SANGRE, FUEGO Y SANGRE
30 апреля 2026 г., 21:14
Сад Эйгона, расположенный в глубине леса, напоминает ей Волчий лес. Он уединенный, вокруг слышны стрекотание насекомых и шаги кроликов и зайцев. Сад настолько обширен, что Рейгал мог бы ходить среди деревьев, если бы был очень осторожен со своими крыльями.
С того утра, когда Дейенерис ушла, её сердце колотится сильнее, чем обычно. Она беспокоится о том, что может сделать Серсея. Несколько часов назад корабли Яры Грейджой вернулись, но без неё. Немногие прибыли из Королевской Гавани, чтобы укрыться в деревнях возле крепости, таким образом она узнала о случившемся. Дикий огонь. Тот же самый, что унёс жизнь Маргери Тирелл, тот же самый, что сравнял с землёй Великую септу Бейлора. Половина самых престижных районов города лежат в руинах, а Блошиное Дно едва держится. И большинство этих влиятельных людей нашли убежище в Росби, отвергнув предложение Дейенерис о предоставлении убежища на острове.
Она смотрит на пруд перед собой, наблюдая, как туда-сюда плавают белоснежные утки. В том лесу за садом столько жизни, что, просто стоя там, она словно переносится в другой мир.
Их ночь, предрассветная, была наполнена чистой страстью. На мгновение у неё навернулись слезы, когда она прижалась к телу Дейенерис, словно от этого зависела её жизнь, целуя её с отчаянной потребностью, словно она была одной из немногих, кто никогда не вернется из Королевской Гавани. Она не понимала, что это значит; это даже казалось глупым, когда она проснулась и обнаружила, что её жена не спит, а её фиолетовые глаза смотрят на неё в уютном молчании. А Санса перестала волноваться только тогда, когда её рука легла на грудь, и она почувствовала биение её сердца.
В её случае всегда остается только ждать.
Ждать новостей.
С Дейенерис и Джоном всё в порядке.
А что же Арья? Она должна была отправиться туда несколькими часами ранее вместе с Псом, чтобы исследовать город. От сестры она ничего не слышала.
В то утро Дейенерис ясно дала понять: сир Бриенна должна постоянно сопровождать её, обеспечивая её защиту, вместе с небольшой группой из шести Безупречных, которые будут следовать за ней на расстоянии. Ворота крепости временно закрыты, чтобы беженцы не могли войти, не зная их истинных намерений; внутрь разрешен вход только солдатам. Разговаривать особо не о чем; сир Бриенна беспокоится о Джейме Ланнистере. Ей даже не нужно спрашивать о её обеспокоенном выражении лица с того утра.
— Здесь так тихо, что это пугает.
Бриенна крепко сжимает рукоять меча, и как и Санса, резко оборачивается на голос, который, казалось, доносится из ниоткуда. Она улыбается, увидев перед собой сестру, которая выглядит спокойной, несмотря на грязь на лице и пятна крови на кожаном костюме. Её не должно удивлять, насколько она незаметна, проходя мимо стражников, которых она видит за деревьями и которые патрулируют местность, не подозревая о вторжении.
— А что насчет сира Сандора?— Бриенна говорит первой.
При упоминании его имени лицо Арьи говорило само за себя. Она опустила взгляд на землю, а затем отвернулась, игнорируя их взгляды.
— Сн погиб в бою вместе со своим братом. — Отвечает она. — Последнее, что я видела, это как они упали в огонь с башни. Зеленое пламя поглотило их обоих.
Не все вернутся; она знала это задолго до того, как села на корабль, направляющийся в Драконий Камень. Он всегда казался ей странным человеком, человеком, который, как она думала, причинит ей боль с первого взгляда. Он был самым галантным мужчиной, которого она могла найти в Королевской Гавани, несмотря на его странные попытки сблизиться с ней, требования петь или тот случай, когда он, будучи пьяным, хотел её поцеловать — и на то, что другой мужчина воспользовался бы ею в том его состоянии. Она будет благодарна ему за то, что он заботился об Арье в самые тяжелые для её семьи часы.
Санса замечает, как Арья глубоко вдыхает, прежде чем убрать висящую у неё на боку сумку — грязную сумку из старой, изношенной кожи.
— У меня было пророчество. Жрица Мелисандра сказала мне: „Карие глаза, голубые глаза, зеленые глаза, глаза, которые ты закроешь навсегда“. — Арья поднимает взгляд на Бриенну, её рука всё ещё в сумке. — Та самая, которая убила Ренли Баратеона темной магией. Карие глаза - Фрей. Голубые глаза - Король Ночи. Зеленые глаза… — Санса делает шаг назад. Пальцы её сестры сжимают короткие золотистые волосы. Ужас на лице головы заставляет её сомневаться, приносит ли это ей удовлетворение. Она видела, как Рамси Болтона растерзали его собственные собаки; вид отрубленной головы напоминает ей о том, что они сделали с её отцом и братом. — Серсея Ланнистер.
— Что ты сделала с Джейме? — Быстро спрашивает Бриенна.
— Джейме Ланнистер… Я не могу гарантировать, что он жив, но, скорее всего, да. Пёс бросил его в реку, чтобы убрать с дороги, прежде чем мы вошли в город. Он очень быстро освоился. — Насмешливо сказала она. Она смотрела на руку, крепко сжимающую рукоять Верный Клятве. Она не могла поверить, что после того, как он бросил её, она заботилась о нём. Санса подошла, её взгляд был прикован к голове; рот слегка приоткрыт, нижняя часть всё ещё была покрыта кровью Ланнистеров. Она бы с удовольствием оставила её живой и отрубила бы ей голову на глазах у толпы, чтобы та почувствовала ужас перед толпой, требующей её головы, даже не понимая почему. — Я собиралась оставить её в высокой башне, как ты хотела, но башни рухнули. Знаешь, куда я собираюсь её поместить?
— На какой-нибудь городской площади, чтобы люди могли её видеть? — Она вспомнила её слова той ночью, когда пришла в её покои.
Арья прищурилась и зашипела.
— В каком городе? На восстановление Королевской Гавани уйдут годы.
Санса подняла взгляд, за высокие сосны и деревья. На стене, где узкая арка отделяла сад Эйгона от внешней стены, стоял Ветрогон. Джоффри Баратеон был садистом, показывая ей отрубленные головы её отца и её септы на пиках. Хотел бы он увидеть отрубленную голову своей матери на пике, или у него хватило бы духу оплакать её? Её сестра проследила за её взглядом за деревьями, рассматривая внушительную голову дракона среди зубчатых стен.
— Тирион. — Бормочет она. — Он не может её видеть.
— Голову его сестры? Почему бы и нет? Он видел и хуже.
— Арья… — Её рука остановилась на руке сестры. — Тирион пытался отравить Дейенерис несколько дней назад. — Арья молчала, потрясенная этой новостью.
— Тем более он должен её увидеть.
— Нет! — Она крепко схватила её, прежде чем она ушла так же бесшумно, как и незаметно проскользнула в лес. Она легко найдёт темницу. — Я уверена, Тирион сожалеет о том, что случилось бы, если бы яд убил Дейенерис. Лорд Варис возвращает его, чтобы он поклялся в верности королеве, не позволяя своей семье встать у него на пути. Он был самым добрым Ланнистером, которого я когда-либо знала; он защитил меня от своей сестры и её незаконнорожденного сына. Поверь мне, я хочу показать её всему голову миру больше, чем кто-либо другой, прямо здесь, чтобы они увидели, что королева заняла место. — Её не испугала ни голова, ни ужас на её лице.
— Знаешь, что я сделаю? — Санса отдернула руку с тихим вздохом. — Когда мы с Джоном вернемся в Винтерфелл, я повешу её на мачту… а потом, когда высадимся в Белой Гавани, я повешу её на посох со знаменем Старков. Я буду использовать её как украшение на протяжении всего проклятого пути, даже если маленькие дети испугаются, увидев. А когда мы доберемся до Винтерфелла, я воткну её в кол в стене у Ворот Охотника, пока плоть не съедят вороны, и не останется только проклятый череп в качестве украшения.
— Мне это кажется вполне разумным.— Вставляет сир Бриенна, ошеломленная тем, как непринужденно сказала эти слова её сестра.
Санса смотрит на свои руки, прежде чем кивнуть в знак согласия с желанием сестры. Она была бы рада принять участие в этом шествии; люди были бы рады, что дом Старков наконец-то обретет мир после смерти семьи, убившей так много северян, пославшей кровожадных, безжалостных вассалов убить Робба и его беременную жену. Она представляет себе тело льва, на котором настоящая голова заменена головой Серсеи, — позор для Ланнистеров на протяжении веков.
— Ты с ней разговаривала? — Спросила она.
Арья снова засовывает голову в сумку, которая достаточно прочная, так что кровь оставляет лишь чёрное пятно на дне.
— Она назвала меня „маленьким волком“. Это были последние слова, которые она произнесла. Пёс и Гора начали свою собственную драку. Серсея думала, что я не представляет для неё угрозы, пока я не перерезала ей горло. Её зелёные глаза расширились, когда она попыталась остановить кровотечение рукой. Представь себе Петира… — Она действительно хотела бы увидеть её смерть своими глазами. Мир был бы для неё глубже и приятнее, если бы она подумала, что война между Севером и Севером закончилась, и война между Севером и Югом закончилась, принеся мир душам её родителей и братьев. — Я отрубила ей голову и оставила её тело на Железном Троне. Её руки всё ещё сжимали подлокотники, даже после того, как я отрубила ей голову. Если бы я была умнее, этот ублюдок-принц умер бы точно так же. Я бы устроила резню Ланнистеров в Большом Зале, как я это сделала с Фреями в Близнецах.
Было бы очень интересно это увидеть. Весь большой зал умирает от отравления, а Джоффри с перерезанным горлом, снова хватающийся за шею, пытающийся дышать и корчащийся, как жалкое, трусливое животное, которым он был. Эта картина вызывает у неё улыбку.
— Я никогда бы не подумала, что когда ты заставишь меня улыбаться, это произойдёт из-за смертей, сестра, смертей, которые необходимы и будут необходимы для Дома наших врагов, которые остаются рассеянными по всему нашему дому, прячась, как крысы. — Санса никогда бы не подумала, что после всех этих лет они наконец-то в чем-то сойдутся во мнении. В покое, который они обретут, видя мертвых врагов, видя, как катятся головы и перерезаются глотки, кровь брызгает на пол, когда они пытаются сделать последний вздох. Покой, который это приносит ей, покой, который это приносит её родителям.
— Я позабочусь о Севере. Я убью оставшихся Фреев и Болтонов. Я выслежу их, как отец выслеживал на оленей в Волчьем лесу. — Она улыбнулась, сложив руки за спиной. — Я буду править как регент, как и отец.
— Тира - превосходная и заслуживающая доверия служанка. Поручи ей руководство; она без особых проблем поможет тебе вести бухгалтерию и выполнять заказы простого народа. — Заверила она её. — Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если на Севере не будут скрываться Фреи и Болтоны.
На этот раз они в чём-то сошлись.
Их объединяло одно: отсутствие кровопролития в семье. Они исполнили свою роль настоящих сестер, как и желал их отец с того момента, как заметил их различия ещё в детстве. Осталось немного лютоволков, последние из которых живут стаей, избегая участи стать легкой мишенью для лордов, жаждущих вновь увидеть падение дома Старков. Санса, возможно, и находится на юге со своим драконом, но она всегда будет наблюдать за Севером, читая письма, которые, как она уверена, пришлют её братья и сестра, когда смогут.
— Я не собираюсь тебя обнимать. — Сказала она.
— Когда мы воссоединились в склепе, ты бросилась мне в объятия, не стесняйся обнимать свою старшую сестру.
— Бриенна здесь! И это ты подбежала меня обнять, а не я!
Вот опять проявляется гордость Старков. Может, это она подбежала, чтобы обнять её. Что ещё она могла сделать, думая, что та мертва? Назвать её «лошадиной мордой», как в детстве?
Санса подходит к сестре и кладёт руку ей на плечо.
— Пойдем, я дам тебе комнату, чтобы ты привела себя в порядок.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
Разгуливать по Драконьему Камню с мешком, в котором лежала голова Серсеи Ланнистер, было не очень приятно. Сансе приходилось держаться рядом с сестрой, чтобы избежать остановки или обыска. Сир Бриенна следовала за ней по пятам, но Санса видела беспокойство на её лице. Она постоянно поглядывала на Арью, возможно, думая, что та солгала о местонахождении Джейме.
Санса вне себя от радости, узнав, что Дейенерис осуществила свою давнюю мечту: вернула себе трон своей семьи, трон Таргариенов. Те, кто погиб, твердо веря в королеву, присягнув ей на верность, и она знает, что Дейенерис вознаградит военных вдов. У неё сострадательная душа, вероятно, потому что она выросла в трущобах, будучи нищей королевой, как и её брат Визерис, Полубезумный, нищий король. Яра была права; Дейенерис справедлива и сострадательна, но её правление будет очищено железной рукой, с наказанием тех, кто осмелится плести интриги и предать её доверие.
На кухнях всегда кипит жизнь, повара спешат. Солдаты прибывают голодными. Кухонное здание напоминает свернувшегося дракона, и вид дыма, поднимающегося из печей, проникающего сквозь ноздри, успокаивает, как и изысканный аромат хлеба, который ощущается за несколько метров.
Манеры, Санса.
У её сестры всегда был этот ненасытный аппетит, о котором она и не подозревала, что он может быть у женщины вообще. Она знает свою сестру. Если это не настоящий голод, то это тревога. Она не знает, стал ли Пёс важной для неё личностью после того совместного путешествия, где они защищали друг друга, но если да, то она понимает. У неё не было другой отцовской фигуры, кроме этого мужчины; она была ещё ребёнком, когда ей пришлось бежать из Королевской Гавани.
Что касается неё, то аппетит ей даже в голову не приходил. В то утро она могла съесть лишь ломтик хлеба с мёдом и тёплым молоком, опасаясь последствий. Желудок не просил еды; наоборот, её тошнило, а кишечник словно запутался, причиняя боль. Возможно, это было осознание того, что всё закончилось в момент убийства Серсеи, что все её мучения последних лет прекратились.
— Хотите еще хлеба, миледи? — Спрашивает Сара, молодая служанка с удивлением наблюдает, как Арья жадно поедает всё, что лежит перед ней. — Десерт? Есть свежеиспеченные черничные пироги.
— Овсяный хлеб? А овсяный хлеб вообще бывает? — Санса бесстрастно посмотрела на свою служанку, наблюдая, как сестра с аппетитом уплетает кусочки жареной утки, подслащенной мёдом.
— Конечно, миледи.
Арья поморщилась, когда её назвали «миледи», но ничего не сказала, глядя на служанку, которая должна была принести ей перекус, чтобы она могла продолжить есть.
У неё есть свои причины держать служанок подальше от Дейенерис, или, возможно, это просто ревность, вызванная знанием того, чем занимаются короли и лорды. Узнать об этом было самым шокирующим, ещё одна мечта рухнула. Мужчины пользовались женщинами, которых желали, даже принуждая их угрозами; доверять мужчинам ей приходилось с осторожностью. Она считает, что не все такие, но большинство — да. И, конечно, она знает, что Дейенерис родилась в Вестеросе, на Драконьем Камне, но всю свою жизнь провела в Эссосе, где отношения между женщинами — обычное дело, как и в Дорне. Она не интересуется женщинами в целом, только Дейенерис; ей нравится её общество и прикосновения.
Две её служанки очень красивы. Гайя и Сара — выдающиеся женщины из Эссоса. Обе обладают сияющей медной кожей, волнистыми, блестящими чёрными волосами, миндалевидными глазами и идеальными пропорциями, о которых мечтает каждая женщина и которые могут хотеть мужчины. А Дейенерис... Странно, да, она жената на другой женщине, но Санса не поддаётся чарам других женщин. С Дейенерис у неё достаточно уверенности, чтобы демонстрировать своё тело и делить с ней постель, но не с другими мужчинами или женщинами.
Ей ещё предстоит привыкнуть к невоспитанности сестры, но она очень рада, что та в безопасности и здорова после всего, что произошло в Королевской Гавани. Забавно думать о том, чем всё закончилось; похоже, Ланнистеры были как-то связаны с судьбой Эйриса, Безумного Короля. Дикий огонь будет долго гаснуть. Чувствовали ли себя в безопасности люди в своих домах или дворяне, заключенные в Красный Замок? Сколько человек погибло? Погибли ли те, кто смеялся над ней, когда её унижал Джоффри? А те, кто насмехался над ней и с гордостью напевал песню Красной свадьбы? Санса не чувствует необходимости сочувствовать этим людям, не сейчас. Дейенерис сказала: если её дочь не годится для правления, то подойдет другой её ребенок. Хотя она и её дочь, она не хочет, чтобы народ страдал с ужасным королем или королевой, поэтому она полна решимости дать своей дочери лучшее образование. Быть сострадательной, как Дейенерис, делать всё на благо народа, но также править справедливо.
— Хорошо ли она к тебе относится?
Санса неожиданно поворачивается к Арье. Её сестра держит в руках кусок утиной ножки; она смотрит не на неё, а на еду перед собой.
— Дейенерис?
— На ком ты женилась? — Буднично спрашивает она.
— Она так же внимательна, как муж к жене. — Отвечает она с улыбкой.
— Она внимательна, как отец, или как король-блудник?
Блудник. Санса не хочет представлять себе будущее с Дейенерис, где та будет изменять с проститутками. Для королей и королев вполне нормально иметь любовников, особенно для королей, которые находят всех женщин привлекательными. Что бы она сделала, если бы однажды застала Дейенерис в постели с другой женщиной? Скорее всего, она бы сбежала на Север при первой же возможности, не заботясь о том, вызовет ли это ссору или войну. Она не потерпит такого предательства, особенно после того, как так сильно ей доверяла.
— Как отец, он был внимателен к нашей матери.— Ответила она, забыв об образе проституток в постели. — Я знаю, что она никогда не причинит мне вреда.
— Ты пообещала нашему брату, что если она причинит тебе боль, ты нам сообщишь. Ты снова останешься одна на Юге. Старкам на Юге всегда не везёт.
— Больше нет. Те влиятельные люди, которые угрожали Старкам, исчезли. Скрываются как крысы, крысы, которые будут продолжать насмехаться над нашей семьей, но они боятся быть найденными. — Заявила она. — Мы пережили невзгоды в жестоком мире, будучи ещё совсем щенками, вынужденными учиться выживать. Большинство тех, кто смеялся над смертью нашей семьи, мертвы. Твоя обязанность как королевы-регентши - сохранять единство и силу Севера, а Джон обеспечит объединение дома Старков с Свободным народом.
— Я знаю, что будет дальше. Я до сих пор помню руку, которая была у меня на шее, прежде чем я его ударила. Эти твари... Я даже не могу представить, что нас ждёт, ведь говорят, что они хуже Белых Ходоков.
Санса больше обеспокоена Дейенерис и её дочерью, обещанной Принцессой, истинной обещанной Принцессой, которая положит конец всему этому. Король Ночи уничтожил Визериона, поверг его и воскресил в виде неудержимого существа-нежити, которое чуть не разрушило Винтерфелл, если бы не её сестра, остановившая его в последний момент. Какой ценой? Многие люди погибли; большая часть населения Севера вымерла. Осталось мало людей, и потребуются годы, чтобы восстановить стабильность населения до прежнего уровня. Чрезвычайно важно, чтобы Свободный народ решил поселиться в Черном Замке и регулярно торговать с другими поселениями.
— Они идут на кораблях. — Бормочет она. — Они идут с юга. С запада. Ты слышала Брана, у нас будет больше союзников, эта женщина, королева Островов Василиска…
— Кракены. — Её сестра восторженно улыбается.
— Да, кракены. Кракены топят корабли, даже самые большие, какие только можно себе представить. Это всего лишь вопрос времени, ожидания, как и говорил Бран. — Санса делает прерывистый вздох, её взгляд прикован к огромным главным дверям Большого зала. — Готовиться.
— Нам пришлось пережить самые ужасные времена. Хотя, какое время вообще было хорошим для Старков? Рано или поздно что-то обязательно случается, мир недолговечен, всегда есть жадность, амбиции, плохие мужчины, плохие женщины, которые приходят, чтобы всё разрушить.
Сир Джорах был прав. Он говорил, что честные и справедливые люди умирают раньше, чем сталкиваются с переменами и многочисленными последователями, разделяющими те же идеалы. Её отец просто говорил правду. Он отказался от предложения убить Дейенерис, когда совет Роберта Баратеона узнал о её беременности, но сделал это из чести, отказавшись совершить отвратительный поступок — убийство нерождённого ребёнка, — что сделали Ланнистеры и Фреи. Её отец поддерживал мир на Севере, всегда внимательный к нуждам народа… Наивность убивает. В этом проблема праведных людей: они доверяют тем, кому не следует, потому что те, кто желает причинить вред, прячутся за ложным почтением и добрыми словами.
— Вот почему мы должны сохранять бдительность. Чтобы увидеть, кто снова хочет причинить вред нашей семье. Теперь нас стало больше: Речные земли, Долина Арренов. Семья должна держаться вместе.
Она чувствует на себе взгляд Арьи и поворачивается к ней лицом.
— Наш дядя до сих пор женат на представительнице рода Фрей.
— Наш дядя отказался сотрудничать с Ланнистерами. Он послал войска на помощь против мертвых, и они отдали свои жизни во имя дома Талли. Его жена носит имя дома Талли; их сын или дочь будут Талли, а не Фрей. Думаю, ты оказала ей услугу, убив её семью. — Она пытается убедить её, но Арья откусывает кусок мяса, игнорируя её неодобрительным жестом, хотя она знает, что она ничего не сделает с женой их дяди. Рослин Фрей. Рослин Талли. — Дом Фрей вымер. Если какой-нибудь бастард из этих людей захочет носить их имя, он объявит себя врагом Севера и всех, кто ему верен.
— Мне так кажется лучше. — Согласилась она, говоря с набитым ртом. — Если Эйгон Завоеватель смог сделать трон из мечей своих врагов… как думаешь, смогу ли я сделать трон из черепов наших врагов? Вырезать из них фигурку волка? — Санса снова посмотрела на неё, немного ужаснувшись мысли о троне из человеческих костей. — Когда ты приедешь в Винтерфелл, ты сядешь на удобное меховое покрывало и скажешь: „Я сажусь на кости своих врагов. Подведи меня - и тебя постигнет та же участь".
— Мы не собираемся строить трон из костей.
— Почему бы и нет? Деревянный трон, подобный тому, что нас сделают, конечно, не будет достоин того трона, который у нас был раньше. Он был каменным, высеченным первыми королями Винтерфелла. К тому же, я знаю ту девочку; она такая же, как я. Ей понадобится трон, который ей действительно подойдет.
Санса моргнула, услышав комментарий сестры. Она знает ту девочку? Имеет ли она в виду Алиссу?
— Что ты имеешь в виду под фразой «Я знаю ту девочку»?
— Знаешь, Алисса. Пожалуйста, весь Винтерфелл наблюдал за твоим общением с ней всё это время. Они не знают о медальоне; они думают, что вы хотите видеть её наследницей Железного Трона или Севера, но я знаю, что у тебя будут дети от Дейенерис, которые будут носить имя дома Таргариен. Алисса : северянка; они не захотят короля или королеву, родившихся на Юге, независимо от того, как много Дейенерис помогала в работе с мертвыми. Ты их знаешь. — Если это не осталось незамеченным Арьей, то уж точно не осталось незамеченным и теми, кто видел её общение с Алиссой во время её пребывания в Винтерфелле. Люди думают, что они две женщины, которые не могут зачать ребенка; очевидно, они рассматривают вариант усыновления. — Она может быть здесь, учиться у тебя о Севере, но ей придётся уйти, когда она достигнет совершеннолетия и будет обладать знаниями, чтобы стать королевой или, ну, Хранительницей Севера.
— Что ты будешь делать, если Алисса уедет на Север в качестве Старка? — Спрашивает она.
— Когда я покинула семью ради выживания, всё, чего я хотела, - это вернуться домой. У меня есть навыки, понимаешь? Навыки, которые мы сможем использовать в своих интересах. — Сестра вытерла губы рукавом. — Посмотри, что случилось с Тирионом, советником Дейенерис - он пытался её отравить. И я не очень доверяю Пауку. Я постараюсь узнать об этом. Я буду путешествовать, но вернусь. Север - мой дом, и я не хочу, чтобы его разрушили проклятия. — Арья заерзала на стуле, когда Сара вернулась с подносом дымящегося овсяного хлеба. Только что из печи. — Помнишь, когда я хотела стать рыцарем?
— Ты хотела выигрывать турниры и заставить отца гордиться тобой. — Вспоминала она с легкой улыбкой.
— Да, всё будет почти так же. — Санса берёт кусок хлеба и тут же подносит его ко рту, наслаждаясь текстурой и насыщенным вкусом. — Но для этого ещё много времени осталось. Сколько ей лет?
— Думаю, десять.
— Наш брат, Робб, стал королём в шестнадцать лет. — Арья откусила кусочек хлеба, даже не разломив его. — Шесть лет - это для меня долгий срок, но не волнуйся. Бран не позволит мне совершить ничего глупого в качестве королевы-регентши, и Джон тоже.
— Ты же знаешь, что я узаконила его как Старка, верно? — Спросила она сестру, которая широко раскрыла глаза. — Он хотел основать свой собственный дом, Блэкстарк, поэтому я даровала ему земли внутри Стены и за её пределами. Я знаю, что он сможет сплотить Свободный народ; они верят в него, и он верит в меня.
Она может видеть, как Арья с трудом проглатывает кусок хлеба.
— Ты отослала его…?
— Нет! Я узаконила его. Ночного Дозора больше нет. У него могут быть дети, но они будут наследниками его Дома, а не Дома Старков. Теперь мы официально семья.
Её сестра моргнула и внезапно вскочила со стула, чтобы обнять её, застав её врасплох. Действительно, Арья любит Джона как настоящего брата; он всегда был рядом, поддерживал её, чего она в своё время не делала.
— Он всегда хотел быть Старком, и ты исполнила его желание! — Санса обняла её в ответ, улыбаясь. — Он плакал? Я чувствую, что плакал. — Сказала она, отстраняясь, чтобы снова сесть.
Они услышали звук рога, отражающийся от стен. Санса как можно быстрее поднялась и вместе с Арьей поспешила выйти из Большого Зала. Ступив на внешнюю стену, она заметила приближающихся вдали драконов, во главе с Дрогоном, огромным темным сгустком. Корабли, должно быть, где-то рядом. Они вернулись. Десятки мужчин выстраивались во дворе перед ступенями внутренней стены, Безупречные крепко держали в руках копья и щиты.
Санса удивлена, как долго Дейенерис не возвращалась. Узнав, что Королевская Гавань охвачена диким огнем, она сразу поняла, что её пребывание на Драконьем Камне продлится не несколько дней. Она спускается по ступеням, её фрейлины следуют за ней с той же поспешностью, которую она задала. На последней ступеньке она останавливается, ожидая, пока драконы приземлятся во дворе, что они и делают без труда, учитывая огромное пространство, которое им предоставляет двор.
Дейенерис выглядит неплохо, если бы не грязь, покрывающая её. Она снова покрыта пеплом; её серебристые волосы стали пепельными вместо обычного белого цвета, вся её одежда испачкана грязью, а её красноватый плащ, откинутый набок, выглядит так, будто омыт угольной дымкой из-за того, насколько он черный. Больше всего её внимание привлекает, когда она видит, как её жена спешивается и её ноги касаются земли, отверстие возле живота, на груди. Санса спускается к ней по последней ступеньке и обнимает её.
Серсея мертва.
Арья позаботилась об этом. У неё есть её голова, и она будет использовать её в качестве украшения на посохе, пока не вернётся в Винтерфелл и не насадит её на шип на стене.
— Я грязная. — Слышит она.
— Ничего страшного, горячая ванна всё исправит. — Она улыбается, чувствуя, как Дейенерис обнимает её. Её сердце теперь бьётся нормально, ведь она так близко, смывая все её тревоги и страхи. — Ты в порядке? Тебе больно?
— Единственная моя рана - это то, что я не смогла убить Серсею… — Дав королеве немного пространства, она заметила, как её взгляд переместился на Арью. Её сестра лишь слегка улыбалась, высоко подняв подбородок, с руками за спиной. — Что она хочет сделать с её головой - не моё дело.
— Ты носишь её корону? Кажется, я уронила её в море по дороге сюда. — Заметила её сестра, притворяясь ничего не понимающей.
— Завоевание короны, скрепленной ложью, не сделает меня королевой. — Спокойно отвечает Дейенерис. — Разрушить колесо, разорвать циклы. Вот для чего я пришла. — Королева берет её за руку. — Надеюсь, этого достаточно, чтобы ты знала, что отныне для твоей семьи всё будет хорошо. Я объединю королевства в одно, и вместе мы обеспечим мир на века.
Когда Дейенерис сказала ей, что отдаст ей голову Серсеи той ночью в их покоях в Винтерфелле, этого было достаточно, чтобы Санса поверила, что сделает всё, что попросит Дейенерис. Она восприняла это как признание в любви — отдать голову женщины, которая ранила и высмеивала как её, так и трагедию её семьи, которая не помешала её незаконнорожденному сыну обезглавить её отца. И кто знает, сколько ещё хороших мужчин и женщин. Санса не верит, что мир продлится даже десять лет; что-то всегда происходит. Она всегда будет начеку, всегда будет защищать своих детей от людей со злыми и алчными намерениями.
Никто никогда не будет в безопасности от монстров, которые поджидают свою добычу.
— Мир. — Говорит она, кладя руки на грязные щеки королевы. Она пытается изобразить самую лучшую улыбку, стараясь не позволить плохим мыслям захлестнуть ее тревогой. — Мир на многие века. — Повторяет она.
Санса бросает взгляд на драконов. С ними всё в порядке, нет никаких баллистических ранений, которые заставили бы их лихорадочно летать по острову, как это делал Рейгал. Зеленочешуйчатый дракон лежит на брюхе во дворе, не обращая внимания на количество людей. Словно он знает солдат внутри, словно знает, что никто из них не причинит вреда его матери. Он не отрывает от неё взгляда, его уникальные, отполированные, наполненные огнем бронзовые глаза всегда смотрят на неё, возможно, из любопытства. Глаза Рейгала так сильно отличаются от глаз Дрогона, которые представляют собой две глубокие черные ямы, от которых она ещё больше нервничает.
— Дейенерис! Дейенерис! — Алисса подбегает, чтобы обнять Дейенерис, и королева ахает от этих объятий. — Иы в порядке? Я знала, что никто не сможет противостоять твоим драконам!
Только бессмертные существа из детских сказок, такие как Король Ночи, но обычные люди — нет.
— Со мной всё в порядке, тебе не о чем беспокоиться, Алисса. Дрогон и Рейгал очень сильные, могущественные и...
— Ленивые. — Вмешалась Санса, разглядывая зеленочешуйчатого дракона, свернувшегося калачиком с закрытыми бронзовыми глазами. — Он может здесь спать?
— Они мои дети. Драконий Камень принадлежит им так же, как и мне. — Не стоило ожидать ничего меньшего от Матери Драконов. — Мне нужно принять ванну. Пожалуйста, немедленно позовите мейстера Абелона в мои покои. — Дейенерис взглянула на служанок, а Гайя приготовилась как можно быстрее отправиться к башне Морского Дракона.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
Она не понимала, почему Дейенерис вызвала мейстера после того, как сказала, что не пострадала.
Королеву осматривают, обнажив верхнюю часть туловища. Санса чувствует неопределенность относительно того, что произошло в Королевской Гавани. Дыра в её кожаных доспехах появилась не на пустом месте. Мейстер был весьма озадачен, когда она упомянула, что в неё попала стрела баллисты, сбросив её с Дрогона. Это звучало неправдоподобно, но круглое красноватое пятно на её животе вызывает вопросы. Она может смириться с тем, что Дейенерис может выдержать огонь, но выдержать удар стрелы баллисты? Падение с Дрогона?
Скептический взгляд мейстера искренен; даже он не знает, реально ли то, что пережила королева, или всего лишь галлюцинация, вызванная битвой и хаосом, охватившим Королевскую Гавань. Санса рассматривает метку, сравнивая её со стрелами баллисты, которые она видела, когда была пленницей в этом городе, когда вышла замуж за Тириона и наконец-то могла выходить на прогулки, чтобы вырваться из гнетущих уз Красного Замка. Стрелы баллисты довольно большие; они пронзили крыло Рейгала. Почему они не пронзили тело Дейенерис? Было ли оно неисправно и сломано? Почему стальной наконечник не пронзил её мгновенно, а лишь слегка задел? Она уверена, что мейстер задаёт себе те же вопросы.
— Вы уверены, что это была стрела из баллисты?
— Да, это так. — Ответила она в третий раз, стараясь сохранять спокойствие перед лицом сомнений мейстера. — Я не испытываю боли, но странно, что меня поразила огромная стрела, сбила с ног, и я приземлилась на крышу без травм. Что странного вы слышите в моих словах? — Дейенерис прищурилась, пристально глядя на мейстера.
Всё. Ей невозможно выжить после попадания баллистической стрелы и падения на черепичную крышу, не погибнув или не испытав агонии. Дейенерис не может лгать; на её кожаной кольчуге была дыра в груди такого же размера, как и метка на её теле. Увидев разочарованное выражение лица своей жены, Санса подходит к ближайшему шкафу в поисках мантии.
— В любом случае, я не расстраиваюсь. Возможно, мне всё это показалось. Мне жаль, что я потратила ваше время, зная, что вам нужно помочь пострадавшим.
— К сожалению, я не могу вам помочь, Ваша Светлость.
Мейстер Абелон кланяется и покидает комнату. Дейенерис также не сообщает подробностей о том, что произошло снаружи.
— Ты уверена, что в порядке? — Спрашивает она, помогая ей надеть халат из тонкой ткани.
— Я не понимаю, что произошло. Внезапно я почувствовал сильный удар, который сбросил меня с Дрогона.
— И ты упала на черепичную крышу? — Дейенерис почти настойчиво затягивает пояс на своей мантии. Её фырканье выражает раздражение. Она даже не приняла ванну, не попросила служанок нагреть воду. Что-то определенно её нервирует, да, вероятно, из-за хаоса и того, что она видела столько погибших; её разум сыграл с ней злую шутку, но Дейенерис к этому привыкла. В этом нет никакого смысла. — Ты бы серьезно пострадала, если бы это случилось, знаешь ли.
В её фиолетовых глазах всё ещё читалось беспокойство; она это видела. Она подошла к ней, положив руки на плечи Дейенерис — нежное, приятное прикосновение после такого хаоса было именно тем, что ей нужно.
— Ты жива, вот что важно. Завтра ты станешь королевой Семи Королевств, как и желала. Ты займешь...
— Я расплавила Железный Трон. — Перебивает она. Дейенерис смотрит на неё серьёзным и тревожным взглядом, так она понимает, что это не шутка. Она никогда бы не стала шутить о знаменитом Железном Троне. — Дрогон и Рейгал расплавили его своим объединённым пламенем в огненном танце.
— Ты его расплавила? — Медленно спрашивает она.
— Любой может сесть на Железный Трон. Что такое несколько царапин от мечей, а? Любой может просто прийти, сесть на него и присвоить его себе. — Она чувствовала, как гнев и разочарование наполняют комнату. Чего же она ожидала увидеть? Железный Трон, трон, на который жаждут сесть тысячи людей и почувствовать себя победителями. — Я создам трон только для своей крови. И кто посмеет на него сесть, тот сгорит заживо.
Санса знает Дейенерис, и эти слова, сказанные с негодованием, неслучайны. Она по-своему понимает, что значит «сломать колесо», внести изменения, которых Таргариены никогда не делали, но она не понимает, почему её так волнует трон. Ведь именно за него она всегда боролась, не так ли? За Железный Трон, который Эйгон Завоеватель выковал из мечей своих врагов.
Создание трона, на котором человек сгорает заживо, кажется ей чрезмерным. Дейенерис пережила пожар, как она слышала, но не видела... А что, если её дети не выдержат огня?
— Дейенерис, ты не серьёзно.
— Я говорю совершенно серьёзно.
— Возможно, ты и выдерживаешь воздействие огня, но что насчет...?
— Наши дети тоже будут такими. Они будут драконами. Настоящими Таргариенами с драконьей кровью, как и я.
— Джон не может терпеть огонь. Когда мы были маленькими, я видела, как он обгорел, работая в кузнице...
— Джон не сядет на истинный трон. Ни мужчина, ни женщина, не принадлежащие ко мне по крови, не займут его. — Настойчивость Дейенерис внушает Сансе больше страха, чем гордости. Она опускает взгляд, нервно теребя руки. Её дочь не будет чистокровной Таргариеном; она будет Таргариеном и Старком одновременно. Подняв голову, она видит, что бесстрастное лицо королевы всё ещё смотрит на неё, на этот раз моргая и выражая беспокойство. — Мне жаль, тебе не о чем беспокоиться.
— Разве мне не о чем беспокоиться? — Сердито повторяет она. — Ты сделаешь чертов трон, который сожжет человека заживо, как только он на него сядет! Ты что, ожидаешь, что я не буду беспокоиться о том, что моя дочь или сын сядут на него?
— С ней ничего не случится. — Королева подходит, кладет руки на руки Сансы, умоляюще глядя ей в глаза, но Санса не поддается этому жесту умирающего дракона, нуждающегося в поддержке. — Послушай меня, они будут такими же, как я… — Она делает паузу, моргая. — Ты смотришь на меня так, словно я сошла с ума.
— Что ты собираешься делать? Когда они родятся, ты бросишь их в горящий костер, чтобы посмотреть, выдержат ли они огонь? Или ты приложишь их лица к камину?
— Я потеряла сына. Думаешь, я захочу убить своих детей вот так? — Она боится лишь того, что может случиться с её детьми. Руки Дейенерис отпускают её; эти руки никогда не причиняли ей боли, её пальцы никогда не впивались в её плоть, чтобы заставить её поверить своим словам сквозь физическую боль. — Или я могу... построить обычный трон, как ты пожелаешь. Прости, что беспокою тебя.
Санса наблюдает, как Дейенерис подходит к одному из стульев за столом у окна. Она опускается на пол и смотрит в пустоту. Почему она так себя ведёт? Неужели пребывание в Королевской Гавани повлияло на неё? Санса не может не заметить золотистые глаза, которые у неё появились с момента прибытия. Никто ничего не говорил о странном изменении цвета глаз. Скорее всего, она чем-то расстроена или зла. Разве в таком случае она не стала бы набрасываться на кого угодно, вместо того чтобы быть спокойной и собранной в присутствии людей?
Она хотела что-то сказать, но Дейенерис перебила её.
— Мне кажется, я должна была умереть. Когда я упала с Дрогона, я слышала голоса. Так не должно было случиться. Я должна быть мертва. — Тихо повторяет она. — Я видела Дрогона с моим телом в шторме, который пронесся над морем…
— Не говори так. Ты жива. — Санса садится на ближайший стул и берет её за руки. Она с удивлением видит, как фиолетовые глаза возвращаются к своему первоначальному цвету, и страх исчезает. — Ты со мной. Я твоя жена, и ты здесь со мной и с людьми, которые верны тебе и которые сражались за тебя, чтобы ты могла вернуть себе место королевы Семи Королевств. — Она кладет руки на щеки королевы. Этот отстраненный взгляд так напоминает ей Джона, когда его вернули к жизни. Первые несколько дней, когда она видела его и проводила с ним время, ей казалось, что она находится рядом с незнакомцем, в глазах которого не было искорки, искорки жизни. А что, если это действительно произошло, и она упала с Дрогона, умерла и была возвращена к жизни? Как? Для этого нужна жрица; она не могла вернуться к жизни сама. Или могла? — С этого момента все будет хорошо. Ты сама это сказала. Будет мир на столетия. И я буду поддерживать тебя на каждом шагу как твоя жена… за исключением того трона, о котором ты мечтаешь.
Почему она плачет? Что она сказала? Её фиолетовые глаза наполняются слезами, и Санса не знает, что делать, она даже не понимает, почему. Она не злится из-за того, что она сказала о троне; на её лице дрожащая улыбка. Королева встает, но в этот же момент падает на колени перед ней, обнимает её и прижимается лицом к её груди. Она дрожит. Может быть, это из-за того, что она видела? Из-за смертей, свидетелями которых ей пришлось стать? Почему она плачет? Она никогда не видела кого-то в таком состоянии, может быть, Теона, но Дейенерис не... сломлена.
— Теперь тебе не нужно выходить на улицу, можешь отдохнуть. Горячая ванна тебе поможет, обещаю. — Нежно проворковала она.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
Что же так привлекает людей в Дейенерис?
Её прекрасные серебристые волосы? Её белоснежная кожа? Или просто её красота? Сколько людей мечтают стать её мужем или женой? Мать Драконов, самая желанная женщина в мире благодаря своей красоте, куда бы она ни пошла, люди любили её с первого взгляда, хотя большинство в Вестеросе видели в ней угрозу из-за действий её семьи. И всё же их также очаровывали её черты Таргариенов.
Она никогда не испытывала таких странных чувств к женщине. Подобное влечение, которое для Семи совершенно ненормально, не причинило ей никакого физического вреда, и они не причинили ей его за всё время, пока она испытывала эти странные чувства к Дейенерис. Это не просто сексуальное влечение, которое ей нравится. Это нечто необъяснимое, нечто, что заставляет её постоянно беспокоиться о ней. Эти чувства должны быть только к её принцу, её господину или её рыцарю в сияющих доспехах, который относится к ней с достоинством и изяществом, который уважает её и дарует ей честь их брака.
У неё серьёзные проблемы с контролем своих чувств, когда Дейенерис больна или когда она находится вдали от неё. Её беспокойство и тревога значительно усиливаются, до такой степени, что у неё болит грудь, и она не может выносить скованной, притворной позы перед другими. Единственный человек, с которым она когда-либо была честна в своих чувствах, — это Джон, в тот день в Богороще, когда он раскрыл секрет, что он Эйгон, сын Рейгара Таргариена, брата Дейенерис. Но что Джон знает о её чувствах? Был ли он когда-нибудь влюблён в кого-то, кому, как ему казалось, он не должен отвечать взаимностью, что это неправильно? Он сказал, что его сердце находится за Стеной, или, возможно, на Стене; она не совсем понимала, она не осознавала этого в тот момент, так как была охвачена паникой, размышляя, как сказать ему, что хочет чтобы Дейенерис была с ней. И её внутренним желанием в тот момент было жениться на ней, потому что она знала, что не найдет человека, которому бы доверяла так же, как Матери Драконов, даже среди тех, кто, каким бы добрым и галантным он ни был, никогда больше не получит её доверие так, как Тирион в своё время.
— Серсея была права в том, что сказала мне давным-давно, когда я была её голубкой, выбранной в жены её избалованному и отвратительному незаконнорожденному сыну: «Любовь — это яд. Сладкий яд, да, но яд, который убивает».
— Она всегда любила драматизировать. — Улыбка Тириона была искренней. Он находился не в камере. Как можно назвать камеру местом, где есть койка, простыни и одеяла? Там была крыша, и Дейенерис ясно дала понять, что хочет для него три приёма пищи в день и вино, вино. Какой еще заключенный мог бы похвастаться вином и тремя приемами пищи в своей камере? Даже бродяга или те, кого он встретил в Блошином Дне Королевской Гавани. Единственный естественный свет проникал через высокое окно с железными решетками, хотя в помещении, где он содержался, было много света от факелов. — Кто может тебя винить? Кто бы не упал к её ногам, увидев её? Она так прекрасна. Истинная богиня и дочь древних богов Валирии, не так ли?
– Дело было не в её красоте. — Уточняет она, следуя за маленькими шагами карлика по камере. — Возможно, дело было в её внимании.
— Ах, её «внимание». — Он замолкает, глядя на неё с оттенком подозрения. — После всего, что ты пережила, не думай, что я бессердечный. Хорошо, что ты обрела необходимый покой с ней после тысячи и одного ада с плохими людьми. Пусть будут прокляты те мужчины, которые ожесточили твоё сердце.
— Прокляты те люди, которые открыли мне глаза на жестокость этого мира, лорд Тирион. Я на собственном горьком опыте узнала, как устроен мир, как есть жестокие люди, которые думают только о том, чтобы причинить вред невинным, невежественным и одиноким людям ради удовольствия и власти. — Она слышит рог, возвещающий о прибытии кораблей. Они продолжают доставлять людей, действительно пострадавших от хаоса, который Серсея устроила с помощью дикого огня. —Если бы я не ушла в тот момент, когда умер Джоффри, как ты думаешь, что бы с нами случилось? — Он не отвечает, потому что знает ответ. Их подставили. Они преследовали её из города, они искали её за то, чего она не совершала, они искали не преступника за отравление короля, они искали способ избавиться от единственного, что могло помешать им в их стремлении к Северу. Смерть Джоффри была лишь более убедительным стимулом для простого народа. — То, что ты чувствуешь по поводу того, что случилось с твоей сестрой, - это то, что я чувствовала, когда потеряла свою семью, понимаешь? Я бы с радостью рассказала тебе, как её нашли и как убийца наслаждался её мучениями, но я не Джоффри, я не садист, так же как и ты не был садистом по отношению ко мне, когда рассказывал о Красной свадьбе.
Она не понимает, как он мог осмелиться убить своего отца, но в то же время сожалеть о смерти своей сестры, которая обращалась с ним хуже всех, несмотря на любые приятные разговоры, которые у них могли быть. Это не умаляет того факта, что Джоффри так плохо обращался со своим дядей, и Серсея так и не остановила его, как должна была бы сделать мать, воспитывая сына — сына, который сидел на Железном Троне и, словно глупый шут, претендовал на власть над Семью Королевствами, ничего не зная, правя королевством по прихотям и ничего не делая для улучшения города или королевства. Глупый ребенок, который заслужил такую жестокую смерть, или, возможно, даже более жестокую, чем отравление ядом. Она ничего не чувствовала, когда умер его племянник, так почему же она должна что-то чувствовать по отношению к смерти Серсеи?
— Она неплохая, ты же знаешь.
— Знаю. Она неплохой человек. — Повторил он, обходя камеру и направляясь к двум небольшим книжным полкам. Пыль, паутина и книги. — У неё хорошее видение: менять правила, ломать колесо, как она это называет. Знаешь, у кого ещё есть такие благотворительные замыслы?
— Глупые, наивные и праведные. — Ответила она, вызвав его удивленный взгляд.
— Именно. Глупые, наивные и праведные - здесь меняется то, что у неё есть власть это сделать, у неё есть власть защитить себя от жадной и аморальной системы. Залив Драконов, люди любят её. Конечно, отмена рабства принесла проблемы, но Залив Драконов нашёл способ выжить, понимаешь? Никогда в жизни я не видел короля, которого любили бы так, как эти люди любят Дейенерис. Возможно, ты не считаешь это чем-то особенным, но помни, что рабство всегда существовало в Эссосе. Даже у самых ранних предков королевы были рабы, и они эксплуатировали их самыми ужасными способами, какие только можно себе представить. Что она хочет сделать с Вестеросом?
— Многое может измениться от одного поступка, привлекшего внимание королевы. Теперь она похожа на Эйгона Завоевателя, женщина, захватившая Семь Королевств. Единственное изменение, которое можно наблюдать, что она - королева, а не король. Ты верил в неё, ты верил в то, во что верю я. — Санса подходит к деревянной скамье в углу и садится, глядя в пол в камере. — Мир недолговечен. И я думала: „Как много времени ещё пройдет, прежде чем Баратеон поднимет восстание, а Ланнистер ударит ножом в спину одного из моих потомков?“ Ты даже читал мне как между братьями и сестрами Таргариенами происходили войны, угрожающие разрушить их собственный Дом из-за их стремления к короне. Эти заговоры не уникальны для Таргариенов; по всему Вестеросу и за его пределами всегда найдется тот, кто претендует на наследство.
— Это часть королевского цикла, миледи. Возможно, не твоим детям выпадет несчастье убивать друг друга, но настанет день, когда кто-то разрушит династию. И чаще всего это будут они сами. — Она ожидала, что Тирион будет молчать, не отвечая ей, с тех пор как увидел её. По крайней мере, он сохранил ту близость, которую они создали вместе. — Моя сестра ошибалась. Она никогда не любила Роберта. Какой вред ей причинило то, что она любила собственного брата? Да, её осуждали, но она ни за что не отказалась от своих инцестуозных чувств к нему. Или от любви к детям, рожденным от этой любви. Единственным ядом была она сама. Она не думала о Джейме или о своих детях; иначе всё было бы иначе. — Он заявил, приближаясь к решётке, в его глазах читалась усталость. — Какой яд ты можешь дать Дейенерис, Санса? Сможешь ли ты сломить её своими амбициями? Мой совет на сегодня и на будущее: «Воспитывай и обучай наследника хорошо», чтобы предотвратить повторение цикла восстаний Баратеонов и предательств со стороны Ланнистеров.
Санса, конечно, думает о том, как хорошо воспитать своих детей, но она согласна с Дейенерис в необходимости перемен, особенно в отношении браков. Она не хочет, чтобы её детей принуждали к браку; она хочет, чтобы они чувствовали себя комфортно с теми людьми, с которыми решат разделить свою жизнь. Возможно, ей это кажется фантастикой, но человек гораздо мудрее и сильнее, когда дело доходит до борьбы за любовь, когда он отдаёт всё ради этих людей. Что такое брак, если два человека, вступающие в него, даже не могут понять друг друга? Пример её брата Робба, который выбрал любовь вместо долга, закончился плохо, да, но потому что он был недостаточно умен, недостаточно мудр, едва достиг подросткового возраста.
— Правление Серсеи закончилось. Джейме ожидает, но Дейенерис не может приговорить его к смерти. Он видел, что пытался сделать её отец, и он остановил его. Он поступил правильно, он сделал то, что сделал бы даже мой собственный отец, если бы это означало спасение стольких людей. Будь уверен, я напомню ей об этом. — Пообещала она. — Она дала тебе шанс искупить свою вину, снова довериться ей, поклясться ей в верности, и ты будешь вознаграждён тем, чего желал больше всего, тем, что по праву принадлежит тебе. Ты - Ланнистер, ты будешь превосходным Хранителем Скалы, я это знаю.
— Что будет с моим братом?
— Я этого не знаю. Бриенна говорит, что он упрямый человек и что он захочет остаться в гвардии... если это то, чего он хочет, он может пойти с тобой. Вы оба сможете создать семью, завести детей. Он любит тебя, и, честно говоря, я не думаю, что он похож на Серсею.
Тирион слегка морщится.
— Нет, это не так. Он просто человек, который мыслит сталью своего меча. Он добрый и отзывчивый. — Казалось, он задел её за живое; он увидел, как её глаза наполнились слезами, поэтому повернулся и снова начал расхаживать по камере. — Я не хочу умереть, не увидев то, что ещё несколько недель назад было чистой фантазией. Живые мертвецы. Люди с кристаллами, торчащими из тел. Какие истории расскажут бесы, когда они придут? Я обещал оберегать тебя, миледи, нести свой дозор… — Он повернулся, слегка поклонившись. Он был словно пьян, но его разум всё ещё функционировал. — Мой дозор как Хранителя Скалы будет моей миссией - защитить тебя и твою семью. Разве я не обещал? Потому что я это имел в виду.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
Железного Трона больше нет.
Без короны не может быть королевы. И Санса восхищается мастерством изготовления короны, сделанной из валирийской стали и золота. Валирийская сталь преобладает, корона украшена двумя фигурами драконов, обращенными спиной к ней, напоминающими рога, которые крепятся к затылку, и гребнями по краям. В отличие от первой короны, сделанной для неё, на ней нет драгоценных камней, она была из чистого золота с блестящими драгоценностями: изумрудами и рубинами. Она больше похожа на голый шлем, чем на корону, но кто она такая, чтобы пытаться изменить мнение королевы?
Как жена Дейенерис, она должна носить цвета Таргариенов, но королева даровала ей право сохранить фамилию своего дома; она остается Старком до мозга костей. Она не забыла свое свадебное платье, украшенное узорами, представляющими дома её семьи, но оно больше не похоже на свадебное платье — это формальное платье для этого единственного случая. Корсет неудобен. Прошло две луны с момента её последнего кровотечения, и её грудь заметно увеличилась в размере, что заметили её служанки, помогая ей одеваться. Раздался нескромный смех.
Две луны без кровотечений.
Она хорошо питается, следит за собой, поэтому вряд ли больна. Единственная причина, по которой у неё не было месячных, очевидна. Её постель не была испачкана кровью; она не хотела питать ложных надежд, чтобы потом узнать, что это неправда, но она не сомневается, что внутри неё растет ребенок. Она так отчаянно хочет, чтобы это был здоровый ребенок, её дочь Висенья, принцесса Драконьего Камня с серебряными волосами, так похожая на королеву, что никто не усомнится в том, что это её ребенок.
Тронный зал украшен гербами домов Таргариен и Старк, объединенными в один. Величественные двери распахнуты настежь, и гости с любопытством толпятся вокруг. Цвет её платья — свинцовый, как у лютоволка, символизирующего дом Старков. Её лиф украшен листьями и ветвями, напоминающими Чардрево в Божественном лесу, с изображением головы лютоволка и дракона, застывших в пристальном взгляде. От плеч до низа рукавов она покрыта чешуей дома Талли. Она не остается незамеченной для множества незнакомых взглядов важных персон, прибывших на Драконий Камень из других королевств.
— Ты выглядишь прекрасно, моя дорогая племянница. — Санса улыбнулась своему дяде Эдмуру, а также леди Рослин, его жене, представительнице рода Талли, напомнила она себе, частичке её семьи, даже если она этого не хотела. Она была очень красива, не стеснялась, но было ясно, что ей некомфортно в окружении такого количества незнакомых людей. — Это Санса Старк, дочь моей сестры Кейтилин. Очевидно, что она унаследовала черты Талли, не так ли?
— Рыжеволосая с глазами голубыми, как лед, да. — Тихо говорит она. Была ли она свидетельницей гибели её семьи в Близнецах? Он заметила печаль в её глазах с тех пор, как она увидела её, с тех пор, как ей пришлось смотреть в сторону, куда направлялся её дядя. — Вы очень красивы, моя королева. Для меня большая честь принадлежать к вашей семье.
— Спасибо, что пришли. Я знаю, что с сегодняшнего дня во всех королевствах Вестероса произойдут позитивные перемены.
— Мы не знаем королеву, племянница, но если ты ей доверяешь, то и я доверяю. В отличие от меня и моей сестры, ты распознала тех, кто собирался разрушить нашу семью, ты лишила их жизни, и я знаю, что подобное предательство, как то, что мы пережили, больше никогда не повторится.
Предательство. Санса больше не потерпит предательства; она решила это. Последним предательством, которое она простит, будет предательство Тириона; будущие предательства... она надеется, что они сгорят в огне, подобном необъятному пламени Дрогона.
— Мне нравится твоя чешуя. — Тихо заметил дядя, одарив её слегка грустной улыбкой. — Ты напоминаешь мне твою мать в день её свадьбы. Она надела платье цвета Риверрана после того, как яростно спорила с твоим отцом о свадьбе в септе. В конце концов, она выбрала своё платье, дуясь, но уверенно вошла в Богорощу. Это была их первая встреча, и их первый разговор был о том, где они поженятся. — Санса может себе это представить. — Мне было довольно забавно видеть её расстроенной. И ужас твоего отца от того, что ему приходится с ней мириться.
— Да, моя мать всегда умела добиваться своего. — Она соглашается.
Куда бы она ни пошла, люди были так же добры, как и в день её прибытия в Королевскую Гавань. Были ли это те же самые люди, которые смеялись над ней, когда Джоффри унижал её в тронном зале? Богатые, по большей части, избежали гибели, но их дома были разрушены. Дикий огонь утих после того, как горел больше недели, уничтожив самые бедные дома из дерева и соломы. Им повезло, что она забыла лица тех, кто смеялся над её несправедливыми страданиями, подыгрывая капризному и циничному мальчику. Помнят ли они вообще дикую девушку, пришедшую с Севера?
— Лорд Ройс, лорд Аррен. — Её кузен приветливо кивнул, улыбаясь и выражая свои чувства.
— Кузина, ты прекрасно выглядишь в цветах своего Дома. — Похвалил он. — Как и дома моей матери, и твоей. — Сказал он, указывая на рукава. Она восхитилась свежими цветами Аррен: серебристым и синим. Ткани были явно прекрасными и высочайшего качества, какие только можно найти за границей. — У меня не было возможности сказать, что я очень сожалею о том, что дядя Петир сделал с нашей семьей. Спасибо, что рассказала мне правду о…
— Всё в порядке. — Сказала она, подойдя и положив руку ему на плечо. — Я обещаю, что наша семья станет ближе, чем когда-либо. Ты всегда будешь иметь мою поддержку во всём, что тебе понадобится, и я верю, что лорд Ройс будет хорошим советником, искренним советником, который научит тебя быть лордом, достойным своего королевства.
— У тебя тоже всегда будет моя поддержка, кстати, Мая скучает по тебе.
Она помнит Майю, подругу Алейны Стоун. Майю Стоун, внебрачную дочь Роберта Баратеона. Она помнит её так, словно видела накануне.
— Как с ней обращался сир Лотор?
— Такие вопросы вызывают сомнения, моя королева. — Сердито вмешивается лорд Ройс, что лишь забавляет её. — Уверяю вас, эта девушка наслаждается лучшими моментами своей жизни.
— Передайте ей, пожалуйста, что она всегда желанный гость на Драконьем Камне… И сир Лотор тоже. — Её кузен тихонько усмехнулся, глядя на угрюмое, неловкое выражение лица лорда Ройса. — Ваш сын очень помог. Я ценю ваш флот и ваших людей; обещаю, вас вознаградят.
— Я и не ожидал ничего другого от этого мальчика… — Он растерянно оглядывается по сторонам. — Куда он мог деться?
Он может быть стар, но именно его мудрость имеет значение для счастья её кузена. Пока в Долине не появится человек с намерениями Петира, она будет спокойна.
Среди толпы, беседующей между собой, Санса замечает нового принца Дорна, Квентина Мартелла. Она слышала о нём рассказы, особенно о том, что он редко улыбается, даже чтобы кому-либо угодить. Он лишь немного ниже Дейенерис и, кажется, не заинтересован в том, чтобы заводить разговор с кем-либо, будь то знатный купец или дворянин его положения. По крайней мере, она могла бы поблагодарить его за припасы, отправленные на север вместе с королевой. За ним стоят два стражника ростом с сира Бриенну, держа в руках щиты, и на них герб дома Мартеллов: золотое копье, пронзающее солнце.
— Милорд. — Она сердечно приветствует.
Молодой человек слегка растерянно моргнул, а затем выпрямился и посмотрел на неё. По всей видимости, он был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить её.
— О, моя королева. — Он слегка кланяется. — — Простите, что я не слышал вас. Драконий Камень - прекрасная крепость, первое место жительства Таргариенов в Вестеросе. И крепость, где, к сожалению, погибла моя сестра. — Выражение его лица осталось прежним. Он не выражает никаких эмоций, серьезное, скромное лицо для человека, который хочет избежать долгих разговоров. — Убита тем же человеком, который отнял жизнь у моего брата. Иногда жизнь бывает довольно комичной и сатирической, не правда ли?
Санса сложила руки перед собой, не то чтобы напуганная, скорее удивленная тем, что он скрывает свои эмоции так хорошо.
— Вам сообщили, что человек, ответственный за смерть вашего брата и сестры, скончался.
— Проблема в том, что он погиб не от рук кого-то из рода Мартеллов или Таргариенов. Меня нисколько не радует мысль о том, что он умер от ужасного падения. Жаль, что от огня остались одни лишь пепелища; я бы вонзил в его могилу тысячу копий.
Кто-то жаждет мести, хотя она понимает почему. Элия Мартелл, жена Рейгара Таргариена, была изнасилована Горой перед тем, как он убил её. Гнев по отношению к этому человеку более чем оправдан; остаётся только надеяться, что между Таргариенами и Мартеллами не осталось неразрешенных семейных проблем.
— Я бы поддержала вас во всём, что бы вы ни захотели сделать со его трупом.
Молодой принц улыбнулся, фальшивой улыбкой, призванной изобразить сочувствие к её делу. Его бледно-зелёные глаза выдавали боль и жажду мести, но он всё понимал.
— Дом Таргариенов пользуется моей верностью. Мой отец плохо отзывался об Эйрисе, Безумном Короле, но его дочь показала, что не унаследовала ни капли его безумия. Скажите мне, Ваша Светлость, вы, кажется, совершенно счастливы в своем браке. — Конечно, Санса понимает, что однополые браки в Дорне принимаются благосклонно. Она много слышала об этом от древних дорнийских принцев и принцесс - как мужчин, так и женщин. — Довольно удивительно, что женщина с Севера женилась на другой женщине. Я слышал, что вы религиозны настолько же, насколько замкнуты.
— Древние боги благосклонны к тем, кто испытывает любовь к другому существу, независимо от того, тот же пол или нет.
Принц скрестил одну руку на груди, а другую поднёс к подбородку.
— Мне нравятся эти древние боги.
Она не забыла Уилласа Тирелла, старшего брата Маргери и Лораса. Она знала, что на турнире против Оберина Мартелла он упал с лошади и с тех пор хромает, но, судя по описанию Маргери, он прилежный и образованный человек: короткие каштановые волосы и очаровательные голубые глаза. Несмотря на шрамы на лице, он довольно красив.
В отличие от других лордов, Хранитель Простора ведёт беседу с мужчинами в красочных бархатных одеждах. Мужчины и женщины Хайгардена, должно быть, обладают чем-то таким, что делает их такими привлекательными. Если бы Дейенерис увидела Маргери лично, она, несомненно, была бы её вторым выбором; как всегда, она просто не могла сравниться с очарованием женщин из Простора или Дорна. Королева быстро бы поддалась обаянию Маргери; она была дружелюбной, очаровательной и всегда умела вести приятную беседу часами, не давая собеседнику заскучать.
С прибытием Миссандеи народ проложил путь к трону Драконьего Камня.
Санса поднялась по ступеням ко второму трону, расположенному рядом с главным. С этого дня началось правление Дейенерис как истинной королевы Вестероса, а Королевская Гавань восстанавливалась, начиная с домов и стен. Восстановление Красного Замка займёт некоторое время, став заключительным проектом.
Она никогда не перестанет удивляться тому, как хорошо она выглядит в этих черно-красных кожаных доспехах, так тесно связанных с гербом Таргариенов. Эта корона не похожа ни на одну из тех, что она видела; она простая, незамысловатая, но в то же время демонстрирует силу, которой она обладает, и кровь древней Валирии, текущую в её жилах. Это не золотая корона, инкрустированная прекрасными камнями, о которой многие мечтают и которую желают заполучить; для Сансы этот выбор — самое скромное, что она может публично продемонстрировать.
Когда Дейенерис поднимается по ступеням, чтобы встать рядом с ней, она чувствует волнение, стараясь не позволить себе поддаться тревоге того проклятого сна, который ей приснился в детстве, когда она сидела рядом с королем Семи Королевств, где она была его женой.
— Вы находитесь в присутствии Дейенерис, Бурерожденной из дома Таргариенов… — О, боги, её титулы. Эти титулы, из-за которых её брат заснул перед ней, когда прибыл на Драконий Камень. — Первая из своего имени, Королева андалов, ройнаров и первых людей… — Она не думает, что у Джоффри было столько титулов, в которых нет слова «бастард». — Владычица Семи Королевств и Защитница Королевства… — Оттуда она видит Арью с Джоном, выглядящую совершенно скучающей. А её брат даже не знает, куда смотреть, чтобы отвлечься. — Кхалиси дотракийцев, Владычица Драконьего Камня и Королева Миэрина, Неопалимая, Разрушительница Цепей, Мать Драконов.
Боже, как же она рада, что эти титулы не прозвучали в день её свадьбы, иначе она бы замерзла насмерть в Лесу Богов к рассвету. А банкет в Большом Зале был бы ледяным.
— Для меня большая честь принимать в своем доме, под своей крышей, тех, кто поделился своими добрыми делами и поддержкой в восстановлении того, что потерял мой отец. Я знаю, что многие внутренне недовольны перспективой новой угрозы, подобной той, которую собирался обрушить Безумный Король, но я обещаю вам, что это не мой случай. Вы знаете, что произошло в Королевской Гавани; это не я подожгла её и лишила тысячи семей имущества и близких. Я даже не была связана кровными узами с тем, кто сжег весь город. — Хорошее начало. Никто не поднял кулак, чтобы выкрикивать ложь против Дейенерис. — Королевская Гавань будет восстановлена, начиная с домов и зданий, имеющих важное значение для простого народа. Красный Замок будет последним, поэтому на данный момент Драконий Камень станет новой резиденцией Королевских Земель. Пожалуйста, я хочу, чтобы вперёд вышел Хранитель каждого королевства. — Дейенерис привлекла её внимание легким прикосновением к её руке через ткань, указывая, что ей следует сесть. В тот же миг, как она села на трон, Дейенерис последовала её примеру. Она взглянула на Арью, которая подошла и встала впереди рядом с Квентином Мартеллом, Робином Арреном, Эдмуром Талли, Ярой Грейджой и, конечно же, Тирионом, который вышел из толпы, привлекая внимание многих. Не из-за отравления - никто не знал, - а из-за его сестры. — Вы - новые Хранители своих королевств. — Объявила Дейенерис. — Регент-Хранитель Севера - Арья Старк. Хранитель Долины, лорд-защитник Орлиного Гнезда - Робин Аррен. Хранитель Речных земель - Эдмур Талли. Хранитель Железных островов - Яра Грейджой. Хранитель Скалы - Тирион Ланнистер. Как хранители, вы будете нести ответственность за благополучие своего народа, и с этой целью каждые шесть лун вам придётся отправляться на Драконий Камень, чтобы присоединиться к Малому Совету и обсудить важные вопросы. Первая встреча состоится через пять лун, начиная с сегодняшнего дня. Поверьте, я делаю это ради безопасности жителей Вестероса.
После этого Хранители вернулись на свои места. Санса знает, о чём они будут говорить. О Проклятых. Они обсудят, как подготовиться к попытке вторжения в страну.
Джейме Ланнистер вошел через ворота в сопровождении дотракийских стражников. Она клянется, что он получал полноценное питание, хороший уход в своей камере, и не понимает, какой он мог выглядеть так плохо.
— Джейме Ланнистер, этот человек не пытался убить меня, когда мы столкнулись в хаосе города. Я не могу винить его за желание совершить цареубийство, ведь у него не было выбора. — Санса замечает, как Дейенерис бросила короткий взгляд на Тириона, прежде чем вернуться к Джейме. — Он убил моего отца, чтобы остановить безумие, которое тот собирался выпустить на свободу, что в итоге и сделала Серсея Ланнистер. Я не могу казнить его за то, что больше похоже на героизм, чем на измену, движимую жадностью. Он помогал в борьбе с мертвыми на Севере, игнорируя угрозы своей сестры, тогдашней королевы.
— Мы даем вам возможность присягнуть на верность, сир Джейме. — Начала Санса. Голубые глаза Ланнистеров устремились на неё. Что бы она сделала, если бы у неё оказался человек, убивший её отца? Её отец был справедливым человеком, но Джейме не тот, кто исполнил приказ. — Вы можете вернуться в Утёс Кастерли со своим братом и стать командующим его Королевской гвардией. Как вы отреагируете?
Она замечает взгляд, которым он обменивается со своим братом. И взгляд Сансы переключается на сира Бриенну, стоящего на страже на шаг ниже. В конце концов, она всё ещё заботится о нём.
— Клянусь в верности дому Таргариенов, — Он преклонил колени. — на протяжении тысяч лет. Клянусь использовать свой меч, чтобы защитить вас от тех, кто восстанет против вашего дома. — Его голос был усталым, и он не смог долго удерживать взгляд, прежде чем опустить на землю. — Всё, что я умею, - это владеть мечом, Ваша Светлость. Не отнимайте у меня эту честь, которую боги даровали мне. Я однажды подвел вашу семью, и клянусь, что если я подведу вас снова, я умру с лезвием своего клинка, пронзившим мою грудь.
— В таком случае ваш титул Сира останется за вами, и вы будете жить, чтобы защищать своего брата в Западных землях. Пожалуйста, встаньте и позвольте проводить вас в комнату, где вы сможете очиститься.
Можно почувствовать, как у Тириона и Бриенны улетучивается волнение, когда они видят, как Джейме исчезает за дверями.
— Есть ли у кого-нибудь какие-либо претензии? Что-нибудь необычное? — Санса смотрит на неё, нахмурилась. Кто бы стал говорить что-то необычное в её присутствии? Кто осмелился бы на что-либо жаловаться? — Кто-нибудь выступает против моего правления, которое начинается сегодня?... Я не понимаю, какой королевой была Серсея, но со мной имейте в виду, что ваши просьбы будут услышаны.
Люди хранили глубокое молчание. Это важные люди; простые люди живут в деревнях за пределами крепости, но именно праведники должны понять, кто отныне королева семи королевств.
— Хорошо, сир Бриенна, не окажете ли вы мне честь встать во главе?
— Как прикажете, Ваша Светлость.
Сир Тарт спускается по каменным ступеням до самой земли и поворачивается к трону.
— Вытащите меч и встаньте на колени, пожалуйста. — Бриенна с недоумением смотрит на Дейенерис, но в конце концов выполняет приказ. Острие меча опирается на землю, одно колено сгибается, и взгляд рыцаря не отрывается. — Вы прекрасно справлялись с обеспечением безопасности моей жены задолго до нашей свадьбы. Я знаю, что вы верны её дому, и я хочу, чтобы вы оставались верны ей и после этого дня, продолжали оберегать её и её семью, пока не решите уйти на покой с честью. Сир Бриенна Тарт, настоящим я назначаю вас командующим Королевской гвардии и дома Таргариенов.
Стоило увидеть её удивленное выражение лица; даже её голубые глаза были устремлены на неё, она смотрела на неё так, словно это был сон. Санса лишь слегка улыбнулась и кивнула.
— Клянусь защищать вашу семью и ваш Дом, Ваша Светлость. Клянусь отдать свою жизнь, чтобы преодолеть любые трудности, которые встретятся на вашем пути, и клянусь защищать ваше дело до конца своих дней.
— С сегодняшнего дня вы занимаете должность командующего Королевской гвардией. И с вами будут обращаться соответственно. Встаньте, сир Бриенна Тарт.
Стражники, немногие выжившие после пожара и взрывов в Королевской Гавани, трижды ударили по щитам рукоятками мечей, тем самым признавая нового командующего Королевской гвардией. Место сира Бриенны всегда будет рядом с ней, разделяя с ней всё, что приносило ей честь, как она и поклялась в тот день в лесу, когда впервые пришла к ней. Казалось, её судьба встретиться с определенными людьми уже была предначертана, словно ей нужно было встретиться с ними, чтобы двигаться дальше. Её мать послала Бриенну, и, хотя она умерла, она осталась верна своей клятве защищать её дочерей, хотя некоторые могли бы просто отказаться от неё и продолжить жить своей жизнью.
— Мой долг также сообщить вам, что я избрала свой Тайный совет. Сир Джорах Мормонт - новый Мастер Монеты, а также Мастер Законов. В качестве Мастера Кораблей леди Яра Грейджой занимает эту должность благодаря своему врожденному опыту, а в качестве Великого Мейстера моего Дома - Сэмвелл Тарли. — Хотя она об этом и не говорит, лорд Варис остается Мастером Шептунов, хотя все об этом знают. — Мой Десница, который поклялся мне в верности задолго до моего прибытия в Вестерос, — Дейенерис постаралась, чтобы её голос не звучал так горько, возможно, это останется незамеченным для тех, кто начинает терять интерес и думает только о еде на предстоящем банкете. — Лорд Тирион Ланнистер останется на своем посту, который он будет делить с Мастером Шептунов, лордом Варисом из Лиса. Говорят, две головы лучше, чем одна.
— Да, моя королева, я обещаю служить вашему Дому и вашему делу, пока вы не прикажете иначе. Любые разногласия, которые могли возникнуть у моего Дома с вашим, будут решены сегодня благодаря верности, которую я поклялся вам проявлять на тысячу лет.
Санса надеется, что на этот раз всё будет по-настоящему. Назначение лорда Вариса вторым советником Десницы было хорошей идеей, чтобы удержать его на стороне Дейенерис, хотя она убеждена, что, убрав Серсею, Тирион сможет править в качестве Десницы без проблем. Он будет заботиться о своём брате, который является единственным оставшимся у него родственником, и за возвращение которого в целости и сохранности ему действительно следует беспокоиться.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
В тот день пир доставил людям огромное удовольствие. Играла музыка; более десяти бардов радостно пели, восхваляя Дейенерис и её драконов. Было лишь вопросом времени, когда Мать Драконов вернёт себе трон, который ей по праву принадлежал. Последний Таргариен, как они считают, по крайней мере, законный, о котором сохранились записи.
Никто ничего не говорил о её браке; её хвалили за семейную жизнь, но она прекрасно знала, что эти люди сплетничают за её спиной, их рты полны едкой злобы. Услышав «извращённая сука», она поняла, что недовольство, которое Дейенерис просила высказать в Тронном зале, было проигнорировано большинством. Они боялись, что их слова причинят им вред, как и всегда.
Королевская гвардия носит цвета дома Таргариенов. Их доспехи украшены замысловатым узором из чешуи красного и черного цвета. На их щитах и плащах изображен герб дома Таргариенов, и Санса не испытывает того волнения, которое должна была испытывать раньше, или того, что должна чувствовать королева; даже это Джоффри у неё отнял.
— Жители Наата - твои люди, они тебя послушают.
Миссандей выглядит неуверенной, впервые с тех пор, как она её знает.
— Наат находится на юге, откуда эти существа берут своё начало; им нужна защита. Кто-то, кто будет их голосом и защитит их нужды. Серый Червь и ты будете под защитой Залива Драконов; вы будете торговым островом, охраняемым королевой. — Дейенерис хочет защитить остров, откуда родом её переводчик, и это очень хорошо с её стороны. Наат пользуется большим спросом у местных жителей.
— У тебя будут проблемы с Триархами, ты же знаешь. — Ответила она.
— Уже есть. Захват Залива работорговцев был более ранним объявлением войны, но я держу их под контролем. Дотракийцы и Безупречные вернутся домой, они будут бояться их прибытия, потому что они будут защищать свои дома и своих союзников.
— У меня есть группа братьев, которые хотят начать всё сначала, и я в их числе. — Аытается убедить её и Серый Червь. — И это правда, острову нужен кто-то, кто будет говорить за него, и люди, которые будут защищать его от работорговцев. Мы можем их защитить.
— Любой, кто захочет бороздить эти воды ради работорговли, столкнется с флотами Железнорожденных. Большинству из них торговля необходима для процветания населения, и они захватят любые города, поддерживающие королеву в Эссосе. — Добавила леди Грейджой.
— Я подумаю об этом. Однако я хочу остаться подольше, по крайней мере, до рождения принцессы. — Янтарные глаза наати встретились с глазами Сансы, и она улыбнулась. — Я поклялась служить тебе даже после того, как ты меня освободила, и это мой выбор - остаться здесь. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем увидеть новую жизнь, которую ты принесешь в этот мир, ведь ты всегда мечтала об этом с тех пор, как была проклята.
— Принцесса? — Железнорожденная выглядит озадаченной; как Мастер Кораблей, она должна быть в Тайном Совете, но она не единственная, кто выглядит растерянной. Она видит выражение лица Сэма через Расписной Стол. — Рождение?
— Владыка Света даровал нам возможность зачать наследников, леди Грейджой. — Новорит она, пытаясь развеять их сомнения, или, по крайней мере, пытается. Дейенерис стоит рядом, наблюдая за ней. Два месяца. У неё не было кровотечения уже два месяца; никогда ещё отсутствие кровотечения не длилось так долго, если это не было вызвано недоеданием или постоянными пытками. – Прошло два месяца с тех пор, как у меня было последнее кровотечение. — Говорит она, обращаясь скорее к Дейенерис, чем к кому-либо ещё из присутствующих на совете.
— Ваша грудь… — Взгляды переместились на нерешительного молодого мейстера. — То есть, она…? — Он сделал жест обеими руками, отчего половина совета нахмурилась.
— Скажи прямо, мальчик, скажи: „Королева Санса, у тебя выросла грудь?“ Насколько это сложно? Клянусь богами, ты будешь там, когда она родит. — Нетерпеливо перебил лорд Тирион, видя, как сильно нервничает Сэм.
— Я не хотел быть невежливым или вульгарным по отношению к королеве. — Извинился он, прежде чем снова перевести взгляд на неё. — Но да, то, что он сказал, Ваша Светлость, заметили ли вы какие-либо физические изменения в своём теле, указывающие на ваше состояние?
— Кроме того, что моя грудь увеличивается? Возможно, ещё слишком рано для заметного живота. Хотя я заметила, что он немного опух… Я думала, это из-за кремовых лебедей.
— Тяга к сладкому, возможно, в ближайшую луну мы узнаем, наступило ли состояние беременности. — Заключает он, и она заметила, что Дейенерис не отводит от неё глаз, сохраняя широкую и прекрасную улыбку в её сторону. — Хотя, конечно, я не специализировался на беременностях, благословленных богами, и ничего об этом не читал.
— Не волнуйся, ты получишь ребенка только тогда, когда это произойдет. — Заверил его Тирион.
— На данный момент новости из Эссоса: Даарио приносит нам хорошие вести. Благодаря введенному им протоколу безопасности в городах не было никаких беспорядков. Люди продолжают верить в Мхису. Я рекомендую время от времени посещать города, чтобы поддерживать их веру в Вас, Ваша Светлость. — Лорд Варис говорит так мудро и таким мягким голосом.
— Слышал, что сказал юный Бран, Варис? — Спросил лорд Тирион. — Люди ожидают увидеть ребенка с серебристыми волосами. Когда родится принцесса, не останется сомнений, что появится и принц. Когда рождается принцесса или принц, о них нужно объявлять.
— Мы посетим Залив Драконов, когда это будет целесообразно. Я верю вам на слово, лорд Тирион. Без жителей Залива я не была бы там, где я сейчас. Я помогала им, и они помогали мне. В вопросах политики и торговли, как мои советники, вы должны помогать Заливу Драконов в его коммерческих начинаниях, а как Мастер Монеты, сир Джорах, вы также должны быть в курсе экономики моих трех городов в Эссосе.
— Это будет сделано, Кхалиси. Вот почему торговый путь с Наатом был бы так полезен для нас: еда Наата в обмен на необходимые им ресурсы, такие как пряное вино и шелк, которых на острове мало.
Как и во время своего пребывания в Винтерфелле, Санса анализирует каждую деталь, на которую намекает Дейенерис. Да, у неё есть свой голос, но она поднимет его только тогда, когда что-то пойдёт не так; помогать людям — её долг, если Дейенерис решит поступить иначе.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
Дейенерис не только начала помогать восстанавливать Королевскую Гавань за счет пожертвований других королевств, чтобы люди могли вернуть свои дома. Драконий Камень тоже претерпевает изменения. Крепость расширяется, её стены удлиняются, и постепенно строятся башни и дома для тех, кто решил обосноваться на Драконьем Камне — людей, которые жили в крайней нищете в городе и привыкли к комфортной и стабильной жизни в деревнях, предоставленных в качестве убежища тем, кто потерял свои дома. Многие люди начали там селиться; однако знать хочет уехать, настаивая на ускорении труда рабочих, поскольку они не могут выносить жизнь на острове без каких-либо рынков товаров первой необходимости. Дейенерис ясно дала понять, что они могут удалиться в Росби, когда захотят; их будут рады видеть в своих временных домах. Но Санса знает, что эти дворяне не уезжают, потому что с ними обращаются как с королями, когда дело доходит до ежедневного питания, и они не платят ни копейки.
Внутри неё бушует множество эмоций, которые она не может осмыслить по отдельности.
Дело в том, что её семья была так далеко. В детстве она мечтала стать королевой, покинуть Север и жить той фантастической южной жизнью, о которой так много слышала. Назначение Алиссы Старком не стало неожиданностью. Северяне видели, как и Дейенерис, и она проводили время с девушкой на улицах или, вернее, в небе. Всё так, как она и думала; их не беспокоит ни то, что у северянки есть имя Старк, ни то, что она должна была стать Хранительницей Севера. Её сестра усердно работала, наводя порядок, как это делает мужчина, давая понять, что у женщины такие же мотивы и настойчивость. Они поняли это в тот день, когда она вернулась с головой Серсеи Ланнистер, насаженной на знамя Старков. И эта голова до сих пор стоит на колу в стене у Ворот Охотника в Винтерфелле; её череп — всё, что остали вороны.
Джон по-прежнему одинок, но окружен людьми. В своих письмах он подробно рассказывает о том, как они справляются со Стеной и её огромным проломом, который никогда не будет восстановлен. В этом больше нет необходимости. Вольные люди свободны как никогда за Стеной, их направляет и объединяет их Король-Ворон. К сожалению, хотя никто не знает, что Джон — сын Рейгара Таргариена, он получает письма от вассальных лордов и лордов различных королевств, предлагающих ему брак со своими дочерьми. Вот что приходится терпеть, когда тебя назначают лордом дома, и его мольбы к Дейенерис оставить его в покое не срабатывают.
Она была не единственной, кто назначил кого-то главой своего Дома. Подрик знал, что сир Бриенна высоко ценит оруженосца. И, учитывая собственное нежелание оставаться во главе Дома, она с разрешения Дейенерис назначила Подрика Тартом. Лорду Селвину, отцу Бриенны, пришлось неохотно принять эту идею, но решимость Бриенны возобладала, и поэтому Подрик однажды станет законным лордом Вечернего Замка.
«Она твоя сестра», — бормочет он. Рейгал подносит морду ближе, обнюхивая все вокруг, как и Дрогон. Возможно, именно магия Таргариенов связывает его с драконами. Магия существовала в его историях; теперь он видит ее в разных формах, возможно, не как поцелуй истинной любви, но в чем-то более глубоком. «Вот почему я не могу вознестись, но когда она родится…»
— А ты назвала меня сумасшедшей, когда я с ними разговаривала.
Голос Дейенерис так же силен, как ветер, дующий за пределами крепости. Неподалеку находятся огромные пещеры, где драконы любят дремать, достаточно большие, чтобы через вход могли пройти четыре дракона размером с Рейгала. Пещеры, где в изобилии добывается драконье стекло. И где они чувствуют себя как дома.
— Я не называла тебя сумасшедшей.
— Значит, вы об этом думали.
Может быть .
Драконы чувствуют, они связаны со своими всадниками, но Санса не всадница; она не понимает особой связи, которая объединяет её с Рейгалом. Больно думать, что это та же самая связь, которая была у неё с Леди; она почувствовала эту связь между своим лютоволком и собой почти мгновенно, с того самого момента, как получила его.
«Когда я осталась наедине с Леди в своей комнате, я рассказывала ей о том, как замечательно было бы отправиться на юг и найти там прекрасных рыцарей». Она смеется над собой. Бронзовые глаза дракона несколько секунд наблюдают за ней, прежде чем последовать за Дрогоном к ближайшему обрыву. «Ты чувствуешь ее?»
«Многое о своем роде мне неизвестно. Когда они родились, меня больше волновало, как я смогу их приручить, когда они вырастут». Дейенерис стоит перед ней, кладя руку на свой округлившийся живот. Ее платья никак не могут скрыть беременность, с тех пор из Драконьего Камня ходит множество слухов. «Не могу поверить, что она спокойна. А ночью она не позволяет мне к тебе прикасаться».
— О, боги. — Она оглядывается и видит группу охранников, наблюдающих за ней издалека.
Дейенерис наклоняется вперед так, что ее лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от живота. Не отрывая рук от живота, она слегка хмурится.
— Видите? Она спокойна, но когда я собираюсь съесть вашу...
«Дейенерис, остановись». Она смеется. «Я уверена, что она делает это не специально». Она ласкает мягкую ткань своего шелкового и хлопкового платья. Платье не особенно яркое; почти полностью преобладает серый цвет, но она оставила кайму в форме ветвей дерева — черные ветви и маленькие красные листочки. Цвета Дома Дейенерис. «Что-то не так?»
— Что-нибудь должно случиться, когда я сюда приду?
Спустя несколько месяцев Джон и Арья впервые вернутся на Драконий Камень вместе с другими Стражами из других миров. Они обсудят надвигающуюся угрозу. И это также первый раз, когда его братья увидят Алиссу как свою племянницу. Ему не стоит беспокоиться; его братья всегда хорошо ладили с девушкой, но его всё ещё мучает знакомое беспокойство, что что-то может пойти не так.
— Алисса ведь не одна вернулась в Рыбацкую деревню, правда?
— Нет. Миссандея уже расставила охрану в укромных местах и коридорах этого места, о существовании которых я даже не подозревал.
— У детей много свободного времени. — Кроме того, Алисса такая же неуловимая, как и Арья. Она призналась, что годы, проведенные в лесу, очень ей помогли, и она также отлично владеет луком и стрелами. Ей очень нравится присутствие Дейенерис, особенно когда та кладет руки ей на живот, чтобы потрогать его. Ребенок уже начал пинаться, что сильно затрудняет её либидо по ночам. Становится неловко, когда Дейенерис подходит поговорить с ней, говоря приятные, успокаивающие слова, но ребенок просто не хочет слушать. — Тирион уже приехал?
— Несколько часов назад. Он пришёл ко мне с новостью. — Санса отмахнулась от недовольства, убирая её тёплые руки от своего тела. — Помнишь, он женился на Клии, внебрачной дочери Регенарда Эстрена. Ему всегда нравилось устраивать переполох и быть в центре внимания. — Санса не думала, что Тирион женится просто так, разве что в состоянии сильного алкогольного опьянения, но это было не так. Леди Клия была очень доброй и любящей, примерно того же возраста, что и Дейенерис, а может, и чуть старше. То, что начиналось как простые, сердечные приветствия, похоже, переросло в нечто большее. — Она ждёт ребёнка.
— Да неужели?
— Мейстер Утёса Кастерли подтвердил это. — Сказала она. — Он говорит, что хотел бы, чтобы это была девочка.
— Ты смогла долго поговорить с ним, не напоминая ему о том, что он пытался тебя отравить? — Королева глубоко вздохнула, опустив взгляд. — Это прогресс.
— Только когда он начинает слишком много болтать и ругать меня. Это мой способ избежать скучных совещаний.
— Ты же знаешь, что ему становится ужасно, когда ты ему об этом напоминаешь, правда? — Санса повернулась к стенам крепости. Из больших почерневших железных ворот выходили люди, несущие материалы. Эта башня у драконьих пещер была практически мольбой Матери Драконов. Хотя, конечно, это была башня, охраняемая драконами на случай набега. Место, где можно укрыться. — Полагаю, нам снова придется терпеть эти странные отношения между сиром Джейме и сиром Бриенной. Хорошо, что они делят комнату, когда он приезжает в гости, но он должен хотя бы сделать ей предложение, чтобы это стало официальным.
— Хочешь вернуться? Ты здесь с ними всё утро. — Она следует за взглядом жены, устремлённым на утёс. Драконы, похоже, вышли на рыбалку. — Дрогон растёт, не так быстро, как раньше, но растёт.
— Говорят, он - реинкарнация Балериона.— Бормочет она. — Держу пари, однажды он вырастет настолько, что сможет покрыть своим телом самый большой город. Густая, темная тень летящая над землями Запада и Востока.
Драконы живут веками. Дети их детей будут ездить на них; они не будут одни. С яйцом в Кохоре она чувствует, что слава драконов возродится; драконов станет много, как и до трагического Танца Драконов, постигшего дом Таргариенов. И по той же старой причине: Железный Трон.
Дейенерис обещала подарить сладкие десерты и золото, если родится девочка, а если мальчик, то еду (а не объедки) и золото. Мало того, что на самом Севере осталось мало людей, всего за несколько лет население сократилось во всех королевствах из-за как восстания Роберта Баратеона, так и войны Дейенерис за возвращение трона. Сколько Дотракийцев и Безупречных вернулись домой в Эссос, сообщив семьям о погибших? Это не просто начало для Домов, сыгравших значительную роль в войне; это начало для всех, кто пережил трагедию.
Люди, оставшиеся в деревнях острова, выразили огромную благодарность королеве. Теперь у них дома лучше, чем хижины из гниющего перламутра с соломенными крышами, которые едва защищали от дождя и сильного ветра. Хотя изначально это были простые каменные дома с почти неповрежденной крышей, они были искренне благодарны за это. Сир Давос много лет прожил в Блошином Дне, и люди, которых он начал видеть в деревнях острова, подтвердил, что являются честными. Они основали небольшие торговые точки, такие как гончарные мастерские, галантереи и продуктовые ларьки, и жили за счет рыболовства и животных, обитавших вокруг них. Достойная еда вместо отвратительных объедков, которыми они питались раньше.
Присутствующие ничего не говорили о её беременности, хотя она прекрасно знает, что за её спиной ходит множество теорий. Красная Жрица даже не появлялась с тех пор, как они видели её в последний раз в день свадьбы; они помнят, как она говорила, что у неё другие дела в Вестеросе, и с тех пор ничего. Они даже не слышали слухов о том, что где-то бродит Красная Жрица.
Впервые она видит Алиссу в таком торжественном наряде: в черно-сером парчовом платье с красной вышивкой, воссоздающей герб Старков. Под северной кожаной туникой, сочетающей цвета обоих домов, скрываются богатые, нежные ткани. Открытая часть туники открывает слегка мешковатые, но удобные брюки в сочетании с высокими сапогами. Санса очень рада видеть косы, которые Миссандея часто заплетает девушке; это не косы Речных земель, но тем не менее, они приветствуются.
— Как тебе твой вечерний наряд? — Спрашивает Дейенерис, наслаждаясь неловким выражением лица Алиссы.
– Хорошо, спасибо. — Отвечает она, стараясь скрыть в голосе нотку разочарования. Она ещё ребёнок, а детям, не привыкшим к изысканным нарядам знати, трудно к этому приспособиться.
— У неё уже есть гардероб с нарядной одеждой. Ту, которую вы заказывали в Пентосе — Сообщила Миссандея, положив руку на плечо девушки, чтобы та не начала дергать себя за одежду.
— Как член семьи Старков, ты познакомишься с моими братьями и сестрой. — Онв подошла, положив руку ей на спину, чтобы она могла идти рядом с ней по узким, почерневшим каменным коридорам.
— Я их уже знаю. — Сказала она растерянно.
— Формально. — Добавила она. — Теперь ты племянница их обоих, а также племянница Брана, помнишь?
— Конечно, я его помню, он очень тихий. И интригующий. — Она тихонько усмехнулась, отчего Санса тепло улыбнулась.
— Он хороший советник. Он мудр, хотя нужно научиться понимать его замысловатые слова. Он не облегчил жизнь моей сестре; иногда он не отвечает на вопросы, иногда долго тянет с ответом, поэтому с ним нужно быть терпеливой
— Он мне нравится так же сильно, как Джон и Арья. Твои братья и сестра уникальны; им не обязательно разделять одни и те же обычаи, не так ли? — Санса бросает взгляд на Дейенерис, королеву, которая улыбается и наслаждается разговором. —Точно так же, как и ваш ребенок; она вырастет и будет делать то, что ей нравится.
— Твоя сестра. — Мягко перебила Дейенерис. — Этот ребенок будет твоей сестрой… или братом. Вы не кровные родственники, но будете связаны через свою мать. — «Мать». - Повторяет она про себя. Странно слышать это слово в свой адрес. Алисса слегка морщится; она еще не научилась называть их матерями, она называет их по именам, но вопрос в том, произнесет ли она это слово когда-нибудь или никогда. Это будет её решение. Однако она будет очень рада, что у Алиссы и Висении крепкая связь, которая их связывает. — И через меня, потому что мы обе выбрали тебя. Даже если тебе не нравится то, что делает дворянин, ты научишься вести себя по-своему, так, как тебе будет удобнее и безопаснее.
Двери Тронного зала были распахнуты, в коридорах стояли стражники. Они едва успели сделать несколько шагов, как столкнулись с сиром Бриенной, облаченной в изысканные, почерневшие доспехи, подобающие командующей Королевской гвардии. Её белоснежный плащ развевался при приближении, застегнутый золотой булавкой с изображением трехглавого дракона. Конечно, Дейенерис не упомянула о мече, который всегда носила с собой, «Верный Клятве», навершие которого всё ещё было украшено львом, а рукоять — прекрасными рубиновыми глазами.
Подрик оставался с ней, несмотря на своё новое назначение лордом дома Тарт, вероятно, потому что знал обычаи лорда Селвина и предпочитал проводить как можно больше времени с сиром Бриенной, как подопечный. Пребывание на Драконьем Камне помогло бы ему понять политику и дипломатию, и он не мог отказать, если лорд Селвин хотел, чтобы Подрик отправился на остров Тарт. Теперь на нём были доспехи с гербом дома Тарт на нагруднике. Золотые солнца и полумесяцы в сине-розовом квадранте.
— Почему ты такой бледный, лорд Тирион? — Спрашивает Дейенерис, когда они подходят к получеловеку, сидящему за круглым столом с пятью стульями вокруг него, рядом с одной из каменных колонн. И Санса вынуждена согласиться с замечанием жены: бледность и употребление вина означают что-то плохое. — Я думала, это хорошие новости о твоей жене.
— Да, Ваша Светлость.
Алисса прищуривается, увидев его. Она до сих пор не простила ему попытку отравить Дейенерис и внимательно следит за ним всякий раз, когда находится рядом.
— Так в чём проблема?
— Ланнистеры всегда платят по долгам. — Сказал он, покручивая бокал в руке. — Помимо того, что моя прекрасная сестра оставила мне ужасный долг перед Железным банком, я пообещал другу кое-что, чего не могу сдержать, но не волнуйтесь. Мы с Джейме всё уладим. — Он слегка улыбнулся. — А как же наши гости?
— Они вот-вот прибудут. Встреча состоится здесь, в Зале Расписного Стола.
— Если Юг окажется под угрозой со стороны этих новых друзей, прибывающих сюда, принц Квентин действительно должен поверить, что такая угроза существует, а мы даже не знаем, как они выглядят. Это невыгодно, и мы ещё даже не начали.
Тирион останавливается, уставившись на двери. Санса тут же оборачивается, услышав эхо шагов в почти пустом зале, где было лишь несколько стражников. Джон, Арья и Тормунд вошли со своими стражниками, несущими посохи с флагами домов Старков и Блэкстарков, а также флагом её брата: белым лютоволком, скалящим клыки и с рубиновыми глазами, на чёрном поле. Не нужно быть гением, чтобы понять, что эта честь принадлежит Призраку, который, непринуждённо высунув язык, входит рядом с Джоном.
Все трое останавливаются перед ней, её брат и сестра с любопытством смотрят на Алиссу; мантия, сочетающая в себе цвета разных факультетов, привлекает внимание, но это подходящий способ объединить два дома, показать, насколько эти цвета стойкие и яркие.
— Мальчик-северянин на юге. Ты очень похож на свою мать, королеву драконов. — Сказал рыжеволосый.
— Я девушка! — Обиженно восклицает Алисса. Арье это кажется забавным.
— Я увидел всадников с длинными черными и коричневыми косами, это не моя вина, что я запутался, понятно? — Он извиняется.
— Добро пожаловать в Драконий Камень. — Сказала Санса, разряжая обиженное лицо Алиссы. — Леди Алисса Старк, я официально представляю тебе леди Арью Старк и лорда Джона Старка, твоих тетю и дядю. — Призрак завилял хвостом. Лютоволк подошел к девушке, потерся о неё в знак приветствия, а затем сел рядом.
— Для нас большая честь признавать тебя частью нашей семьи, леди Алисса. Знаешь, ты всегда можешь быть желанной гостьей в моем доме, когда пожелаешь. — Сказал Джон со спокойным и дружелюбным выражением лица, сложив руки перед собой.
Санса смотрит на сестру, ожидая, что та скажет что-то похожее на то, что сказала Алисса.
— Кого ты съела? — Она указывает на неё головой.
— Арья… — Она ругает её.
— Шучу, сестрёнка, шучу. — Серые глаза Арьи метнулись к Алиссе, сестра слегка улыбнулась. — Когда ты отправишься на Север, ты будешь нашей с Джоном подопечной. Я не собираюсь облегчать тебе задачу, чтобы ты поняла, что я лучше, чем всё ещё мертвый Пёс.
— Он мог бы запросто перебросить тебя через забор. — Уверенно ответила блондинка.
— Лезвие Тёмной Сестры уже отрезало бы ему голову. — Медленно, низким, резким голосом произнесла она.
— Я не жду ничего нормального от этой семьи, тем более от тебя. — Санса подносит руку к лицу, проводя пальцами по переносице. — Как Бран? — Спрашивает она, отбросив в сторону стресс, который сестра неосознанно ей причиняет.
— Всегда смотрит вперед. Большую часть времени он проводит в Богороще, видимо, видя то, чего мы не видим. — Ответил Джон с обеспокоенным видом. Ещё до отъезда из Винтерфелла Санса заметила, что её брат и сестра тоже скучают по их брату Бран — настоящему. То, что это существо всё ещё обитает в его теле, только вызывает беспокойство в семье. — Он дал хорошие советы о том, что находится за Стеной, чего мы ещё не видели. Даже Одичалые. За Вечнозимними Землями.
Она не может представить, что может находиться за пределами этого места, где человек не сможет выдержать такой холод. Это любопытство, но в то же время она чувствует, что отправляться туда, куда не следует, принесет только неприятности.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
— Мы говорим о защите южного Дорна, принц Квентин. — Сказала Дейенерис, подходя через Расписной Стол к трону дорнийского принца. Все Хранители из королевств выслушали её и согласились присоединиться к совету. Речь шла о том, чтобы держать союзников рядом, заботиться о нуждах своих Хранителей и помогать им, когда это необходимо. Санса знала, что никого нельзя оставлять без внимания. — То, о чём мы говорили, будет распространено по королевствам и их лордам.
— Вы говорите о фантастических существах…
— Точно так же, как и с Белыми Ходоками. — Прервал Джон Уилласа Тирелла, вставая и привлекая всеобщее внимание. — Вы видели, что произошло. Белые Ходоки были всего лишь страшными историями, чтобы запугать маленьких мальчиков до такой степени, что они обмочились в постель. На Винтерфелл обрушились бесконечные волны нежити, а оживший дракон чуть не убил нас всех. Ваши люди - те немногие, кто остался с королевой перед её отъездом на Север, - вам об этом рассказывали. Те немногие, кто выжил и вернулся домой, я уверен, до сих пор видят кошмары о той ночи. Первая Долгая Ночь, с которой мы столкнулись. И если мы снова не будем осторожны, вторая Долгая Ночь убьет нас всех на этот раз.
— Спасибо за ваши слова, лорд Старк. — Сказал Тирион. Джон кивнул, возвращаясь на своё место, его взгляд был прикован к лорду Хайгардена. — Эти существа - не нежить, как мы её понимаем. Это чума. Настоящая чума; она заражает и наполняет поражённых яростью. Она делает их сильными, быстрыми, способными одолеть десять опытных воинов с оружием, но им не хватает рассудка. Эти странные кристаллы, выходящие из их тел, достигают их голов, до такой степени, что лишают человека человечности. Это животные, стремящиеся к смерти и разрушению. — Санса продолжала изучать карту юга. Столько открытых земель, где они могли бы высадиться и атаковать любое поселение. Она посмотрела на Десницу. Лорд Варис позаботился о том, чтобы Тирион принимал взвешенные решения, которые не казались бы слишком безрассудными или легко неправильно истолковываемыми, хотя она тоже не доверяла Мастеру Шепота. «Маленькие птички», дети с изуродованными языками, которых он постоянно использует, последние, что у него есть, ни одного больше, иначе это будет расценено как измена. Он знает это, и Дейенерис уже говорила ему об этом. Гном листает документы в книге, лежащей на столе. — Благодаря нашему Великому магистру, Сэмвеллу Тарли, мы раздобыли книги, в которых говорится об этих вещах. По-видимому, были наблюдения, но не близкие встречи, замеченные на «больших металлических кораблях, плывущих за Закатное море».
— Металлические корабли? Которые не тонут? — Леди Грейджой вмешивается.
— «Металлические корабли с дымовыми трубами, из которых валил дым, черный как уголь». — Декламирует он. — Фантастика, но нужно знать, что эти документы принадлежат Первым Людям. Возможно, они использовали черную древесину, которую приняли за металл.
— Запад Вестероса защищен кораблями Железных островов и военными кораблями Штормовых земель, но юг беззащитен, несмотря на наличие там собственного флота — Снова произнесла Дейенерис, сложив руки перед собой. — Хайгарден и Штормовой Предел будут союзниками в морских сражениях. На данный момент у нас недостаточно кораблей; они появятся через несколько лет. Насколько я понимаю, предыдущие принцы поддерживали связь с народом и городами Летних Островов.
— Верно... это мирные люди, но у них хорошие корабли. — Заявил принц.
— Можете ли вы попытаться убедить их поддержать наше дело?
Принц поерзал на стуле, его взгляд был прикован к островам у Расписного стола.
— Я могу попробовать. Храм Любви всегда ждёт принца Дорна. — Он улыбнулся, положив руку на грудь.
Дейенерис держит в секрете потенциальный союз с королевой Василисковых островов. Они пока ничего не знают о её существовании. Не стоит питать ложных надежд; они не знают женщину, которая там жила. Почему она не заявила раньше о себе как о Таргариене? Может быть, её не интересует трон и королевства, которыми она будет править?
Заседание совета Хранителей затягивается. Это лишь первое из многих. Она держится рядом со своим кузеном и дядей, следя за тем, чтобы они внимательно слушали все подробности, которые сообщает Дейенерис.
Джон представляет свой доклад о положении дел на Севере, где Вольный Народ объединился. Обе стороны поддерживали друг друга в течение последних нескольких месяцев, и, как она и ожидала, Джона называют Королем Воронов из-за Стены. Тормунд, лидер Вольного Народа, открыто поддерживает решения Джона, почти восхваляя его, возможно, за поступки, которые он совершил для своего народа и других. Её брат — хороший человек; время, проведенное в Ночном Дозоре, привил ему бескорыстие, чувство чести и умение помогать другим, ничего не ожидая взамен, как того хотел бы её отец для Робба, когда тот был уже не подростком, оказавшись в эпицентре войны. С восстановлением Черного Замка и его стен они продолжат свою работу по защите земель к западу от Севера, включая Медвежий Остров, ибо эти существа тоже приходят с запада.
Когда Арья встала, чтобы доложить о положении дел на Севере из Винтерфелла, она едва узнала свою сестру. — «Кто эта женщина, стоящая рядом со мной?» — Подумала она, и на её лице расплылась улыбка. Конечно, она, возможно, и хорошо шила, но её сестра всегда лучше разбиралась в цифрах, в то время как ей самой приходилось часами учиться, с тех пор как она прибыла в Черный замок после бегства от Болтонов. Лорды только привыкали к регенту-хранителю, но никто не произнес ни слова, никаких жалоб. Единственной темой разговора была Алисса, новый член дома Старков. Поскольку она была родом с Севера, лорды приняли её.
Её кузен сообщил, что лорды каждого дома в Долине остаются такими же верными, как и прежде; они доверяют ему, он доверяет Сансе, и если Санса доверяет Дейенерис, то он доверяет королеве. С лордом Ройсом в качестве наставника и советника она уверена, что так будет продолжаться столетиями. Как и в случае с Речными землями, её дядя, Эдмур, дает краткий отчет, указывающий на то, что его верность больше на стороне Сансы, чем на стороне Дейенерис, но с ожиданием ребенка этого будет достаточно, чтобы он поверил и в королеву. Как и Джон, он не стесняется в выражениях: «Если вы причините ей вред, Речные земли перестанут быть частью ваших владений».
Похоже, это у них в семье наследственное.
Хайгарден сталкивается с теми же проблемами, что и Штормовой Предел. Лорды крайне возмущены тем, что на троне находится королева из рода Таргариенов, дочь Безумного Короля; однако и Джендри, и Уиллас закрывают на это глаза, мстя тем, кто устраивает ничем не спровоцированные бунты и восстания, следуя совету Вариса и Тириона, которые обязательно посещают Штормовой Предел из-за дипломатической подготовки лорда Баратеона.
У принца Дорна нет причин восставать против Дейенерис. Лорды и их принцы всегда поддерживали Таргариенов, особенно Элию Мартелл, жену Рейгара Таргариена.
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-
[Дейнерис]
Кохор.
Город колдунов.
Дейенерис и представить не могла, что ей снова придётся ступить на эту землю. Город, окружённый крепкими стенами. Она мало что помнит об этом городе, кроме того, что всегда испытывала дурное предчувствие, когда они с братом искали там убежище. Плохой план, зная, что в этом городе поклонялись жертвам, как человеческим, так и животным. Религия Чёрного Козла. Она не могла представить себя принесённой в жертву, двух бедных изгнанных детей, обладающих особой красотой, которой могли позавидовать эти люди.
Вторгнуться в лес, создавая ложное впечатление, было недопустимо, зная, насколько деликатна ситуация с тем, что распространяли красные жрецы по всему Эссосу. Это щекотливый вопрос, который нельзя допускать до эскалации. Великие врата открыты, но стражники нервничают из-за присутствия Дрогона позади неё. Да, Безупречные. Рабы. Дейенерис не знает, сможет ли она мирно проникнуть в лес.
Джендри, лорд Баратеон, она выбрала его своим спутником. Ему надоело давление советников в Штормовом Пределе, — эти слова Санса прочитала в одном из писем леди Арьи. Он не Роберт Баратеон, подумала она; если бы он им был, Дрогон уже сожрал бы его на десерт. Он прибыл подготовленным, в доспехах, на нагруднике изображен олень Баратеонов, герб дома Баратеонов. Дело не в том, что они хорошо ладят; вероятно, они вежливы, но это была её вина, что она назначила его лордом, ничего не знающим о политике или о том, как управлять королевством от имени королевы. Освободить его от удушающих обязанностей было идеей Сансы, чтобы завязать с ним дружбу, и она также помнила, что он её двоюродный брат. Семья. И не будем забывать, что он любовник леди Арьи, которого она регулярно навещает. Открытый секрет, на который все закрывают глаза.
Рядом с ней послышался кашель. Дейенерис сохраняла строгую позу и спокойное выражение лица. Повернувшись к Джендри, она заметила, что он выглядит нервным, небрежно опуская на землю наконечник тяжелой булавы. Она не собиралась брать с собой лучших мечников; она не могла оставить Сансу без защиты, правя за неё из Драконьего Камня. Способность Джендри защищаться была нежелательным совпадением. Она хотела путешествовать одна с Дрогоном. То, что должно было занять две недели, заняло больше двадцати, из-за страха Джендри упасть с его спины, хотя он постоянно цеплялся за неё, прижимаясь к ней руками, а стук его зубов отдавал ей в уши. Ей пришлось искать гостиницы, где можно переночевать, покупать скот у местных жителей, который они пасли, чтобы прокормить своего сына и помочь ему восстановить силы, а постоянный страх лорда Баратеона был источником разочарования. Он не боялся убивать людей или мертвецов, но боялся летать на драконе.
Лорд Варис сообщил ей, что триархи Кохора не раскрыли свою истинную роль. Скорее всего, они презирают почитателей Р'гллора и не знают, что скрывается за их драгоценной каменной стеной. Однако колдовством они владеют; среди них могут быть провидцы, которые говорили о предполагаемом принце, который придет править Эссосом.
— Если ты не остановишься, они нас застрелят, и мы вернёмся в Вестерос с десятью стрелами в спине у каждого. — Это была довольно мягкая угроза. Её раздражало, что ей приходилось путешествовать с человеком, который боялся летать на драконе на большой высоте, хотя он уверял её, что не боится.
— Я никогда не выезжал за пределы Вестероса. Я видел диких животных и заснеженные пустыни, но никогда не видел такой засушливой пустыни, где палит невыносимая жара.
Дейенерис воспринимает это скорее как извинение, чем как жалобу. Она перестаёт прислушиваться к металлическому лязгу доспехов.
Из ворот выходят трое мужчин. Их шелковые одежды отличаются своеобразием: они не яркие и не мягкие по цвету. В отличие от одежд, которые она виделв в южном Эссосе у богатых людей, жители Кохора, похоже, предпочитают ткани темных оттенков серого и черного. Они ничем не отличаются от триархов, которых она встречала раньше. Хотя, конечно, черный грим под глазами и отметины на обнаженных шеях оставляют желать лучшего.
— Дейенерис Таргариен, дочь Эйриса Таргариена… — Человек посередине говорит на высоком валирийском языке. — Безумного Короля.
— Очень рада вернуться в ваш город. В детстве я с огромным удовольствием любовалась Восточным лесом с самых высоких крыш и его прекрасными скульптурами экзотических животных на площади Большой Черной Вдовы.
— Я помню слухи о двух неуловимых беловолосых детях. И я напоминаю вам о том, как ваш кхаласар под командованием Кхала Дрого проходил через мой город. Жаль, что мы не смогли поприветствовать вас лично. — Дейенерис глубоко вздохнула. Безупречные стражники выстроились позади них, внимательно следя за любым движением; класть руку на рукоять Темной Сестры в данный момент было бы плохой идеей, как бы сильно она ни нервничала. — Меня зовут Пайет. Я - голос моих братьев и Кохора. Мы не знаем ваших намерений, когда вы приходите в наш город, особенно после того, что говорят ваши красные жрецы.
— «Они не мои красные жрецы. То, что они исповедуют, не имеет для меня никакого значения. Я пришла не для того, чтобы узурпировать ваше положение триархов или заставить вас преклонить колени перед вымышленным принцем. Я не стремилась представлять угрозу, милорд; всё, чего я желаю, это с вашего разрешения совершить мирную прогулку по лесу Кохор. Я знаю, что лес является источником богатства для вашего города, и я не намерена пугать вас своим неожиданным присутствием.
Мужчины смотрят друг на друга. Они шепчутся. И она не может разобрать, о чём они говорят. Она смотрит на Безупречных; они всё ещё защищают своих хозяев, всё ещё порабощены жестокими и презренными людьми, но она не хочет подливать масла в огонь. Через месяц её жена родит, она хочет прибыть с яйцом, которое она видела в своём видении в лесу.
— Прогулка?
— Вы слышали о колокольчиках? Полагаю, слышали. Они растут вдоль берегов лесных рек. В темноте они светятся, как красивые фонари. А еще их можно использовать в кремах от ожогов и боли.
— Вам нужны стеклянные колпаки? — В голос невысокого, но полного мужчины слышится нотка насмешки.
— Верно. Они растут только здесь, милорд. Мне нужно хотя бы мешок наполнить, чтобы у меня были добавки в крепости. Дрогон испытывал сильный стресс, и, к сожалению, его опекуны поплатились за это.
Триархи смотрят ей за спину. Дрогон расстроен, да, но из-за самого путешествия. Сказать правду не улучшит ситуацию; она не доверяет им и не верит, что они знают о драконьем яйце в их лесу. Меньше всего ей хочется силой прорваться туда и подлить масла в огонь слуха, распространяемого красными жрецами. Принц для Эссоса.
— Мы дадим разрешение, но без дракона. Я не хочу пожара и не хочу, чтобы он напугал рабов, работающих в шахтах. Это моё условие.
Отправить Дрогона на охоту в Чужеземье было неплохой идеей. Она чувствует его присутствие, ощущает его близость, его присмотр; каким-то образом ему удастся ускользнуть от Триархов, кружащих вокруг.
Она мало что помнит о городе, только то, что ей рассказали. Она лазила по крышам и смотрела вниз на лес, восхищаясь прекрасным морем гигантских зеленых деревьев. Она никогда не осмеливалась отправиться в лес одна, даже когда брат предлагал ей это сделать, чтобы она могла увидеть природу... в те времена, когда Визерис ещё относился к ней как настоящий брат.
Они были беззащитны, без лошадей, без охраны, защищавшей их от жителей Кохора. Улицы широкие, и с того момента, как вы входите, перед вами предстают красивые двухэтажные дома с балконами и маленькими деревянными окнами. Вьющиеся растения с разноцветными побегами взбираются на бельевые веревки, где висит белье, а птицы разных цветов сидят и играют между собой. Поскольку Триархов больше нет поблизости, Дейенерис кладет руку на рукоятку Темной Сестры, замечая, что люди с большой осторожностью следят за каждым её движением.
— Разве это не ирония? — Спрашивает Джендри, идя рядом с ней.
— Что тут ироничного? — Это вполне уместно.
— Начиная с того, как Таргариен и Баратеон путешествуют вместе за Узкое море. — Дейенерис сосредотачивает взгляд на небольших торговых постах. Они вошли на Большую площадь Чёрной Вдовы, пройдя под аркой, украшенной козьими головами. Она вспоминает, что Визерис был единственным из них, кому разрешалось ходить туда за едой; она велела ему оставаться в ближайшем переулке, спрятавшись среди мешков, от которых исходил ужасный запах, который он едва мог выносить. — Мне очень жаль, что случилось с нашими семьями. Арья сказала мне, что твой брат, Рейгар, невиновен во всех обвинениях. И я ей верю. Я не лорд, это правда; у меня не было охраны или инструктора, который научил бы меня правильно обращаться с оружием, но я полностью доверяю Арье, а она доверяет твоей жене.
— Ты должен усвоить одну вещь: „Никогда не действуй, не будучи до конца уверенным в том, за что ты воюешь“. Начинать войну, основываясь на слухах, - худшее, что ты когда-либо сделаешь. — Внезапно она осознала сказанное. Лианна Старк, которая должна была выйти замуж за Роберта Баратеона, но сбежала со её братом, чтобы тайно выйти за него замуж. — Или из-за ревности.
— Говорят, ревность - худший враг мужчины. Я люблю только одну женщину, и я знаю, что она любит меня, даже несмотря на то, что не готова принять меня в качестве своего мужа.
— Сколько раз за эту луну?
Дейенерис бросает на неё короткий взгляд, избегая смотреть в сторону мясницкого прилавка, где висит дикая кошка оранжевого цвета с черными полосами. Она неживая, но мясницкий нож неоднократно безуспешно ударял животное по шее. И это вызывает у неё отвращение.
— Н-ну, два… — Кузнец замялся, наконец, издав обреченный вздох под её взглядом. — Пять. Я уверен, что почти убедил её, когда повёл на пляж. У меня был красивый шатер, сделанный из белого и серого шелка, символизирующий её Дом, и я поставил балийскую деревянную кровать, чтобы мы могли наблюдать закат. Она не сказала, что это смешно, поэтому я воспринял это как улучшение наших отношений.
— Санса сказала мне, что леди Арья очень... Ну, ты понимаешь.
— Крепкая? Бесстрастная? Готова перерезать тебе горло, как только увидит? — Да, и ещё кое-что, что имела бы в виду Дейенерис. Без сомнения, сестра Сансы с самого начала дала понять, что если она причинит вред её сестре, то не увидит света дня. И к её словам стоит относится более чем серьёзно, зная, где она оттачивала свои опасные навыки. — Этого достаточно, чтобы очаровать кого угодно. Конечно, помимо того факта, что я провел с ней много времени раньше. Мы сблизились позже, когда снова встретились в Винтерфелле перед войной с мертвыми. Я был удивлен, увидев в ней сильную и смелую женщину. Я опасался её местонахождения.
— Ты отличаешься от того, что я слышала о твоем отце. Говорили, что каждый день он приводил к себе в постель проституток и занимался с ними сексом прямо на глазах у Серсеи Ланнистер. — Заметила она.
— Меня воспитывал не он. За что я ему благодарен. Хотя моя мать мало времени проводила со мной при жизни, я знаю, что она заботилась обо мне как могла. Затем появился мой учитель, Тобхо Мотт, взял меня в ученики кузнеца и очень мне помог. — Она слышала, как Санса говорила, что воспитание - это то, что делает короля и королеву хорошими. Воспитание манер и уважения к другим, как простолюдины и богатые дворяне учатся, как себя вести, почему бы не научиться этому принцам и принцессам? — Знаешь, в чём ещё ирония? — Спросил он, желая быстро сменить тему. — Баратеон и Таргариен влюблены в Старков - по крайней мере, на этот раз всё по-другому.
Дейенерис изо всех сил старается поддерживать приятную атмосферу в разговоре. Человек, которого она когда-то знала как кузнеца на Драконьем Камне, — добрый человек, совсем не похожий на тень Роберта Баратеона, которая преследовала её в детстве, ожидающей своей участи, подобной смерти её отца. Она помнит торговца, который принёс ей известие из Кварта о том, что узурпатор был убит кабаном во время охоты. Эта новость принесла ей огромную радость; даже её маленькие дети почувствовали её волнение, хлопая крыльями и рыча, когда она подумала о смерти этого ненавистного человека. Человека, который убил её брата и истребил всех жителей Драконьего Камня.
Нелегко игнорировать взгляды людей. Большинство одеты в мантии с юбками. Можно отличить торговцев и покупателей от бедняков, ищущих что-нибудь поесть неподалеку, одетых лишь в рваные лохмотья. Площадь Великой Черной Вдовы отличается большим зданием перед ней; полагаю, там собираются Триархи для проведения празднеств.
Женщина, кормившая грудью младенца, сидела на грязном, рваном одеяле, а рядом с ней был маленький ребенок, принесший ей спелые, нарезанные фрукты. На мгновение она вспомнила Визериса; она представила себя смотрящей на эти отходы с отвращением, но голод был сильнее.
Она останавливается перед ними, смотрит на них, особенно на младенца, который кажется слабым и очень маленьким. Она никогда не думала, что ей понадобятся почести, валюта Вольных Городов; в своей кожаной сумке она находит монеты Вестероса и единственные пятьдесят почестей, которые ей удалось раздобыть перед отъездом в Эссос.
— Для ваших детей. — Она осторожно протягивает монеты.
Старший мальчик на мгновение смотрит на мать, затем медленно и осторожно подходит ближе, после чего протягивает обе руки вместе ладонями вверх и кланяется. Дейенерис с радостью вручает ему золотые монеты.
— Спасибо, миледи, я буду вечно благодарен за этот милосерднейший дар.
— Я слышала, что королева Вестероса на острове Драконий Камень предлагает убежище и еду тем, кто желает процветания и нового начала. За десять золотых монет чести вы можете подняться на борт торгового корабля, который доставит вас туда.
Мальчик поднял голову, удивленный её поведением.
— Спасибо, миледи, я учту это.
Выйти из города через ворота, ведущие в лес, было довольно легко. Конечно, они оба заметили двух Безупречных, которые следовали за ними, держась на расстоянии, чтобы избежать обнаружения. Триархи не позволили бы им делать ничего, что могло бы спровоцировать их или кого-либо еще. Последователей Р'гллора не было, поэтому ей не нужно было беспокоиться о том, что её воспримут как обещание от Владыки Света.
Лес расчищен, возможно, потому что ещё светло, но она может представить его на закате. Огромные деревья будут заслонять солнечные лучи своими ветвями и зелено-золотистыми листьями; факелы понадобятся, чтобы осветить ему путь, но если Дрогон найдет их первым до начала захода солнца, они не понадобятся. Она почти не помнит лес, когда через него проходил кхаласар Дрого; единственное, что приходит на ум, это животные, которых кхаласар распугал, потому что они были довольно большой группой.
— Мы собираемся от них избавиться?
— Я пытаюсь предотвратить войну, лорд Джендри, а не начать её.. — Дейенерис повернулась к большим городским воротам. Первое, что она увидела, была каменная арка с высеченными головами животных. Мантикора напомнила ей о том, как её пытались отравить; по крайней мере, на Драконьем Камне она привыкла видеть скульптуры на зубцах каждого моста. Двое Безупречных следовали за ними; в лесу их было бы легче заметить по следам, которые они оставляли позади. Она не верила, что они просто следовали за ними, чтобы вывести их назад потом. — Пусть увидят, зачем мы пришли. Я чувствую присутствие Дрогона поблизости, так что нам не будет опасно возвращаться через город.
Они находятся у Восточных ворот, за городской аркой. Пятьсот шагов на юго-восток, она вспоминает письмо, которое отправил Бран Старк. Пятьсот шагов на юго-восток, двести шагов на восток, двести шагов на юг.
Долгая прогулка. И запутанная.
Лес выглядит дружелюбным, по крайней мере, возле ворот и стен; кто знает, что находится за ними.
Мужчина.
Санса увидела мужчину, которого приняла за их сына; его волосы были белыми, как серебро и снег, он был одет в чёрное, и с ним был лютоволк. Ручьи, небольшие водоёмы, из берегов которых торчали стеклянные колокольчики. Она не могла представить его таким, каким должна была бы; ей вспомнился Визерис. Санса настаивала, что у него глаза цвета Талли, сильные северные черты лица, совсем не похожие на нежные валирийские черты и гладкую кожу её брата. Ребёнок. Её жена настаивала, что это будет принцесса, Дракон Королевства.
Это так странно. Раньше она хотела стать матерью, родить детей от Дрого. Лишение её способности к деторождению из-за обмана стало огромным ударом, осознанием того, что она никогда больше не сможет быть матерью. Её драконы — это самое близкое, что у неё было к детям; из того огромного погребального костра они вылупились из яиц у неё на руках и обняли её своими крошечными крылышками. Они оставались с ней всю ночь, держа её, пока огонь не погас, и она увидела, что её малыши родились у неё на руках и что то, что она чувствовала в своём теле, не было жестоким кошмаром. Санса, её жена, может родить ей детей. Она не беспокоилась о себе, когда была беременна, но она беспокоилась о Сансе. Мысль о том, как её мать сделала последний вздох, чтобы привести её в этот мир, заставляла её содрогнуться; она не хотела, чтобы это случилось с её женой. Поэтому она так строга к своей диете? Чтобы быть здоровой и сильной, когда придёт время, а это время скоро настанет, и это её нервирует.
— Что ты планируешь на следующий визит леди Арьи? — Спрашивает она, пытаясь завязать разговор. Тишина леса нервирует её; шаги Безупречных позади них стали более скрытными.
— Не знаю. Иногда мой мозг работает быстрее, когда я нахожусь под давлением.
— Алисса отправится в Винтерфелл как воспитанница Арьи, а когда повзрослеет и поумнеет, займет её место Хранительницы Севера. Думаю, если она увидит, как ты стараешься ухаживать за ней, как она привыкла, она может принять твое предложение руки и сердца. — Дейенерис сильно в этом сомневается, но не хочет быть пессимисткой, зная, что он не из тех мужчин, которые испытывают влечение к разным женщинам в разные дни. К тому же, с тех пор как она назначила его лордом Штормового Предела, она ничего не слышала о бастардах. — Хотя я сомневаюсь, что она возьмет фамилию твоего дома.
— О, это же очевидно, Ваша Светлость! — Он на мгновение замолкает. Триста шагов. Там небольшой, слегка опасный склон, покрытый мхом и торчащими ветвями; он едва различает реку внизу. — Как и с королевой Сансой, я не отниму у неё имя Дома. Я знаю, как важно для неё имя Дома Старков. Я имею в виду, из-за её отца. Она всегда говорит с такой страстью, когда вспоминает его.
— Ты его знал? — Дейенерис осторожно спускается вниз, опираясь на самые толстые ветки и наклонённые деревья. Земля влажная и скользкая от грязи.
—Однажды он пришёл в оружейную, где я был учеником. Я не знал, почему он хотел меня видеть, но когда узнал, почему его казнили, всё стало понятно. —Она слушает внимательно. — Бывший Десница Роберта, Джон Аррен, пришёл ко мне по той же причине. Они пытались установить личности бастардов моего отца; они подозревали, что дети Серсеи не его.
— Это были дети Джейме. — Заключает она. — Мне это не кажется странным, понимаешь? В моей семье были случаи инцеста. Полагаю, зная, что они делали, им это казалось отвратительным, но не тогда, когда это делала моя семья. Моей семье было наплевать на религию; полагаю, никто ничего не говорил из страха быть казненным.
Дейенерис поднимает взгляд, любуясь прекрасными, мерцающими золотистыми листьями над собой. Сосны очень высокие; их иголки, кажется, поглощают солнечный свет, но издалека лес представляет собой обычные деревья с темно-зелеными листьями, способными напугать даже самых смелых. Двести шагов на восток. Им нужно следовать спокойному течению воды. Камни под их сапогами черные, как обсидиан, в отличие от тех, что находятся дальше от берегов реки.
Стеклянные колокольчики также называют Хрустальной Грацией; в молодом возрасте они едва напоминают колокольчик, отсюда и их более распространенное название. Говорят, что, когда они созревают, они позвякивают на ветру. Дейенерис ни разу не видела созревшего бутона, когда проезжала мимо со своим кхаласаром; они останавливались у небольших ручьев, но это были лишь крошечные бутоны, освещавшие берега, словно светлячки.
Крик заставляет её обернуться и посмотреть на место, где он раздался. Между деревьями и густыми ветвями, усыпанными листьями, она не видит Безупречных, которые следовали за ними.
Она смотрит, как Джендри вытаскивает массивную булаву из-за спины, внимательно наблюдая за холмом. Она тянется к рукояти Темной Сестры, медленно вынимая её из ножен. Ещё один крик. Он отличается от первого, второй крик Безупречных, следовавших за ними.
Бандиты?
Убийцы?
Крик прекращается; ей удается услышать удушающий звук, прежде чем всё затихает. Темная Сестра полностью обнажена, и Дейенерис начинает медленно, боком, шагать, не отходя от берега. Триархи, должно быть, послали кого-то за ними; это их шанс уничтожить королеву Вестероса, их шанс уничтожить женщину, которая может отнять у них роскошь и рабов.
В лесу стало холодно. Тепло улетучилось, и, снова подняв глаза, она обнаружила, что листья больше не светятся, словно огромная, темная, холодная тень упала на небо. «Это облака, — Подумал она. — облака закрывают солнце».
— Ваша Светлость. — Тихо произнес кузнец. Она поняла почему, когда снова оглядела окрестности. Там стояло чудовище с окровавленной мордой, клыком на передней части морды, больше похожим на коготь, чем на острый зуб. Оно было вытянутым и ходит на четырех лапах, длинные пальцы передних лап были вывернуты, а тело покрыто большими черными перьями. У него были красные кристаллы. В её сознании мелькнул образ человека в пламени, из тела которого исходили такие же кристаллы. — Что это?
Оно подняло хвост, обнажив более густое оперение. Это был не детеныш дракона; у него не было крыльев, только четыре лапы и перья по всему телу. И заостренные уши, похожие на рога; оно дернуло одним из них в их сторону, заметив их присутствие.
Существо издает резкий рёв, заставляющий её отступить. Вокруг много высоких деревьев; Дрогон не может приземлиться на такое замкнутое пространство.
— Двигайся! Двигайся!
Дейенерис отпрыгивает в сторону, когда существо бросается на них. Оно размером с неё, по крайней мере, на четвереньках. Его хвост используется как кнут, ударяя её в грудь и отбрасывая в холодную воду ручья. Тёмная Сестра остаётся в её руке, она крепко держит рукоять. Она снова слышит резкий рёв чудовища; он преследует Джендри вдоль берега, пока он не пытается оторваться от него, ныряя в деревья и на нависающие ветви.
Эти кристаллы, прорастающие из тела существа, почему именно сейчас? Как оно заразилось?
Она встала и бросилась на помощь. Морда существа застряла в узком отверстии, и она наблюдала, как Джендри отступает как можно дальше к земляной стене, не в силах убежать в сторону. Ближе всего к ней оказался пернатый хвост, поэтому она схватила Темную Сестру обеими руками, отрубив половину его пернатого хвоста. Кровь брызнула густой черной, а не багровой, смешиваясь с почерневшим цветом камней. Отрубленная конечность яростно дергалась, и единственное, что она могла сделать, когда существо повернулось к ней, обнажив морду, полную зубов, похожих на острые, окровавленные шипы, — это бежать.
— Чёрт! Чёрт!
Ей нечем укрыться: ни щитом, ни даже деревьями поблизости; в её распоряжении лишь обширная береговая линия и вода, пропитавшая её кожаные доспехи и сделавшая их тяжелее.
— Ложись! — Слышит она крик Баратеона.
У неё болезненно подкосились колени, и она держала голову опущенной. Она чувствовала, как вес существа давит на её хрупкое тело. Когда она снова подняла взгляд, чудовище упало в воду, едва прикрыв лапы. Область вокруг его глаз была окрашена в черный цвет, и она видела крошечные красные кольца, идеально совпадающие с кристаллами, торчащими из его пернатого тела. Эти штуки… Животные могут подхватить что-нибудь от этих кристаллов; она даже не понимала, на что смотрит.
Она встаёт, снова сжимая рукоять обеими руками. Меч короткий, но она боится потерять единственное, что может защитить её от чудовища. Они не похожи на Белых Ходоков; они не приходят по одному, чтобы быть побеждёнными одним ударом валирийского клинка. Её сердце бешено колотится и бьётся; она в ужасе, и Дрогон не может прийти ей на помощь. Она пришла, веря, что будет в безопасности, что Триархи поймут, что она не имеет никакого отношения к красным жрецам, и что она сможет спокойно отправиться вглубь леса, чтобы забрать яйцо.
Ничто никогда не складывается так, как ожидается.
— Давай атаковать с разных сторон, когда он приблизится к нам. — Молодой лорд быстро подошёл к ней. — Старайся держать лезвие ближе к голове.
— Ты же понимаешь, что я ничего не понимаю в том, что ты говоришь, верно?
— Ударь его мечом по голове так же, как ты ударила его по хвосту! Что тут сложного понять...? Отойди! — Он снова отталкивает её в сторону.
Земля дрожит, когда чудовище падает. Давно она не чувствовала себя так. Время замедляется, что-то внутри подсказывает ей, что она должна быть там, идти за яйцом, встречаться с этим чудовищем, но одна. Джендри не должен быть с ней в лесу Кохор. Она должна быть одна, с Темной Сестрой в руке, с гневом, жгущим в груди.
Она должна была погибнуть в Королевской Гавани, лезвие пронзило её грудь, а Дрогон нёс её в Эссос сквозь бури и бушующие волны океана. Это похоже на видение, которое ей явилось в Доме Бессмертных — такое реальное и такое ужасающее.
Воскрешенная в Красном Храме Волантиса Владыкой Света.
«Королева Эссоса, не желающая быть королевой. Воскрешенная, но не желающая жить. Сильная, как истинный дракон, без определенной цели в жизни, Владыка Света снова призовет тебя, но для этого тебе придется долго ждать, Ваша Светлость. — Кинвара смотрит на жрицу перед собой. Она начинает слышать голоса, говорящие одновременно, но не понимает их. — Он был воскрешен кровавой магией. Воскрешён жертвой маленькой девочки; одна жизнь за другую. Тебе не нужна кровавая жертва, чтобы вернуться к жизни. Он даровал тебе возможность быть драконом в человеческом обличье. Ты должна уничтожить этих существ, тогда он исполнит твоё желание. Он также может заставить тебя захотеть чего-то ещё. Найти счастье, счастье, которое Джон Сноу украл у тебя, когда ударил тебя ножом. Ты благословлена во многих отношениях, и одно из них - иметь таких детей, как ты, чтобы защищать беззащитных».
«Я же говорила, что не хочу быть королевой Эссоса. Мне ничего не нужно от твоего Владыки Света! Они видят во мне чудовище! Как ты думаешь, почему он меня ударил ножом?!»
«По невежеству! Потому что все эти люди должны были умереть так или иначе! — Крик эхом отразился от каменных стен. — Он бы сжег их бесчисленными способами, если бы ты этого не сделала. Он повелел, ты повиновалась, и все мы вернули тебя из смерти как Его избранницу, как женщину, которая принесет свет в каждый темный уголок мира. ы — Дочь Пламени, Его дочь. Красные жрецы ждали твоего прибытия задолго до того, как твои предки захватили западные земли. Это твоя судьба; ты всегда будешь связана с Владыкой Света, и ты всегда будешь связана с Ней».
Она моргнула, выходя из этого странного видения. Крики Джендри донеслись до её ушей. Она лежала на земле, морда чудовища вцепилась в молоток, передние лапы, когти, впились в нагрудник его доспехов. Она снова бросилась ему на помощь, вцепившись в рукоять меча. Валирийская сталь начала искриться, словно два камня, столкнувшиеся друг с другом при разжигании огня. Пламя охватило валирийскую сталь Темной Сестры, прежде чем отрубить лапу, прижимавшую кузнеца к земле. Чудовище издает ужасный вопль, отступая назад, а затем падает без сил из-за отсутствующей конечности. Молодой кузнец поднялся с земли, отряхивая ногу, объятую пламенем, словно хворост. Увидев меч, пылающий так же яростно, как у Дрогона, он ничего не сказал; вместо этого он приблизился к существу, поднял свой молот и обрушил его на голову чудовища. Первым ударом голова была раздавлена, агония животного была едва слышна. Вторым ударом из разбитого черепа брызнула черная слизь, забрызгав поножи и сабатоны его доспехов. Бронзовый и зеленый цвета головки молота окрасились густой черной кровью, пока он не прекратил удары, когда чудовище перестало двигаться. Дейенерис смотрит на него. Рейгар погиб от удара молотом Роберта Баратеона в грудь. Вид его сына, размахивающего этим же жестоким оружием, напомнил ей о том, как Визерис сообщил ей о его смерти. Она слышит, как разбивается стекло; красные кристаллы, торчащие из тела чудовища, взрываются, превращаясь в пыль, которая смешивается с ветром, оставляя после себя лишь мертвое животное. Выйдя из транса, она видит меч, который держит в руках. Пламя угасает, лезвие остается блестящим и чистым, кровь испаряется от жара. Отрубленная еб нога всё ещё горит, пылая так же легко, как если бы её обжигало само солнце. Эти существа слабы перед огнем, как и мертвецы, напоминает она себе. — Как ты это сделала? — Удивленно и испуганно спросил кузнец. — Я встречал человека, человека, который тоже умел поджечь свой меч. Берика Дондарриона. Она вонзает острие меча в землю. Она пытается скрыть свой страх от Джендри, ведь даже сама не понимает, как ей удалось воспламенить клинок. Она отдергивает руку и направляется к телу чудовища: четыре лапы, тело, покрытое густыми черными перьями, голова, похожая на драконью, но она не может определить, что это за существо. У него нет крыльев, чтобы считать его детенышем дракона. Она слышала слухи о драконах с четырьмя лапами и огромными крыльями на спине, но это было задолго до Гибели Валирии. — То, что выходило из его тела, исчезло. — Указал он. Там, где лежали кристаллы, капала только черная гнойная жидкость. Оно большое, почти три ярда в длину от морды до отрубленного хвоста. — Кристаллы. — Мы должны продолжать идти. Они будут гадать, что с нами, и пришлют ещё охранников. Им не понравится видеть двух мёртвых охранников. — Она указала в сторону, откуда появилось существо. Дейенерис поправила кожаные перчатки, наклонилась и с некоторым усилием вырвала из тела два толстых пера. Вдоль берегов рек и ручьев только-только начинали прорастать бутоны стеклянных колпаков. Пока за ними никто не следил, но Дейенерис держала Темную Сестру наготове, ускоряя шаг по влажной лесной подстилке. И она хотела прийти одна. Как бы она справилась с этим существом, если бы была сама по себе? Легкая добыча, смерть такая же быстрая, как та, которую он причинил Безупречным, следовавшим за ней. Она не скоро забудет, как ловко зверь двигался, чтобы поймать их, его морда была полна острых шипов вместо зубов, а из пасти торчал этот проклятый коготь. В этом лесу было что-то странное. Когда она впервые отправилась сюда с кхаласаром, она слышала голоса, шепчущие ей из глубины, но игнорировала их. Они регулярно появлялись по ночам, доносясь из мест, недоступных для фонарей и факелов. Она чувствовала, что так или иначе окажется там. Не из-за побега из кхаласара; это должно было случиться так или иначе. Судьба, Подумала она. Это было единственное слово, которое приходило ей на ум. Судьба, ожидающая её, когда она войдет за пределы леса. Ради драконьего яйца? Ради своей смерти?«Серебряный Дракон вернулся…»
— Что это было? — Она останавливается и оборачивается. Её спутник тоже оборачивается, крепко сжимая молот. — Что? Что ты услышала? Меньше всего ей хочется покинуть это безумное место, став похожей на своего отца. Она оглядывается, внимательно рассматривая кусты и ветви деревьев, надеясь заметить что-нибудь необычное. Единственные звуки — пение птиц и журчание ручья. — Ничего, мне показалось, я слышала шаги. — Лжет она, продолжая идти. Джендри выглядит таким же нервным, как и она. Страх, который им причинило это существо, выходил за рамки простого столкновения с нежитью. Ярость. Те существа, зараженные этими кристаллами, чувствуют ярость. Они прибывают с юга... Они прибывают с юга. Кто-то следит за ними, кто-то послал за ними это существо, кто-то, должно быть, заразил его или привёл в лес, зная, что они там будут. Перчатка на её руке скрипит, когда она сжимает рукоять меча. Возможно, это мог быть какой-то трус, который послал за ними это чудовище, но не желая показывать своё лицо, потому что знает, что его постигнет та же участь. Засада? Её счет шагов приближался к концу, и Дейенерис не отрывала глаз, выискивая высокие лианы, которые могли бы скрывать пещеру. Она услышала неподалеку рев Дрогона, сигнализировавший о его присутствии. Стая птиц встряхнула ветви над их головами, насторожив их. Сердце в её груди забилось быстро и бешено. Она испугалась. Это был голос незнакомой женщины, голос, которого она никогда раньше не слышала. Прекрасный голос, такой сладкий и манящий, как в морских сказках о существах, имеющих облик женщин, но тела рыб, которые заманивают их только для того, чтобы утопить, погрузить в глубины моря, чтобы они никогда не вынырнули из черной пустоты.«Ты не первая, кто победил первую смерть, Дейенерис Бурерожденная. Поверь мне, ты была бы более совершенным драконом, если бы он убил тебя.»
— Мы должны держаться поближе к скалам. — Сказала она вслух, пытаясь заглушить голос в своей голове. Она подошла к краю горы, наблюдая, как её скалистые стены возвышаются над деревьями. Лианы были густыми и длинными, свисая ниже того, что она могла видеть сквозь блестящую листву. — Пещера, помнишь? — Шаги кончились? — Шаги кончились. — Повторила она для подтверждения. Она помещает Темную Сестру между лианами, раздвигая их, приложив к ним силу. Скала. Она держится на безопасном расстоянии, опасаясь, что может наткнуться на пещеру и что какое-нибудь существо снова вылезет, чтобы добить их. Она не воин. Единственное оружие, которое она рассматривает, — это её драконы, меч и щит. Враги боятся её, когда видят верхом на Дрогоне, но когда она на земле лишь с мечом, она становится лёгкой мишенью. Она взяла с собой Джендри по милости, чтобы тот отдохнул от обязанностей лорда. Она — королева; ни один совет не станет противиться её воле, если только это не продиктовано злобой. Но он — хороший воин, сильный. Мелкие веточки на земле хрустели под подошвами её ботинок. Шума было недостаточно, чтобы привлечь животных крупнее лемура или лисы. Звук удара валирийского металла меча о камень заглушается толстыми лианами, которые легко рассекают его там, где она их отодвигает. Лес Кохор. Дейенерис помнит, как впервые столкнулась со своим братом там, как он болезненно сжал ей грудь, а она толкнула его, пока он не упал на землю. Его взгляд был пустым, а выражение лица — смесью страха и удивления, как у труса, которым он и был. Она никогда не понимала, насколько он был слаб, что маленькая девочка, которой было меньше дней от роду, могла сбить его с ног. Где же тот брат, который заботился о ней и оберегал её в детстве? Какие бы несчастья ни случались с ней, он всегда был рядом, ставя её заботу на первое место, пока не вырос и не был поглощен амбициями, жадностью и нетерпением. Она запомнит его как молодого, нищего принца, который продал корону их матери, чтобы прокормить её, а не как глупого, трусливого принца, который продал её кхалу и сказал, что позволит всему его каласару изнасиловать её, если это потребуется для получения армии. Сам того не осознавая, Джендри оказывается на несколько шагов впереди, глядя прямо перед собой. Влажная земля превращается в грязь, из-за чего трудно держаться близко к скалистому склону горы. Возможно, оно было на другой стороне, Устало думает он. Меньше всего ему хотелось разворачиваться и возвращаться тем же путем, где они нашли чудовище со странными кристаллами, так похожими на рубины. Он слышит стук собственных зубов; его ботинки начинают проваливаться в грязь, если он задерживается слишком надолго. Он отступает назад, пока его спина не упирается в стену из лиан, и, как ни странно, исчезает среди них с криком. Дейенерис бежала изо всех сил в том направлении, где её спутник скрылся в зарослях лиан. Она едва успевала из-за толстого слоя грязи. — Джендри! — Она использует Темную Сестру, чтобы быстро перерубить лианы. Там, где Лорд Штормового Предела поднимается с земли, есть небольшой обрыв. — Ты в порядке? — Я почувствовал, как меня что-то толкнуло! — Отвечает он, вставая и прикладывая руки к нагруднику. — Берегись ветра. — Она улыбнулась его угрюмому лицу. Она осторожно спустилась, стараясь не поскользнуться на грязи; за небольшим склоном земля была сухой. Она не хотела признавать, что в этом лесу таится что-то странное. Это могли быть ведьмы, наблюдающие за ними, это могли быть те же самые колдуны из города, или это могли быть злобные сущности, пытающиеся от них избавиться. — Это может быть пещера, о которой мне рассказывала Санса. — Сказала она. Здесь нет факелов, чтобы зажечь. Дальше — сплошная тьма. Ветер дует очень странно, настолько странно, что у неё мурашки по коже. Это довольно большая пещера; Дрогон мог бы легко войти через вход, так что вполне возможно, что это та самая пещера, в которой находится яйцо. — Мы идем в темноту? — Спрашивает она. — Сделай этот трюк с пылающим мечом. — Он снова берет булаву обеими руками и поворачивается к ней спиной. — Я даже не знаю, как мне это удалось. — Она подходит к нему, прося объяснений. — Тот парень был очень религиозен и поклонялся красному богу... Молишься ли ты? — Спросил он, неуверенно подбирая слова. — Я не молюсь… — Дейенерис остановилась, уставившись в пещеру. Р’гллор, возможно, и дал ей шанс иметь детей, но был ли он истинным богом, или это была магия красных жрецов? Этот вопрос она вела сама с собой с тех пор, как Санса получила медальон. Она снова посмотрела на меч в своей руке. — «Зажгись». — Подумала она, слегка потряся его. Меч не отреагировал. — Зажгись. — Крикнула она. И это произвело тот же эффект, что и первая попытка. Она искоса взглянула на Джендри, который положил наконечник булавы на землю и обеими руками уперся в рукоять. — Бог Р’гллор, зажги Темную Сестру под своим пылающим…! — Это не то. — Перебивает он, забавляясь её нелепой попыткой. — Попробуй: „Ночь темна и полна ужасающих вещей". Она фыркнула. — Ночь темна и полна ужасающих вещей. Меч оставался холодным, как и его металл. — С большим волнением. Ты говоришь это очень сухо. — Он сморщил нос. — Ночь темна и полна ужасающих вещей! — Она подняла меч. И, не получив никакой реакции, слегка взмахнула им, но не появилось ни единой искры, как прежде. Возможно, страх и прилив энергии заставили её вспыхнуть саму по себе. – Он, очевидно, зачарован, это не творение бога. – Зачарован? Такой древний меч? Он так же стар, как Эпоха Завоеваний, даже больше, зная, кто его изготовил и для кого. — Спокойно заметил он. — Чары обычно длятся как минимум несколько десятилетий и даже рассеиваются после смерти колдуна, наложившего их. Мой мастер-оружейник мне так сказал; он умел работать с валирийской сталью - это практически магия. – Тогда пойдем в темноте. — Она подняла меч, указывая ю внутрь, и не сводила глаз с молодого кузнеца. Она не собиралась унижаться, молясь богу, которого, возможно, даже не существует. — Ах, смотри, ты это сделала! — Дейенерис обернулась, её лицо оставалось бесстрастным. Лезвие меча было объято красным пламенем. — Ты в восторге, верно? — Он не хочет, чтобы ты ступала во тьму, потому что тьма - его враг! Великий Другой! — Сказал он, продвигаясь в пещеру, куда проникал свет от яркого пламени. — Я вижу, что леди Арья своими частыми визитами превратила тебя в загадочного, улыбчивого человека. Это скорее шутка, чем комплимент, хотя Джендри и смеется. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- По мере того как они продвигались вглубь огромной пещеры, воздух становился всё влажнее, отражая влажность известняковых стен. Земля под ногами, однако, оставалась сухой. Дейенерис начала замечать, что стены чернеют с фиолетовыми оттенками. Вскоре Джендри осознал, что его ноги остановились, чтобы полюбоваться новыми стенами узкой пещеры. В свете пламени меча он мог определить, что это драконье стекло, подобное тому, что можно найти в пещерах Драконьего Камня, но это было сочетание двух цветов: фиолетового и чёрного. Она же была уверена, что когда-то в этой пещере обитали драконы, такие же особенные, как Дрогон и Рейгал. Она поднесла руку в перчатке к стене; она легко скользнула по ней, словно по гладкому стеклу, и она почувствовала, что может разбить её, если приложит силу. Сколько драконов было бы живо, если бы её семья не покончила с собой? Если бы её семья была сплочена, враги вокруг них были бы на виду; им не удалось бы от них спрятаться. – Это прекрасно. — Тихо сказала она, осторожно отдергивая руку. Она всегда была так близка к такому чуду. Пройдя ещё несколько ярдов вглубь скалы, они начали натыкаться на ржавое оружие, почти превратившееся в пыль, щиты с размытыми эмблемами, возможно, исчезнувших родов, и кости; она предполагает, что их было больше, но эти кости в итоге превратились в пыль, как и оружие, которое они принесли с собой. Перед ней лежали небольшие камни, достигавшие колен, но ей удалось разглядеть окаменевшее чешуйчатое яйцо, вспомнив, как она впервые увидела перед собой три яйца в день своей первой свадьбы. Она быстро пошла, и когда до яйца оставалось всего несколько сантиметров, опустилась на колени, приблизив пылающий меч, чтобы рассмотреть его во всей красе. — Это яйцо! — Воскликнула она, переполненная восторгом. — Здесь действительно есть яйцо! — Настаивала она. Она протянула свободную руку, схватила его и осторожно вытащила из-под камней. Яйцо отделилось невредимым. Камень можно убрать, и тогда она увидит цвета потомства, которое из него родится. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- — Ты отправилась на чертову луну за драконьим яйцом только с одним человеком в качестве охранника! О чём ты вообще думала, Дейенерис Бурерожденная?! В этот момент Дейенерис не знает, спешиться ли с Дрогона или остаться наверху, пока Санса не успокоится и не вернется в их покои отдохнуть. Её служанки помогают её жене спуститься по ступеням перед Большим Залом, и, обеспокоенная поздним сроком беременности, она решает спуститься с беспокойного дракона, который, кажется, реагирует на её тревогу и страх. В присутствии лорда Баратеона Дрогон готовится взлететь обратно в свою пещеру вместе с Рейгалом, рёв которого она слышит издалека по поводу их прибытия. Из мешка, висящего у неё на поясе, она достает яйцо обеими руками, на этот раз без камня; сверху выглядывает золотистый оттенок, золотой, как само золото. Она протягивает его Сансе, чтобы она могла его увидеть. — Твой сон оказался пророческим. Мейстер Абелон, ученик Сэма, почти запыхавшись бежит вслед за Сансой. — Ваша Светлость, вам необходимо отдохнуть! Роды могут начаться в любой момент! — Я разговариваю с королевой, а не с тобой! — Парировала Санса, заставив Дейенерис прижать яйцо к груди, почти защищая его от гнева жены. Во время беременности она не испытывала таких перепадов настроения, по крайней мере, заметно, так как боялась просить Дрого слишком многого — либо о желаниях, которые он не мог удовлетворить, либо о собственном обостренном сексуальном влечении. — Ты рисковала своей проклятой безопасностью ради яйца, которое могла бы получить с должным сопровождением, отправившись в Эссос! Это правда, но Дейенерис хочет, чтобы яйцо принадлежало Висенье. Она не хотела его потерять, не хотела, чтобы кто-то случайно нашел его и продал, как это случилось с яйцами Визериона, Рейгала и Дрогона за более чем столетие. Она надеется, что из этого яйца вылупится самка, которая сможет откладывать больше яиц, драконы, возрожденные из огня, новые драконы, парящие в небесах. Если она создает новую жизнь, новую эру для Таргариенов, то почему бы не создать и драконов, которые всегда сопровождали её предков? — Я была хорошо защищена. — На пути у нас не возникло никаких трудностей, миледи. — Сказал Джендри, его голубые глаза многозначительно посмотрели на неё. Конечно, зверь, который пересёк им дорогу в лесу. Это могло только усилить гнев её жены. – Извините, я пойду и поем. Я умираю от голода. Джендри прошел мимо Гайи, не сводя глаз с Сансы, обошел их и отвернулся только тогда, когда ему пришлось подняться по ступеням, чтобы быстро войти в Большой зал. Санса говорит, что за последние месяцы она недостаточно ходила пешком. Вес ребенка вызывает у неё боли в спине, даже лежа в постели с самыми лучшими одеялами и подушками ей неудобно. И она её понимает; она пережила то же самое, когда была беременна Рейго, своим маленьким жеребцом. Санса носит в утробе не жеребца, а дракона. Дракона, который не позволял им вообще быть вместе с пятого месяца, пинаясь, когда в постели становится по-настоящему хорошо, как будто его искренне беспокоит то, что делают его матери. Алисса встречает Подрика на тренировочной площадке возле оружейной; скорее всего, она знает о её возвращении, но упрямится, когда хочет разоружить кого-либо во время тренировки. Они добрались до своих покоев и Дейенерис едва выдерживала молчаливое безразличие жены. Сара разожгла огонь в одном из каминов. Пламя разгорелось с невероятной силой; яйцу нужно было тепло после стольких лет, проведенных в одинокой, сырой пещере. Наблюдая за Сансой, она увидела, как та потянулась руками к очагу. Дейенерис не чувствовала никакого вреда от огня; он никогда не причинял его ей. Он питал её силой и ясностью ума. Висенья поступит так же, выдержав огонь, как истинный дракон, ибо она будет её дочерью. — Вам нужно отдохнуть, миледи, так сказал мейстер. — Она слушает Гайю на общем языке. Она надеется, что Санса брала у них уроки высокого валирийского, хоть бы какой-то прогресс. Её дети должны выучить свой родной язык и общий язык. — Я знаю, что он сказал. Сидеть взаперти в этих четырех стенах не способствует моему душевному равновесию. — Отвечает она, в её голосе нет ни капли гнева. Она оборачивается и замечает служанок, помогающих ей снять толстую верхнюю мантию поверх тонкой. — Мне нужно хотя бы выйти за стены, чтобы посмотреть сад. — Дейенерис улыбается, глядя на раздутый живот своей жены; верхняя мантия почти полностью её закрывает, но живот отчетливо виден под тонкой. — Ты, должно быть, голодна. — Говорит она ей. — Принесите обед для нас обеих… и десерты: черничные пироги и теплое молоко. — Как прикажете. Они обе поспешно вышли из комнаты. — Тебе всё ещё хочется черничного пирога с горячим молоком? — Да, и я это ненавижу. — Отвечает она. Дейенерис подходит, кладет обе руки на её вздутый живот через тонкую бледно-голубую ткань и нежно поглаживает его. — Знаешь, что случится, если я съем лимонное или голубиное пирожное? Меня стошнит! Моя дочь ненавидит лимонные пирожные! Она приседает, прижимаясь к её животу, и, не отрывая от неё рук, долго целует её. — Я принесла тебе подарок. — Шепчет она. — Подарок, который твоей маме не понравился, но я знаю, что он тебе очень понравится. Ты сможешь получить его, когда подрастешь. — Или когда она сможет держаться достаточно крепко, чтобы не упасть. — Она слушает, что говорит Санса в шутку. — Я над этим работаю. — Сказала она, вставая. — Седло. Не для Дрогона или Рейгала, они привыкли к большей свободе, но с этим новым драконом он привыкнет без проблем. Боже, ей придётся привыкнуть к таким перепадам настроения. Сейчас она такая спокойная. Да, она волновалась за неё, но зря. Это был всего лишь месяц. С этого момента они больше не будут расставаться на такой долгий срок. Так же, как Дейенерис наслаждалась поглаживанием живота во время беременности, она заметила, что Санса обожает её близость, находя её успокаивающей, словно чувствует себя с ней более защищённой, чем с сиром Бриенной. Ей нравится видеть грудь жены, полную молока, для кормления ребёнка; она чувствительна, и она избегает даже малейшего сдавливания, но целует её, чтобы побаловать. Вопрос о найме кормилицы стал предметом спора: «Моя мать кормила грудью всех своих детей; я тоже могу». Кроватка, изготовленная и привезённая из Дорна, будет стоять в их комнате, по крайней мере, пока Санса не отвыкнет от грудного вскармливания. Затем соседняя комната станет комнатой их дочери; пока же она находится на перепланировке с прекрасным балконом. — Я волновалась за тебя, мой дракон. — Санса нежно обхватила её щёки ладонями и наклонилась, чтобы поцеловать. — Я думала о тебе каждый день. — Как она могла выбросить из головы прекрасные голубые глаза жены и её роскошные огненно-рыжие волосы? Её ребенок был в утробе самой прекрасной женщины, которую она когда-либо видела, маленький дракончик, готовый появиться на свет в любой момент. Руки Дейенерис скользнули вниз к её бедрам, сжимая ткань тонкой мантии, которая её покрывала. — Ты жаждешь, чтобы я тебя коснулась? Она тоже скучала по ней. В постели, когда её пальцы находятся во влажной вагине Сансы, стоны громче, чем в любую ночь, которую они когда-либо делили. Эта луна, должно быть, усилила её либидо. Когда её имя сорвалось с губ Сансы в мощном оргазме, Дейенерис быстро переместилась между её ног. Она откинула халат, наслаждаясь великолепным видом того беспорядка, который она устроила. Она поднесла руку к животу Сансы, просунув её под ткань халата. Санса, всё ещё приходя в себя после оргазма, смотрела на неё с недоумением. — Она не пинается ногами. — Что…? — Она всегда пинается. — Она наклонилась, покрывая поцелуями выпуклость её живота, её руки ласкали её. — Веди себя хорошо, я заставлю твою мать кричать до хрипоты. — Для Дейенерис это было достижением, что её ребенок не пинался в тот момент, когда она больше всего наслаждалась тем, что доставляла удовольствие своей прекрасной жене. Она немного приподняла халат, целуя округлившийся живот без каких-либо препятствий из ткани. Рука Сансы на её голове, пальцы, сжимающие волосы, – это не просто теплый прием между её бедер. Это деликатес перед ней, её вагина такая влажная, жемчужина всё ещё пульсирует, жаждет её прикосновения. Она истекает соком, ждет… Двери открываются, и Санса так быстро прикрывается, что едва выходит из своих размышлений. Впервые ребенок не пинается… впервые с пятого месяца, она была так близко к тому, чтобы снова уткнуться лицом в свою жену и почувствовать её вкус, как в первые месяцы их брака. Она садится на край кровати, стараясь не показывать своего раздражения по поводу прерывания. Другие, возможно, не стали бы прерывать их встречу, и она даже не остановилась бы, если бы Санса попросила её об этом, чего она и не сделала. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- [SANSA] — Черт возьми! Черт! — Её крики заглушает гром за окном. Бушующая буря, бушующая в Драконьем Камне с наступления темноты, не собирается утихать. Санса оглядывается; свечи всё ещё горят, так что она знает, что ещё не полночь. Очаг, где должно быть яйцо, всегда горит долго горящими поленьями. Она садится в постели, резкая боль пронзает живот, заставляя её сжать челюсти. — Дейенерис! — Хочешь ещё раз? — Бормочет она с закрытыми глазами. — Рожаю! У меня отошли воды! Ей не понадобилось больше слов, чтобы с испугом открыть глаза. Королева вскочила с постели и бросилась к дверям, чтобы предупредить стражу. Её фрейлины, а также акушерка и Великий мейстер должны были прибыть в ближайшее время. — «Всё будет хорошо». — Думает она. — «Всё будет в порядке». Она вскрикивает. В один момент она закрыла глаза, а когда открыла, увидела, что Сэм держит её за плечи, тянет обратно вниз. Ей казалось, что её разрывает изнутри; боль в спине была невыносимой, и ей казалось, что кости вот-вот сломаются. Когда пришли Гайя и Сара? Когда появились акушерка и мейстер Абелон? И почему, чёрт возьми, Дейенерис смотрит на неё, как на призрака?! — Сколько, чёрт возьми, часов?! — Кричит она, услышав Сэма рядом. — Вашему организму нужно адаптироваться к рождению ребенка; на это уходит от восьми до двенадцати часов максимум. — Я только начала, а уже болит сильнее, чем от удара копытом лошади! — Ей хочется плакать от боли, но также и отомстить, чтобы всё это отошло на второй план. — Есть много способов справиться со схватками, знаете, я попросил ваших служанок приготовить вам горячую ванну. Она помнит свою мать, когда она была беременна Риконом. Последний раз, сказала она, последний раз, тогда она остановится. Это было ужасно; она часами кричала от боли и выкрикивала оскорбления и проклятия в адрес любого, кто приближался к ней. Её отец не был исключением среди многих, кто в страхе выбегал из её комнат. Служанки и Дейенерис оставались в комнате. Сэм изо всех сил старался заварить чай, чтобы облегчить спазмы или хотя бы боль. Дейенерис молчала, бледная как снег, словно труп. «Моя мать умерла в родах, так что ты можешь представить, как я боюсь того, что может произойти, но я также счастлива, это смесь эмоций, которую я не понимаю». Она должна расслабиться, не должна нервничать или спорить с женой о травме, связанной с потерей матери. Всё будет хорошо, хотя боль не позволяет ей сохранять рассудок; когда это происходит, время вокруг неё, кажется, летит быстрее, но она сосредоточена только на своих мыслях и страхе. Неужели это то же самое, что находиться на поле боя? Зависимость жизни и смерти от удачи? Двенадцать проклятых часов. В ванне она делает глубокие вдохи и выдохи, часто вдыхая и выдыхая, пока боль в животе усиливается, крепко сжимая края, боясь сломать камень. Боль полностью лишила её сна, и страх лишил сна и Дейенерис, которая по-прежнему сидит на маленьком деревянном стуле рядом с ванной, составляя ей компанию. Вода не такая горячая, как в те разы, когда Дейенерис заходила в ванну; вода всегда кипит до такой степени, что пузырится и пар поднимается к потолку. Двери открылись, и в комнату вошла сир Бриенна. Поскольку открылась только одна из двух дверей, она слышала голоса множества людей. Бриенна держалась на расстоянии; ширма не закрывала ей голову, поэтому она могла видеть её сонные глаза и растрепанные доспехи. Она предположила, что её только что разбудили известием. — Моя королева. — Обращается она к Дейенерис. — Ваша Светлость. — Санса ловит её голубые глаза. — Меня разбудили известием о том, что у вас начались роды. И только что пришли новости, которые лорд Варис получил из Эссоса, из Вольных Городов; красные жрецы предсказали рождение… и напряжение нарастает по поводу того, что может произойти. — Опять? Я думала, ты уже решила проблему. — Санса пристально смотрит на Дейенерис. — Я не контролирую действия красных жрецов, Санса. Бенеро из Красного Храма в Волантисе обещал прекратить распространение пропаганды. Полагаю, сегодня он нарушил это обещание. — Она делает глубокий вдох, когда боль возвращается. Ужасное ощущение длится всего несколько секунд, но ей кажется, что прошло несколько часов. — Есть ли кто-нибудь снаружи? — Только слуги. — Я прошу тебя встать на стражу и проследить, чтобы никто, кроме мейстеров, служанок и повитухи, не входил. Им не следует приближаться к дверям; Сансе нужны покой и тишина. Это нормально. Люди всегда с любопытством ждали рождения принца. Санса не может расстраиваться по этому поводу; она помнит, как всегда радовалась появлению своих младших братьев и сестры. По мере того как тянулись бесконечные часы, Санса чувствовала, что умирает. Она вернулась в постель, испытывая боль во всем теле; снова заснуть было невозможно, как бы сильно она этого ни хотела. А её постоянные крики только ещё больше будили Дейенерис. Боль усиливалась с каждым часом. Если мейстеры и акушерка снова были здесь, значит, вот-вот должна была начаться настоящая боль: потуги. Она жаждала, чтобы этот момент закончился, но в то же время боялась. Она постоянно говорила себе, что настанет момент, когда родится её ребенок. Когда она приняла решение стать матерью, выносить ребенка Дейенерис в своей утробе, она знала, что этот день настанет, день, когда ей придется пройти через то, что пережила её мать вместе с ней и её братьями и сестрой. Она ещё даже не начала тужатся, а уже вся в поту и слезах. Буря не утихает ни на секунду; она не позволяет солнцу выглянуть в это осеннее утро. 210-й год, повторяет она, осень 210-го года, четырнадцатый день седьмой луны. Это всё, о чём она может думать, день, когда родился её ребёнок. Как она могла когда-либо забыть это? Вспоминая день, когда она появилась на свет, когда она кричала от боли и рыдала, как сумасшедшая, молясь, чтобы она вышла из её тела, чтобы она могла обрести покой. Душераздирающий крик, едва не повредивший ей голосовые связки, привлекает внимание присутствующих. — Уже начинается! Они приподнимают её халат и с помощью Сэма и Абелона помогают ей правильно расположить ноги. Какая ирония: сначала она наслаждалась этим, создавая жизнь, а потом страдала, чтобы привести её в этот мир. — Нужно тужиться до тех пор, пока акушерка не скажет, иначе можно навредить себе. — Сэм подходит к ней достаточно близко, чтобы она услышала его. Быстро кивнув, Санса закрывает глаза, терпя боль. В этот решающий момент невозможно просить её расслабиться. Она слышит, как Дейенерис говорит ей, что всё будет хорошо, и берет её за руку, которую она сжимает ещё крепче, поскольку боль усиливается, когда она чувствует ребенка внутри себя. Как она могла согласиться на ребенка от Дейенерис? Она могла просто смириться с мыслью о детях, рожденных без семьи, и тогда она не страдала бы так, как сейчас. Она не думала, она не думала, потому что действительно хотела детей от Дейенерис, хотела выносить её ребенка. После наложенного на неё проклятия она думала, что было бы невероятно, если бы у неё родился ребенок Таргариен. И всё, что она видела, это счастливая Дейенерис, восхваляющая её нетерпение по поводу рождения ребенка, хотя со всех сторон доносились слухи, что ребенок, которого она носит, никак не может быть ребенком королевы; все были уверены, что это ребенок какого-то случайного мужчины, решившего переспать с ней, чтобы зачать наследника, Дейенерис узаконит его как своего собственного. Среди криков и чуть не сломав Дейенерис руку, после долгих часов попыток акушерки увидеть младенца, она наконец появляется на свет. Облегчение наполняет всё её тело, особенно живот. Пытаясь отдышаться, несмотря на изнеможение, Санса слышит плач ребенка вдалеке, и это вызывает у неё улыбку. Плач усиливается, и сквозь затуманенное зрение она видит, как ребенка моют водой, настоянной на лепестках роз и меде. Её тело всё ещё болит и сводит судорогой, ей кажется, будто сломаны кости в спине, но единственное, что не дает ей уснуть, — это вид её ребенка. Узнать, здорова ли она. — Это здоровая девочка. — Она видит, как Сэм приближается, неся её на руках, завернутую в мягкое серое одеяло, вышитое волком. Маленькое одеяло, которое Санса сшила ещё тогда, когда Дейенерис отправилась в Эссос за яйцом. Она не забывала тот давний сон, который ей приснился, где происходило то же самое. Дейенерис была рядом, улыбаясь, а Сэм нёс ребёнка к ней. Она откладывает свои мысли в сторону, протягивает руку, чтобы осторожно взять ребенка на руки. Она с удивлением обнаруживает, что несколько прядей её волос серебристо-белые, а глаза закрыты. — Висенья. — Она слушает, как Дейенерис произносит это имя, сладкое, как мелодия. — Висенья Бурерожденная, принцесса Драконьего Камня и наследница Семи Королевств. — Она такая красивая. — Ребенок беспокойно шевелится у неё на руках, и она медленно открывает глаза. Она ожидала голубые глаза, как у неё самой, хотя фиолетовые глаза тоже красивы и необычны. Она определенно родила ребенка Таргариена во всей красе. — Так что, тот медальон, который вы использовали... — Начал Сэмвелл, весьма удивленный. — Он заставил вас родить это…? Ребенка! То есть, ребенка. — Неужели ты думал, что я спала с мужчиной? Я тебя не виню; если бы я не оказалась в такой ситуации, я бы подумала то же самое. — Сходство с Дейенерис неоспоримо, как и сходство её рыжих волос и голубых глаз, унаследованных от матери Талли. Рост — от отца. Возможно, тот бог знал, что им понадобятся доказательства того, что она дочь Дейенерис, и послал младенца с характерными чертами Таргариена. Будут вопросы от обычных людей, те вопросы, которые они не осмеливались задавать, когда она гуляла по рыбацким деревушкам с Алиссой. Те скажут, что они использовали темную магию, но её ответ всегда будет таким: это было благословение бога, который хотел дать своей избраннице шанс испытать материнство. — Я сделала это. Дейенерис тревожно заерзала. — Я хочу её взять, можно? — Тебе не нужно спрашивать. Она не помнит, когда заснула. Она слышала незнакомые голоса, но не смела открыть глаза. Она чувствовала, как парит, не так, как когда-то на Рейгале, а нежно и комфортно. Внезапно она услышала плач Висеньи, за которым последовали шаги и нежные звуки. Открыв глаза, она поняла, что её постель больше не влажная; простыни были чистыми, а воздух был наполнен ароматом лаванды. Она лежала в укрытии и увидела Дейенерис и её служанок, заглядывающих в большую деревянную колыбель, украшенную резьбой из веток и цветов. Одеяла, которые она видела, были привезены из Браавоса — тонкая хлопчатобумажная ткань, достаточно мягкая, чтобы не поцарапать и не поранить новорожденного. Открытые балдахины были сделаны из тонкой черной и красной ткани, чтобы покрыть колыбель и защитить их дочь от насекомых, этих проклятых комаров. — Отдай её мне. — Дейенерис держит младенца на руках, прекрасное зрелище для её глаз. Она подходит, чтобы передать её с предельной осторожностью. — Она голодна. Санса кормит её грудью. В этом нет ничего плохого. Она не хочет, чтобы кормилица, другая женщина, кормила её детей; они её, она родила Висенью, и она сделает то же самое для других своих детей, если пожелает. — Я обещала, моя любовь, золото и десерты в честь рождения нашей прекрасной дочери. Одна из дверей открылась, и они обе увидели, как Алисса медленно вошла в комнату. Она была одета в красно-черную одежду, кожаные доспехи, которые она носила для тренировок по фехтованию с Подриком. Санса заметила, что она стояла, глядя на них, словно ожидая приказа подойти. — Алисса, — Голубые глаза остановились на Дейенерис, которая позвала её. — приди и познакомься со своей сестрой. Девушка нервно подошла к кровати, делая осторожные шаги. Сансе она напомнила о тех случаях, когда Джон подходил к её братьям и сёстре, и он боялся, что они отвергнут его или что их мать обнаружит его общение с ними. У неё перехватило дыхание, когда она увидела, как та, съёжившись, делает маленькие шаги ближе. Неужели Джон всё это время так себя чувствовал? Конечно, чувствовал себя обделенным. Было так странно, что бастарда приняли в семью, с которой он был связан кровным родством, но Алисса не была бастардом, и они даже не были связаны кровным родством. Тем не менее, Дейенерис и она выбрали её для создания семьи. Дейенерис похлопала по краю кровати, приглашая её сесть, что она и сделала. — Это Висенья, она твоя младшая сестра. Алисса наклонилась, чтобы посмотреть на неё, поскольку одеяло едва прикрывало её, оставляя открытыми её благородные серебристые локоны. — Она тебя кусает? Почему она тебя кусает? — Она ест, дорогая. — Ответила Дейенерис с тихим смехом. — Она кормится грудью. Это как маленькие животные; матери кормят их молоком, которое вытекает из их вымени. — Когда она вырастет, тебе придётся защищать её, как хорошая старшая сестра, хорошо? Голубые глаза Алиссы с беспокойством смотрели на младенца. — Я не её сестра. — Тихо сказала она. Улыбка Сансы исчезла, она задумалась над сказанным. — Я не являюсь твоей или Дейенерис кровной родственницей. — Не говори так, Алисса. Ты наша дочь так же, как и Висенья. Ты можешь и не быть нашей кровной родственницей, но мы относимся к тебе так же, как и к Висенье. — Ооворит Санса. Ах да, Джон, должно быть, всегда так себя чувствовал. Это тревожно. — С тобой твоя сестра многому научится и полюбит тебя, вот увидишь. Дейенерис нежно берет её за руку. — Теперь ты Старк, даже если это не очевидно, ты ещё и Таргариен. Ты наша дочь, и так будет всегда, понимаешь? — Под тоже похож на меня, правда? Бриенна выбрала его своим наследником… и сыном. — Подрик всегда был Бриенне как сын, поэтому она и выбрала его, чтобы он не был одинок и чтобы у него была семья, где он чувствовал бы себя в безопасности и желанным гостем. — Санса кивает, переводя взгляд на дочь. — Вы с сестрой будете защищать друг друга, как стая. — Одинокий волк умирает, но стая выживает. — Слышит она слова Алиссы. Санса смотрит на неё с недоумением. Она никогда раньше этого не говорила, особенно после разговора с сестрой после вынесения приговора Петиру Бейлишу. — Арья сказала мне, что я больше не одинокий волк… Она сказала, что я умерла и что теперь я в стае с тобой и Дейенерис, и с ней и Джоном. Это как возвращение отца, который заботится обо всех и одновременно ругает их за то, что они поступают неправильно. Последние Старки… Но уже нет. Впереди могут быть тысячи войн, но ни одна из них не положит конец имени их Дома. Пока стая вместе, заботясь друг о друге. Север никогда не забудет вреда от тех, кто его причинил, тогда придут огонь и кровь. В ту ночь, когда Дейенерис положила драконье яйцо в колыбель Висеньи, на следующее утро из него вылупился прекрасный дракон, с золотой чешуей и глазами, зелеными, как море лесов, который защищает принцессу Драконьего Камня. Принцессу, которая впоследствии станет известна как Дракон Королевства.
