Всё смешалось в доме

Вопреки прогнозам Фьоры следующий день выдался относительно спокойным. Саре хватило ума представиться новой подругой Лоизы. Матье посмотрел с заметным подозрением на яркую брюнетку, но промолчал. Неделю спустя Лоиза сообщила сестре о своём желании временно пожить в монастыре. Катрин не особо удивилась этой новости. Зато Сара возмутилась. Ей как-то сразу не понравился родственник девушек. Но что тут сделаешь? Каждый человек волен в своём выборе. — Ты уверена? — холодно произнесла Сара, помешивая рыбный суп. Готовила молодая женщина изумительно. Иногда Катрин думала, что при желании их гостья могла бы найти любую работу. Но пока черноволосая красавица, обладающая броской красотой и точёной фигуркой, предпочитала наслаждаться свободой. Что же, деньги у Сары были и немаленькие. А стимул поменять жизнь теперь появился. Иногда Сара просматривала вакансии, но не считала их достойными внимания. Недавно, правда, ходила на собеседование, которое не увенчалось особым успехом. Дворник в ресторане на парковой территории. Стоило будущим работодателям кинуть взгляд на платье Валентино, маникюр, сделанный в одном из самых элитных салонов красоты, туфли Версаче, как им стало ясно, что они не сработаются с такой экзотической пташкой. — Могла бы и поскромнее одеться, — попеняла Лоиза незадачливой соискательнице работы. — Могла бы, но не стала. От красивой жизни сложно отвыкать. Ради этих тряпок я делала страшные вещи. Легче содрать с себя кожу, чем привычный образ. — Не понимаю, — в больших светло-голубых глазах Лоизы отражалось искреннее изумление. — И это прекрасно. Жизнь — болото. Но болото разносортное. Я привыкла к тому, что красота является моим заработком. Красота и ухоженность. Я даже дома хожу в тапочках на шпильке. Но от этого пора отвыкать. Я позабыла в каких реалиях живут обычные французы. В том, что мне отказали нет ничего удивительного. Может, подумали, что меня подослали конкуренты. Или приняли за скучающую богатую дамочку, которая от нечего делать ищет работу. — Что-то я не слышала ни о чём подобном? — продолжала сомневаться Лоиза. — А я встречала множество таких, когда.... — но тут Сара оборвала себя. У всех есть свои тайны. Но теперь пришла пора раскрыть все карты. — Да, это то, что мне нужно. Монастырь. Природа. Покой. — Ну покой можно обрести в любом месте. А природа... Вот, кстати, прекрасное хобби. Ходить по улицам, посещать парки, деревни, леса. Фотографировать закаты и рассветы, цветы и деревья, клумбы и фонтаны. А если понравится, то можно и выучиться на фотографа. — Какая нелепая идея, — передёрнула худенькими плечами Лоиза. — Вечно у тебя, Сара, какие-то сумасбродные фантазии. — Кто бы говорил! А ты знаешь, что мой муж под конец жизни тоже жил при монастыре? На этот раз Катрин сумела удержать в руках чашку, в которой плескалось горячее какао с молоком. — Неожиданно, — только и сказала она. — А что в этом такого странного? — Сара напустила на себя чопорный вид. — А ты была замужем до Италии или после? — Конечно, после. Это ещё более печальная история. — Куда уж печальнее? — с ужасом спросила Лоиза. — Нет предела человеческим страданиям, равно как и людской подлости, — уклончиво ответила Сара. — Я быстро сбегаю в ларёк. Шахерезадой я могу быть только с пьяных глаз. Катрин тревожило пристрастие новой подруги к спиртным напиткам. Нет, Сара не напивалась систематически. Это происходило достаточно редко, но бывшая ночная бабочка не успокаивалась, пока не напивалась до потери самоконтроля. Наутро молодая женщина не жаловалась на головную боль и не лежала пластом. Свежевыжатый лимонный сок, контрастный душ, прогулки на свежем воздухе, гимнастика, умывание талой водой, специальный рацион — у Сары имелось великое множество способов вернуться к жизни. По её мнению, нельзя себя запускать. Стоит один раз дать слабинку, как пропадёшь. Выпивала эта оригинальная особа в самом крайнем случае, и вот этот случай настал. И уж на Сару продавщицы-снобки не осмелились бы кинуть косой взгляд. С первого взгляда она производила впечатление дамы из высшего общества. Красота, элегантность, лоск, манеры и даже некая снисходительность. О, эта женщина умела перевоплощаться. Какая восхитительная актриса из неё получилась бы. Но жизнь рассудила по-иному. Сары не было довольно долго. Спонтанные покупки, незапланированные траты, неумение тратить деньги — от этих качеств трудно избавиться сразу. Да сумасбродка и не стремилась к этому. Такие люди не умеют ходить по магазинам, вертя в тонких пальчиках бумажный список продуктов. Сара не раздумывала над такими приземлёнными вопросами, как целесообразность покупки и нужность именно этой вещи в хозяйстве. Понравилось — купила. Разонравилась — подарила или даже выбросила. Чуть более практичная Катрин понимала, что затея работать дворником была изначально обречена на провал. Средней зарплаты Саре хватит, дай Бог, на два дня. А горбатиться за смешную по её меркам плату — увольте. Или Сара просто хотела развеяться. Завести новые знакомства, найти новых друзей. Да и лучше работать на природе, чем перебирать бумажки в офисе. Вот и Лоизе Сара дала своеобразный совет. Начать фотографировать природу. И не только её. Ведь в Париже столько достопримечательностей. А закат... Что-то великолепное и одновременно грустное есть в каждом прощании дневного светила с землёй. Небосвод похож на холст, который заходящее солнышко раскрашивает разнообразными красками. Розовый кисель, чистое золото, алая кровь. Облака всегда напоминали Катрин пышноцветные лилии. Днём отливают кокосовой белизной, во время грозы мрачно чернеют, а в честь прощания с солнечным диском наряжаются в золотисто-розоватые одежды. Во времена беззаботного детства златовласому ребёнку казалось, что солнышко больше никогда не вернётся. Вот оно уйдёт, и земляне замёрзнут, потому что некому будет их обогреть. У каждого малыша есть свои фобии и страхи. Однажды на каком-то празднике изрядно захмелевшая тётя Берта призналась, что в раннем детстве пугалась... фруктов из компота. Ей казалось, что они могут укусить её. Дядя Гийом тогда подхватил эстафету и поведал, что его кошмаром был холодильник. Он боялся, что его запрут там и забудут выпустить. Лоиза опасалась ворон. А вот страхи Фьоры имели под собой более реальную почву. Её кошмаром стала Иеронима. Вот и Сара объявилась. Всего два пакета. Не густо для неё. Иногда роль грузчика и курьера исполнял белобрысый сосед Пьер. Инфантильный литератор по неизвестной причине выбрал Сару своей музой. Эта честь не особо впечатлила роскошную красотку, привыкшую к более весомым знакам внимания. А вот помощь неудачливого поэта и сценариста его дама сердца ценила по достоинству, одаривая кавалера и его рогатую питомицу различными вкусняшками. Бедный, но негордый поэт придерживался принципа «Бери, пока дают». И вновь Сара смогла удивить девушек. Коньяк «Хеннесси», грейпфрутовый сок, пицца, суши и роллы. Содержимое первого пакета оказалось вполне предсказуемым. Но дальше начались чудеса, достойные доброй сказочной феи. Ловким, эффектным движением прирождённой фокусницы Сара достала коробку с новеньким фотоаппаратом, альбом для рисования, карандаши, ластик, кисточки, гуашь и акварель. На недоумённые взгляды добрая фея ответила мелодичным смехом. «Всё ясно», — отметила Катрин про себя. Уже успела с кем-то выпить на улице. Ну или в кафешку зашла. В их районе этого добра навалом. — Кто из вас любит рисовать? А кто увлекается фотографией? Любое хобби теперь доступно. Могу купить набор для рукоделия или лепки из пластилина. — Я раньше лепила фигурки из гипса. Как же давно это было... — нерешительно начала Лоиза. Смех Катрин прервал её воспоминания. Через минуту всё ещё хохочущая девушка объяснила причину своего веселья. — Помнишь моё семнадцатилетие? — Ну ещё бы. Мы даже собрались неотложку Луке вызывать. До чего славные были времена. Сара безрадостно улыбнулась и налила три стопки коньяка. Она понимала, что девушки радуются не тому, что какого-то Луку едва не увезли на скорой помощи. Перебрал, поди. Дорвались подростки до взрослой жизни, называется. Просто воспоминания о безбедной жизни подобны ожерелью из ракушек. Пляжный сезон завершен уже давно. Но память осталась. Раньше Сара любила рассматривать старые фотографии. Слишком поздно пришло к ней понимание, что в детстве и ранней юности она была истинно счастлива. Что было на этих старых фотках? Экскурсия с классом, поход в театр, после которого девочка с белоснежным бантом и густыми чёрными косичками приняла решение стать актрисой. Торт, который испекла мама. Ни в одной кондитерской не готовят таких. Игра в прятки с подругами. Белочка, которая доверчиво забралась к малышке на руку. Вечеринка в компании однокурсников. Бескрайнее поле люпинов. Венок из ярко-золотистых кубышек, словно корона венчает красивую смоляную головку студентки. Рыжий кот забрался на стул и нюхает лисички, которые набрали в лесу Сара и Катрин Тремуй. Жорж тогда ещё воскликнул: — Как хорошо, девчонки, что вы есть у меня. Один бы я не разделал эти грибы. Точно бы сбесился. Почему-то это слово безумно рассмешило подруг. Тогда Жорж не отличался противным характером. Или не демонстрировал его. Или тогда Сара совсем не разбиралась в людях. Какая теперь разница? Главное, что тогда они все были счастливы. Фотография способна запечатлеть самые лучшие моменты жизни человека. Нет ничего сладостнее разглядывания своих фотографий и ничего скучнее просмотра чужих альбомов. Всё же человек достаточно эгоцентричное существо. Фотки, сделанные на смартфон быстро забываются и теряются в череде себе подобных. — Мы не будем пить, — испуганно возразила Лоиза. — А я в курсе, — ответила Сара. — Это для призраков из прошлого. Из моего прошлого. Скоро их будет трое. Маму я не считаю. Она умерла спокойно. Земля ей будет пухом. Язык длинноногой брюнетки развязался. Второго призрака звали Гарен. Когда-то он был постоянным клиентом Сары, затем женился на бывшей жрице любви. Тут бы и сказочке конец. К несчастью, Сара была отнюдь не героиней кассовой голливудской мелодрамы. Всё закончилось отвратительно. Но не для Сары, а для её супруга. — Это было вскоре после убийства Фалурдель. Одна моя товарка завязала. Там вообще была история, достойная трагедии Шекспира. Красавица была неземная. Высокая, фигура стройная, но не костлявая, а очень женственная. Глаза зелёные. Волосы почти как твои до бритвы, — обратилась собеседница к Катрин. — Практически Анжелика — маркиза ангелов. Ну и повезло ей в итоге. Клиент почти сразу впендюрился. Через неделю выкупил. Говорит, не могу делить тебя с другими. Я была на свадьбе у Жосса и Мари. Сара усмехнулась, поймав изумлённые взгляды фиалковых и льдисто-голубых глаз. — Думаете, что я сказку рассказываю? Мы тоже думали, что хоть кому-то из нас свезло. Не без зависти думали. Фалурдель — ещё та жадюга. У Жако я получала в пять раз больше. Ну не бедствовала, но и не шиковала. Дура была. А вот Фалурдель жадность погубила. Мари была одной из самых востребованных девочек. Незаменимых нет. Но у хозяйки с возрастом кукуха поехала. Так прошло ещё два года. И вот идёт Фалурдель за покупками и видит в супермаркете Мари Роллар. С коляской. Ребёнку почти годик тогда стукнул. А мамаша выглядит, ну скажем так, неплохо. Хуже, чем была, но лучше, чем могла бы. Оно и понятно. Муж её баловал. Няню ребёнку нанял. Мари не совмещала работу, учёбу и материнство. Ну пополнела, без этого никак, но выглядела ухоженной и довольной жизнью. — Я рада за Мари, — вставила Катрин. — А ты помнишь легенду про Поликрата и его цацку? — Ещё бы. — Слушай дальше. Фалурдель решила, что зря такая пухленькая и аппетитная куколка без дела пропадает. Она подослала своих шестёрок к Мари. Эти орангутанги пригрозили убить её мужа и годовалого сына, если она не вернётся к прежнему ремеслу. Лоиза так возмутилась, что вскочила со стула. — Надеюсь, что твоя... Гм... Сотрудница доверилась мужу и написала заявление на этих... — дальше шла такая сочная брань, что даже Сара растерялась. — Как бы ты поступила на её месте? — Спасибо. — На здоровье. Лоиза подошла к столу. В голубых глазах светилась решительность. — Подожди, — голос Сары казался жёстким, как свист бича надсмотрщика над рабами. Улыбчивая брюнетка извлекла банку дорогого крепкого коктейля из... старого принтера. Лоиза пила медленно. Опьянение пришло быстро. — Да, я жертва, тряпка и полное ничтожество. Не возражайте мне. Когда мои родители умерли, я.... — Пара глотков. Один всхлип. — Стала встречаться с одним подонком.— Вечность равная двум минутам молчания... — Вот и результат соответственный. Он меня изнасиловал. Вначале я с ним встречалась и мы соответственно спали по согласию. Но потом... Я решила уйти от него. И... Ну вы уже поняли. Кто бы мне поверил? Если бы я ещё была бы девственницей.. Да и то... Сколько случаев, когда жертвам не верят. А потом. Я узнала, что Симон изнасиловал другую девушку. Он говорил, что я так хороша... Трудно устоять. А в итоге я виновата ещё и в сломанной психике других девушек. Я размазня и слабовольная дура. — Ты ни в чём не виновата, — горячо возразила Катрин. Снова слова были бессильны. — Я должна была сразу написать заявление в полицию. А теперь... После драки кулаками не машут. Знаешь, сколько я шоу посмотрела на эту тему. Они только усугубили мою депрессию. И ведь я не знаю, сколько их было. Ну этих девушек... Только одна смогла подать голос. Да и то ей не поверили. Остальные, наверное, молчат. Боятся, что им не поверят. Пальцем будут показывать. Если уж из-за мифического долга по коммуналке соседи перестали здороваться с нами... — Ну и пусть не здороваются, — преувеличенно жизнерадостно ответила Катрин. — Не умру без их приветствий. Вначале, да, было неприятно. А потом я поняла, что нельзя всё воспринимать близко к сердцу. Лоиза долго молчала. Затем тихо сказала: — У меня есть два выхода. Передача и монастырь. — Какая ещё передача? — недоумённо проговорила Катрин. Она подбирала слова для утешения сестры, но та уже всё решила для себя. Это произошло довольно давно. Лоиза пережила страшное событие, но ничего не забыла. Разве такое забудешь? Катрин вот до сих пор желает милейшей бабульке Сюзанне доброго здоровья. В переносном смысле, конечно. Все проблемы Катрин и Фьоры меркнут перед несчастьями, выпавшими на долю Сары и Лоизы. Вот старшая сестра и потянулась к много пережившей новой знакомой. Общее горе нередко сплачивает людей. — Телевизионная. В последние годы я смотрела много шоу на эту тему. И каждый раз видела себя на месте этих девушек. Только вопрос: «А что ты раньше молчала?» вызывает у меня недоумение. Я не знаю, как на него ответить. Разве людям не свойственно сомневаться прежде, чем принять важное решение? А потом я стала просматривать литературные форумы и площадки для собственного творчества. И сделала вывод. Многие готовы осудить даже литературных героинь, ставших жертвами насилия и домогательств. Попробуй приложить к открытой ране специи — эффект будет тот же. Я нарочно растравляла старые раны, которые никак не желали затягиваться. Я молчу просматривала неприятный для меня контент. Сил никаких не было. Споры бы меня окончательно доконали. Но сейчас речь не об этом. Я устала от этой жизни. Чего я добьюсь тем, что оповещу весь мир о ещё одном преступлении этого подонка? Я сделаю хуже только себе. И не только себе, но и Катрин, дяде Матье и бабушке Изабелле. Ведь люди могут отыграться даже на родственниках тех девушек, которые рассказывают правду о насильниках. Или вы обе думаете, что у нас мало проблем? Нужно ещё добавить? В голосе Лоизы прозвучали отчётливые истеричные нотки. — Я сейчас заварю чай с мятой, — спокойным тоном сказала Сара. — Мне не нужны эти грёбаные травы. — Я знаю, что тебе нужно, — решительно произнесла Катрин. — Это общение с дядей Матье так на тебя влияет? — То-то ты к нему прислушиваешься? В монастырь собралась. — У меня нет другого выхода, — так же упрямо повторила Лоиза, рассеянно гладя, рыжего Цезаря. — Даже Матье говорит, что выход всегда есть. — Какой? Обратиться к Шармолю? Я к нему обращалась. Рассказала обо всём. Он посоветовал заняться делом и не страдать ерундой. Потом добавил, что если бы мой бывший был обычным человеком, то он бы ещё мог бы что-то сделать. В данном случае Жак прав. Подумают, что депрессивная неудачница решила стрясти денег с бывшего. Симон — звезда. А кто я? У меня нет ни работы, ни образования. Даже известных актрис, рассказавших правду о домогательствах режиссёра обвиняют во лжи. Мятный аромат наполнил кухню. Раздалось громкое мяуканье. Зенобия, Цезарь и Матильда были неравнодушны к этому растению. Один Гедеон держал себя в руках. — Сара, я могу попросить тебя о небольшой услуге, — мило улыбнулась Катрин, разливая по тарелкам рыбный суп. — Разумеется. А в чём дело? — Ты ведь общалась с самыми разными людьми? Ну в клубе Жако Морского. — Да уж. Попозже я всё же вам расскажу про этот контингент. На чём я остановилась? — Найди мне киллера. Это самый приемлемый выход. Лоизе не надо позориться на всю страну или уходить в монастырь. — Ты в своём уме? — Сара упёрла руки в бока. Это значило, что молодая женщина категорически не согласна с позицией приятельницы. — Более чем. Как говорят в определённых кругах, нет человека — нет проблемы. — Я не буду тебе помогать. Ты сама не знаешь, о чём просишь. — Почему это? Я беру пример с леди де Винтер из романа Александра Дюма. Она заказала убийство своего насильника. Я хочу расправиться с обидчиком сестры. После этого всем станет жить легче. Если бы я была не в своём уме, то сама бы взялась за это дело. У меня нет опыта в делах такого рода. А профессионалы не подведут. — Даже не думай. По тебе не скажешь, что ты не пила с нами. — Это твой окончательный ответ? — Ты не знаешь, о чём просишь. Рассказать тебе, что было дальше с Мари Роллар? Эта дурочка напугалась и тайком от мужа продолжала приторговывать своим телом, чтобы эти отморозки не разобрались с её семьёй. Но всё тайное становится явным. Жосс узнал обо всём, но не стал срывать зло на жене. Он поступил совершенно в твоём духе. Убил Фалурдель и её поделников. Пожизненное заключение. Сказать тебе, кто был прокурором? — Догадываюсь. — Если этот старый лис, Жак Шармолю что-то пронюхает, то вам с Лоизой несдобровать. Ещё одна квартирка для доблестного жреца Фемиды лишней не будет. Тем более что Лоиза ему обо всём рассказала. Тут Катрин обратилась к Лоизе: — А что ты думаешь по этому поводу? — Я думаю, что твой план нуждается в доработке. Мы не можем сесть в тюрьму. После этого я могу заняться рисованием, фотографией или составлением цветочных композиций. Сара зло хлопнула себя по стройному бедру. — Дожили! Они готовятся к преступлению и обсуждают грядущее хобби. Сумасшедший дом, как он есть. — Это очень нужное хобби, — серьёзно произнесла Катрин. — Мы принесём пионы, лютики, розы и тигровые лилии на могилу Кабоша. Дядя Матье говорит, что врагов нужно прощать. Я согласна с ним. В знак своего прощения я принесу насильнику сестры самый лучший букет. Но только на могилу. Лучше всего пахнут вражьи кости. Я готова расписаться кровью Кабоша под этим изречением Авла Вителлия. — Вам обеим нужно успокоиться, — отрезала неумолимая Сара. Катрин, не говоря ни слова, сняла розовые тапочки с помпонами, натянула на крошечные ступни чёрные чулки, затем обулась в серебристые босоножки со стразами. — Не теряйте меня. Я скоро. — Ты что придумала? — Я найду, к кому обратиться. Далеко ходить не надо. — И куда же ты собралась? — К Клоду Фролло. Он не станет колебаться. Я скажу, что согласна, — лихорадочно говорила Катрин. — Неужели актёр откажет в такой малости любимой женщине? Свадьба будет, но только через труп Симона Лекутелье. Да и с Шармолю Фролло дружит. Это же прекрасно быть женой такого человека. Недавно я говорила дяде, что каждый человек имеет свою цену. Я не боялась тюрьмы, нищеты, смерти, но ради сестры пойду на всё. — короткий смешок бритоговолой красавицы был похож на рыдания, — Держу пари, что верный Мартин пойдёт с папашей на дело. Может, и Жеана прихватят, чтобы парнишка не скучал. Французская мафия. — Разувайся. — спокойно сказала Сара. — Добилась своего, вымогательница. Ещё не хватало тебе попасть в рабство к сексуально озабоченному служителю Мельпомены. Это будет похлеще, чем с Сюзанной. Ты не знаешь, о чём говоришь. Тебе неизвестно, как отвратительно ложиться в постель с человеком, к которому ничего не испытываешь, кроме отвращения. И это с твоей порывистостью. Даже я с трудом выдерживала такую жизнь. Что же, попробуем. Есть у меня один знакомый вор, мошенник и убийца. Звать Барнабе. Неплохой, правда, человек. Профессионал своего дела. О, чай почти готов. Сейчас я напою вас мятой, а себе сделаю коктейльчик из коньяка и этой травушки. Катрин послушно последовала на кухню. Чай оказался очень вкусным. Но мечты о грядущем возмездии успокаивали сильнее всех трав и таблеток, существующих на белом свете. Кто бы ей сказал раньше об этом. Час назад Катрин не могла связать депрессию Лоизы и популярного певца. Теперь же им с Кабошем было тесно вдвоём на земле. Два медведя не уживутся в одной берлоге. Как бы посмеялась Фьора — большая любительница романов Александра Дюма, узнав, что её лучшая подруга решила закосплеить самую неоднозначную героиню французского романиста. Катрин всегда осуждала страстную, хитрую и темпераментную миледи, но теперь могла понять многие поступки белокурой француженки. Жалко, что у неё нет сценического таланта. Как бы прекрасно было сыграть подобную героиню. А из актёра Фролло получился бы идеальный граф де Ла Фер. Атос тоже усыновил ребёнка. Своего ребёнка, но не чужого. Многие поклонницы данного персонажа в восторге от этого поступка. Не оставил собственного отпрыска. Усыновил. Воспитал. А Рауль такой неблагодарный гад взял и погиб назло папаше. Слабак. Тряпка. Не приспособленный к жизни человек. Только обычно люди закрывают глаза на косяки графа де Ла Фер, а с Рауля спрашивают втройне. Как всегда. Права была Лоиза про отношение к жертвам. Но жертвы бывают не только женского пола. Граф де Ла Фер оказался очень строгим отцом. Бранил бедного Рауля за любую провинность. Разве юноша виноват, что его маленькая подружка стала хромоножкой? Хотя на самом деле Луиза упала с лошади. Но, стоп. Это уже было. Атос повесил жену, пребывающую в обмороке после падения с лошади. Катрин не сомневалась, что если бы Клод Фролло был феодалом, то смог бы так поступить с любимой женщиной. Или нет? Такие люди способны убить из ревности, но могут простить многое своей избраннице. Почему-то Катрин видела Клода в роли неумолимого Атоса, ну а Арно пркдставлялся ей справедливым, мужественным и любящим Раулем. С чего бы это? Катрин ведь почти не знает полицейского? Он вспыльчив, резок и не походит на нежного воителя семнадцатого века. Парадокс. Все военные резки и грубы. Виконт де Бражелон — иное дело. Как красиво графский сын говорил о любви. Но не это самое главное. Рауль умел любить. Он не сумел прожить без любви неверной Луизы. Девушка тоже не виновата в том, что полюбила другого. Когда мятный чай остыл, то Сара смешала его с коньяком. Напиток был бестрепетно выпит смеющейся женщиной. — Далеко не стингер, но пить можно. — Спасибо, Сара, — просто сказала Лоиза. — А что ты собиралась рассказать про своего мужа? — Ты передумала уходить в монастырь? — всё ещё настороженно спросила рассказчица. — Да. Я слишком плохая христианка, раз предпочитаю месть мирной жизни. — Ничего подобного. Многие библейские праведники считались бы плохими христианами в современном смысле. Разве не собирался нарушить Авраам исповедь «Не убий»? Разумеется, во славу божию. Чем он лучше Каина? Тот убил брата из зависти. Но Авраам собирался убить сына потому, что Бог так приказал. Или царь Давид. Захотел красивую женщину. Вынь да положь. А потом отправил её ни в чём не повинного мужа на смерть. Конечно, Давид так заступался за Вирсавию. Ведь Урия имел право убить женщину за измену. Но если бы царь был хозяином своему члену, то не понадобилось бы никого спасать. Катрин не могла не улыбнуться подобным рассуждениям. Лоиза казалась шокированной. Речи Сары казались ей едва ли не богохульством. Хорошо ещё, что безбожница разразилась этой филиппикой не при Матье. Скандал был бы грандиозным. — Не ожидала от тебя такого! —строго сказала Лоиза. — А что в этом такого? Было время когда я с большим вниманием читала Библию. Но Сонечки Мармеладовой из меня не получилось. Я послала токсичную подругу, когда она в очередной раз пришла ко мне за помощью. Святости во мне не больше, чем порядочности в Жаке Шармолю и Клоде Фролло. Я решила, что буду жить для себя, а если Катрин Тремуй нечем кормить многочисленных детей, то пусть идёт работать. Катерина Ивановна Мармеладова могла бы сама пойти на панель, но предпочла послать туда падчерицу. Я научилась жить для себя. А начитанность, подкованность во многих вопросах, умение слушать сыграли свою роль. До чего же некоторым людям не хватает общения! Некоторые клиенты желали в первую очередь выговориться, а только во вторую удовлетворить мужскую потребность. Но и тут есть некоторая опасность. Некоторые бандиты могут наболтать лишнего, а потом испугаются своей откровенности. Так слушательница может и с жизнью попрощаться. Поэтому такие разговоры нужно мягко пресекать. Уводить беседу в другую сторону. Осторожность ещё никому не помешала. Сара осушила ещё один бокал с импровизированным коктейлем и продекламировала: — Да! Теперь решено. Без возврата Я покинул родные края. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. Я люблю этот город вязевый, Пусть обрюзг он и пусть одрях. Золотая дремотная Азия Опочила на куполах. А когда ночью светит месяц, Когда светит… чёрт знает как! Я иду, головою свесясь, Переулком в знакомый кабак. Шум и гам в этом логове жутком, Но всю ночь напролёт, до зари, Я читаю стихи проституткам И с бандитами жарю спирт. Сердце бьётся всё чаще и чаще, И уж я говорю невпопад: — Я такой же, как вы, пропащий, Мне теперь не уйти назад. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пёс мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, сулил мне Бог. — Ещё один представитель русской классики? — спросила Катрин. — Да. Сергей Есенин. Его переводил на французский Франц Элленс. — Да, я читала несколько стихотворений Есенина. Депрессивные. Особенно это. В нашей жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей. — Кто из нас не тонул в депрессии хоть раз в жизни? Искусство для того и существует, чтобы излить туда человеческие переживания. Вот, твоя подруга Фьора всё интересуется тем, как стать популярной, добиться успеха и создать свой шедевр. А между тем, ответ прост. Гениальные и талантливые люди полностью выкладываются в своём творчестве. Они умеют так задеть читателей, зрителей и просто ценителей прекрасного, потому что никому не подражают. Фьора сумела прекрасно сыграть роль дочери разбойника. Она не играла. Эта девочка жила своей ролью. Без ужимок, без штампов. Ещё один русский классик сравнил хейтеров с собаками, которые полают и отстанут, если на них не обращать внимания. Тогда и слова-то такого не было. Но суть уловил на сто процентов. Невозможно вывести формулу успеха. Многие классики выдвигали идеи, которые казались их современникам скандальными и революционными. И что же? Сначала все возмущались, потом признавали: «А что-то в этом есть». Потом писателя начинали носить на руках. В переносном смысле, разумеется. У него появлялось множество последователей. Но копия никогда не сравнится с оригиналом. Ладно. Поболтали и хватит. Теперь займёмся делом.