Физический закон снежинки

– Вы ещё помните, кто первым признался в своих чувствах?

– Конечно! Это был он! – смеётся Чон Джехён, – Мне кажется, что однажды он просто проснулся и понял, что любит меня. А, как только увидел меня, так сразу и сказал: "Я люблю тебя".

– Вы сразу приняли его чувства?

– Конечно! Мы на тот момент уже хорошо дружили, проводили много времени вместе. Начало отношений было лишь вопросом времени, а его признание – вопросом его самосознательности.

– Чон Джехён, но Вы же тоже признались своей первой любви в чувствах?

– Сразу после него.

/

– Расскажите, пожалуйста, кто из вас первым признался в своих чувствах.

– Я дал понять ему, что чувствую, а потом.... Это было непросто.

– Видимо, Ваши чувства были приняты не сразу?

– Не сразу. И я бесконечно благодарен ему за шанс.

***

***

***

***

"Нет" Тэён смотрит на конфеты и пытается понять, в какой момент он мог ошибиться и случайно ответить в ту пятницу студенту О Шиону 'да', но, так как Тэён всё ещё молод, в здравом уме и трезвой памяти, то легко восстанавливает свой единственно верный ответ: "Нет". Отмахиваясь от вопросов молодого альфы, он повторял снова и снова, что 'да' – это нарушение этики, что у них разница в возрасте, и что у омеги есть свои принципы. Шиона эти слова колебали, волновали, но почему-то не пугали, а, будто наоборот, распаляли только больше. Он краснел и дулся, отводил взгляд и прятал улыбку с хищным оскалом под запястьем, но молчал. Когда же Тэён закончил свою тираду, Шион кивнул и ушёл, не сказав ни слова.        А вот среда, и Тэён находит вдруг на ручке двери своей мини-лаборатории пакет с конфетами. У омеги слабость к сладостям, он никак не может отказаться от них, но принять конфеты – значит принять ухаживания этого наглеца.        Ну что сказать, конфеты были вкусными.               И они снова появляются перед Тэёном в пятницу после завершения первой пары. Игнорируя присутствие посторонних, староста группы 217 выкладывает на стол преподавателя Ли Тэёна целую коробку разномастных сладостей. Боясь осуждения, омега начинает громче возмущаться, что взятки недопустимы, но – после того, как молодой альфа насмешливо хмыкает – понимает, что никому нет дела до них. Студенты собирают вещи, стоя спиной к кафедре. Другие проходят мимо, полностью увлечённые смартфонами. Те, которые бросают на них взгляды, игнорируют подозрительную близость старосты и преподавателя, спеша изолироваться от мира наушниками. – Не волнуйтесь. Людей заботят только собственные чувства. А на чужие – плевать, – улыбается Шион, отступая от стола кафедры. Он поворачивается спиной к Тэёну, надевает вторую лямку рюкзака, когда омега окликивает его: – Простите, студент О Шион, но я не могу принять это. Аудитория стремительно пустеет. Дверь остаётся приоткрытой. Плечи альфы понуро опускаются ниже. – Спасибо за конфеты, но я не могу принять Ва-.... – Вас заботят только Ваши чувства, – в два широких, пугающих в своей решительности шага Шион оказывается перед Тэёном. Белые завязки от капюшона чёрной худи качаются из стороны в сторону, когда альфа замирает прямо над омегой. Тэён заставляет себя поднять взгляд выше и вздрагивает: Шион смотрит на него с упреком, досадой, обидой. Омега начинает дрожать: такой жалкий и слабый перед альфой. Молодым и глупым альфой, который ничего не знает, прёт напролом, потому что вбил себе в голову, что влюблён в преподавателя Ли. Этот О Шион такой противный, что Тэёна трясёт.... От злости на этого О Шиона, потому что Джехён никогда не отчитывал Тэёна. У него не было права голоса в большинстве вопросов из-за разницы в возрасте и уровне курса. Джехён разумно помалкивал, потому что Тэён умел говорить и договариваться. Яркий и смелый, он шёл напролом, игнорируя любые препятствия перед собой: только бы достичь цели, а альфа оставался тем, кто надёжно охранял тылы, неизменно ждал его и раскрывал мягкие, теплые объятия. Такой была их динамика. А этот О Шион! Что он себе позволяет?! Пусть он уже уйдёт! Пусть уйдёт! – Вы боитесь нового начала со мной. Мне тоже страшно, Тэён, – то, как Шион вдруг утирает влажный нос, до боли напоминает Тэёну самого себя. Он делает точно также, когда готов расплакаться. Когда Джехён был чем-то тронут, он разминал челюсть. – Мне страшно, что я буду всего лишь заменой ему в твоих глазах. Ты хочешь прежнего, комфортного, а я – другой. Именно это отталкивает тебя, Тэён? В ушах Тэёна звенит пустота отчаяния. Этот О Шион не старше его, не умнее, он даже не достаточно уверен в себе, но идёт ва-банк, потому что бросает вперёд себя своё сердце, свои чувства, которым дал слишком большое определение, придал важность, которую омега всё ещё отрицает. – Ты всё ещё хочешь Чон Джехёна, – альфа отчаянно выплёвывает сквозь зубы, чем переходит черту. – Нет! – подскочив с места, Тэён отвешивает студенту звонкую, тяжёлую пощечину. Ещё никто не пытался разбередить его рану так грубо, глубоко и больно. О Шион, как бы сильно не 'любил' бы Тэёна, не имел права говорить нечто подобное настолько откровенно. Между ними сотня линий, и этот глупый альфа пересёк их все только для того, чтобы побольнее ткнуть своей обидой на отказ в самое нежное место в сердце омеги. Возможно, они оба ранили друг друга достаточно глубоко и сильно горькой правдой, которую невозможно скрывать. Лучше же быть честными, чем начать что-то со лжи. Лучше сразу всё прояснить. Даже если обнажаешь себя до души. Вот отчего у Тэёна возникла мания оправлять рубашки: из-за пытливого взгляда Шиона в спину. Когда парень тратил минуты лекции на то, чтобы понять причину, почему его сердце отзывается на краткие взгляды преподавателя, почему волнуют жесты омеги, его плоские профессиональные шутки, его улыбки и его... Брошенные якобы украдкой короткие, но пронизывающие насквозь взгляды. Шион искал ответы на свои вопросы в Тэёне. И нашел один, общий, универсальный, который нарек ключом ко всему, и теперь отказывается рассматривать другие варианты картины мира. Глупый, молодой и глупый альфа, который случайно влюбился. И Тэён виноват в этом. Он должен сейчас же сказать Шиону, что тот заблуждается с самого начала! – Что Вы себе придумали?! – у Тэёна глаза полны слёз, – Думаете, что всё понимаете? Думаете, что это "любовь"? Да Вы не ...! Джехён не из тех, кто любил тактильный контакт. Он шёл первым в объятия, если хотел секса. И когда он обнимал Тэёна со спины, то всегда делал это с намёком. Порой омегу ломало от тоски по объятиям со своим парнем, а когда Джехён бросил его, то Тэён провёл часы сожалений о глупом теле, что до сих пор помнило жар рук альфы. И Джехён уж точно, никогда и ни за что бы не обнял Тэёна с полубока, не накрыл бы его затылок ладонью, не уложил бы его лицо в изгиб своей шеи. Джехён любил, когда к нему и его, но – не когда он сам. Шион первым обнимает: неожиданно, немного грубо поначалу, даже больно, но утешающе и настойчиво. Вдыхая горечь грецкого ореха, осознавая себя в жаре объятий альфы, слыша скорое биение сердца Шиона прямо под ухом, Тэён задумывается. О многом. Об океане, об отношениях с Джехёном, о Шионе. О том, как ему тепло и комфортно. О том, как настойчив альфа. О том, как он может быть прав в своих словах о внешности и характере. Тэён вдруг задумывается о том, что у него с Шионом может что-то получиться. Отношения. Любовь. Романтика. Они ещё не нашли достаточно точек соприкосновения, кроме досадной третьей стороны в лице Чон Джехёна, которая причиняет им обоим боль. Но, если, как предлагает Шион, выкинуть эту изжившую себя величину из их общего знаменателя, то может, они окажутся равны, или почти равны, но – сопоставимы. Простое уравнение человеческих взаимоотношений, где вместо протянутых друг другу рук лежат две горизонтальные прямые равенства, даже если и волнистые. А вдруг, получится? С сердцем Тэёна что-то происходит, и к лицу приливает жар, когда он всерьёз задумывается о том, чтобы сказать Шиону 'да' и начать отношения. Если сейчас согласиться, то альфа будет обнимать, будет ходить следом, будет смотреть пристальнее, и будет.... Целовать робко и украдкой. У них будут свидания. Странные и нелепые из-за разницы в возрасте и статусе. Прикосновения, на которые уже сейчас так щедр Шион. У них может быть столькое многое, и какой смысл Тэёну отказываться? Какой смысл, если О Шион закончит учёбу через два с половиной года в лучшем случае, и с них спадёт ряд ограничений? Но даже так, что мешает уже открывшемуся чувству обрести жизнь? Да, это ещё не любовь, но уже – чувство. Подлинное и глубокое, настолько сильное и цепкое, что дотягивается до раненого сердца Тэёна, осторожно ища резонанса, надеясь и умоляя. Умоляя омегу самому себе позволить жить счастливо. Набирая воздуха в лёгкие, как перед прыжком в бездну, Тэён поднимает голову из-под ладони Шиона, заглядывает тому в глаза, чтобы сказать тихое и неуверенное: – Да. Вмиг лицо альфы становится розовым, взгляд скачет по углам, и весь он вздрагивает. Впервые Тэён видит в считанных сантиметрах перед собой улыбку Шиона: неловкая, с поджатой верхней губой и острыми маленькими зубками, широкая, вызывающая складочки от носа до подбородка – почти нарисованная: – Да? – переспрашивает он, – Ты… Вы… Да? Тэён слабо кивает, не отрывая взгляда от Шиона. Чистый восторг, замешательство и робкая надежда в глазах альфы поражают – этот взгляд не сравнится с уверенностью и спокойствием Джехёна. Эти отношения начинаются не спонтанно, не взаимным принятием, они ... Отвоевываются. Для каждого из них. Дыхание становится частым и поверхностным, Тэён яснее ощущает близость к Шиону, тепло его тела, но не решается отступить, когда альфа раскачивается вперёд-назад на месте, нервно перебирая пальцами по спине омеги. – Тогда… Тогда я… – Шион запинается, не зная, что сказать или сделать. Он, наконец, отпускает Тэёна, делает шаг назад и выравнивает руки по швам, словно боясь совершить ошибку и потерять всё, едва начав. – Завтра? – Завтра точно – нет: у меня много работы, – спохватывается доцент Ли, бледнея. Точно. Его работа. Куча работы, статус преподавателя, и... Шион, который угасает на глазах, спрашивая робко: – Воскресенье? – Воскресенье. Всего один лёгкий кивок омеги, и альфа облегченно выдыхает, на его лице вновь расцветает неуверенная улыбка: – Правда? Тогда я… я напишу тебе завтра? – Я буду ждать, – улыбается Тэён, тут же оправляя на себе одежду и добавляя строгое, – Только не забывайте, что я – Ваш преподаватель. И на людях держите дистанцию. В считанные секунды Шион вновь становится просто Шионом: студентом, старостой, парнем, занимающим место в самом центре большой лекториумной, приветливым и расслабленным. Он ответственно кивает: – Напишу Вам завтра в первой половине дня, преподаватель Ли

...

Оказавшись дома чуть позже обычного, Тэён радостно меняет рубашку и костюм на домашнюю одежду. Предвкушение свидания, ожидание сообщения пробуждают в нем позабытые чувства и эмоции: томление, страх, надежду. Всё его тело пылает, а сердце заходится от воспоминания о крепких объятиях, о блеске в глазах альфы, о его решимости, напористости. И кое-что ещё... Две точки на щеке под глазом, ещё одна – на подбородке. Едва заметные усики. Тонкая шея и острый кадык. Сухая кутикула. Шион такой красивый в своей неидеальности, ярко выраженной в маленьких деталях, которые Тэён прежде игнорировал, занимаясь поиском отличий. Сейчас же, когда альфа пробился сквозь образ своего предшественника, омега сумел различить в нём его самого – начал разглядывать О Шиона. Не просто 'красивого' или 'сильного', но... Тэён ещё не уверен, но уже знает, что Шион, действительно, красивый, и, при желании, легко может вскружить голову любому омеге. А бегает он за Тэёном. За Тэёном, который старше на девять лет, и который принял его за своего бывшего. А они ведь ни капли не похожи. – Ты сегодня тихий, – Юта входит в комнату тихо, а вот в мысли Тэёна – врывается. Давний друг собирает волосы в высокий хвост, что означает одно: японец будет доделывать дома часть срочной работы, и Ли колеблется между тем, чтобы огорошить друга новостью, или придержать до лучшего момента. – И ты светишься? – Юта легко раскусывает ситуацию, и Тэён понимает, что должен рассказать. Приглашающе похлопав по своей кровати, он ждёт, когда друг сядет рядом. Подходя ближе, Юта щурится, пытаясь найти на лице Тэёна хотя бы одну подсказку, но – ничего. Потому что это – абсурдно просто. Вся эта ситуация, признание, отношения, свидания. – Помнишь О Шиона? Парня, похожего на..., – заговаривает Тэён, сцепляя пальцы в замок.               Когда Тэён осознал, что носится за Чон Джехёном не из-за обязательств сонбэ, а потому, что влюблен, он первым рассказал о своих чувствах Джонни. Тогда альфа был веселее и беззаботнее, и он уже встречался с кем-то несколько раз, а потому омега рассчитывал на совет. Но Джонни только похлопал его по плечу и ответил: – Ты только что понял? Да уже все в курсе! У Тэёна была уверенность в ответном чувстве Джехёна, и когда он, едва заметив младшего на кампусе, помчался, чтобы, повиснув на широких плечах альфы, сказать: – Джехён-а, я люблю тебя! То ни секунды не сомневался, что получит в ответ смущенное: – Я тоже люблю тебя. Всё было легко и естественно. Они были молоды и прекрасны, беззаботны и не связаны обязательствами, социальными ролями. Весь мир лежал на сложенных вместе ладонях.               С Шионом всё иначе.        – Да, только он не очень похож. Ты что-то сделал не так? Или он? – тут же беспокоится Юта, подсаживаясь ближе и приобнимая друга за пояс. Ситуацию это только ухудшает, потому что японец спешит с поддержкой, Тэён ещё даже не договорил. Да и не сформулировал полностью. – Юта, я... Мы с ним пойдём на свидание в воскресенье, – сквозь нервный смех признаётся Тэён. Ответом ему служит тишина. Долгая, напряжённая. Когда он поднимает взгляд на друга, тот выглядит озадаченным, растерянным. И Юта, наконец, спрашивает: – Как вы к этому пришли? – Он ухаживал за мной. И однажды он поцеловал меня, – кое-как выдавливает из себя Тэён, понимая, насколько поверхностно и абсурдно это звучит. Юта даже морщится: – Он поцеловал тебя? – В щёку. И умчался... – Тэён, ты – его препод, и он тебя поцеловал? Что ещё он сделал? Осуждение со стороны друга давит сильнее на Тэёна. Он догадывается, что сейчас всё не будет так просто, как было когда-то, когда он был моложе, когда разница между ним и альфой была всего-то два года, когда они были... Сейчас всё по-другому, и Тэён готов последовать за Шионом как раз потому, что он отличается от Джехёна во всём. – Я не допущу ошибки, Юта. – Ты уже допустил несколько, – Юта отсаживается дальше и скрещивает руки на груди, – Этих отношений не должно быть, Тэён. Ты достаточно уверен в этом парне? Ты достаточно знаешь его? Всего каких-то три месяца, и у вас уже свидание! Ты что, совсем рехнулся?! – А что мы знали о Джехёне, когда я начал с ним встречаться?! Неожиданно для самого себя, Тэён злится. На Юту в первую очередь, потому что вместо ожидаемой поддержки, он выдаёт осуждение. Ситуация и без того непростая, и Чон Джехён уже живёт в ней призраком, но именно его воскрешение неожиданно играет на руку Тэёну. Хотя это и больно: снова вспоминать и сравнивать. Юта широко раскрывает рот от шока, а Тэён продолжает: – Да мы ничего не о нём не знали, но начали общаться. Вы все говорили, что Джехён – хороший парень. И он ни разу не подвёл меня за три года отношений. Он ни разу не отказал Джонни в помощи. И он даже как-то довез тебя пьяного до нашей квартиры, хотя не должен был... – Он потом остался у тебя на кровати, – успевает вставить японец. – Это не так важно сейчас. Юта, я хочу сказать другое. Слова тяжело даются, и Тэён боится ошибиться. Несколько часов назад в лекториумной он не боялся, он был уверен в себе, в Шионе, в его искренности, и чувстве, которое нашло отклик в душе омеги, а сейчас же, осторожно прижимая ладони к груди, будто лелея там нечто теплое и живое, Тэён боится. – Я хочу сказать, что мне может нравиться тип внешности, но не подойти характер. Или мой характер может не подойти кому-то. Может быть, я не подошёл Джехёну, а с Шионом мы можем подойтись, – он не смотрит на Юту, который тщетно пытается поймать его взгляд, всё ещё пораженный новостью, – Может быть, у нас с ним получится лучше, потому что я уже на половину влюблён в него, и ему осталось очаровать меня на ту половину, которая отвечает за его характер. У него непростой характер. И я тоже – сложный. Но вдруг у нас получится? Он уже влюбился. У него на лбу написано, как сильно он влюблён. Всё, что хочет получить сейчас Тэён – немного поддержки, утешения, обнадеживающих слов, пусть сказанных из вежливости или жалости. Но Юта снова молчит. Он поднимается на ноги и вытягивается, выхрустывая суставы, после чего хмыкает и машет рукой, не оборачиваясь: – Как знаешь, Тэён. Мне кажется, что один раз ты уже поспешил. И сейчас, являясь преподавателем, заводить отношения со студентом спустя три месяца после знакомства – поспешное, необдуманное решение. Даже если этот О Шион кажется тебе похожим на Джехёна, это не значит, что ты должен был соглашаться на его ухаживания. Даже если тебе очень хочется снова состоять с кем-то в отношениях, это не значит, что этим кем-то должен быть именно этот парень, – когда он оборачивается, сердце Тэёна падает в пятки, – Меня тогда не было рядом, но я помню, что ты вылезал из того дерьма больше года. И тебе очень сильно помог профессор Бён. Если вдруг у тебя не получится с этим парнем, сколько времени ты потратишь на то, чтобы снова прийти в себя? И будет ли у тебя возможность вернуться к работе? – отрицательно покачав головой, Накамото пожимает плечами, – Я хочу, чтобы ты был счастлив, я очень за тебя переживаю, поэтому сейчас я не могу порадоваться за тебя, прости, Тэён. Как и всегда, Юта тихо выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Но впервые он оставляет за собой кислое послевкусие, потому что.... В его словах есть смысл. Тэён и сам знает, сколь многим рискует, сколь многое стоит на кону. Помимо всего прочего: его карьера, та самая соломинка, за которую когда-то он смог ухватиться, чтобы собрать себя по осколкам, убитый разрушенными Джехёном отношениями. Джехён тоже казался любящим, понимающим, принимающим. Пока однажды не сказал: – Я не люблю тебя больше. Обнимая себя за плечи, падая на кровать и зарываясь головой под подушку, Тэён тихо плачет, в глубине души мечтая снова оказаться в надёжных объятиях Шиона, снова увидеть его полный обожания взгляд, снова почувствовать альфу, чтобы иметь достаточно уверенности для шага. Это первый раз, когда Тэён мечтает о Шионе и только о Шионе. И с этого момента его мир начинает меняться.