Приключение Фриск по Бумажной школе

Чтож, вернёмся чуть в прошлое, к тому моменту, когда я, отыграв роль свадебного распорядителя, соединил руки Эдварда и Зип, а затем бесследно исчез. Я оказался в Пустоте. Здесь, в абсолютной тишине, я с облегчением скинул с себя торжественную робу, сотканную из мерцающего света и тьмы. Моя звёздная куртка, привычная и родная, тут же облегла плечи, заструившись знакомым холодным огнём. Я осмотрелся. Пустота по-прежнему была пуста. "Может, доходяг вернуть?" — мелькнула мысль, и я задумчиво почесал подбородок, глядя в ту сторону, где когда-то валялись верные, хоть и никчёмные, последователи Гастера. Я представил, как они сейчас, наверное, сидят в каком-нибудь закутке между мирами, переживая последствия моего вмешательства, и усмехнулся. Пусть ещё "восстанавливаются". Эмоции я им ещё не прописал, а значит, они пока не нужны. Я снова перевёл взгляд на разлом реальности, где продолжалась жизнь моих героев. Эдвард и Зип уже шли по улице. Но мой взгляд, сам того не желая, скользнул в другой разлом реальности — в тот самый, где была открыта проекция кухни Уильяма. И там творилось нечто невероятное. Уильям стоял у плиты, и его движения завораживали. Он готовил. И не просто какие то блюда, я присмотрелся и понял, что он готовит именно те блюда, которые Лиззи заказывала в кафе в той, стёртой временем, реальности. Те самые, которые она перечисляла с таким аппетитом, но так и не успела попробовать, потому что я откатил время назад. Я подошёл ближе к разлому, уселся поудобнее прямо на полу Пустоты и приготовился наблюдать, попутно заваривая себе чай. Уильям начал с пасты карбонара. Он раскалил сковороду, бросил туда ломтики гуанчиале, и по кухне разлился аромат копчёного мяса. В отдельной миске смешал яичные желтки с тёртым пармиджано и пекорино, добавил перец. В кипящую воду отправил спагетти. Когда они сварились, переложил их в сковороду к мясу, добавил пару ложек воды, а затем, сняв с огня, влил яично-сырную смесь. Соус загустел, обволакивая каждую спагеттину, превращая их в нечто шелковистое и нежное. Затем настала очередь стейка. Он взял толстый кусок рибая, дал ему согреться, промокнул, обильно посолил. Раскалил сковороду до дыма и выложил мясо. Минута — корочка, переворот, ещё минута. Добавил розмарин, чеснок, масло и начал поливать стейк, пока тот не пропитался ароматами. Готовность проверил пальцем, ведь нужна была средняя прожарка. Переложил на доску, накрыл фольгой и дал отдохнуть. Для картофеля фри он нарезал картофель ровными брусочками, промыл, обсушил. Обжарил на сковороде дважды: сначала при 160 градусах до мягкости, затем при 190 — до золотистой хрустящей корочки и посыпал солью. Теперь десерты. Для чизкейка он смешал печенье с маслом, утрамбовал в форму и отправил в холодильник. Начинку взбил из сливочного сыра, сахара, ванили, лимонного сока и яиц, добавив сливки. Вылил на основу и поставил в духовку на водяную баню. Для шоколадного фондана растопил тёмный шоколад с маслом, взбил яйца с сахаром, соединил, добавил муку. Разлил по формочкам и отправил в духовку ровно на восемь минут, чтобы середина осталась жидкой. Мороженое с клубникой сделал сам: перетёр ягоды с сахаром, смешал со сливками, ванилью и ликёром, отправив в мороженицу. Вишнёвый компот варил на медленном огне из спелых ягод с сахаром, корицей и бадьяном, пока он не приобрёл насыщенный рубиновый цвет. К тому времени, как все блюда были готовы, стол Уильяма ломился от яств. Паста карбонара, стейк с хрустящей корочкой, золотистый картофель фри, чизкейк, фондан с жидкой сердцевиной, клубничное мороженое и вишнёвый компот, чей аромат, казалось, проникал даже сквозь разлом реальности. Я сидел в Пустоте и смотрел на это, разинув рот. — Вот это да... — выдохнул я, и голос мой прозвучал в тишине небытия, полный искреннего восхищения. — Вот это я понимаю, подготовка к свиданию. Я поднялся с холодного пола Пустоты, отряхивая невидимую пыль с брюк. Мой взгляд устремился обратно разлому реальности, где разворачивалась настоящая драма. Я приблизился к мерцающей поверхности и увидел, как Клэр, Лана и Бабл окружили Эдварда и Зип. Вспышки телефонов сыпались градом. Я присмотрелся ближе и увидел, как Клэр лихорадочно стучит пальцами по экрану, отправляя сообщение в общий чат. Текст был виден даже отсюда: "Эдвард и Зип поженились!" Я медленно отпил горячий чай из кружки, сотканной из живой звёздной пыли и на моих губах появилась усмешка. "Ох, как же им будет стыдно в школе..." — подумал я, представляя реакцию учителей и одноклассников на эту новость. Эта мысль вызвала у меня тихий смешок, который эхом разнёсся по пустоте. Но вдруг атмосфера изменилась. Я почувствовал чужое, но столь родное, глючное присутствие. На моём лице появилась улыбка, и я медленно развернулся, глядя на незваного гостя. Им оказался Фатал Энгель. Он возник из клубка синих и красных ошибок. Он молча подошёл ко мне, его движения были дёргаными, словно видео с низкой частотой кадров. Он посмотрел мне прямо в глаза, его рот исказился, и он что-то неразборчиво пробормотал. И так же внезапно, как появился, он рассыпался на пиксели и исчез. "Хм, причём тут мать Уильяма?" — подумал я, искренне озадаченный этим. А затем начал смеяться. Мой смех гремел в пустоте, отражаясь от невидимых стен. Это было настолько абсурдно, что я не мог сдержаться. Через время, успокоившись и вытерев слезу смеха, я снова почувствовал чужое присутствие. Но на этот раз оно было не глючным, а тёплым. Я развернулся и увидел, как Уильям шагает ко мне. Он на ходу снимал с себя фартук, складывая его аккуратным движением. Я улыбнулся, пряча кружку в своём теле, и спросил, глядя на него с искренним интересом: — Ну что. — начал я, склонив голову набок, и звёзды в моих волосах мягко замерцали. — Теперь понял, каково это — любить? Вопрос повис в воздухе. Уильям шустро кивнул головой, причём сделал это так быстро, словно боялся, что я сейчас начну расписывать все его сокровенные чувства, гормоны и физиологические процессы в деталях. Я фыркнул, понимая, что упустил возможность немного подразнить его, но виду не подал. Его серьёзное лицо говорило о том, что дело не только в романтике. Я снова продолжил, уже чуть более серьёзно, убирая улыбку: — Давай, говори, что тебе гложет. — сказал я, скрестив руки на груди. — Я вижу по тебе, что ты не просто "привет" сказать зашёл. Что-то случилось на кухне? Или дело в чём-то другом? Уильям посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни капли надменности, только серьёзность учёного, столкнувшегося с неизвестной угрозой. — Я пришёл узнать о помешанном чудовище. — признался он тихо, но твёрдо. — По тебе видно, что ты что-то о нём не договариваешь. Говори всё, что ты о нём знаешь. Не утаивай ничего. Я тяжело вздохнул, чувствуя, что увильнуть не получится. Мой взгляд невольно скользнул обратно к разлому, где группа друзей уже бодро шагала к дому Зип, окружённая золотистым светом дня. Хорошо им. А мне сейчас придётся объяснять вещи, которые я, честно говоря, предпочёл бы оставить за кадром. — Ладно. — сказал я, наконец соглашаясь. — Я расскажу тебе о помешанном чудовище. Я повернулся к нему лицом, и Уильям сразу же напрягся, становясь воплощением внимания, готовым впитать каждое слово. — Ну... — начал я, не зная, с какой стороны подступиться. В голове вертелось сразу несколько вариантов, но я выбрал тот, что полегче. — Ты ведь помнишь, я давал тебе книгу с названием "Петля отчаяния"? — спросил я, внимательно следя за его реакцией. Уильям кивнул, не отводя взгляда. — Да, помню. Это книга, где Эбби... — начал он, но я резко поднял руку, перебивая его. — Так, стоп! Не спойлери мне тут сюжет! — возмутился я, придав голосу максимум пафоса. — Не все читатели этой истории читали "Петлю отчаяния". Дай людям шанс самим всё узнать. Уильям закатил глаза, но спорить не стал. Он скрестил руки на груди и смиренно ждал продолжения. — Так о чём это я? — я нахмурился, делая вид, что восстанавливаю нить разговора. — Ах да. Как ты, наверное, уже догадался, я не просто так упомянул "Петлю отчаяния". Уильям дёрнул глазом. Его терпение, и без того не безграничное, начало давать трещину. Он выдохнул сквозь зубы и рявкнул: — Можешь, пожалуйста, не упоминать в каждом предложении "Петлю отчаяния"? Мы поняли уже, что это отдельная... Он не договорил. Его лицо вытянулось, а затем он с размаху ударил себя ладонью по лбу, осознавая, что попался. — Ты ведь просто рекламируешь свою другую историю? — спросил он, и в его голосе смешались злость и восхищение моей многоходовочкой. Я широко улыбнулся, обнажив ряд звёздных зубов, и показал ему большой палец вверх. — Ты абсолютно прав! — похвалил я, искренне радуясь, что он помог мне вставить ещё одну рекламную вставку. — Не зря ты раньше был учёным! Мозг у тебя всё ещё варит. Уильям тяжело выдохнул, стараясь вернуть себе самообладание. Он прикрыл глаза на секунду, затем открыл их и спокойным, почти усталым голосом произнёс: — Давай продолжим наш разговор. Пожалуйста. Без рекламы Я махнул рукой, соглашаясь на его условия, и всё-таки, как он и просил, продолжил повествование, становясь чуть серьёзнее. — Ладно, в общем, если говорить кратко и без спойлеров к той книге... — я сделал драматическую паузу. — Эбби из той истории и является помешанным чудовищем. Я сказал это с лёгкой улыбкой, но от моих слов по Пустоте пробежал холодок. Уильям удивлённо приподнял брови. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от неверия до острого любопытства. Он переспросил, чуть наклоняясь вперёд: — Как? — спросил он, пытаясь состыковать нестыкуемое. — Как Эбби стал тем монстром? Что с ним произошло? — задал он очередной логичный вопрос, требуя причинно-следственную связь. Я выдержал паузу. Посмотрел в сторону, где находились мои зрители. На моём лице заиграла загадочная, почти коварная улыбка. — А это, мой дорогой друг. — я повысил голос, обращаясь уже не только к Уильяму, но и к невидимой аудитории. — и мои дорогие зрители узнают в моей следующей работе! Я торжественно широко развёл руками. — С терпением ждите! — добавил я, улыбаясь ещё шире. Уильям нервно дёрнул глазом. Его терпение лопнуло. Он быстро подошёл ко мне, сокращая дистанцию до минимума, и его голос задрожал от возмущения: — Ты, космическая задница. — прошипел он. — Какого чёрта ты опять рекламу вставляешь?! Мы говорим об угрозе существованию мира, а ты тут маркетингом занимаешься! Я лишь усмехнулся, наблюдая, как он буквально кипит от возмущения. Реклама есть реклама. И она удалась. — Успокойся, выдохни. — сказал я, делая демонстративный шаг назад и поднимая руки в жесте примирения, хотя в глазах всё ещё плясали искорки веселья. — А тебе-то какая разница? Ну не узнаешь, как он появился и что? Мир не рухнет, Тёмная Материя не испарится, Лиззи от тебя не уйдёт. Уильям дёрнул плечом, явно задетый этим, но взял себя в руки. Он чуть расслабился, скрестил руки на груди и произнёс с той ледяной логикой, которая была ему так свойственна: — Я хочу знать это не из праздного любопытства. Мне нужно понять суть его сил и природу угрозы. — сказал он, сверля меня взглядом. — Просто объясни мне, и всё. Что тут сложного? Это же информация, а не государственная тайна. Я мягко вздохнул, понимая, что так просто он не отстанет. — Ты ведь понимаешь, что если я скажу, то мои зрители поймают жирнейший спойлер? — спросил я, глядя на него с лёгкой укоризной. — Я, знаешь ли, тоже должен соблюдать какие-никакие рамки повествования. Уильям склонил голову набок, прищурился, явно ища изъян в моей логике. И, судя по тому, как уголки его губ дрогнули в победной усмешке, он его нашёл: — А тебе какая разница, что они узнают? — сказал он, парадируя мою интонацию. — Ты уже сказал им о том, что он станет помешанным чудовищем. Так в чём смысл дальше всё скрывать? Интрига уже разрушена. Он был прав. В любой другой ситуации, с любым другим собеседником, этот аргумент прозвучал бы как приговор. Но не со мной. Я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает привычное озорство. — Отчасти ты прав. — признал я, и на моём лице расцвела загадочная улыбка. — Но людям важно не то, кем стал Эбби, а то, как он им стал. Путь важнее результата. Как говорится: не топи баню, не будучи уверен, что пойдёшь в неё. — Так, блять, никто не говорит! — взвыл он от злости, хватаясь за голову. — И зачем ты это вообще сейчас сказал!? Это даже не имеет смысла в контексте! — Он сделал шаг ко мне. — Просто сделай так, чтобы я узнал, а другие нет! Используй свою силу! Создай отдельный канал информации! — приказал он, требуя исключительных условий. — Я, конечно, мог бы сделать, допустим, так... — сказал я задумчиво, словно соглашаясь на его уговоры. Прошла минута объяснений сути бытия Уильяму. — Но, как видишь, я этого не хочу. — честно признался я. Уильям моргнул. Его мозг отказывался обрабатывать полученный опыт. Он огляделся, проверил себя, потом снова посмотрел на меня. — Какого хуя ты целую минуту стоял и молчал!? — закричал он, осознав подвох. — Ты что, сделал что-то по типу "Прошла минута" в тексте, пока я тут стоял как идиот!? — его голос эхом разнёсся по Пустоте. Я пожал плечами, не скрывая улыбки, и начал смеяться над ним. Мой смех был звонким и искренним. Уильям понял, что от меня ничего не вынудить. Я был выше логики, выше правил, выше его просьб. Его плечи поникли, он развернулся, бросив через плечо: — Катись к чёрту. — сказал он устало и растворился в воздухе, перемещаясь обратно на свою кухню, подальше от моего безумия. Я вытер выступившую звёздную слезу и снова опустился на пол, устраиваясь поудобнее. Довольный, как кот, наевшийся сметаны. Мало того, что рекламу вставил — так ещё и Уильяма побесил! Двойное комбо. Идеальный день. А что случилось, когда Уильям вернулся на кухню — узнаем в следующий раз.