Всё смешалось в доме

Если и есть люди, для которых спокойная жизнь возможна, то Катрин явно не относилась к их категории. Чуть больше месяца относительного, нет не счастья, а затишья перед непогодой. Буря не замедлила грянуть. Как же права была Фьора, считающая , что только потрясения отделяют истинных друзей от ложных, точно пшеницу от плевел. Недавно у них в университете произошёл подобный случай. Девушка, которой сама Фьора истово завидовала, мигом превратилась во всеобщую парию. Мари Вогринез пустила сплетню про Симонетту Веспуччи. И что же вы думаете? Те люди, которые заискивали перед красавицей, умницей и одарённой художницей мигом переметнулись к её врагине. Теперь эти недалёкие девушки смешали с грязью свой былой эталон. Другая бы девушка на месте Фьоры прыгала бы от радости. Но глупость не была присуща лучшей подруге Катрин и Агнессы. Студентка понимала, что в любой момент может оказаться на месте Симонетты. И о ней будут злословить и распускать сплетни. Тот кто предал единожды, предаст и в сотый раз. Поэтому Фьора свела контакты с былыми приятельницами до минимума. У неё и без того была масса проблем. Хотя многие полагают, что богатым всегда живётся хорошо. Как бы не так! На деньги не купишь радость, любовь и дружбу. К тому же, Фьора не была преступницей. А значит, ей даже в голову не приходила идея избавиться от Иеронимы и своего бывшего парня, наняв киллера. Если бы у Фьоры не было твёрдых принципов или девушка обладала менее бурной фантазией, то это была бы совсем другая история. Но мстительностью античные небожители не обидели красивую итальянку. Помимо всего прочего Фьора обладала непростым характером, хотя окружающие до поры до времени не подозревали об этом. Но не будем забегать вперёд. Катрин искренне жалела Симонетту и задавалась вопросом, что бы делала на её месте. Очень скоро несчастная девушка узнала ответ. Всё получилось крайне абсурдно и глупо. Последние полтора месяца потихоньку отучали девушку от тревоги, депрессии, апатии. Но расслабляться вредно. История Сары служила подтверждением этой нехитрой истины. Всё началось с письма, извещающего о долгах, которые сёстры Легуа унаследовали от матери. Первоначально Катрин даже поверила. Ведь к письму прилагалась подпись нотариуса. Однако... Поразмыслив, Катрин пришла к выводу, что это дело рук мошенников. Ведь когда они с Лоизой вступали в права наследства, ни о каких долгах и речи не было. Вот что им не хватало для полного, так сказать, счастья. Катрин была обязательным человеком, при этом отличалась несколько повышенной тревожностью. Девушка знала, что крошечный червячок сомнения способен источить её и без того надломленную душу. Да, можно быть внешне спокойной, но обладать повышенной ранимостью. Для успокоения совести Катрин обратилась к Франческо Бельтрами. Финансист почти развенчал её подозрения. Почти потому, что дотошная девица всё же потратила своё время и нервы на визит к нотариусу. Мадемуазель Легуа всё же не выдержала и расскандалилась там. Чутьё подсказывало, что нотариус знает больше, чем говорит. — Я вам заплатила долбаную кучу денег за вступление в права наследства, а вы не знаете. Какое вы нахрен имели право давать мои данные случайным людям? Это чья подпись? Ваша. Как это вы не знаете? Крохоборы грёбаные. Снова юное создание ощутило в себе желание скандалить и объявить войну этому несправедливому обществу. Но сила была не на её стороне. Скандалистку просто попросили покинуть помещение. Катрин ловила на себе осуждающие взгляды посетителей. Дескать, совсем хабалистая молодёжь пошла. Уже в нотариальной конторе права качает. Вот в наше время... После скандалов студентка сперва ощущала облегчение. Эмоции необходимо выбрасывать, иначе можно заработать нервный срыв. Взять хотя бы актёра Фролло. Кто бы мог подумать, что безупречный фасад скрывает такое? Потом приходило опустошение. За ним следовали угрызения совести. Неужели так трудно сдержать бурный темперамент? Да, они с полицейским Монсальви неимоверно похожи. В марте Арно порывался набить морду этой зоосадистке и абьюзерше Сюзанне. Хорошо, что друг и коллега Арно оказался более разумным человеком. Прикольный всё же парень этот Жиль де Рэ. Моментально сориентировался в ситуации. Набрал полное ведро ледяной воды и окатил Арно. Тот чуть ли не в драку с другом полез. — Остыл? — Практически. — Теперь обсохни. Пришлось принести фен Лоизы. Сама Катрин предпочитала обождать, когда волосы высохнут естественным путём. Как забавно кудрявились мокрые пряди Арно. Потом полицейский признал правоту друга. Сейчас-то Катрин заулыбалась, вспомнив про этот весёлый случай. Тогда же лгунье было не до смеха. Ложь во благо могла привести к страшным последствиям. Но теперь Дымка в безопасности. Катается как сыр в масле в доме Бельтрами. Фьора до сих пор строит планы возмездия. Это она умеет. Порой смех является лучшим лекарством. Жизнь уже не казалась таким безнадёжным болотом. Катрин успокоилась. До первого случая, который не замедлил произойти. В это светлое и такое погожее пасхальное воскресенье ничто не предвещало трагедии. Напротив, у Катрин было приподнятое настроение. С тех пор как она уволилась от токсички Сюзанны, дядя Матье вновь взялся опекать племянниц. Сейчас неосторожная девушка понимала, что в произошедшем была и доля её вины. Нечего витать в облаках. Но что сделано, то сделано. Теперь Катрин искала совершенно другую подработку. Такую, где не надо зависеть от токсичных людей. Но Катрин была тем магнитом, который притягивал токсиков различных мастей. Очень долго племянница не желала замечать очевидного. Наивное создание старалось видеть в людях только лучшее, поэтому довольно долго не причисляло дядю к этой категории. Катрин говорила себе, что месье Готерен желает племянницам только добра. Так это и было. Другие родственники давно махнули рукой на семью Легуа. Поэтому крошки доброты и внимания младшая сестра Легуа воспринимала как настоящее чудо. Только этой весной студентка поняла, что добрый, хороший и отзывчивый человек может быть одновременно жестоким и упёртым. Одно другому не мешает. Всю правду про Сару Лоиза и Катрин так и не осмелились сказать дяде. Себе дороже. А теперь Матье повадился чуть ли не каждую неделю ходить в гости к племянницам. Хорошо хоть, что заранее предупреждал. На время его визитов Сара уходила гулять. После таких прогулок бывшая проститутка возвращалась нагруженная покупками, словно вьючное животное. Матье тоже не приходил с пустыми руками. На протесты Катрин он заявлял: — Я это делаю не для вас, но для себя. Дальше шли проповеди о Боге, милосердии и добре, которые Лоиза внимательно слушала, а её младшая сестра пропускала мимо ушей. Но в эту Пасху всё получилось по-иному. Хуже некуда. Фьора всегда отличалась завидным оптимизмом, но это не избавляло бойкую итальянку от неудач. Катрин же старалась всегда готовиться к самому худшему, но вера в чудо вопреки её воле жила в душе золотоволосой неудачницы. Как же иначе? Даже циники и реалисты не застрахованы от мечтаний. Порой Катрин прокручивала в мечтах грядущие личные или рабочие встречи. В её грёзах всё было по-иному. Там люди ценили и любили несчастную девушку. Никто не хамил ей, не выпивал из неё все соки, не пользовался добротой Катрин. Реальность разбивала вдребезги эти наивные иллюзии. Тысячу раз был прав несносный актёр, говорящий, что человек человеку волк. Этот день рисовался белокурой красавице совсем иначе. Даже если бы в Катрин проснулся привычный скептицизм и пессимизм, то и тогда она не могла бы набросать в уме более ужасную картину. С порога дядя буквально накинулся на ничего не понимающую Катрин и перепуганную Лоизу. Начинается, — зло подумала девушка. Христово воскресенье всё же. Вот тебе и верующий Матье. Сама Катрин давно не верила в Бога, но остатки детской религиозности всё ещё не покинули исстрадавшуюся девичью душу. Родственник, не разуваясь, прошёл в комнату размашистыми шагами. Было видно, что обычно спокойный бизнесмен с трудом сдерживает негодование. Сёстры испуганно переглянулись. Не сговариваясь, хозяйки квартиры подумали, что дело в Саре. Мир не без добрых людей. А уж в их дворе языки работают изумительно. Матье бросил на стол бумагу и мрачно посмотрел на сжавшихся племянниц. — Я жду объяснений. Вы взрослые девушки. У вас что с головой? Катрин открыла было рот, чтобы предоставить дяде объяснения, которых тот так ждал, но более разумная Лоиза ощутимо ущипнула младшую сестру за тонкую ручку. Порывыстая особа не зря прикусила язык, ибо дело было вовсе не в Саре. Несколько месяцев назад бывшая домработница семьи Легуа сказала фразу, врезавшуюся в память впечатлительной собеседницы. — Тут будешь без вины виноватой. Именно это произошло с сёстрами Легуа. Пока Катрин не успела нарубить дров, Лоиза взяла со стола бумагу и принялась читать вслух. Бывшая проститутка весьма благотворно влияла на депрессивную и несчастную девушку. Лоиза и впрямь стала более невозмутимой, хотя поругаться с людьми могла. Но старшая мадемуазель Легуа редко рубила сплеча. Два взрывных человека — настоящее бедствие в семье. За примером далеко ходить не надо. Дядя Гийом и тётя Берта. Для окружающих является удивительной загадкой, как эти двое ещё не поубивали друг друга. Даже Матье, считающий создание семьи главной целью жизни любого человека, пришёл к выводу, что Гийому и Берте лучше разойтись. Но тут классический случай, когда вместе тесно, а врозь скучно. Если бы пара была бездетной, то их ещё худо-бедно можно было понять. Но двое ни в чём не повинных малышей вынуждены расти в такой обстановке. Катрин отмела мысль, что дядя мог нанять частного детектива. Для этого Матье слишком уж прост. Каким бы ни был её ближайший родственник, но злым, подозрительным или подлым месье Готерена никто бы не рискнул назвать. Конечно, излишней восторженностью и наивностью этот человек не страдал, хотя любил идеализировать людей и прошлое. Матье обладал весьма противоречивым характером. Минуту назад мужчина мог с ностальгией вспоминать былые славные времена, но тут же обрывал себя и окружающих, говоря, что надо смотреть в будущее, но не жить прошлым. Жадным он не был, но никогда не баловал Вирджинию, считая, что детей надо с младых ногтей приучать к красоте, чистоте, порядочности. И вновь реальность разошлась с ожиданиями. Бумага, которая столь возмутила Матье была напечатана на принтере. В ней говорилось, что семьдесят первая и восьмидесятая квартира имеют долги по коммуналке. Сумма была указана. Лоизу не касались бытовые мелочи, но Катрин-то знала, что это была самая настоящая клевета. Внезапно её осенило. В восьмидесятой квартире проживала семья Гиберто. Девушка была больше, чем уверена, что у них тоже не было долгов. Кто-то хочет навредить не только Катрин, но и её подругам. Ещё в марте с Фьорой едва не произошёл несчастный случай. Какой-то придурок подпилил дерево, на котором располагалась кормушка для птиц. К счастью, в тот день Сара вызвала ветеринара на дом. Тот умудрился спасти незнакомку. Страшно подумать, что было бы, если бы новый знакомый не оказался рядом. Катрин и Фьора на всякий случай взяли телефон ветеринара Филиппа. Как чувствовали. Помощь потребовалась достаточно скоро. Заодно Филипп без зазрения совести пошёл на служебное преступление, составив акт о смерти животного. Ветеринар рассудил, что жестокую хозяйку невозможно привлечь к ответственности. Старость. Деменция. Её не посадят. В лучшем случае присудят штраф. Ещё не факт, что отберут животное. Дымке лучше будет у Фьоры. Молоденькая итальянка переименовала спасённого кота в Мордаунта. От маленького лорда отказался родной дядя, а бывшего Дымку выбросила на помойку хозяйка. Катрин не так уж и соврала, сказав, что Дымочка умер на её руках. Ей даже и играть не потребовалось. Кот начал новую жизнь с любящей хозяйкой. В отличие от Сюзанны серый пушистик после разнообразных треволнений мог надеяться на счастливую, комфортную и обеспеченную старость. Потом кто-то выкрутил лампочки в подъезде Фьоры. По странному совпадению у двери синьорины Бельтрами было разлито подсолнечное масло. Совпадение? Студентку спасло то, что она догадалась включить фонарик на смартфоне. Фьора не верила в подобные совпадения. Она занялась своим любимым делом. А именно попыталась набросать психологический портрет преступника. По предположениям Фьоры это могла быть только Иеронима. Неужели склочница думала, что у Фьоры не хватит мозгов воспользоваться телефоном? Самая умная сыскалась! Катрин была готова согласиться с подругой. Значит, это всё же Иеронима. Накаркала Марион, что это бессовестная женщина будет богатой. Письмо счастья импульсивная Катрин приписала мошенникам. Тем более, что там был номер карты, куда следовало перевести миллион евро. А может, мадам Пацци надеялась, что сёстры Легуа продадут квартиру в элитном доме и купят жильё попроще. Хитрая блондинка планировала убить двух голубей из одной фасолины. Стрясти деньги с двух наивных дурочек, ну и изолировать соперницу от страстно любимого мужчины. Подруги недооценивали мстительность Иеронимы. Клод некогда уделял внимание и Агнессе, поэтому злобная женщина решила опозорить «соперниц» перед всем подъездом. Интриганка нашла лучше, чем искала. Матье сказал столько обидных вещей, что у Катрин даже образовался ком в горле. Дышать стало больно. Сердце неистово колотилось, грозя разорваться от незаслуженной обиды. Сколько раз юная студентка недоумевала над сюжетными коллизиями книг и фильмов. Ведь героям нужно было поговорить и всё прояснить. Но теперь Катрин сама оказалась на месте осуждаемых героинь. К своему прискорбию мы должны заметить, что мадемуазель Легуа вела себя не намного лучше героинь мелодрам и любовных романов. Катрин швырнула в голову дяди подушку и попросила не лезть со своими непрошеными советами в её жизнь. Лоиза пыталась её удержать, но это было бесполезно. — Ты бы разобрался, какие мы. Взрослые или дети. Как самим зарабатывать на жизнь и выживать в нищете так взрослые. А как нам нужно прочитать нотации, так дети малые. Разберись сначала со своей жизнью. Катрин хотела было сказать про Людовико Альбицци, но вовремя сумела обуздать вспышку гнева. Если ей самой неприятно, когда указывают на существующие промахи, то каково же должно быть более взрослому человеку? Но было обидно до слёз. Конечно, проще было бы открыть приложение банка на телефоне или показать квитанции, но светлокудрой фурии не хотелось оправдываться. Отец Фьоры давно занимается благотворительностью. Среди тех людей, которым бескорыстный богач помог есть и те, у кого реальные долги за жильё. И ведь эти бедняги не виноваты, что попали в подобную ситуацию. Но ни Франческо, ни Фьора ни разу не упрекнули облагодетельствованных ими людей. Они не читали им нотации и не учили жизни. Просто помогали, не задавая вопросов, как вы дошли до жизни такой. Сейчас Катрин вывалила эту информацию на голову дяди, ошарашенного таким напором. В конце концов Матье зло произнёс: — Фьора! Куда без неё. Снова эта ненормальная хабалка и хамка. А этим людям просто нравится выпрашивать деньги. Вот и всё. Лучше бы Франческо помог тебе. Запомни, гордыня — это смертный грех. Снова логика дяди обескуражила Катрин. То есть не просить помощи и стараться самой что-то добиться в жизни — это гордыня. А тех, кто просит помощи дядя обвиняет в лжи и попрошайничестве. И этот человек ещё критикует женскую логику. Что касается того, что гордыня — смертный грех, то эту фразу, наверное, выучила наизусть даже чёрная красавица Зенобия. Ибо дядя повторяет это изречение при каждой встрече. После Катрин раскаялась в своей вспышке. Праздник был безвозвратно испорчен. Девушка ревела, разбирая сумки, которые принёс дядя. Какая же она неблагодарная тварь. Матье принёс продукты, хотел порадовать племянниц, а Катрин ни за что ни про что накинулась на человека. Она уже хотела позвонить и извиниться, но проклятая гордыня останавливала её. Вернувшаяся Сара утешала сестёр. — Да! В вашем доме не соскучишься. — Это точно, — улыбнулась сквозь слёзы Катрин. — На эмоциях, — подытожила новая подруга семьи Легуа. — Лучше не звонить и не писать людям. Сколько пар из-за этого рассталось. Лоиза согласно кивнула. На неё эта безобразная сцена не произвела особого впечатления. Зато девушка поняла, как она недолюбливает вот таких людей. Матье слишком любит обесценивать чужие страдания. Зато сам... Лоиза ещё помнила, как он рыдал, когда его бросила какая-то свиристелка. Как же давно это было. Они тогда ещё дружили семьями и гуляли в Люксембургском саду. К ним подошла какая-то пожилая женщина, которой надо было выговориться. Ну и Матье с ней нашли друг друга. У женщины был пьющий зять, который в очередной раз накосячил, а Матье поделился своим горем. Лоиза тогда была подростком, но это её поразило. Как можно говорить с первым встречным о таких вещах? Сама девушка была очень закрытым человеком. Только её подруге по несчастью, Саре, удалось пробить эту броню. В течение недели Катрин присылала Матье поздравления с незначительными праздниками, фотографии природы и животных. Раньше родственник комментировал фотки, а порой делился своими. Но не в этот раз. Занятая исключительно учёбой студентка почти флегматично подумала, что дядя больше не будет с ней общаться. Ну к этому всё шло. Конечно, Катрин испытывала чувство вины. Всё же этот человек был добр с ней, порой оказывал ощутимую помощь, но чуткостью не отличался. Спустя восемь дней пришло сообщение от Матье. Катрин даже обрадовалась. Она решила, что дядя обо всём забыл. Как бы не так. — Привет, Катрин. Чо делаешь то? Безграмотную манеру письма бизнесмена было трудно спутать с какой-то другой. Если бы дядю Матье взломали, то его знакомые сразу бы просекли в чём дело. — Привет, дядя. Я живу. Просто живу. А у вас как дела? Но о своих делах Матье был не намерен писать. Он решил продолжить разговор недельной давности, а заодно расковырять старые раны племянницы. На Лоизу он уже махнул рукой. Мгновенно Катрин позабыла мудрый совет Сары. Был поздний вечер. По-хорошему надо было дождаться утра. Так бы студентка и сделала, если бы первое сообщение дышало агрессией. Но вновь ничто не предвещало. Наша героиня решила расставить чёткие границы. — Я живу так, как мне нравится. Порой у меня болит сердце, спина и колени, но я думаю о своём физическом и ментальном здоровье. Я не буду ни под кого подстраиваться. Да, мне в последнее время не хочется жить. Но я стараюсь держать себя в руках. Я не собираюсь ни перед кем отчитываться. Матье решил немного сбавить тон. — Катрин, извини, но в прошлый раз вы меня с Лоизой расстроили. Катрин чуть не задохнулась от возмущения. Это они расстроили родственника. Нормально. А он из не расстроил своими претензиями? — Вы взрослые девушки и я считаю, что вы должны отличать главное от второстепенного. Кончайте заниматься ерундой. Бросай своё хобби. Лучше научись шить. — Это смотря что для кого является элементарным. Если я из депрессии не выхожу, то мне надо думать о том, как выжить. Для каждого что-то своё является главным и второстепенным. Дальше дядя советовал Катрин обратиться в больницу, если у неё болит сердце, спина и колени. Нежелание жить и депрессию он, разумеется, не счёл достойными внимания. Девушка наивно полагала, что дядя, подумав, что она на грани не будет усугублять свои нравоучения. Сердце, спина и колени, действительно, у неё болели, когда она работала на Сюзанну. Теперь с этим было покончено. А вот депрессия с новой силой овладевала Катрин от каждого нового упрёка. Тысячу раз права была Фьора. Чтобы закончить разговор Катрин написала следующее. — Что толку идти в больницу. Мне жить надоело. Это было правдой. Кроме того, девушка нередко становилась свидетельницей того, что обращение в больницу не помогало людям. Скорее наоборот. К тому же, Катрин не чувствовала себя смертельно больной. Она не относилась к тем людям, которые идут ко врачам при любом недомогании. От следующей фразы студентка окончательно вызверилась. — Короче я понял, ты сама ни чего делать ни будешь, тебя нужно за руку водить везде и добиваться везде. Ты сама ни чего делать не будешь. Это было похоже на удар ножа в спину. Катрин сама находила подработку, сама поступила в институт без блата, а дядя хочет выставить её женской версией пресловутого Обломова. Лучше бы Гийому Легуа мораль читал. Дядя Гийом занимался бизнесом, но отличался удивительной ленью. Раз в несколько месяцев он ездил в другую страну за товаром. Но там преимущественно гулял, отдыхал и развлекался. А после стонал, как он устаёт. Даже отделы для него находили другие люди. Жакетта Легуа поговорила с бывшей работодательницей и выбила место для Гийома. А то бы он до скончания века торговал мясом на рынке. Второй отдел для него нашла бабушка Изабелла. Случайно увидела в магазине объявление. Так этого увальня ещё пришлось уговаривать. Всё свободное время он проводил на диване, щёлкая пультом и разгадывая кроссворды. А по вечерам ходил в местную забегаловку, где напивался вместе с такими же бездельниками, как и он сам. Только этим бездельникам значительно меньше повезло в жизни. Поэтому они боготворили Гийома. Ведь он был всеобщим кормильцем и поильцем. Как же злилась Берта, отмывая кухню. Ведь Гийом, готовя закуску для приятелей умудрялся заляпать не только плиту, но и кухонный гарнитур, а заодно и пол. Супруг обычно приходил ночью и не стоял на ногах. Жене приходилось ещё и раздевать его. Но при этом «идеальный муж» регулярно жаловался друзьям и родственникам на свою вторую половину. Кормит полуфабрикатами, плохо убирается, ничего не делает по дому, мечтает отдыхать на дорогих курортах, настраивает детей против него. Люди, понятное дело, становились на сторону несчастного супруга. Как же Матье осуждал Берту, но после того, как разгневанная женщина послала его далеко и надолго, перестал вмешиваться в их семейную жизнь. Катрин вспоминала, как раньше была в гостях у этой семейной пары. Гийом даже не хотел тратиться на ремонт. Ведь квартира принадлежала жене. Как-то в пылу ссоры мужчина разбил часть стены молотком. Тогда он повесил на стену полку. И завесил её полотенцем. Ковёр был предназначен, чтобы закрыть дыру на линолеуме. Хотя после очередной ссоры он покупал подарок жене или детям. Родственники и знакомые возлагали всю вину на бесхозяйственную жену. Не ласковая, не сумела окружить супруга уютом, не смогла себя поставить. Детей и не надо было настраивать против отца. Они и так всё видели. Ума у юных кузенов Лоизы и Катрин было побольше, чем у родственников и друзей семьи. Но отчего-то в глазах Матье Катрин, Берта и Лоиза являются полными ничтожествами. То что Катрин не хочет обращаться ко врачу, ещё не делает из неё одноногую шавку, вечную деву в беде и жалкое создание. Девушка берётся за любую работу. Все её знакомые удивляются тому, как она не шагнула с балкона после такой работы. Все, но не Матье. Зато когда недавно у бабушки Изабеллы проявились признаки деменции, Матье первый прибежал жаловаться Катрин. Легко говорить, подумаешь, старый человек. Но когда родная мать начала его оскорблять без причины, то Матье резко поменял мнение о старческих причудах. Катрин не припоминала прошлого. Она просто выслушала дядю и давала советы, исходя из своего профессионального опыта. Даже посоветовала, какие таблетки купить. Но сейчас обида заполонила разум Катрин. Значит, вот кем её считает дядя. — Я всю жизнь добиваюсь всего сама. Наверное, это вы меня за ручку водите в университет. Почти полгода я проработала на ужасной работе. Тоже вы меня за ручку водили? Я всю неделю на собеседования хожу. Не иначе, как вы меня за ручку водите. Катрин уже не владела собой. Следующее сообщение только подогрело её гнев. — Позвони Жаку Шармолю и попроси помощи. Это твой единственный выход. — Я не собираюсь звонить этому выродку. Он мне ни раз уже отказывал. А выход я найду. — Что ты можешь найти? А разве он тебе отказывал? Это было полуправдой. Катрин была слишком горда, чтобы просить помощи. Но намекнула родственнику, который обобрал их с Лоизой. Намёков Шармолю не хотел понимать. А когда Матье всё же вызвал его на разговор, то ответил более резко. Тогда тот же Матье согласился с доводами Катрин о том, что ей лучше не общаться с этим человеком. Но что-то месье Готерен очень быстро позабыл этот случай. Миротворец да и только. Теперь Катрин решила высказать дяде всё, что думает о нём. — Что угодно. Как вы написали, я взрослый человек. Если мне не везёт с работой, если у меня родители умерли, если я нахожусь в тяжёлом положении, если у меня проблемы со здоровьем, то это не значит, что я дура набитая. Что касается вашего разлюбезного Жака, то я никогда никому не навязываюсь. Это унизительно. И вам желаю того же. Наутро Катрин подумала, что дядя мог быть и пьян вчера, поэтому писал ей в такой резкой форме. Но обычно Матье, протрезвев, просил прощения у племянницы. А тут обиделся. Поди не заблокировал Катрин только потому, что не умеет этого делать. Может, и отойдёт через недельку и снова начнёт её терроризировать. А может и нет. На душе было очень тяжело. Через несколько дней стало ещё тяжелее. Соседка, которая обычно весьма любезно общалась с Катрин поздоровалась с ней сквозь зубы. Катрин, как всегда, поздоровалась первой. Та лишь смерила её негодующим взглядом и, поразмыслив, бросила сухое, неприязненное «Здрасьте» как кость собаке. Девушка едва не расплакалась. Всё ясно. Катрин не обращала внимания на объявления, зато другим есть до всего дело. Месть удалась Иерониме. Так бы и набила ей морду. В институте Катрин ещё держалась. Но вернувшись домой, студентка, молча повалилась на кровать, завернувшись в тёплый плед, точно в кокон. Это создавало иллюзию защиты. Как в детстве и юности. Девушка была голодна, но к еде не хотелось притрагиваться. Она зачем-то позвонила Берте, но та не брала трубку. Опять поди с супругом лается. Затем набрала номер Марион. — Тебе не звонил Матье? — Нет. А что? — Да ничего. Просто совсем очешуел. — Ого. Хорошо он тебя достал, раз так говоришь. — До слёз дважды довёл. Всё жизни учит. — С себя бы и начал, — пьяно засмеялась Марион. — Приходи в гости. — Как-нибудь в другой раз. Бедная Марион. Уволилась с работы и ударилась в загул. Вот у кого здоровье оставляет желать лучшего. На следующий день к Катрин пришла Фьора. Катрин, молча, протянула ей бумагу. — Работа Иеронимы? Вот мразь. Катрин сразу стало легче. Фьора сразу сообразила в чём дело. — Идём. — Куда? — В полицию. — Зачем? — А ты что ожидаешь новых действий от этой курвы? Нет, — завелась Фьора с полоборота. — Вообще домоуправляшая компания не имеет права даже оглашать персональные данные должников. Но коммунальные службы здесь, понятное дело не при чём. Нет, мы сначала пойдём к Гиберто. Пакетта наотрез отказалась писать заявление. — Мне что больше делать нечего? Ну если твоей тётке нечем заняться, то это её проблема. У меня же много дел. — Каких? — снова вспылила Фьора. — Устраивать личную жизнь дочери? Не рановато ли? Вместо ответа неприветливая соседка захлопнула дверь перед носом настырных подруг Агнессы. — Ну что пойдём навестить твоих старых знакомых из полиции? — Может, не надо. Я и так поссорилась с дядей из-за этой бумажки. — Так это хорошо. Хоть какой-то толк от Иеронимы. Хоть нервы у тебя целее будут. Ну так мы идём? Я им про всё расскажу. И ты не забудь про фальшивое письмо рассказать. Да весь дом после этого нас на руках носить будет. — Не надо, — отрезала Катрин. — Я не желаю с ними общаться. И она рассказала подруге обо всём. — Мне это нравится. Давай спустимся. Когда они спустились Фьора внимательно изучала объявления на подъезде. — Логопед. Мастер. Мёд. Как ты думаешь, они позвонили хоть по одному адресу? — Думаю, что нет. Мастера в последнее время навязывают свои услуги. Даже от руки пишут объявления. Кидают в почтовые ящики. Предлагают услуги. Таких мастеров, как собак нерезаных. — Вот, — торжествующе заключила Фьора, — но стоит кому-то попасть в беду, как народ с жадностью начинает читать объявление. И никому не пришло в голову его сдёрнуть. А соседка, если такая брезгливая, могла бы предложить тебе помощь, а не нос воротить. Но ничего. — Я теперь ни с кем не буду здороваться первой. Я этой женщине не сделала ничего плохого. Всегда придерживала дверь ей и её внукам. Зато с Сарбрюком она здоровается. — Не хочет с фингалом ходить, — усмехнулась Фьора. — Ну так мы идём? — Мне надо ещё за паспортом забежать. Лучше идти в полицию, чем ко врачам. — Кстати, насчёт врачей. Твой дядя мог реально подумать, что после вашей переписки ты можешь наглотаться таблеток. Человек пишет, что не хочет жить, а он ещё больнее давит. Если этот токсик позвонит, то ты не подходи. Пусть помучается. — Это жестоко. — С такими только так. Он ещё тот чайник. Не догадается посмотреть, что ты в сеть выходишь. А всё воспитание виновато. Чему нас учат с детства? Уступать всем людям. Быть максимально удобными. А потом эти же люди удивляются, а почему мы не умеем пробивать дорогу в жизни. Я помню, как в детстве меня осуждали, когда я не давала покататься Луке Торнабуони на моём велосипеде. Отец упрекал: «Не будь жадиной, Фьора». Несколько месяцев назад я ради прикола при всём дворе потребовала у Луки дать мне ключи от его новенького «Логана». Что тут началось! Почему-то его родители не попросили сына не жадничать. На меня смотрели как на нахалку. А будь я победнее ещё бы в попытке угона обвинили.