Приключение Фриск по Бумажной школе

— По домам? — спросил Эдвард, чеша плечо. Зип посмотрела на него, тяжело вздохнула и кивнула. Они направились к выходу школы. Когда вышли на улицу, разошлись по разным сторонам тротуара, помахали друг другу руками и пошли каждый своей дорогой. Тем временем Фриск. Фриск шёл к заднему двору, невероятно гордый этим днём. Он вышел на задний двор и направился к большому раскидистому дубу. Завернув за ствол, Фриск увидел Эбби и Лану. Лана обнимала Эбби за шею, её голова покоилась на его плече. Эбби уткнулся лицом ей в грудь, а его росток мягко покачивался в такт дыханию. Фриск широко улыбнулся, тихо сфотографировал эту трогательную сцену и начал осторожно будить их. Первым проснулся Эбби. Поняв, в какой он позе, он мгновенно покраснел. Он спал прямо на груди своей девушки, ощущая её мягкость и тепло. От его движений проснулась Лана. Увидев Эбби рядом, она широко улыбнулась и крепко заключила его в объятия. Эбби ещё сильнее покраснел и буквально утонул в её объятиях, спрятав лицо у неё на груди. Фриск сказал, что уроки закончились. Лана кивнула, не отпуская Эбби: — Мы с Эбби пойдём позже. Фриск кивнул и отправился домой. Спустя время он уже входил в дом. Увидев на полу обувь Азгора, он тут же ринулся на кухню. Там Азгор и Ториэль сидели за столом, попивая чай и о чём-то мило беседуя. Влетевший Фриск бросился в объятия Азгора. — Ох, Фриск, — мягко произнёс Азгор, поглаживая сына по спине. — Как провёл день? Фриск уже открывал рот, чтобы рассказать, но его прервал голос Ториэль: — Моё Дитя хорошо провело время, да? — хихикнула она, показывая экран телефона с тик-током, где было видео признания Эбби Лане. — Это ведь твоих рук дело? — подмигнула она. "Мама смотрит тик-ток?" — с лёгким изумлением подумал Фриск и кивнул. В этот момент на его телефон пришло сообщение. Оливер, 16:03 Вассап, Фриск. Вот адрес, куда нужно поставлять еду: ул. Теневая, дом 13 Алиса ждёт пирог. И я тоже. ❤️ Фриск улыбнулся и спрятал телефон в карман. А после, выйдя из тёплых объятий Азгора, двинулся в гостиную. Фриск зашёл в гостиную и увидел, как Флауви, сидящий в своём горшке, читает книгу, устроившись на диване. Фриск помахал рукой Флауви, на что тот лениво посмотрел на него и кивнул. Фриск подошёл к нему ближе и сел рядом. — Че припёрся? — спросил Флауви, перелистывая страницу своим стеблем. Фриск рассказал, что только что пришёл из школы. — Школа? Это убогое место, где дети тратят девять, а то и все одиннадцать лет своей жалкой жизни? — спросил Флауви, продолжая читать. Фриск сказал, что школа — это супер круто. — Ага-ага, — с сарказмом ответил Флауви, читая дальше. — Ну как там в первом классе? Фриск рассказал, что пошёл в девятый. — Что? — спросил Флауви, отпрянув от книги, но тут же вернулся обратно к чтению. — Ничего удивительного для того, кто может сохранять и перезапускать, — сказал он тише, чтобы Ториэль и Азгор ничего не услышали. Фриск ничего не ответил. — Ну как там в девятом классе? — изменил свой вопрос Флауви. Фриск достал телефон и показал видео с трогательным признанием Эбби Лане. — Я так понимаю, это ты устроил? — спросил Флауви, досмотрев видео. — Горд собой? Фриск энергично кивнул и стал рассказывать, как провёл свой день: как назначил встречу Кабби и Бабл, остановил геноцид в школе и много чего ещё. Флауви слушал, поглядывая то на книгу, то на Фриск — на определённых моментах его стебель замирал. "Остановил геноцид?"— подумал Флауви, вспомнив, как в былые времена сам безжалостно убивал всех монстров. "Видимо, туда, куда ступит Фриск, наступает хорошее время". Фриск закончил свой рассказ, и тут к ним подошли Азгор и Ториэль. Азгор нежно обнял Ториэль, потом аккуратно поднял рукой Флауви и погладил Фриск по голове. — Пока, Фриск. Пока, Тори. Нам с Азриэлем пора идти, — сказал он и направился к выходу. Фриск помахал рукой и пошёл на кухню, порядком проголодавшись. Ториэль мило улыбнулась Азгору и тоже двинулась на кухню. Фриск уже устроился на стуле, и когда вошла Ториэль, сказал ей, что пообещал подруге каждый день приносить ей пироги, и спросил, может ли Ториэль готовить для неё. Ториэль тихо кивнула и ласково сказала: — С радостью, дитя моё. Фриск широко улыбнулся и стал терпеливо ждать, когда Ториэль наложит ему еду, попутно думая, как там дела у Кабби и Бабл. Тем временем, дома у Кабби. Кабби нервно ходил из стороны в сторону, поглядывая на часы, которые показывали 15:50. Он уже был полностью собран, но всё ещё сомневался: стоит ли выходить? "Хочу увидеть Бабл", — пронеслось в голове, и этого было достаточно. Последняя капля. Он выбежал из комнаты, бросил родителям быстрое пока и ринулся к парку аттракционов. А Бабл в это время сидела на краю своей кровати. "Может, принарядиться?" — подумала она и тут же покраснела, не понимая, почему вдруг захотелось казаться красивее именно перед Кабби. Она встала, подошла к зеркалу и начала наносить лёгкий макияж. Выбрала своё любимое платье цвета лаванды и тоже вышла из дома, направляясь к парку. Кабби уже бродил по парку и вскоре понял одну ужасную вещь: "Парк был невероятно огромным, а Фриск так и не сказал, где именно будет Бабл". Отчаяние накрыло его с головой. Он опустился на ближайшую скамейку и вцепился руками в волосы. "И зачем я пришёл? Даже если Бабл будет здесь, как мне её найти?" — думал он, чувствуя, как надежда тает с каждой минутой. Но вдруг сжал кулаки, глубоко вдохнул и поднялся. "Нет. Я найду Бабл. И скажу ей... что чувствую себя странно рядом с ней. Странно в хорошем смысле. И что я хочу проводить с ней больше времени", — решил он, всё ещё не осознавая, что это и есть любовь. Прошло тридцать минут. Кабби не прекращал поисков, переходя от одного аттракциона к другому — от карусели к колесу обозрения, от американских горок к лабиринту зеркал. Но с каждым шагом надежда гасла всё сильнее, превращаясь в тяжёлый ком в горле. Он снова сел на скамейку, тяжело вздыхая. Ноги гудели от усталости, сердце колотилось от волнения и разочарования. И тут рядом кто-то тихо опустился на скамейку. Кабби повернул голову. И замер. Бабл. Она сидела рядом, слегка запыхавшаяся, с румянцем на щеках и в лавандовом платье, которое делало её похожей на весенний цветок. Их взгляды встретились. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Сердце Кабби заколотилось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. Время замедлилось. Мир сузился до одного момента — до неё. "Она идеальна..." — единственная мысль, кружившая в его голове. Бабл мило улыбнулась. Её губы тронула лёгкая дрожь, а глаза сияли мягким светом. — Привет, Кабби, — произнесла она мягким голосом, похожим на шёпот ветра в листве. — Какое совпадение, что мы здесь встретились. Кабби опустил голову, чувствуя, как колотится его сердце. С каждым стуком становилось яснее: он хочет видеть её улыбку каждое утро. Хочет слышать её смех в коридорах школы. Хочет быть рядом — не из вежливости, не из дружбы, а потому что без неё мир становится тусклым и пустым. "Я влюбился в Бабл", — наконец дошло до него. Простая истина, которую он так долго прятал от самого себя. Кабби медленно поднял взгляд. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, и лучи заката играли в волосах Бабл, делая их похожими на золотистое сияние. Он тихо улыбнулся в ответ. "Привет, Бабл. Как дела?" — хотел сказать он. Но вместо этого из его губ сорвалось то, что копилось внутри весь день, всю неделю, может быть — всю жизнь: — Я люблю тебя. Бабл застыла. Её щёки вспыхнули алым — сначала лёгкий румянец, потом всё лицо стало пылать ярче любого заката. Она моргнула раз, другой — будто пытаясь понять, не спит ли она. А Кабби в этот момент думал: "Странно, я же просто спросил как дела?" — и только через секунду до него дошло. Он сказал не "как дела". Он сказал то, чего не говорил никогда и никому. Кабби стал краснее любой красной краски в мире. Но он не опустил взгляд. Слишком долго он шёл к этой простой истине. Он не собирался ждать дольше. Бабл наконец пришла в себя. Её губы дрогнули, глаза блестели от слёз. Она тихо, заикаясь от волнения, прошептала: — Это... это значит... мы теперь встречаемся? Кабби замер на мгновение. Потом медленно, уверенно кивнул и тихо сказал: — Если ты этого хочешь... то я с радостью. Бабл широко улыбнулась, бросилась к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом ему в плечо. Кабби обнял её в ответ. Он вдыхал приятный аромат её волос, чувствовал мягкость её платья под пальцами и тепло, исходящее от её сердца. Бабл медленно отпрянула от его объятий и, посмотрев ему прямо в глаза тихо произнесла: — Я тоже люблю тебя. Кабби покраснел ещё сильнее и, не в силах сдержать переполнявшие чувства, снова крепко обнял Бабл. От неожиданности она тихонько вскрикнула. — Ой, прости... слишком сильно, — забеспокоился Кабби, тут же отпуская её и глядя с тревогой. — Нет, просто неожиданно, — мягко сказала Бабл, отводя взгляд. В этот момент Кабби почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Сердце пело, мир сиял яркими красками, а каждый вдох казался удивительно сладким. Он поднялся, протянул Бабл руку. Она без колебаний положила свою ладонь на его. Не отпуская её руки, Кабби двинулся по аллее парка, где уже зажигались первые огоньки фонарей. — Пусть это будет наше первое свидание, — сказал он с улыбкой. Бабл широко улыбнулась в ответ и кивнула, крепче сжимая его пальцы. Они заходили в каждый аттракцион, который встречался им на пути — смеялись на каруселях, визжали на качелях, держась за руки даже там, где это было не нужно. И вскоре их шаги привели к колесу обозрения. Они сели в кабинку, устроившись напротив друг друга. Мир за стеклом поплыл вниз, а они смотрели друг другу в глаза. В тишине слышалось всё: шорох дыхания, тиканье часов на башне вдалеке и два сердца, бьющихся в одном ритме. Не выдержав напряжения, Кабби отвёл взгляд... и замер. В соседней кабинке, достигшей самой верхней точки, пара нежно поцеловалась. Кабби почувствовал, как жар подступил к щекам. Он медленно повернул голову к Бабл и увидел, что она тоже это заметила. Её губы чуть приоткрылись, а щёки горели нежно-розовым. Они начали медленно двигаться навстречу друг другу. Колесо продолжало поднимать их выше, выше, к самой вершине. И когда их кабинка достигла зенита их губы наконец сомкнулись. Поцелуй был невероятно нежным. Всего на одно мгновение. Но для них это была целая вечность. Когда они отстранились, их лбы так и остались прижаты друг к другу. Сердца колотились в бешеном, синхронном ритме. Колесо медленно повезло их вниз. Бабл повернула голову, не в силах смотреть на Кабби. "Хочу ещё", — пронеслось в голове Кабби. Он нежно положил ладони ей на щёки и мягко притянул её к себе. Второй поцелуй был чуть смелее и дольше. В нём уже не было робости, только нарастающая уверенность и тёплый голод души, жаждущей близости. Когда они снова отпрянули, Кабби не выдержал и снова притянул её к себе. Третий поцелуй был глубже: тихий вздох смешался с её дыханием, языки осторожно переплелись, а его руки нежно обхватили её талию, прижимая ближе. Кабинка уже приближалась к земле, но они не замечали этого. Для них не существовало ни колеса обозрения, ни парка, ни города за стеклом. Существовали только губы и два сердца, наконец нашедшие друг друга после долгого пути. И когда кабинка мягко коснулась земли, они всё ещё сидели, прижавшись друг к другу, не желая отпускать этот момент. Не желая отпускать друг друга. Но их вырвал из объятий грубоватый голос сотрудника парка: — На выход! Кабби взял Бабл за руку и вышел, уверенно двигаясь вперёд под тёплым вечерним небом. — Эм, Кабби... — мягко окликнула его девушка, но он не расслышал. Его сердце колотилось невероятно быстро, а в голове крутилась одна единственная мысль, повторяясь снова и снова: "Я поцеловал её. Я поцеловал её. Я поцеловал её". Он осторожно повернулся к ней и тихо спросил: — Может, по домам? Бабл мягко улыбнулась улыбкой, что теперь навсегда принадлежала только ему и кивнула: — По домам. Не желая отпускать её руку ни на секунду, Кабби проводил Бабл до самого дома. У двери она на мгновение задержала его взгляд, затем быстро чмокнула в губы и, заливаясь румянцем, юркнула внутрь, помахав ему на прощание. Кабби остался стоять у её дома, прижимая ладонь к губам, на которых ещё теплилось её тепло. Потом медленно с сияющей улыбкой на лице, двинулся домой, слушая бешеный стук собственного сердца. "День удался", — подумал Кабби и рванул домой, чувствуя, что способен свернуть горы — ради неё, ради них, ради этого нового, хрупкого и прекрасного чувства, что только что расцвело в его груди.