными взглядами народа. — Мне очень жаль, что так случилось, Ваша Светлость. Несмотря на всё напряжение, которое нарастало по дороге сюда, я никогда не думал, что он осмелится зайти так далеко — Твёрдо сказал Джон. — Если бы вы умерли, следующей бы погибла моя сестра. Вот что меня беспокоит. — Как вам удалось выжить после отравления? — Спросил сир Андар, выглядывая из-за ряда мужчин. Как ей удалось выжить? Чистая удача, думает Санса. Что бы она сделала, если бы она так и не проснулась? Возможно, поначалу, когда она впервые встретила Дейенерис, ей было всё равно, жить ей или умереть, но теперь Дейенерис — важная для неё женщина. Она уважает и любит её; она чувствует то же, что и сотни дам, вынужденных выйти замуж за лорда — они начинают ценить их настолько, насколько они добры и внимательны. — Удача. — Просто ответила Дейенерис, приложив руку к горлу. — Можете идти на покой. Не забывайте хорошо питаться и быть полными энергии. При необходимости вы можете использовать вольеры, чтобы отправлять письма своим семьям. Люди начали выходить из комнаты, перешептываясь между собой. Удача? Божественное вмешательство? Это был яд, который усыпит её, остановит сердце, и она никогда больше не проснется, не чувствуя при этом никакой боли. — Если мы убьем Серсею, ​​мы потеряем Тириона. — Сказал лорд Варис. — Разве вы не слышали его признания? Он пытался меня отравить! — Сердито возразила королева, всё ещё прижимая руку к горлу. Её голос был хриплым. — Если умру я, следующей будет моя жена, и ему будет всё равно, беременна она или нет, лишь бы его сестра была жива. Я поверила ему, лорд Варис. Я поверила, что он отложил свою семью в сторону, чтобы помочь мне, дать мне совет, но все, что он делал, было полной противоположностью хорошему совету. — Это правда. Если бы Её Светлость не выжила, следующей была бы моя сестра, и мы бы даже не заподозрили его. — Вмешался Джон. — Это война. Выбрав сторону Таргариенов, он знал, что станет врагом собственной семьи. Санса подошла к Дейенерис, её взгляд был прикован к её шее. Следы на пальцах едва скрывались высоким воротником кожаной кольчуги. Она положила одну руку на спину Дейенерис, а другую — на запястье возле её шеи. — Тебе следует отдохнуть. У тебя болит горло. — Да, вот что бывает, когда перепиваете, а на следующий день вас рвёт тем, что вы выпили. С вашей стороны было безрассудно принимать от него вызов. — Она не знает, издевается ли Джон над тем, как Дейенерис впервые напилась или делает ей замечание. — Нам нужно увидеть то, что действительно важно. Если… — Пожаловалась Дейенерис, и голос её внезапно пропал. — Чёрт возьми. — Я глубоко признателен за ваше решение не казнить лорда Тириона, Ваша Светлость. Было мудро с вашей стороны пощадить его жизнь, несмотря на ужасный поступок, который он мог совершить. — Лорд Варис посмотрел на неё, а не на Дейенерис, со странным выражением благодарности. — Я буду внимательно следить за событиями в Эссосе. Это деликатный вопрос, который мы не должны упускать из виду, иначе он может застать нас врасплох. С вашего разрешения, Ваша Светлость. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Горячая вода, горячий чай для горла. Просто болит горло; Дейенерис неуязвима для яда. Она посчитала немного чересчур, что лорд Варис послал дегустатора проверить воду и горячий чай с медом. Боже, Тирион не собирается её снова травить... — У меня в Миэрине был довольно большой балкон. — Услышала она слова королевы. Санса сидела за маленьким столиком у окна и перекусывала фруктами и лимонным печеньем. — Тебе нужен балкон? — Пожалуйста, помолчи. Пей чай. — Отчитала она её. — Отсюда открывался бы прекрасный вид на сад. И на остров. — Продолжила она, грациозно игнорируя её. Санса пристально посмотрела на неё, а Дейенерис медленно отпила чай из чашки, не отрывая от неё взгляда. Ей следовало бы беспокоиться о лорде Тирионе, но она знает, что о нём позаботятся в какой бы камере он ни находился. Она уверена, что лорд Варис позаботится об этом, судя по тому, как он защищал слова Тириона перед королевой. Это правда: «Отчаявшемуся человеку нужны отчаянные меры». А Тирион отчаянно нуждался в своих брате и сестре, даже предав того, кому поклялся в верности. Если бы он был более коварным в своём плане, он бы дал Дейенерис другой яд, от которого она бы упала на пол от удушья, но вместо этого он выбрал яд, который не причинил бы ей страданий. Боже, он пытался убить королеву. Он мог... Если бы Дейенерис поцеловала её накануне вечером, она бы проглотила яд из коньяка. Остатки коньяка на губах Дейенерис могли попасть прямо ей в рот из-за этого проклятого поцелуя. Он что, намеревался убить и её? — Не волнуйся за него, с ним все будет хорошо. — Сансу прервали, вырвав из её мыслей. — Три раза в день он питается, у него камера с хлопчатобумажным мешком и перьями, пыльные, покрытые паутиной полки и книги. У него есть роскошь, недоступная другим. — Спасибо за то... — Что не казнила его? — Дейенерис опускает чашу себе на колени. Она садится на кровать, прислонившись спиной к подушкам. — Я обещала тебе, но у меня было более чем достаточно желания сжечь его заживо. Лорд Тирион - хороший человек, да, самый умный человек, но, как ты сказала в тот день в Винтерфелле: „Он делает глупости ради семьи“. Я никогда не думала, что он попытается отравить меня, чтобы помочь им. Предать меня. — Санса понимает, как сильно королева возмущена. Она действительно могла умереть. Эта мысль продолжает преследовать её. Она могла умереть в своей постели в первую же ночь. Что бы она сделала, если бы безжизненное тело её жены лежало рядом с ней? — Он собирался сделать то же самое с тобой или как-нибудь пригрозил бы тебе. Он понимал, что если я умру, ты останешься ответственной за всё моё? Залив Дракона, мои армии, мои драконы? Неужели он действительно думал, что ты пощадишь жизнь Серсеи, если я умру? — Скорее всего, он хотел, чтобы я отравилась, поцеловав тебя. — Ответила она тихим голосом, но достаточно громко, чтобы Дейенерис услышала. Внезапно в глазах Дейенерис появилось презрение, заставившее Сансу моргнуть и переосмыслить свои слова. Она знала эту сторону королевы — собственническую и чрезмерно опекающую её. — Мы точно не знаем, но он, вероятно, солгал бы мне, чтобы спасти жизнь Серсее. Не думаю, что лорд Тирион причинил бы мне вред. — А как же я? Он когда-то был твоим мужем, как думаешь, он к тебе неравнодушен? Думаешь, он бы посоветовал тебе выйти за него замуж? Воспитал бы моего ребенка как своего собственного? — Нет! Боже, Дейенерис, я не верю, что он мог это сделать! — Быстро ответила она на хриплый, резкий голос королевы. Ревность. Именно так она звучала, когда Теон прибыл в Винтерфелл. — Это всего лишь предположение. Я уверена, приказала бы Дрогону или Рейгалу сжечь его за твоё убийство. Я не думаю, что было бы хорошо видеть тебя мертвой рядом со мной. Выражение лица Дейенерис смягчилось, когда она сделала ещё один глоток из своей чашки. Когда королева успокоилась, Санса сосредоточилась на овсяном печенье. Это были не лимонные кексы, но они были не менее вкусными. Дегустатор попробовал горячее молоко в другой чашке; было тревожно видеть, как он ждет, что что-то произойдет, но это была его работа. Он рисковал жизнью, чтобы защитить королеву и её жену. Она была права; первым подозреваемым был бы Тирион, если бы Дейенерис умерла ночью. Безответственно вылить ей в рот весь этот коньяк было бы не в его характере, да и для королевы нетипично так сильно напиваться. — Тебе нужен балкон? — Продолжила она. — Возможно. — Улыбнулась она. — Хотя, думаю, ты его хочешь больше, чем я. Есть какая-то особая причина, моя королева? — Я до сих пор думаю о том, как ты говорила, что чувствуешь себя в ловушке золотой клетки в Королевской Гавани. Во время моих путешествий с кхаласаром - так называют кочевые группы дотракийцев - мне нравилось быть вне шатра. Воздух и природа создавали для меня ложную иллюзию свободы. Когда я обретала власть самостоятельно, когда спала в комнате, где спят только высокородные мужчины и женщины, чудесный ветерок проникал сквозь окна с каменными колоннами, выходящие на балкон, успокаивая меня. — Санса внимательно слушала. — Я говорила себе, что мне нечего бояться, когда я проснусь, потому что я захватила не один город, а несколько. В тот момент я просто хотела насладиться покоем, начиная то, что, как я знала, приведет к большему. Мне не хватает этого ветерка во сне. — Я не чувствую себя здесь в золотой клетке, если ты так думаешь. — Она растерянно моргнула. Неужели она считала себя обязанной здесь находиться? Драконий Камень прекрасен; нужно просто познакомиться с островом, чтобы сориентироваться. Она предпочитала быть здесь, чем ехать в Королевскую Гавань. Возможно, если бы она проявила энтузиазм по поводу идеи поселиться здесь, Дейенерис бы приняла это во внимание. — Это странное место. Дай мне несколько дней, чтобы исследовать окрестности, осмотреть местность, и поверь, мне здесь очень понравится. — Это будет не похоже на Винтерфелл. Поблизости нет магазинов. А вдруг однажды захочешь украшений? — Это было бы очень странно. Я обычно не ношу показных украшений. — Она рассмеялась над тем, что нисколько не должно было беспокоить Дейенерис. — Я редко выходила в зимнюю деревню; скорее, чтобы проверить изменения или поискать ткани для шитья, но необходимость в украшениях каждые две минуты? Это не в моём стиле. — Так как же ты хочешь, чтобы я тебя баловала? Ты будешь первой женщиной, которая не захочет, чтобы её партнер осыпал её красивыми украшениями. — Дейенерис допила чай и поставила чашку на небольшой деревянный столик рядом с кроватью. — Красивые, дорогие платья? —Санса встала и подошла к кровати. Дорогие, роскошные платья? Возможно, это сработало бы много лет назад, но не в этот раз. — Ты действительно хочешь только ткань? — Я предпочитаю шить платья сама, а не покупать их. — Она сняла сапоги и легла в постель. Что нужно Сансе, чтобы её баловали? Ей не нужны драгоценности или дорогие, роскошные платья, она не хочет высокомерно себя вести перед людьми и не заинтересована в том, чтобы произвести впечатление на лордов и леди. Она примет всё, что ей даст Дейенерис, включая изысканные шёлки и ткани, чтобы дать волю своей фантазии при создании собственной одежды, но королева и так знает, что Санса это любит и ценит. Что же она может ей дать, чтобы её побаловать? Санса стоит в стороне, составляя ей компанию. Кожаное пальто, которое она носила перед аудиенцией тем утром, висит на одной из вешалок у большого экрана, а Дейенерис одета в черную рубашку с длинными рукавами и хлопчатобумажные брюки. Это прекрасное зрелище — видеть её такой. Она подносит руку к щеке Дейенерис, нежно проводя кончиками пальцев по гладкой коже. Дейенерис поворачивается, их носы почти соприкасаются. Необычные глаза Дейенерис одновременно прекрасны и внушают трепет, но она знает, что эти глаза никогда не будут смотреть на неё с презрением, а с чистой привязанностью и желанием, непохожими ни на что, что ей когда-либо показывали. Затем этот ужасный образ возвращается в её памяти. Дейенерис лежит на земле, истекая кровью, кинжал в груди, прямо в сердце. «Пепел легко можно принять за снег». Сцена гораздо яснее: пепел падает с неба и покрывает землю, Красный Замок разрушен, кроме Железного Трона перед Дейенерис и Джоном. Она не узнает эти глаза, которые смотрят на неё, глаза, в которых медленно угасает жизнь. «До прибытия в Винтерфелл в ней была очевидна нестабильность». Почему-то она не может узнать человека, лежащего на земле и умирающего. Это Дейенерис, да. Какая Дейенерис? Та, которая выбрала Джона? Она не боится, видя её такой, она почти ничего не чувствует, как будто она заслуживает быть там с кинжалом, пронзающим её грудь. — Мне приснился прекрасный сон. Я его почти не помню. — Она услышала голос Дейенерис вдалеке, который вернул её к реальности. — На заднем плане играет мелодия, прекрасный голос поёт. Не знаю, была ли я на мгновение среди мёртвых, но это было место, которое верующие описывают как рай. Лира, струны которой нежно ласкают, создавая сладкие мелодии. — Ты чуть не умерла. — Вспоминает она с болью в груди. — А я была пьяна. Не будем забывать, что я была пьяна как никогда в жизни. — Она тихо рассмеялась. — «Волк ждёт за Узким морем, дракон шепчет её имя на Востоке…» — Дейенерис замолчала, не моргая, глядя на неё. — «Она была очень красива.» — Тебе нужно отдохнуть. — И закрыть глаза, когда меня пытались отравить Сладким сном? — Ты вырвала яд. — Санса морщится, всё ещё слыша в голове рвотные позывы Дейенерис. — Бояться нечего. — Она кладёт руку ей на грудь, осторожно убеждая её лечь. Королева не сопротивляется; она ложится, но не закрывает глаз. — У тебя болит голова? — Немного. — Усталость? — Я не буду спать. — Говорит она, закатывая истерику. — Хочешь идти в Королевскую Гавань изможденной? Представляешь? Ты же упадешь с Дрогона. — Я знаю, что моя армия и твой брат победят, новая королева Вестероса, Санса Старк. — Боже, она ничуть не лучше, а может, даже хуже, чем Арья, когда её мать пыталась уложить её спать. Какие мучения! — Спой мне что-нибудь. Спеть. Никогда прежде она не испытывала страха и ужаса перед словом. Перед пением. Она пела всю свою жизнь, чтобы выжить, чтобы радовать тех, кто пытался причинить ей вред. Пение осталось в золотой клетке в Королевской Гавани и в клетке из ветвей в Долине. Пение. Единственное, что приходило ей в голову, не были те веселые песни или колыбельные, к которым она привыкла… Кровь. Лошади. Смерть. Тела на грязной земле, смешивающиеся с кровью. — Хорошо... Я спою для тебя, но тебе нужно немного отдохнуть, ладно?

«Змей освещает древнее небо, предвещая угрозу оскверненных звезд. Зло пробуждается, и вслед за ним смертные души колеблются.

Боль царит над красными полями в ритме духов, пробивающихся сквозь тени, отбрасываемые их могилами.

Это дни и ночи, полные яда и крови.

Герои восстанут, когда опустятся якоря.

Вступайте в борьбу, верните каждую душу, принадлежащую красоте рассвета.

Тьма ослепляет сильных, но вера направит наши мечи.

Верные сердца, мы будем стоять единым фронтом и сражаться щитами надежды.»

Санса помнит Битву бастардов. И она помнит тот день, когда Тирион рассказал ей о Красной свадьбе. Желая подавить эти воспоминания, она смотрит на Дейенерис, которая продолжает улыбаться, слушая. Она ложится рядом с ней, обнимая её, положив руку ей на живот сквозь одеяло. Она не понимает того тепла и спокойствия, которые излучает Дейенерис, того чувства безопасности в её объятиях. Каково ей то, что Дейенерис — не тот мужчина, который дарит ей такие прекрасные чувства? Она не принц, не лорд и уж точно не рыцарь, как тот, за которого она мечтала выйти замуж, когда вырастет; она — женщина, такая же, как и она сама.

«Гордость разжигает смертоносный огонь, пожирающий нашу золотую башню.

Барабаны войны будут греметь и реветь до тех пор, пока солнце снова не засияет ярким светом.»

— Это прекрасно. — Она слушает. — Как называется? — Я еще не придумала название. — Рука, поглаживающая её по голове, на мгновение замирает, но она снова чувствует нежные прикосновения, ещё более деликатные, чем прежде. — Эти слова давно крутились у меня в голове. Я шептала их, пытаясь заснуть, до того, как ты приехала в Винтерфелл. Песня. Санса закрыла глаза, наслаждаясь обществом жены. Нежные поглаживания по её голове продолжали давать ей понять, что Дейенерис не уснет от одной лишь песни. Во время оргазма, особенно такого сильного, как когда губы Дейенерис были у неё между ног, она думала о расслаблении. Боже, ещё даже не полдень, а мысли об этом лишь выставляют её в образе женщины, отчаянно нуждающейся в сексуальном внимании. Её рука лежала на груди Дейенерис, медленно скользя вниз, пока не исчезла под одеялом. В этот момент Санса всё ещё держала глаза закрытыми, прижавшись лицом к плечу королевы. Нежные ласки по её голове прекратились в тот момент, когда она услышала, как дыхание Дейенерис стало тяжелым. Она останавливает руку. А что, если ей это не понравится? Она ещё недостаточно прикасалась к ней, чтобы знать, как доставить ей удовольствие, но ей очень хорошо от прикосновений Дейенерис, которые доставляют ей наслаждение. Она не хочет, чтобы у неё в постели были проститутки. «Оружие женщины — между её ног». Прошлой ночью Дейенерис призналась, что ей очень нравится быть между её ног; она видела, как та облизывала губы, пробовала её на вкус, наслаждалась ею. Возможно, она ещё не готова сделать это с королевой, но она может использовать свою руку, чтобы доставить ей удовольствие. Затем она продолжила спускаться ниже, пока ее ё рука не скользнула под её брюки. Она коснулась серебристых локонов, и, как королева делала в другие ночи, сначала провела пальцами по влажным лепесткам. Внутри было так жарко. Сердце Дейенерис бешено колотилось от волнения, которое она испытывала в тот момент, она тихо застонала, и рука, которая ласкала её голову, скользнула вниз, к спине. Смоченными пальцами она двигается вверх, пока кончики пальцев не начинают поглаживать драгоценную для этой женщины жемчужину. Дейенерис начинает шевелиться и громко стонать, рука, лежавшая у неё за спиной, вцепилась в платье. Эта рука возвращается к её голове, пальцы запутываются в волосах, и внезапный рывок Дейенерис застает её врасплох. Она вынуждена открыть глаза и увидеть совершенно бледное выражение лица королевы, её щеки раскраснелись, а в её благородных глазах пылает огонь. — Засунь в меня пальцы. Вот и всё… Санса потеряла контроль. Она страстно поцеловала Дейенерис. Её пальцы с удивительной лёгкостью скользнули внутрь Дейенерис. И, как она поняла, Дейенерис сжала пальцы, вызвав крик наслаждения, который заставил их поцелуй прерваться. Санса поцеловала подбородок королевы, оставляя следы поцелуев на её обнажённой шее. Чувство власти, которое она испытывает над ней… Она не понимает, что с ней происходит. Возможно, во время секса она всегда теряет счёт времени и позволяет себе увлечься удовольствием, но давать его? Внутренности Дейенерис крепко сжимают её пальцы, затрудняя поддержание быстрого темпа, но она сохраняет силу, с которой проникает в неё. Она откидывает голову на подушки, выгибает спину и издает крик наслаждения. Если вид лица королевы между её ног так возбуждает её, то наблюдение за оргазмом Дейенерис может отправить её на небеса, даже без прикосновения к ней самой. Она слишком прекрасна, задыхаясь; она хочет услышать, как та произносит её имя. Её бёдра сжимает рука; королева испытывает сильные судороги. Санса выдергивает пальцы, услышав рычание жены. — Тебе понравилось? — Это первое, что пришло ей в голову, и она быстро начала согласовывать свои мысли. — Давно никто не был внутри меня так. — Дейенерис тихо рассмеялась, не открывая глаз, но в конце концов она выглядела совершенно обессиленной. Пальцы в её волосах распутались; она даже не чувствовала руки на спине, как раньше. — Если я кончила так быстро, то потому что мне снилось, как ты засовываешь пальцы внутрь меня, с тех пор, как я впервые тебя увидела. — «Дикий Восток, Санса, она родом с Дикого Востока». — Повторила она. Дейенерис открыла глаза, моргнув. Санса заметила, что они размыты и покрыты охрой. Она поцеловала её в губы, и в одно мгновение Дейенерис оказалась сверху. Когда-то она боялась родить дочь; лордов и королей волнует только рождение сына. Дейенерис действительно пришла в этот мир, чтобы сделать его лучше. Реинкарнация Алисанны Доброй. Королева, которая помогла тысячам женщин, помогла им и вытащила их из ада, в котором они жили. Она может родить дочь без страха, наследницу престола, девочку, которую она воспитает как истинную королеву для своего народа. Дейенерис — не безумная королева. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Проснувшись позже, она удивилась, что никто не пытался её разбудить. Она лежала на кровати в объятиях Дейенерис, их ноги были переплетены. Она с удивлением обнаружила, что кошмаров у неё давно не было; иногда это были короткие сны, иногда она вообще ничего не видела, но это было лучше, чем возвращение кошмаров. Если чай не помог Дейенерис уснуть, возможно, секс подействовал лучше, чем лекарство со вкусом трав и злаков. Она изо всех сил пыталась осторожно освободиться от тела королевы, чтобы встать с кровати, и тут поняла, что чай содержал успокоительное средство, вызывающее сонливость. Она не удивилась, увидев несколько охранников, дежурящих в коридоре, особенно по обе стороны двери. — «Никто ничего не слышал.» — Подумала она, прикрывая рот рукой, чтобы подавить кашель. Санса не собирается в Большой зал; она хочет увидеть сад Эйгона. На внутренней стене нет людей, которые шумят, некоторые люди разговаривают друг с другом, не устраивая непристойных зрелищ и не крича, любуясь скульптурами драконов, горгулий и мантикор среди розовых кустов и небольших садов. Вдоль стен дежурит немало арбалетчиков и лучников, особенно наблюдающих за Башней Подземелья, где должен находиться Тирион. Она старается не делать глупостей, посещая его, по крайней мере, пока. Он попытается сыграть с ней в психологические игры, чтобы выставить Дейенерис сумасшедшей королевой, скорее всего, чтобы остановить нападение или отложить его, пока у него не появится что сказать, чтобы выбраться оттуда. Пройдя через ворота в сад, Санса прежде всего замечает, что он напоминает прекрасно украшенный лес, декорированный каменными фонтанами и прудами, украшенными символическими скульптурами драконов. Дорожки вымощены черным камнем и переплетаются с другими дорожками вдоль стены. Дальше, кажется, раскинулся более естественный лесной массив с высокими темными деревьями, похожими на ели, и цветущими розовыми кустами. Это похоже на Лес Богов, но больше; его обширность почти напоминает Лес Волков. Не заблудится ли она там? Внутри леса нет тропинок, ведущих обратно к фонтанам и прудам, к той части, которая действительно напоминает сад. Она не сможет молиться богам; там нет чардрева, которому можно было бы молиться или рядом с которым можно было бы посидеть, чтобы успокоить свои мысли в трудные времена. — Хорошо. Внимательно следи за моими движениями, постарайся их остановить. — Она слышит голос Джона. Высокие живые изгороди мешают ей видеть, где он находится и кто там. Она проходит достаточно далеко вперед, чтобы обойти изгородь. Там находится довольно большой каменный фонтан, первый из многих. Призрак лежит на животе, пристально глядя в сторону Джона и Алиссы. — Я не хочу использовать меч. Он мне не нравится. — Нужно же как-то избавиться от гнева, а эти бедные кролики просто хотят спокойной жизни здесь, не так ли? Санса замечает, что лук и колчан лежат позади Джона рядом с Призраком. — Призрак убил кроликов. — Тихо извинилась она, глядя в землю. Лютоволк опустил здоровое ухо и сделал печальное лицо, когда Джон повернулся к нему. — Кроме того, мне нужен настоящий меч, а не деревянный. Тогда я пойду к Тириону и скажу ему, какой он глупец! Как он смеет отравлять Дейенерис?! Он должен был быть наказан! — Алисса взмахнула деревянным мечом, пытаясь ударить Джона в ногу, но он остановил её, заставив отступить на несколько шагов. — Как она должна была его наказать? — Спросил Джон, его тон был чрезмерно серьезным и авторитарным. — Какой, по-твоему, королева должна была вынести приговор? — Смерть за измену! — Закричала она, снова нападая на Джона и изо всех сил пытаясь отбросить его на шаг назад. Её брат лишь насмешливо улыбался, отражая каждый удар своим деревянным мечом. Было ясно, что девушка в ярости; рано или поздно она узнала бы о покушении на жизнь королевы, о попытке отравить её. — Пусть Дрогон сожжет его заживо! Джон делает быстрый ход, обезоруживая Алиссу и выводя её из равновесия ударом по ноге, хотя и держит её за кожаный тренировочный жилет. Для ребёнка она кое-что понимает в вынесении приговоров и в том, как это делать с теми, кто предал верность. Она наверняка слышала истории о Дейенерис и о том, что та делает с драконами. Хорошо известно, что случилось с Тарли, сожжёнными заживо по приказу королевы. Если она правильно помнит, Тарли присягнули на верность Оленне Тирелл. Почему они перешли на сторону Серсеи? Почему они решили отдать ей всё своё золото, чтобы помочь ей? Оленна поддержала Дейенерис, если не из искреннего желания, то, чтобы отомстить за смерть своих внуков и сына. Это было глупое решение — поддержать Ланнистеров, особенно зная об армии и драконах, которых королева привезла с Востока. — Всё в порядке? — Она решает подойти к ним обоим. — Охранники в подземелье обнаружили её пытающейся пробраться. — Сказал Джон, освобождая Алиссу от его груди. — Ты же говорил, что не расскажешь им! — Я сказал: «Может, я им и не скажу». Это другое дело. — Алисса поджала губы, к большому удовольствию Джона. — Что ты хотела, пытаясь пробраться в подземелье? Маленькая светловолосая девочка несколько секунд молчала, даже не поднимая глаз, чтобы посмотреть ей в глаза. Это сложно себе представить: дети обычно вызывают взрыв эмоций и секретов, когда расстроены. — Ответь ей. — Джон легонько постучал Алиссу по плечу, едва заметно, отчего она зарычала, как та неугомонная девчонка, которую она встретила в склепах. Она всегда была самой терпеливым с детьми, включая своих братьев и сестру. Неудивительно, что Алисса так сильно напоминала ей Арью, учитывая её вспыльчивый характер. Она была не единственной, кто видела в этой девушке её сестру. — Ответь своей королеве. — Я просто хотела спросить его, почему он это сделал, больше ничего делать не собиралась, но охранники не пустили меня к нему — Наконец ответила она. — Поэтому я попыталась забраться в его камеру. Вот тогда они меня и увидели и передали твоему брату. — Тирион не в состоянии принимать посетителей, Алисса, тем более такую ​​маленькую девочку, как ты. — Я убиваю диких животных, карлик для меня ничто. — В этот момент она подняла взгляд, и на её лице отразилась ярость. — Он карлик, который играет не физически, а умственно. — Сказал Джон, положив руки на рукоять меча, лезвие которого лежало на земле. — То, что он маленький, не значит, что он не может тобой манипулировать. Санса подошла, положила руку на голову девушки и погладила её мягкие волосы. Волосы были заплетены, но не в северную или талливскую косу, а в дотракийскую, которую, должно быть, заплела Миссандея. — Не беспокойся о Тирионе. Королева позаботится о нём; он больше не попытается причинить ей вред. Дейенерис будет разочарована, если ты рассердишься на тех, кто ни в чём не виноват. Что случилось с теми кроликами, а? — Прости. — Она обняла Сансу, уткнувшись лицом в её платье. — Я не хочу разочаровать Дейенерис или тебя. Я была зла, потому что мне говорили, что она чуть не умерла, он даже не получил справедливого наказания. Ей приятно знать, что Алисса заботится о благополучии Дейенерис; это хороший знак для них обеих. Она привязалась к ним обеим по разным причинам. То, что Призрак проводит так много времени с Алиссой, также является очень явным знаком от богов. Лютоволк всегда чувствует намерения людей, и у неё с ним дружеские отношения, как у неё с Леди, и как у Джона с Призраком. Возможно, встреча с Нимерией не была случайностью. Лютоволк Арьи бродит вокруг хижины девушки, не причиняя ей вреда, и она также не причинила вреда женщине, которую Алисса встретила на окраине Волчьего леса. — Вы голодны? Время обеда. — Надеюсь, там будут жареные персики. Они были восхитительны. — Джон оживляется, поднимая с земли свой деревянный меч. — Пошли, бери свои вещи. Мы можем продолжить позже. Постарайся не делать глупостей, когда злишься. Санса улыбнулась усталому стону, вырвавшемуся из губ Алиссы, которая всё ещё прижималась лицом к её животу. По крайней мере, у неё был Джон, который мог успокоить её, когда её самой не было рядом. У сира Бриенны, должно быть, свои проблемы, раз её нигде не видно, наверное, она где-то там наслаждается тренировками солдат. В отличие от Винтерфелла, у Драконьего Камня были большие дворы, особенно первый, который им попался, где она увидела огромную конюшню, наверняка заполненную сотнями дотракийских лошадей. Конечно, как сказала Дейенерис, пока не было городов, но люди могли бы снова поселиться здесь, если бы им понадобилось начать всё заново, или когда они забыли бы о том, что произошло с семьей Рейгара Таргариена. У каждого поселения есть свои истории; ни одно не застраховано от жестоких событий, которые происходили за стенами. Винтерфелл не был исключением; по крайней мере, он был свидетелем того, насколько жестокими могут быть люди по отношению к другим людям, поглощённые властью, и никто за стенами не знал о истинной психопатической природе. В это время Большой зал переполнен. Солдаты всё ещё были в тренировочной форме, другие — в кольчуге, потели и ели то, что слуги оставляли на столах вместе с кувшинами вина и пива. Ей будет непросто привыкнуть к просторам Большого Зала; она привыкла сидеть за одним столом со своими братьями и тихо разговаривать, потому что знала лица своих лордов, когда они приезжали в Винтерфелл. Теперь она оказалась в незнакомом месте, к которому нужно было привыкнуть, но это был дом Дейенерис, её жены. И их дочь должна была родиться на Драконьем Камне. Вскоре появились Гайя и Сара, их лица были испещрены мукой. Да, у неё есть фрейлины, но она действительно не хочет, чтобы кто-то следил за каждым её шагом. Она не забыла многое из того, что произошло в Королевской Гавани: ощущение, что за ней наблюдают, внезапное хватание за руку и то, как её тащили прямо в тронный зал. Дейенерис этого не допустит. Она справедливая женщина с благими намерениями; простые люди Эссоса любят её, но потребуется время, чтобы простые люди Вестероса по-настоящему увидели её добрые намерения. — Лимонные пирожные лучше, почему же их совсем нет? Алисса смотрит на черничное пирожное почти с досадой. А Санса знает, что лимонные пирожные невероятно вкусные и вызывают привыкание, особенно если речь идёт о десертах южной кухни. Её отец старался покупать ей хорошие десерты на именины, как и хорошие ткани и бардов, чтобы украсить Большой зал Винтерфелла, но ему редко удавалось купить хоть что-то из этого. Она была избалованным ребёнком, отчасти ненавидя свою культуру за отсутствие красивых украшений, как на Юге. Вот оно, Санса, вот оно. — «Ты отправилась на юг только для того, чтобы оказаться в одном аду за другим. Твоя прекрасная южная идеология разлетелась вдребезги». — Подумала она про себя. — «Несуществующие доблестные рыцари, ужасные принцы, матери, которые позволяли своим детям делать всё, что им вздумается, балуя их до невозможности, и люди, которые видели в ней лишь дикарку из-за Стены, хотя это было не так.» — Как ты думаешь, откуда берутся лимоны? — Лимонные деревья? — Санса тихо смеётся, а Джон, подражая ей, прикрыл рот рукой, чтобы не выплюнуть содержимое. — Разве не так? — Она выглядела ужасно смущенной. — Да, лимоны растут на лимонных деревьях, но в наибольшем количестве они произрастают в Дорне и Хайгардене. В двух королевствах на юге. И на данный момент их коммерческое использование приостановлено. — Потому что Дейенерис - королева. — Она улыбнулась, словно это был окончательный ответ. — Когда она захватит город, тогда придут торговцы лимонами? — Многие придут. — Восторженно заверила она. — Принц Дорна поддерживает королеву, а это значит, что он также поддерживает свой народ в обеспечении безопасности важных торговых путей. — Как может то, что так увлекает ребенка, вдруг стать таким скучным? — Сказал Джон, качая головой и жуя кусок мяса. — Принц? Я слышала, что принцы такие глупые и недалекие, что даже меч поднять не могут. — Санса моргнула, услышав это замечание, что позабавило Алиссу, и даже Джон с любопытством посмотрел на неё. Должно быть, она услышала это от людей, которые искренне ненавидят дворянство. — Некоторые принцы обучены самообороне, в то время как другие просто избалованы умением обращаться с оружием и выглядеть устрашающе. Например, Оберин Мартелл, принц Дорна, был исключительным фехтовальщиком. Многие принцы из знати умеют обращаться с оружием. — А ведь есть и женщины, правда? Арья очень хорошо сражалась с Бриенной на турнире в Винтерфелле. Она же принцесса, не так ли? — Да. — Она слегка улыбнулась. — Есть принцы, которые не умеют обращаться с мечом, но их языки - смертоносное обоюдоострое оружие — Сказала она, стараясь удержать внимание Алиссы. — Есть принцессы, которые ничего не смыслят в политике, но владеют мечом так же яростно, как любой мужчина. Сочетание этих двух добродетелей и дисциплины делает принца или принцессу очень опасными для врагов. И весьма уважаемыми людьми. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- [Дейнерис] [ВЕЧЕРОМ ПЕРЕД ОТПЛЫВОМ НА СЕВЕР] Надвигалась буря, подобная той, что встретила её при рождении. День, когда она потеряла мать, день, когда хаос обрушился на неё в первый же день. День, который даст ей шанс вернуть то, что по праву принадлежало ей. Её мысли были заняты лишь тем, чтобы воплотить свою мечту в реальность: поймать человека, убившего её отца. Возможно, он был худшим королём, которого когда-либо видел мир, но он всё ещё был её отцом, человеком, который её зачал и который заслуживал смерти от её руки за боль, которую он так долго причинял её матери. Кровь кипит у неё в жилах; она недовольна тем, что Тирион отвлек её от её пути, чтобы вторгнуться в Королевскую Гавань. Она могла бы прямо сейчас занять трон, проигнорировав предложение о браке ради союза с Севером и захватив контроль над Семью Королевствами. Выйти замуж за Джона Сноу? Жители Вестероса не похожи на жителей Эссоса; они по-прежнему предпочитают мужчину женщине на троне. Они ненавидят Таргариенов за то, что те сделали, что не понравилось многим знатным семьям, включая Старков, если она не ошибается. Союз с Севером для смягчения напряженности звучал неплохо; это королевство с наибольшими проблемами лояльности среди своих вассалов, но со временем, она уверена, оно станет единым королевством с солдатами, готовыми сражаться за леди Сансу. Север в большом долгу перед ней; смерть Визериона не будет напрасной. Она пылает яростью, желая отомстить тому, кто его убил. Её сын. Дрогон и Рейгал оплакивают своего брата. Известие о смерти Оленны Тирелл стало для неё лишь толчком. «Будь драконом». Она хочет им стать. Жители Вестероса не полюбят её; они всё равно будут её ненавидеть. Образ Таргариенов как безумцев всегда будет преследовать её из-за её брата Рейгара и отца. Она начинает думать, что ей следует игнорировать Тириона, поступить благоразумно, прислушаться к собственному разуму. Дипломатия с Серсеей Ланнистер не сработает. — Всё по-другому. — Что именно по-другому? — Спрашивает она, не отрывая взгляда от пламени в камине. — Ты когда-то была женой. — Она слушает Миссандею, поднося бокал вина к губам. —Ты помнишь, каково это было? — Сначала? Ужасно. — Она устраивается в кресле, расслабляясь, босые ноги у огня. Она ничего не чувствует. Она может опускать ноги в огонь и вынимать их без малейшего ожога. Она вспоминает, как держала драконьи яйца в огне, надеясь, что они вылупятся. Огонь поддерживает мир среди драконов. — Потом я привыкла к нему настолько, что создала себе ложное чувство свободы. Я привыкла к нему, я обожала его, потому что он обожал меня. — Он изменился ради тебя, не так ли? — Миссандея подошла к камину, любуясь пламенем. — Он делал для тебя то, что другим не нравилось. Думаешь, леди Санса к тебе привыкнет? — Она должна. Она приняла этот союз. —Ответила она тихим голосом. — В Эссосе такой обычай брака между женщинами может быть воспринят благосклонно, но в Вестеросе… всё совсем иначе. — Иначе? — Такой брак не одобряется религиями, которые они почитают. — Ну, эти же люди ничего не говорили, когда мои предки спали со своими сестрами и братьями и даже позволяли им жениться друг на друге. Почему они должны что-то говорить о моём браке с женщиной, зная, откуда я родом? — Она нахмурилась и сделала ещё один глоток. — Мне плевать, что о вас говорят, Ваша Светлость. — Когда Миссандея произносит «Ваша Светлость» вместо «Дейенерис», разговор становится серьёзным. Вина на сегодня достаточно. — Леди Санса, как и другие леди Вестероса, была воспитана для того, чтобы выйти замуж за мужчину. Их религии плохо отзываются об интимных отношениях между женщинами. Как вы думаете, что она почувствует, когда увидит вас лично? Она никогда не верила в религию. Религии бесполезны, когда хотят распространять добро. Где же добро? На земле и в море больше чудовищ, чем героев. Она не хочет быть просто ещё одной овцой, следующей за ободряющими словами; она сама пожирает эти стада. Что она чувствовала, когда брат продал её гораздо более старшему мужчине? Что она чувствовала в брачную ночь? Она вышла замуж не за женщину, а за мужчину, и первые несколько месяцев были ужасными. Неужели она думает, что она может делать то же, что и мужчина? Изнасиловать её в брачную ночь? — Я говорила с сиром Джорохом на эту же тему, Миссандея, и повторю то, что уже сказала: Я не намерена её оскорблять. В дверь несколько раз постучали. Дейенерис откинула ноги от камина, выпрямившись в кресле. Миссандея открыла дверь, впустив лорда Тириона. — Прошу прощения за беспокойство, Ваша Светлость, но мне нужно с вами поговорить. — Дейенерис жестом указывает на кресло рядом с собой, но он смотрит на Миссандею. — Одни, если вы меня извините. Легкий кивок в сторону подруги заставляет её отступить. Уже слишком поздно, и, кажется, никто не может уснуть, не из-за грома и ярости льющегося с неба дождя. Она не спит так поздно, потому что совершила глупость, которую следовало отложить; совет леди Грейджой атаковать Королевскую Гавань показался ей лучше, чем ждать. По крайней мере, Визерион был бы жив, если бы Джон Сноу предупредил её об опасности столкновения с этим существом ледяной ярости. Дейенерис смотрит на Тириона, слабо улыбаясь его усталым глазам; запах вина и алкоголя быстро смешивается в воздухе её покоев. — Могу ли я чем-нибудь тебе помочь, лорд Тирион? Завтра на рассвете мы отплываем на север. — Я могу дойти до корабля пьяным. — Он не сел, а подошёл к камину, чтобы посмотреть на огонь. — Я поговорил с Джоном Сноу, как ты и советовала. У меня есть новости о леди Сансе после столь долгого перерыва, но это неприятные новости, которые я не могу так легко игнорировать. — У тебя есть чувства к бывшей жене? Я заметила твоё недовольство, когда сказала, что приму союз с леди Сансой, а не с Джоном Сноу; если это так, я приношу свои извинения. — Нет… Санса… я беспокоюсь о ней, понимаешь. Когда она вышла за меня замуж, я была втрое старше её. Ребёнок, приехавший с Севера с глупыми фантазиями о прекрасных принцах и доблестных рыцарях, спасающих прекрасных дам из беды без всякой награды. Представь себе её, наивного ребёнка, совершенно неопытного в политике, с Серсеей рядом, которая издевается над ней, давит на неё и унижает, позволяя своему сыну делать с ней всё, что он захочет. Ребёнок. — Подчеркнул он. Глаза Тириона смотрели на неё почти с угрозой, угрозой, которая, конечно же, поразила её. Ребёнок, который подвергался издевательствам со стороны королевского двора, издевательствам со стороны всех узурпаторов, сидящих на троне. — Возможно, ей удалось сбежать из Королевской Гавани после смерти Джоффри. Знаешь, что Джон Сноу сказал мне минуту назад? Почему он так боится, что ты предложила эту безумную идею брака между двумя женщинами? Безумную? Это не её вина, что религии так ограничивают свободу людей. Тысячи овец втягиваются в фантастические секты, на которых священники обогащаются за счёт народа. — Я даже представить себе не могу. — Наконец сказала она. — Санса пережила то же самое, что и ты, даже хуже. — Тон гнома был кислым. Не стоило и секунды раздумывать над тем, что он имел в виду под словом «пережила». Воспоминания о брачной ночи всё ещё были яркими, о тех первых днях, когда она проливала слёзы каждую ночь или по вечерам, когда Дрого это было необходимо. Привыкнуть к нему ей удалось со временем, просто чтобы не чувствовать себя плохо. — Ублюдок, между прочим. Ещё один ублюдок. — И он жив? — Медленно спросила она. — Это тот человек, о котором Джон Сноу упоминал, когда публично угрожал мне? Тот самый, которого съели собаки? — Он кивнул, заметив, как исчезает напряжение. Это заставило её улыбнуться. — Он сказал: Моя сестра позволила самым преданным собакам Рамси Болтона съесть его заживо. А ваши драконы так же преданы, как собаки? — Как видишь, у него есть причины угрожать тебе. Он её сводный брат, и он заботится о безопасности единственной оставшейся у него семьи. После стольких кровопролитий со стороны Старков для него больше ничего не может быть. Семья для него важнее всего, даже если с ним всю жизнь обращались как с бастардом. — Лорд Тирион, ты считаешь, что я способна причинить вред женщине, которая этого не заслуживает? — Почему вы все думаете, что я причиню вред невинной женщине? То, что я следую дотракийским обычаям, не означает, что у меня такие же дикие инстинкты, как у них. — То, что мой муж сделал со мной в нашу брачную ночь, не повторится. Если она не желает вступить в интимную связь со мной, пусть так и будет. Я не буду заставлять её делать то, чего она не хочет, но ты, кто знает её лучше всего, должен понимать, что так или иначе у меня будут наследники. Это будут дети, рожденные без родителей; ей придется научиться заботиться о них, изучить мою культуру, выучить мой родной язык. Мой Дом не исчезнет; он может исчезнуть по крови, но не по имени. Пусть она знает, что у неё будут обязанности как у супруги королевы, по крайней мере, в воспитании детей. Дейенерис встала, покинув уютный диван и ощутив холодный пол. Она поставила свой бокал на небольшой столик рядом с креслом, повернувшись спиной к Тириону. В тот момент она не знала, что беспокоило её больше: то, что люди, которым она больше всего доверяла, думали, что она может причинить вред женщине, или то, что они угрожали ей не прикасаться к ней без согласия. Было ли её дотракийское происхождение достаточно очевидным? Что она сделала, чтобы её самые верные советники так ей не доверяли? — Я не видел её много лет. Она была красива в молодости, но слишком молода для меня. Я не сомневаюсь, что сейчас она очень красивая женщина, и ты её не оставишь без внимания. — У меня нет никакого желания заводить романы, лорд Тирион. Я не буду ей мешать, но я не могу терпеть бастарда. — Дейенерис равнодушно повернулась к нему. — Если ты что-то к ней чувствуешь, прошу тебя быть осторожнее. — Что...? Нет! Я бы никогда не посмел к ней прикоснуться! — Закричал он. — Я прошу тебя проявить к ней терпение. Санса - почтенная и умная леди. Не будь похожа на тех глупых ублюдков, с которыми ей пришлось пережить такой ад. Будь лучше их; иметь её в качестве союзника будет для тебя благословением. Север, возможно, пережил трагедии за последние несколько лет, но с Одичалым народом на своей стороне он сильнее, чем когда-либо. Джон выполнит желания своей сестры. Если ты будешь хорошо к ней относиться, ты завоюешь сердце Севера. Сердце Севера - леди Санса. Я уверен, лорды будут наблюдать за твоими действиями с ней: хочешь ли ты быть её врагом или её союзником? — Мне кажется, ты угрожаешь мне так же, как и твой друг. — Я в долгу перед леди Сансой, Ваша Светлость. Мои сестра и племянник поступили с ней несправедливо. Скажи, сколько ночей ты проплакала с того самого дня, как узнала, что тебе предстоит жить жизнью, настолько непохожей на ту, которую ты знала раньше? Ты тоже не представляла, что тебя ждет. Её публично унизили просто потому, что её брат был врагом в то время. Ребенок, который не понимал, во что ввязывается, когда решил отправиться на юг. — Тирион подошел к ней с серьезным выражением лица. — Если ты причинишь ей вред, я обещаю, что обнажу свой меч, не от твоего имени, а за леди Сансу. Дейенерис, одетая в самый парадный наряд, встала перед ним, сложила руки за спиной и строго посмотрела на него. — Клянусь своей честью, что никогда не причиню вреда леди Сансе. Я буду уважать её как истинный рыцарь, как истинный принц уважает свою невесту. У неё всегда будет выбор, она никогда не будет молчать о важных решениях, и она всегда будет иметь мою поддержку, когда она в ней нуждается. — Получеловек моргнула, вероятно, всё ещё пытаясь удержаться на ногах. Она привыкла к нескромному запаху алкоголя, который в последнее время витал в крепости. — Это то, что ты хочешь услышать, лорд Тирион? Ты хочешь, чтобы я пошла в покои лорда Сноу и поклялась перед ним, что не причиню вреда его сестре? На сегодня мне достаточно угроз и советов. — Прошу прощения, Ваша Светлость. — Отдохни, лорд Тирион. — Её Десница тяжело вздохнул и, едва удержавшись на ногах, направился к двери комнаты. По какой-то причине Дейенерис чувствовала себя неловко, давая такую ​​клятву. Почему они боялись, что она причинит вред леди Старк? Что они видят в ней такого, чего она не видит?

«Принц или принцесса принесут рассвет».

«Из вашей крови родится тот, кто остановит тьму. Объединит все королевства: Восток, Север, Юг, Запад. Тогда придёт свет».

-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Она просыпается в долине. Вокруг трава и горы. Это напоминает ей дотракийские долины, прекрасные долины, которые в некоторых местах окружены пустыней. Обернувшись, она видит горящую деревню. Никто не кричит, не слышно человеческого шума, только звук огня, пожирающего деревянные дома с соломенными крышами, и лошади, в ужасе разбегающиеся в разные стороны. Она слышит бормотание, десятки бормотаний, от которых у неё болит голова; она закрывает уши руками, пытаясь заглушить их. Все говорят одновременно; она не может их понять, и они говорят так быстро, что она не может определить, на каком языке они говорят. Она крепко зажмуривает глаза, пока голоса не затихают. А когда открывает их, из её губ вырывается вздох страха и удивления, когда она видит женщину, стоящую перед ней всего в нескольких шагах. На мгновение ей показалось, что перед ней стоит её мать; благородные серебристые волосы и фиолетовые глаза, которые Таргариены унаследовали на протяжении веков, задолго до того, как Валирия была поражена катаклизмом, но она ошибалась. Визерис описывал их мать как истинную леди, женственную женщину, которая любила маленькие, созданные вручную поделки, такие как украшения и платья, будь то работы простых людей или искусных портных и гончаров. Нет. Женщина перед ней одета в начищенные до блеска доспехи из валирийской стали. Это не тяжелые доспехи, а легкие, созданные для женщины. Она узнает рукоять меча в её руке; это Темная Сестра. Затем она снова поднимает взгляд, отложив осмотр деталей доспехов в сторону. Она вспоминает сон, который ей приснился с Дрого и Рейго; этот почти такой же. Она видит её. Может ли она...? Прикоснуться к ней? У неё черты лица Сансы: высокие скулы, сильный подбородок, её нос, и она даже немного выше её жены, но всё остальное характерно для Таргариенов. Сходство неоспоримо. Её волосы распущены, её красивые прямые волосы ниспадают на плечи, пряди разбросаны по лицу, и постепенно она замечает, что её лицо начинает покрываться пеплом. — Висенья? — Она говорит на высоком валирийском языке. Дейенерис замечает ещё одно присутствие. В нескольких шагах от неё стоит брат Сансы, наблюдая за ней. Он не в инвалидном кресле; он стоит, но выражение его лица остается бесстрастным. — Вон там. Посмотри. — Бран указывает назад, туда, где горит деревня. Ползёт мужчина, его тело объято пламенем. Женщина идёт вперёд, приближаясь к ползающему телу, которое стонет от боли. Дейенерис следует за ней и, находясь так близко, видит мужчину, из тела которого торчат красные кристаллы, разрывающие кольчугу и кожу его одежды. Ногой она переворачивает его, оставляя лицом вверх, и видит весь ужас. Его лицо... Его тающее лицо её не трогает, но эти кристаллоподобные образования на его лице заставляют её напрячься, его тёмные глаза с едва заметными красными зрачками. С одной стороны его лица из челюсти торчит огромный, рогообразный кристалл, а с другой стороны он остаётся целым. — Это...? — Это пришло с Юга и Запада. Мне нужно было увидеть это своими глазами. — Теперь он рядом с ней. Он движется, как призрак, как тень. Она даже не понимает, не сходит ли она с ума в собственных снах. "Сожгите их всех", кричал твой отец. "Сожгите их всех". Это пророчество преследовало твою семью веками, день, когда придет принц, чтобы положить конец тьме и принести рассвет. — Дейенерис видит, как он хмурится, внимательнее разглядывая это существо. — Огонь всегда был их врагом. Свет. — А мой отец знал о них? — Пророчество всегда говорило о принце, который положит конец тьме. Дейенерис Таргариен, предвидевшая падение Валирии ещё до того, как это произошло, также говорила об обещанном принце перед своей смертью. Или, скорее, о принцессе. — Она видит женщину, которая острием меча касается лица мужчины, всё ещё пылающего от агонии. Она смотрит на него с отвращением и яростью, настолько сильной, что в её глазах появляются пятна охры. — Они заражают, как и Белые Ходоки. Огонь останавливает их. — Это чума. — Сильные, сильнее, чем воины. Он продолжает гореть и не умирает. — Он указывает пальцем. Губы молодой женщины шевелятся, но она не слышит ни слова. Увидев выражение лица молодого Старка, она замечает удивление; его глаза широко раскрыты, когда он смотрит на воительницу. Кажется, он видит и слышит то, чего она не видит.

«Лживый ворон»

Она просыпается в испуге. У неё болит грудь, словно на неё что-то очень тяжелое. Ей требуется некоторое время, чтобы осознать, где она находится: одеяло отброшено в сторону, обнажая её тело. Она вся в поту, и конечности неконтролируемо дрожат. Словно её резко вырвали из сна. Она лежит на спине, положив одну руку на грудь и уставившись в каменный потолок, а короткие ногти царапают кожу там, где ей больнее всего: в сердце. В этот момент большая часть сна забывается; она помнит только брата своей жены, его ледяное, отстраненное и безразличное выражение лица. Она чувствует, что должна отправиться в Королевскую Гавань, чувствует, что уже должна быть там. — «Санса». — Она подумала. — «Санса - моя жена». А почему бы и нет? Санса Старк, бывшая леди Винтерфелла, — её жена. Женщина, которая не стала бы вонзать кинжал ей в сердце… Кинжал? Зачем бы она это сделала? Её озадачивают собственные мысли. Она хочет отправиться в Королевскую Гавань из крайней необходимости, но понимает, что не может. Сейчас неподходящее время. В любом случае, Серсея потеряна; у неё нет людей, с которыми можно было бы сражаться против собственного народа. Королевства поддерживают её. Железный Трон будет принадлежать ей через несколько дней; Таргариен снова сядет на этот трон, Таргариен, готовый к переменам к лучшему. Женщина-Таргариен впервые займет Железный Трон. Почему она испытывает страх и гнев? Почему ей так больно думать о предательстве Сансы? Это был всего лишь плохой сон. Она некоторое время сидела на краю кровати, безучастно глядя в пустоту. Она пыталась вспомнить, что ей приснилось, боясь, что это было нечто гораздо худшее, чем просто сон. Страх перед сном был постоянным, но с тех пор, как она стала спать с Сансой, эти странные сны перестали быть кошмарами или огнём, пожирающим всё вокруг. Рано или поздно она перестанет отличать сны от реальности, и именно этого она боялась: стать похожей на своего отца и дать людям повод ненавидеть её ещё больше, чем они уже ненавидели. В комнате воцарилась глубокая тишина, когда она поняла, что рядом больше никого нет. Даже служанки, которые всегда будили её вовремя к обеду или следовали за ней вместе с Миссандеей. Она почувствовала ревность, сильную ревность, когда Дрого говорил о том, как он будет насиловать женщин своих врагов, когда доберётся до Вестероса, чтобы завоевать всё для своего сына. Она понимала ревность Сансы. Она была её женой; о чем бы она ни просила, чтобы доставить ей удовольствие, она это сделает. К тому же, ей давно уже не нужны были служанки в повседневной жизни. После недавнего и неожиданного предательства лорда Тириона у Дейенерис появляется возможность обдумать ситуацию. Единственный совет, который ей нужен, — от ближайших советников, хотя у них нет ни значительных титулов, ни опыта. Конечно, королю всегда нужен Десница, регент, когда она не может править или находится вдали от Вестероса. Она предполагает, что ей предстоит много путешествовать, особенно в поисках яйца в лесу Кохор в Эссосе. — Мы насчитали наших людей. Сир Джорах отправится с леди Грейджой через гавань; он поведет одну группу к главным воротам. Другая группа кораблей доставит людей Джона к берегу Росби, чтобы захватить Восточные ворота. — А что насчет баллист? — Какую стену вы предпочитаете атаковать первой? — Дейенерис подняла взгляд на Серого Червя. — Обе стороны будут приманкой. У главных ворот они захотят избавиться от кораблей, пересекающих гавань; они не будут колебаться, используя их… С другой стороны, корабли устойчивы к баллистам. Вы можете сначала помочь группе Джона, атакуя с суши, и именно они, скорее всего, понесут тяжелые потери. Тирион думал, что если мы оставим стены безоружными, Серсея сдастся. Дейенерис слегка улыбнулась. Санса, которая жила у неё в плену в Красном Замке, думала, что та не сдастся так легко, поэтому Дейенерис согласилась с ней, больше, чем с мужчиной, ослепленным благими намерениями по отношению к сестре, которая его ненавидела. — Ворота. — Она указала на карту на квадратном деревянном столе. — Я разрушу ворота и отправлю туда отряды. Сир Джорах будет с Сиром Ройсом и лордом Магнаром, а ты сопроводишь Джона к воротам Росби. Золотой Компании придётся защищать одни из ворот, как только все они будут разрушены. — Что произойдет, если Серсея Ланнистер не сдастся? — Что происходит с королями, которые отказываются отступать? — Она кивнула, не задавая дальнейших вопросов. — Тириона Ланнистера здесь нет, чтобы спасти свою сестру от казни. Я обещала голову Серсеи Ланнистер своей жене, и я намерена сдержать свое обещание. Дипломатические переговоры окончены. Она предала тех из нас, кто верил, что она поможет нам против мертвых. Я больше не поверю лжи из пасти этого мерзкого льва. Что она предпримет? Совершенно очевидно, что её люди войдут в город и начнут истреблять королевскую гвардию, охраняющую Красный Замок. Она хочет как можно меньше шума; конечно, люди увидят драконов и будут в ужасе, в ужасе от мысли, что в любой момент на них может обрушиться огонь. Блошиное Дно — самая бедная часть города. Ворота, ведущие в Росби, находятся с одной стороны; она ожидает, что все эти люди найдут убежище в другом месте, что бездомные найдут приют во время осады. Дотракийцы и Безупречные получили приказ не убивать женщин и детей, если против них не направлено оружие. Речные Ворота и Львиные Ворота также будут заблокированы. Это точки, которые не сможет контролировать вся Золотая Компания. Указательный палец остановился на маленьких домиках, сгруппированных на карте. — Мне не нужны мертвые женщины или дети. — Я знаю, не беспокойтесь об этом. Доверься ему. — Итак, поездка, чтобы доставить Миссандею в Наат. — Она улыбнулась, наблюдая, как его серьезное выражение лица сменилось на более светлое и грациозное. Обсуждение планов вызывало тревогу. Она не могла не улыбнуться. — Клянусь, я защищу Наат. Больше ни один корабль работорговцев не будет ходить по этим водам. — Я буду вам очень благодарен, Ваша Светлость, обещаю вернуться, когда... — Если ты не хочешь возвращаться, это твоё решение. Твоё и её. — Мягко перебила она. — Если есть люди, желающие начать новую жизнь в мирном месте, они имеют на это полное право. Залив Дракона будет присматривать за Наатом. — Я вернусь, когда вы во мне будете нуждаться. Я буду выполнять ваши приказы до самой смерти. Я всегда буду бороться за вас и вашу семью. — И ты это сделаешь, но до этого ещё очень далеко. — У неё ком в горле, боль в груди от осознания того, что её самые верные друзья скоро уедут. Она хочет верить, что больше никогда их не увидит; им нужна жизнь, им нужно жить и разорвать последнюю цепь рабства, чтобы обрести свободу. — Сы слышал. Грядет новая угроза. — И оно приходит с юга. — Он закончил. — Наат находится на юге. Истинна. Наат находится к югу... И недалеко от Василисковых островов. Они до сих пор не знают, из какой части юга придут упомянутые Кинварой существа. Из Эссоса? Из Дорна? Они идут с Запада. Запад может быть самым безопасным местом, поскольку у Железных островов с годами становится всё больше кораблей. Кто же будет защищать Юг? — Ты знаешь, где моя жена? — Кажется, я слышал, что она в саду Эйгона. И Алисса с ней. — Дейенерис обошла стол и направилась к дверям покоев, за ней следовал Серый Червь. — Я был удивлен, услышав, что семейное счастье сделало вас более энергичной. — Энергичной? — Она странно посмотрела на него, ничего не понимая. — Знаете, охранники и служанки начинают много разговаривать? Крики доносятся из ваших покоев. Она к такому привыкла, в основном к тому, что они подслушивают. То, что они слышат её с Сансой, её не особо волнует; в конце концов, они женаты, и могут заниматься сексом, когда захотят. — Я не вижу в этом проблемы. — Ответила она. — Они будут счастливы, когда о рождении принцессы будет объявлено. Я подумываю подарить людям золото и десерты в день её рождения. — Это звучит очень хорошо, Ваша Светлость, народ будет в восторге от ваших щедрых даров. — Так или иначе, я должна добиваться, чтобы меня хотя бы считали королевой. Возможно, мы лучше понимаем, как появится наследник благодаря магии, принесенной из Эссоса, но в Вестеросе всё будет не так просто. — Она выдохнула воздух, который сдерживала. Она всё ещё была в шоке от того, что Тирион пытался с ней сделать: отравить её. Он хотел отравить её, чтобы спасти жизнь своей сестры, он хотел устранить истинную королеву престола. Она знала, что затем он напал бы на Сансу, убил её ребенка. Чем он отличается от узурпатора, убившего её брата Рейгара? Она не позволит истории повториться; её дочь не будет изгнана с земель, которые по праву принадлежат ей. Нахождение Сансы на Драконьем Камне будет безопаснее, чем в городе с простыми людьми, которые не поймут её брака или того, как они планируют зачать наследников. Это не умаляет важности поддержания счастья и довольства народа, предотвращения восстаний, которые могли бы вынудить её подавить их. Именно поэтому ей нужен Десница в Королевской Гавани, кто-то, кто будет заботиться о нуждах народа и поддерживать моральный дух её Дома. Когда она покидает барабанную башню и слышит рёв Дрогона и Рейгала, она видит, как они пролетают над крепостью, пока не исчезают за стенами, возвышающимися над садом Эйгона. Крыло Рейгала, должно быть, зажило быстрее, чем она думала. Они могут свободно летать по острову; есть даже глубокие пещеры, где они могут комфортно жить, как в своём доме. Жара вулкана достаточна, чтобы поддерживать их в среде, которую любят драконы и из которой они родились. Сад Эйгона был местом на Драконьем Камне, которое она посещала нечасто. Ей было так странно видеть столько зелёных деревьев, здоровых и живых, подобных тем, что она когда-то видела в Кохоре, но это было так давно. Единственное дерево, которое осталось в её памяти, — это лимонное дерево во дворе дома с красной дверью. Лимонные пирожные — приятное совпадение, что её жену привлекал именно этот фрукт. Иногда ей казалось, что лимонное дерево и дом с красной дверью существовали только в её воображении, образ, который давал ей силы продолжать свой путь, когда она скиталась по Эссосу в поисках убежища и еды, утешительный образ, который помогал ей выжить, что бы ни случилось, чтобы она могла вернуться домой. Солнце садилось, уступая место сумеркам. В саду Эйгона она увидела нечто настолько прекрасное, что запомнит это до самой смерти. Небо, украшенное бледно-оранжевыми и фиолетовыми оттенками и усеянное облаками, делало лес более живым, чем во время всех её предыдущих визитов. Высокие масляные лампы ярко горели вдоль мощёных дорожек. Как только она вошла, ей сразу же бросились в глаза фонтаны и пруды, занимавшие четверть сада. И как раз тогда, когда она уже не могла представить себе Сансу ещё прекраснее, когда она считала Сансу совершенной во всех отношениях, её ждало зрелище, более захватывающее, чем закат на западе. Десятки светлячков роились в саду, Санса сидела на траве за каменной дорожкой, а Алисса сидела у неё на коленях, с восхищением глядя на мерцающих созданий. Это было похоже на прекрасный гобелен, который она мечтала повесить в своей комнате, место, куда она могла бы смотреть каждый день, как свежее напоминание об этом пейзаже. — Хорошего вечера, моя королева. Даже не видя его, Дейенерис понимает, что Серый Червь насмехался над ней из-за её удивления при встрече с Сансой. Она задаётся вопросом: как люди могли быть так жестоки к ней? Как она может всё ещё так улыбаться и проявлять любовь к ребёнку после того, что с ней случилось? Она испытывает гнев из-за этой несправедливости, из-за того, что позволила ей пострадать. Это всего лишь фантазия. Невозможно было знать всё, что её ждало по прибытии в Вестерос, к чему приведёт её решение выбрать женщину в качестве своей супруги. Она даже не подозревала, как Санса Старк так глубоко проникла в её сердце и разум. Правда, что сказал ей Тирион: она не останется незамеченной. Такая женщина… Она никогда не испытывала к женщинам такого же сексуального влечения, как к мужчинам, но в Сансе есть что-то такое, что притягивает её, как мотылька к пламени, не остановившегося перед самым прекрасным светом. Она пыталась создать для неё комфортные условия брака, ухаживая за ней так, как предписывали книги, предоставленные её советниками, проявляя деликатность, но внимательность и заботу о её благополучии – это то, что нельзя подделать. Многие мужчины влюблялись в её валирийскую красоту, а ей предстояло влюбиться в женщину, поцелованную огнём, с глазами, словно самый холодный лёд, какой только можно себе представить. Она не могла представить себе, чтобы рядом с ней в качестве жены была кто-то другая. Это две души, ищущие утешения, и они нашли его друг в друге. Она не позволит им снова пройти через этот ад, и не позволит своим детям пройти через этот ад. Их не изгонят, их не осквернят силой или долгом, как это было с ними. Перемены неизбежны. Женщина из рода Таргариенов должна была хотя бы раз взойти на трон и подумать о благополучии женщин, заставить их бояться женщин на троне также, как они боятся мужчин, взошедших на трон. Алисанна, Добрая, совершила перемену; с ней люди будут слушать, или они умрут. Перемены никогда не достигались миром и дипломатией; они всегда начинались с огня и крови. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-

«Дэни, проснись!»

Голос Сансы эхом разносится в её голове, зовет её на валирийском. Призрачные пальцы, ласкающие её голову, не остаются незамеченными; они тёплые. Перед ней предстают ледяные голубые глаза, лицо Сансы, нежная улыбка на нем, заставляют её сердце биться сильнее. Ей приятно слышать, как жена говорит с ней на валирийском; она не помнит, чтобы когда-либо слышала, как та пытается говорить на этом языке или изучает её родной язык, но этот язык звучит прекрасно из её уст.

«Проснись.»

Крики раздавались задолго до того, как Дрогон и Рейгал начали выбивать баллисты из стен Росби, и ещё больше криков раздавалось после того, как она разрушила главные Львиные и Речные ворота. Небо посерело — она видела много серых неб, — но это всё ещё мерцает среди облаков. Моргнув, она поворачивается в сторону и видит группу женщин с маленькими детьми, сбившихся в кучу в углу. Они в ужасе. Она упала с Дрогона. Она уверена, что стрела из баллисты попала ей в грудь, заставив её тело упасть с Дрогона. Она смотрит вниз, хватаясь за грудь, и понимает, что её ничто не пронзает. Её кожаная кольчуга пробита; видна дыра, что её озадачивает. Присев среди обломков крыши, шум возвращается к её ушам, она услышала стук копыт лошадей и крики, за исключением группы женщин и детей, которые в ужасе смотрят на неё из-за угла. Ей следовало прислушаться к совету Сансы и надеть подобающие доспехи, вместо того чтобы ходить почти голой в одной кожаной кольчуге, которая не защитит даже от простой стрелы из лука. Она без колебаний встала, ожидая боли от падения, но боли не последовало. Пролом крыши, похоже, не причинил ей такой же боли, как падение, которое дезориентировало её. Так оно и есть. Она похлопывает по поясу, который она носит на себе, пока не доходит до рукояти меча. Не имея опыта, она нетерпеливо вытаскивает его, крепко сжимая, чтобы он не выскользнул из руки, если очередная стрела попадёт ей в грудь. Она подходит к двери и открывает её; она находится в двухэтажном здании. Выйдя на улицу, она видит, как разбегаются кони дотракийцев, на них всадники. Они расчищают улицы от солдат. И Дейенерис не знает, мертва ли она. Солдаты лежат на земле в море крови; она привыкла это видеть, но на этот раз всё иначе. Она не в себе; она в замешательстве. Она чувствовала, как острие огромной стрелы вонзилось ей в грудь. Что-то сбило её с ног. Что-то с огромной силой. Почему она не мертва? Почему ей не больно? Она должна была умереть. Она всегда была верхом на своих драконах. Во время войны с мертвыми её оторвало от Дрогона и заставило взять меч, данный ей жрицей, но она защищалась с необъяснимой силой, которая, казалось, вселилась в её собственное тело, движимая одновременно страхом перед этими ужасными существами и волей к выживанию. Теперь она противостоит мужчинам, опытным солдатам, а в качестве угрозы использует лишь Темную Сестру. Она не воин. Земля начинает дрожать; она боится, что это её драконы решили напасть на город. Она отходит достаточно далеко, чтобы осмотреть окрестности в небе. Нет. Ни Дрогона, ни Рейгала не видно; это не они вызывают дрожь земли. Под её ногами появляются небольшие трещины, заставляя Дейенерис отступить назад. Из трещин поднимается зеленоватый дым, который расширяется по мере того, как она проходит мимо. «Землетрясение?» — Думает она. Лошади дотракийцев резко останавливаются, растерянные всадники пытаются восстановить контроль… пока позади неё не раздаётся первый взрыв. На неё обрушиваются обломки, сбивая с ног. Затем следует целая серия взрывов, разбрасывающих ещё больше обломков. — Дикий огонь! Дикий огонь! До её ушей доносится голос сира Джораха. Она изо всех сил пытается освободиться от обломка стены, упавшего на неё; половина её тела зажата под камнем. Сбоку приближается группа солдат Королевской гвардии, в ужасе спасающихся бегством. Дейенерис боится, что они, увидев её беззащитной, убьют её, но вспышка зеленоватого огня, смешанного с обломками, уничтожает их прежде, чем они успевают её узнать. — Помогите ей! — Джон подходит с группой северян. Они быстро убирают кусок стены, преграждавший ей путь, и им удаётся вызволить её. Половина её тела в порядке; она нормально чувствует ноги, несмотря на сильный удар. Джон держит её за руку, крепко сжимая накинутый набок плащ. — Мы должны убираться отсюда! Серсея, должно быть, обрушила дикий огонь на город! — Мы должны отправиться за ней в Красный Замок! — Крикнула она в ответ на взрывы, которые должны были оглушить их. — А как же люди?! Взрыв неподалеку вызвал мощный порыв ветра, который сбил их с ног. Санса рассказывала ей, как Серсея взорвала Великую Септу Бейлора с помощью дикого огня, — деталь, которую она полностью проигнорировала. Она сказала ей, что Серсея не облегчит ей путь к трону. И это было правдой. — Мы ничего не можем сделать для людей! Они и так уже превратились в пепел! — Мы должны убраться подальше от трещин! — Крикнул Тир, первым встав на ноги и побежав в противоположном от взрывов направлении. Дейенерис крякнула, поднимаясь, когда группа последовала за Джоном по тропинкам. Район Блошиного Дна был нетронут; ворота, ведущие к Росби, были наиболее защищены. Земля дрожала под ногами, они едва удерживали равновесие, чтобы не споткнуться. Трещины распространялись всё быстрее в сторону Блошиного Дна. Тропа должна была вести прямо к воротам, но большие обломки начали преграждать им путь. Она не отрывала взгляда от Красного Замка. Там она прячется, женщина, узурпировавшая трон её семьи, жена человека, убившего её брата и племянницу. Сжечь город, убить его жителей, сравнять всё с землей — что отличает её от человека, которого когда-то называли Безумным Королем? — Дейенерис! Куда ты идёшь?! Вернись! Она проигнорировала Джона. Обломки сыпались сверху, словно огненные шары из катапульт. Она продолжала свой путь к лестнице, игнорируя взрывы неподалеку, которые грозили обрушить окружающие её башни. На полпути к последним ступеням она встретила Джейме Ланнистера. Они стояли всего в нескольких футах друг от друга, одновременно направив мечи друг на друга. Он был явно измотан, вспотевший и грязный, и она не была исключением. Оба были измождены. — И ты сказал, что мой отец - безумный король? — Она самодовольно улыбнулась. — Не вижу, чтобы ты вонзал меч в спину своей сестре. — Ты не умеешь пользоваться мечом. — Он поднялся на пару ступенек, всё ещё направляя меч на неё. — Может, у меня и нет руки, но я всё равно владею мечом лучше всех. — Я не позволю тебе забрать Серсею. Дейенерис видит, как он убегает, поднимаясь. Она устала, ноги болят. Она разучилась совершать долгие путешествия; бег не входит в её ежедневную рутину, и всё же она последовала за Джейме к воротам Красного Замка. Ворота открылись, и оттуда вышли королевские гвардейцы, которые не пытались их остановить, и люди в показных нарядах, которые на первый взгляд казались благородными. Джейме проталкивается сквозь толпу, не обращая внимания на то, что может сбросить людей с лестницы, в то время как Дейенерис приходится подниматься туда, где толпа не сможет её окружить. Маленькие дети плачут, их несут на руках родители, а слуги следуют за своими хозяевами. Обломки с грохотом падают с самых высоких башен. Дейенерис видит, как огонь распространяется по крепости снизу, поглощая башни. Зелёное пламя поднимается гордо и угрожающе. — Двери, ведущие в Росби, самые безопасные! Идите дальше! Безупречные и дотракийцы прибывают по лестнице по приказу Серого Червя. Дейенерис поднимается на самый верх лестницы. Перед ней возвышаются внушительные бронзовые двери, она всего в нескольких шагах от тронного зала. Люди продолжают в ужасе и страхе разбегаться. Когда она входит в Красный Замок, за ней эхом раздаются её торопливые шаги, а затем и шаги Серого Червя. Она потеряла Джейме, но знает, куда он идет. Она ищет его сестру в тронном зале. Её приводит в ярость вид знамен с гербом льва, украшающих каждый уголок, каждый закоулок, расшитых золотом и красным. Львы, поглотившие оленя; олень убил её брата. В коридорах воцаряется тишина. Никто не уходит; она не видит, чтобы кто-то пытался укрыться. Они выходят к внутренней стене, где находится лестница, ведущая в тронный зал. Джейме уже поднялся по ней и вошел в зал. Неважно, будет ли Джейме сопротивляться или ей придется сражаться с ним, несмотря на её неумение фехтовать; Серсея не покинет тронный зал живой. Башни рушатся и сгорают, поглощенные зелёным огнем. Серый Червь и она изо всех сил поднимаются по ступеням, пока не достигают открытых бронзово-золотых дверей. Стражи их не ждут; они совершенно одни, Джейме стоит на коленях перед Железным Троном. Тысячи мечей, объединенных огнем Балериона, дракона её предка, Эйгона I, она стоит перед троном, который по праву принадлежит её семье. Это не… Дейенерис осторожно подходит. Она видит меч Джейме Ланнистера на полу. Нет свежей крови, ничего, что могло бы объяснить, почему Серсея Ланнистер… Обезглавленное тело жены узурпатора сидит на Железном Троне. Кто-то их опередил. — Ты сказала, что твой брат рассказал, что он сделает с человеком, который убил вашего отца, ударив его ножом в спину и восседая на железном троне, глядя на кровь, заливающую пол. Что бы ты сделала с этим человеком сейчас? Взгляд Джейме прикован к телу Серсеи. Кровь пачкает её одежду, окрашивая плечи и грудь черной мантии, расшитой золотой нитью, в красный цвет. Она не отрывает взгляда от крови, пачкающей мечи трона, которая капает на пол помоста, в который он встроен. Она осматривает пол, ища следы головы, но её нигде нет в пустом зале. Джейме Ланнистер убил её отца. Он помог узурпировать трон, но не он захватил его из мести, и не он потребовал тела её племянницы и неизвестного мальчика, выдав его за тело Эйгона. Серый Червь приставляет лезвие копья к его шее; он не проявляет никаких признаков сопротивления, совершенно бессилен и измучен. — Еще нет. Она отдала приказ. Её командир приблизился, отбивая меч у льва. Дейенерис шла к Железному Трону, восхищаясь шедевром, созданным Эйгоном Завоевателем для семьи Таргариенов. Клинки его врагов слились в одно целое с огненным дыханием настоящего дракона, Черного Ужаса. В её видении всё место было покрыто пеплом, крыша и стены отсутствовали. Тронный зал был полностью разрушен. Теперь она стояла перед ним, внушительно выглядя, вспоминая, что сделали её предки. Она поднялась по ступеням на платформу, стоя перед изувеченным телом жены узурпатора. Она потянулась к одежде, сминая её в кулаке, не обращая внимания на то, что влажная кровь испачкала её руку. Так выглядел её отец? Она стащила тело вниз по ступеням на пол под встревоженным взглядом Цареубийцы. — Так вот как ты заслужил своё прозвище, не так ли? Убив своего короля. Ударив его ножом в спину, сев на трон и наблюдая, как он истекает кровью на полу. Твоя сестра провозгласила себя королевой и сделала то, что собирался сделать Безумный Король. — Тишину в зале нарушали лишь взрывы снаружи. Они звучали отдалённо; всё вокруг Красного Замка взрывалось. Ловушка для её людей, ловушка, чтобы уничтожить врагов одним ударом. — «Не всех.» — Подумала она, снова взглянув на обезглавленное тело. – Это не человек или дракон убили столько людей, даже не катастрофа. — Он вспомнил Рок Валирии, тот, который заставил её семью покинуть Эссос. — Это проклятый трон. Холодный. Желанный. Все хотят сидеть на нём, чувствовать себя королём, убившим владельцев этих тысяч расплавленных мечей. — Она посмотрела на кровь на сиденье и подлокотнике трона. — Твой король, за которым ты следовал, сказал, что убил драконьих детенышей. Я сделаю трон, достойный дракона, на котором сможет восседать только моя кровь. Когда придет узурпатор и попытается сесть на него… он сгорит. Он не будет сражен; он сгорит дотла. — Она коснулась подлокотника своими тонкими пальцами, ощущая острый металл трона. — Мои детеныши будут настоящими драконьими детенышами. Огонь не сожжет их, и они выдержат самые холодные снега, как настоящий огнедышащий дракон… как их мать. Её дочь будет драконом, потому что она будет её крови. Её дети станут искрой нового начала для дома Таргариенов.