Приключение Фриск по Бумажной школе

Вы наверное думаете, что Уильям сказал эти слова не думая или не понимая их истинного значения? Что это был просто порыв эмоций, мимолётное помутнение рассудка? Если так, то вы ошибаетесь. Уильям прекрасно понимал, что значит "любить". Он знал это слово, знал его вес, знал, какую ответственность оно накладывает. И он сказал свои слова обдуманно, взвесив каждую букву. Тогда, возможно, у вас возникнет другой вопрос: почему он сказал это так легко? Так буднично, словно речь шла о погоде или очередном научном эксперименте? Ответ прост. Когда Уильям осознал, что влюблён, он прошёл через стадию принятия. Он метался по комнате, краснел, смущался, записывал свои реакции в блокнот, пытаясь осмыслить происходящее с научной точки зрения. Это было его "состояние аффекта". Но теперь всё изменилось. Он полностью принял этот факт. И поэтому к нему вернулась его привычная холодность, загадочность, и та неуловимая аура гения, которая всегда его окружала. Но теперь в этом образе появилось одно крошечное, но важное исключение: в его сердце поселилась любовь к девушке, сидящей напротив. Уильям смотрел на Лиззи с неподдельной нежностью и живым, научным любопытством. Она замерла, парализованная его признанием, не в силах пошевелиться. А он лишь с лёгким, едва заметным смешком снова достал свой чёрный блокнот, перелистнул пару страниц и, будто ничего не произошло, задал очередной вопрос: — Кстати, вот ещё что: если бы у тебя была возможность выбрать одну суперспособность, но при этом ты навсегда лишилась бы возможности есть шоколад, что бы ты выбрала? — спросил он ровным, спокойным тоном, приготовившись записывать ответ. Лиззи моргнула. Потом ещё раз. Её мозг, только начавший осознавать масштаб произошедшего, завис окончательно. Губы дрожали, когда она выдавила из себя: — Т-ты... ты серьёзно? — её голос срывался, щёки горели огнём, а в глазах читалась смесь шока, надежды и полнейшего замешательства. Уильям склонил голову набок, встретившись с её взглядом. На его лице было ни тени сомнения, лишь лёгкий, едва уловимый румянец, выдающий, что внутри него всё-таки не так спокойно, как снаружи. — Ну да. — ответил он с невозмутимостью, достойной королевского учёного. — Это довольно щепетильная тема для меня. Мне важно знать, как твой выбор суперспособности коррелирует с гастрономическими предпочтениями. Это многое говорит о личности. Лиззи открыла рот, закрыла, снова открыла. Ни звука. Только бешеный стук сердца, который, казалось, был слышен на весь парк. Он недавно — хоть и не прямым текстом, но всё же — признался ей в любви. А теперь спокойно сидит и спрашивает про суперспособности и шоколад. Прошло пять минут. Пять долгих, тягучих минут, пока Лиззи пыталась прийти в себя после эмоционального цунами, обрушившегося на неё. Уильям молча сидел напротив, не сводя с неё внимательного взгляда. Его рука с карандашом медленно скользила по последней странице блокнота, выводя тонкие линии. Он был полностью сосредоточен на своём занятии и на ней. Лиззи наконец прокашлялась, пытаясь вернуть хоть толику логики и смысла в этот безумный разговор. Голос её дрожал, когда она, заикаясь, произнесла: — Т-ты сказал... Она замялась, не в силах выговорить это слово. Язык будто прилип к нёбу. Уильям, услышав паузу, перелистнул блокнот на пару страниц назад, приготовившись записывать её ответ на его дурацкий вопрос. Он явно подумал, что она собирается говорить о суперспособностях. Но Лиззи, собрав всю волю в кулак, выдавила из себя то, что разрывало ей сердце: — Что любишь меня... Голос её был таким тихим, что даже я, наблюдая за этой сценой, с трудом разобрал слова. Но Уильям услышал. Услышал каждую букву, каждую дрожащую ноту, будто сидел в первом ряду на её концерте и ловил каждое движение губ. Он мягко улыбнулся. Не закрывая блокнота, не отводя взгляда, он произнёс: — Да. Я полностью серьёзен в своих словах. И когда сказал, что "людям свойственно знать больше о тех, кого они любят", я имел в виду именно это значение слова. И... Он сделал паузу. Уильям медленно поднялся со скамейки. Затем, к полному шоку Лиззи, опустился на одно колено прямо перед ней на усыпанную листвой землю. Он взял её руку — её пальцы дрожали, ладонь была горячей, но он сжал её бережно, словно величайшую драгоценность. — Сделаю это как подобает в обществе. — произнёс он с лёгкой, чуть смущённой улыбкой. Он медленно поднял её ладонь к своим губам. Движение было невероятно плавным. Его губы мягко коснулись её руки, задержавшись на мгновение дольше, чем требовал этикет. А затем он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза, не моргая. Вокруг них закружились осенние листья, поднятые внезапным порывом ветра, создавая живой вихрь золота. В этот миг солнце, до сих пор ярко сиявшее в зените, скрылось за набежавшими тучами. Мир вокруг погрузился в полумрак, но словно по волшебству единственное окошко света пробилось сквозь облака. Луч упал точно на них, освещая скамейку ярким светом, отделяя от остального парка, от остального мира. — Я люблю тебя Лиззи. — произнёс Уильям. Его голос звучал тихо, едва громче шёпота, но в нём чувствовалась искренняя уверенность. — Ты будешь моей девушкой? На его щеках выступил лёгкий, едва заметный румянец. Это было единственное доказательство того, что даже великий Уильям Гаст, гений и создатель Ядра, волнуется в этот момент не меньше её. Сердце Лиззи забилось с невероятной скоростью, грозясь вырваться из груди. Никогда в жизни она не была так счастлива услышать эти слова от другого человека. Казалось, кровь звенит в ушах. В памяти всплыли тени прошлого. Множество раз ей признавались в любви. Но каждый раз сценарий был одинаков: стоило Лиззи замереть в нерешительности или мягко отказать, как настроение парней мгновенно менялось. Они кричали на неё, обзывали шлюхой, обвиняли в высокомерие и уходили прочь, оставляя её одну со слезами и чувством вины. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Она не знала, что делать. Руки дрожали. Почему её сердцу так приятно слышать эти слова? Почему ей так сильно хочется сказать "Я согласна", но страх всё ещё держит её язык? Уильям заметил её замешательство. Он не стал давить. Вместо этого он медленно поднялся, и мягко произнёс: — Ты можешь не отвечать сейчас. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Я буду ждать. Хоть день, хоть год, хоть два, — сказал он с тёплой улыбкой и спокойно сел обратно рядом с ней. "..." — Лиззи полностью отказывалась верить в это. В слова Уильяма. Всегда, ни разу за всё время, не было такого, чтобы ей просто давали время. Никто не ставил её чувства выше своего эгоизма. Это было так... так... приятно. Это было похоже на глоток воздуха после долгого пребывания под водой. Лиззи опустила взгляд на свои колени, спрятав горящие щёки, и стала думать, пытаясь осознать реальность происходящего. А Уильям, давая ей эту тишину, достал свой чёрный блокнот и карандаш. Он продолжил свою деятельность, изредка поглядывая на неё краем глаза, но не вмешиваясь в её мысли. Наступила неловкая, но в то же время невероятно нежная тишина. Её нарушал лишь ритмичный, убаюкивающий скрежет карандаша о бумагу. Точно нельзя было сказать, сколько времени прошло. Минуты тянулись медленно, но для них двоих это время казалось остановившимся. Наконец Уильям закончил своё дело. Он сделал последний штрих, закрыл блокнот с тихим, удовлетворённым щелчком и убрал его во внутренний карман пиджака. Он поднял взгляд на Лиззи. Она всё ещё сидела, опустив голову, погружённая в глубокие раздумья, её пальцы нервно теребили ткань худи. Наблюдая за её сконцентрированным выражением лица, в голове Уильяма мелькнула тёплая, неожиданная мысль: "Милашка." — Он улыбнулся сам себе, чувствуя тепло в груди. Уильям продолжил смотреть на неё, его взгляд был мягким, но внимательным. Это заставляло Лиззи смущаться всё больше, краска на её щеках становилась всё ярче. Наконец, не выдержав напряжения, она прошептала, не поднимая глаз: — Не смотри так пристально, пожалуйста. — сказала она, отворачиваясь в сторону, чтобы скрыть смущение. Уильям лишь пожал плечами. Он повернул голову в другую сторону, глядя на верхушки деревьев, и его мысли переключились на более привычный лад. В сознании закрадывались тревожные мысли насчёт того существа, что уничтожило копию этого мира буквально за 34 секунды. "Спрошу об этом у Austral при следующей встрече." — решил он, анализируя риски. Он поднялся со скамейки, резким движением стряхивая пыль с брюк. Это заставило Лиззи вздрогнуть и поднять на него удивлённый взгляд. — Пойдём перекусим. — сказал Уильям бодро, потягиваясь и хрустя суставами. Лиззи посмотрела на него с недоумением. Она не понимала, как он может быть так спокоен в их ситуации. Разве сердце не должно биться чаще? Разве он не должен волноваться? лёгкая тень сомнения коснулась её души: "А вдруг его чувства не так глубоки, как показалось?" — Поэтому она решила пока не делать выводов и просто понаблюдать за ним подольше. — Пойдём. — сказала она тихо, вставая со скамейки. Уильям легко улыбнулся, развернулся и начал идти по аллее. Лиззи последовала за ним, выравнивая шаг. Уильям почти сразу сбавил ход, подстраиваясь под её ритм, чтобы они шли рядом, плечом к плечу. Они шли молча, но это молчание уже не было неловким. Однако когда они были почти у цели, Уильям резко развернулся в сторону и зашагал в противоположном направлении, удаляясь от кафе. Лиззи замерла на месте, удивлённо моргнув. — Куда мы? — спросила она слегка неуверенно, оборачиваясь на окно кафешки, остающееся позади них. Уильям остановился, обернулся к ней и на его лице появилась игривая, загадочная улыбка. — Ко мне домой. — сказал он спокойно. ... Лиззи была в полном шоке. Её мозг лихорадочно обрабатывал эту информацию: "Домой? Так сразу?" — пронеслось у неё в голове. Но ноги не слушались её, они сами пошли за ним, ведя её в его дом. В голове роялись всякие мысли, хаотичные и противоречивые. Конечно, в основном они были хорошими. Но также были и тени подозрения, шепчущие о осторожности. А что же случилось у него дома? Узнаем позже.