Приключение Фриск по Бумажной школе

Эдвард шагал рядом с Зип и заметил впереди Клэр, которая махала рукой друзьям перед тем, как убежать, а остальные разошлись в разные стороны. — Пока, Эдвард, до завтра! — махнув рукой, сказала Зип и пошла в сторону, куда ушли Лана, Фриск и Эбби. — Пока, — ответил Эдвард и свернул туда, куда ранее отправились Кабби с Бабл. Он шел дальше, взглянул на ладонь, которой недавно махал Эбби, и невольно сжал её в кулак. "И всё же, почему я помахал ему? Откуда это странное ощущение, будто мы давние друзья?" — размышлял Эдвард. Эдвард дошёл до магазина "Уголок" и, зайдя внутрь, решил купить свежей выпечки, дабы утолить голод. Подойдя к витрине и взяв пару пирожков, он мимоходом посмотрел на соседний отдел, где его взор случайно пал на пачку презервативов. В голову сразу полезли неприличные мысли о Зип, но он быстро покачал головой, повторяя внутреннюю мантру: "Сдерживай себя". Он прошел мимо, не став их брать. Они ведь ему не понадобятся, он не накинется на Зип как дикий зверь. Правда ведь? Эдвард подошёл к кассе, поставил свои покупки на ленту и наконец заметил Оливера, стоявшего впереди него. — Оливер? — окликнул Эдвард, слегка касаясь плеча друга. — А? — обернулся Оливер и, увидев Эдварда, широко улыбнулся. — О, Эдвард! Как там дела в школе? — спросил Оливер, снимая наушники. Эдвард улыбнулся в ответ и сказал: — Да всё нормально, потихоньку. А ты что берёшь? — спросил Эдвард и взглянул на вещи перед собой. И замер. Там, среди горы мыла и всяких безделушек, лежали они. Презервативы. Лицо Эдварда мгновенно залилось жаром, а Оливер, заметив перемену в друге, ехидно улыбнулся и прошептал: — Если нужно, могу и тебе купить, если ты стесняешься. Эдвард вспыхнул ещё сильнее и ответил: — Не надо, если они мне понадобятся, сам куплю. Оливер ещё шире улыбнулся, повернулся к кассиру, оплатил товары и вышел из магазина. Эдвард тоже оплатил покупки и вышел следом за ним. — Точно не надо? — спросил Оливер, оперевшись о стену. — Предохраняться важно, а особенно в первый раз. — Завались, Оливер, — фыркнул Эдвард и быстрым шагом двинулся в сторону дома. — Я же ради тебя и Зип стараюсь! — крикнул Оливер, из-за чего Эдвард стал ещё краснее и почти побежал. "Эх, любовь-любовь. Напоминает меня, когда я только влюбился в Алису", — подумал Оливер и пошёл домой к своей любимой. Эдвард пробежал ещё сотню метров, затем резко остановился и оглянулся, проверяя, не увязался ли за ним хвост. Убедившись, что погони нет, он с облегчением выдохнул и повернул к дому. "Чёртов Оливер несёт какую-то чушь", — бормотал парень, мотая головой, словно пытаясь вытрясти навязчивые мысли, которые всё плотнее заполняли сознание. Когда Эдвард наконец добрался до дома, пульс успел успокоиться, но тут он заметил неприятную деталь. Дверь дома была приоткрыта. "Кажется, я запирал её", — пронеслось в голове. Он осторожно толкнул створку и замер на пороге. У входа стояла материна обувь. Сердце Эдварда громко застучало в груди. Он медленно, почти на цыпочках, прошел к кухне. За столом сидела мама, медленно отпивая чай. Заметив сына, она подняла взгляд: — Как прошли уроки? Эдвард опустил глаза в пол и тихо ответил: — Всё хорошо. Женщина слабо улыбнулась и вновь сосредоточилась на чашке. — Эх, какой однако здесь хороший туалет, — раздался сзади хриплый голос. Это был его отчим. Мужчине на вид было около сорока. Среднего роста, с заметным животом и неопрятной бородой. На нём была белая футболка с желтоватыми пятнами и потрёпанные штаны. — Как ты? — спросил мужчина, тяжело хлопая парня по плечу. — Нормально, — пробормотал Эдвард, избегая встречи взглядами. Как вообще это нечто стало частью их семьи? Воспоминания унесли Эдварда в далёкое прошлое. — Мама, мама, смотри! Я пятёрку по математике получил! — щебетал маленький Эдвард, размахивая дневником. Женщина широко улыбнулась и подхватила сына на руки: — Кто тут у нас хороший мальчик? Кого нужно поцеловать в лобик? — смеялась она. — Я! — звонко ответил ребёнок. Мама рассмеялась, звучно чмокнула маленького Эдварда в лоб и одарила его самой тёплой улыбкой на свете. В тот момент мир казался идеальным. Спустя неделю. Маленький Эдвард стоял перед матерью, виновато опустив голову вниз. — Прости, мама... — шептал он, комкая край футболки. Женщина тепло улыбнулась, но в уголках её глаз сквозила холодность. — Не волнуйся, ничего страшного не произошло. Просто прекрати общаться с этим "Оливером", а то он плохо на тебя влияет. Эдвард молча кивнул и побежал в свою комнату, чувствуя тяжесть на душе. Ещё через неделю. — Я КОМУ СКАЗАЛА ПРЕКРАТИТЬ ОБЩАТЬСЯ С ЭТИМ ВЫРОДКОМ! — визжала женщина, а Эдвард уже не сдерживал слёз. — Дорогая, успокойся... — пытался вмешаться отец семейства, кладя руку ей на плечо. — НУ УЖ НЕТ! ЭТО УЖЕ ПЯТЫЙ СЛУЧАЙ ЗА НЕДЕЛЮ! КАК МЕНЯ ВЫЗЫВАЮТ К ДИРЕКТОРУ! ТЕРПЕТЬ Я ЭТО БОЛЬШЕ НЕ СОБИРАЮСЬ! ЭДВАРД, ТЫ НАКАЗАН! МЕСЯЦ БЕЗ ТЕЛЕФОНА! — гремела она. Эдвард всхлипнул ещё сильнее и, отвернувшись, убежал в комнату. Ещё через одну неделю. Эдвард брёл домой с опущенной головой. Сегодня он снова натворил дел, и расплата была неизбежна. Он зашёл на кухню, где мама нервно пила чай. Увидев сына, она сорвалась: — ТЫ НЕБЛАГОДАРНОЕ ОТРОДЬЕ! СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ. ПРЕКРАЩАЙ С НИМ ОБЩАТЬСЯ! Эдвард заплакал и перевёл взгляд на отца. Тот беспокойно переводил взгляд с жены на сына, не зная, как вмешаться. — Я ПОВТОРЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, НЕ... Она не договорила. Раздался глухой тяжёлый грохот. Эдвард и его мама с беспокойством обернулись на звук и увидели, как отец упал лицом вниз на пол. — О боже, Эдвард, срочно звони в больницу! — закричала женщина и бросилась пытаться привести мужа в чувство. Эдвард побежал в свою комнату, но, зайдя в неё, понял: телефон у него отобрали. Поэтому он рванул вниз, к домашнему телефону, и стал дрожащими пальцами набирать номер скорой. Через шесть минут приехала машина, и врачи забрали их всех. Эдвард и его мама находились рядом с операционной, и женщина то и дело нервно поглядывала на закрытую дверь. Тут вышел врач в зелёном халате. — Доктор, скажите пожалуйста, что случилось с моим мужем? — почти рыдая, произнесла она. Врач опустил голову и тихо произнёс: — Ваш муж схватил сердечный приступ. Мне жаль. Нам не удалось его спасти. Эдвард и его мама плакали долго, словно их души разрывало на части изнутри. Слёзы текли непрерывным потоком, но не приносили никакого облегчения. Обратный путь на такси прошёл в мёртвом молчании. Город за окном проплывал размытыми огнями, но для них свет окончательно погас. Как только Эдвард переступил порог родного дома, женщина резко развернулась. Горе в её глазах мгновенно, словно по щелчку, сменилось безумной яростью. Она прижала Эдварда к стене прихожей и судорожно сжала его горло. — Это всё твоя вина! — хрипела она, усиливая хватку. — Ты же знал, что у отца было больное сердце! Зачем ты тревожил его своими выходками?! Эдвард задыхался. Воздух перестал поступать в лёгкие, перед глазами поплыли тёмные пятна, силы покидали тело. Женщина смотрела на него с ненавистью. Наконец она разжала пальцы. Эдвард сполз на пол, жадно хватая ртом воздух и кашляя до слёз. — Ты мне больше не сын. — безэмоционально бросила она, даже не взглянув на него вниз. Она прошла мимо, захлопнув дверь своей спальни. Эдвард, дрожа всем телом, забился в самый тёмный угол коридора. Он обхватил колени руками и тихо заплакал, проклиная себя за то, что вообще родился на этот свет. И как водится в подобных трагедиях, мать Эдварда вскоре начала искать замену ушедшему мужу. Дом превратился в проходной двор, где каждую неделю появлялись новые лица. Некоторые пытались задобрить мальчика сластями и улыбками, словно пытались купить его молчание. Другие просто игнорировали его присутствие, проходя сквозь него как сквозь пустое место. Но были и те, кто видел в беззащитном ребёнке удобную грушу для снятия собственного стресса. Спустя три месяца женщина всё же нашла того, кого сочла идеалом. Поначалу он казался образцом вежливости: интересовался учёбой, шутил, дарил подарки. Но стоило ему понять, что матери абсолютно плевать на судьбу сына, как маска была сброшена. Мужчина начал использовать Эдварда для своих нужд, а при малейшем неповиновении срывал на нём злость, поднимая руку вплоть до потери сознания. Настал день, когда терпение лопнуло. Эдвард случайно задел какую-то мелочь, что вывело из себя их обоих. На следующее утро, когда он вернулся домой, мать даже не посмотрела ему в глаза. Она швырнула ему на пол ключи от недавно купленного дома и холодно бросила: — Чтобы духу твоего здесь больше не было. Эдвард медленно опустился на колени, подбирая ключи с пола. В его груди не было боли или обиды. Только странное, опустошающее облегчение. Он молча развернулся и вышел за порог, чувствуя, как тяжёлая дверь за его спиной захлопывается, отрезая прошлое. Эдвард добрался до своего нового убежища и, впервые за долгое время, вдохнул полной грудью. Воздух здесь казался чище, свободным от запаха чужого алкоголя и тяжёлых криков. Он начал жить своей жизнью. Было невероятно тяжело. На хрупкие плечи десятилетнего мальчика свалилась взрослая ноша: учёба в школе, где каждая ошибка могла стоить жизни, быт, готовка, уборка. Мир взрослых обрушился на него слишком рано, не щадя детства. Благо, мать не оказалась полной сукой. Она переводила немного денег, их хватало на еду и коммуналку. Видимо, совесть ещё не окончательно умерла в её сердце. Эдвард жил, день за днём стирая воспоминания о боли. Он взрослел, становился сильнее, учился защищаться и держать удар. Казалось, тот ад остался далеко позади, в другом доме, с другими людьми. Он почти забыл их лица, их голоса, ту ненависть, что читалась в их глазах. Он встал на ноги, построил стены вокруг своего сердца и поверил, что свободен. Но время шло, и раны затянулись лишь снаружи. И вот, спустя годы, когда он уже почти поверил в своё спасение, реальность ворвалась в его тихий мир. Он вернулся домой, а там... они. Стоят на его кухне. Занимают его пространство, словно ничего не произошло. "Что они здесь забыли?" — пронеслось в голове, леденя кровь. Мужчина наконец убрал свою тяжёлую ладонь с плеча Эдварда и, лениво почесав щетину, бросил: — Ну-ка, отведи меня в свою комнату. Хочу посмотреть, как ты тут устроился. Ярость закипела в венах Эдварда. Эта мразь сломала ему детство, выгнала из дома, а теперь стоит в его доме и требует экскурсии, словно ничего не произошло? Эдвард стиснул зубы и молча кивнул. Он развернулся и пошёл вперёд. Если он сорвётся сейчас, пострадает только он. Он не мог рисковать. Зайдя в комнату и пропустив "родителей" вперёд, Эдвард замер у дверного косяка, скрестив руки на груди. Он смотрел, как они бесцеремонно копашатся в его вещах. Мужчина наклонился и вытащил из-под кровати пакет. Подняв его, он спросил: — Это ещё что за фигня? Эдвард взглянул на пакет. Там лежали снеки и энергетики, которые он купил для завтрашней ночёвки. — Это на завтра, — тихо ответил Эдвард. Мужчина равнодушно хмыкнул и небрежно швырнул пакет в угол, где тот рассыпался, обнажив содержимое. Затем его взгляд упал на полку с книгами. Он вытянул одну в мягкой обложке, с изображением сердца. Полистав первую страницу, он с наслаждением порвал книгу пополам. — И на эту дрянь ты тратишь деньги, которые я даю твоей матери? — спросил он, бросая обрывки на пол. Эдвард смотрел на свою любимую книгу, которую он берег годами. Его пальцы впились в ладони до боли, но он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мужчина почесал голову, прищурившись: — Надеюсь, содержимое того пакета ты не для себя любимого взял? А то подохнешь, как твой папаша. Эдвард почувствовал, как внутри что-то надломилось, но голос всё ещё дрожал, когда он выдавил: — Нет. Не один. С Зип. — И чем же вы будете заниматься? — голос мужчины стал противнее. — Она придёт ко мне на ночёвку. В три. Эдвард заметил, как отчим медленно, мерзко облизнул губы. Тот повернулся к матери. Женщина улыбнулась ему. Затем мужчина снова взглянул на Эдварда, и в его глазах плясали бесовские огоньки. — Эдвард, сгоняй-ка быренько в магазин за презервативами. Завтра они нам с мамой понадобятся. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — И освободи дом к трём часам. Устроим тут маленькую вечеринку. ЖМЖ, да, дорогая? Женщина кивнула, не отводя взгляда от сына. Эдвард встал в ступор. Внутри всё закипело, превращаясь в лаву. Он мог стерпеть оскорбления, мог простить выгнанное прошлое, мог игнорировать их присутствие. Но не это. Это стерпеть он не мог. — А и ещё... — начал мужчина, делая шаг к нему. Он не успел договорить. Эдвард рванул вперёд и с размаху врезал кулаком в лицо отчима. Мужчина не ожидал удара и рухнул на пол. Эдвард не остановился. Он повалил его сверху и начал бить, вкладывая в каждый удар всю боль, накопленную за годы. Эдвард превращал лицо этой мрази в кашу. Мать завизжала и бросилась вмешиваться, пытаясь оттащить сына за плечи, но Эдвард даже не обернулся. Одним резким движением он отшвырнул её в сторону. Женщина с размаху ударилась о стену и сползла на пол, зажав рот руками. Её глаза расширились от ужаса. Через несколько минут мужчина перестал дёргаться. Эдвард поднялся, тяжело дыша. Он бросил пустой взгляд на мать, сжавшуюся в углу, и молча вышел в ванную. Он включил кран. Ледяная вода хлынула потоком. Эдвард подставил руки, смывая кровь. Он смотрел в зеркало на своё отражение: растрёпанные волосы, безумные глаза, капли крови на щеках. Это был не он. Или это был настоящий он? Когда он вытер руки и вернулся в комнату, то увидел, что "мертвец" ещё подаёт признаки жизни. Отчим медленно, извиваясь, полз к выходу, оставляя за собой широкий кровавый след. Эдвард спокойно обогнул его и встал сзади. Он поднял ногу и со всей дури ударил прямо в пах мужчины. Отчим закричал. Эдвард не дал ему времени опомниться. Он начал ломать ему ноги, наступая на колени и голени, пока кости не затрещали. Затем он перевернул обездвиженное тело лицом вверх и опустился сверху, сжимая руки на шее и давя всем весом на грудную клетку. Ребра ломались одно за другим с сухим треском. Мужчина уже не сопротивлялся. У него не осталось сил, только агония и животный страх смерти. Он просто страдал, захлёбываясь собственной кровью. Эдвард посмотрел в его наполненные ужасом глаза, ещё сильнее сжал кулаки и одним движением вырвал сонную артерию. Фонтан крови ударил ему в лицо, но он даже не моргнул. Жизнь в теле мужчины мгновенно угасла. В комнате воцарилась абсолютная, мертвая тишина.