Приключение Фриск по Бумажной школе

Уильям, оказавшись обратно на своей кухне, материализовался бесшумно, словно тень. Он тут же осторожно выскочил в гостиную, ступая по полу так тихо, чтобы не издать ни звука. Ему нужно было убедиться в одном. Он посмотрел на диван. Лиззи спала. Её дыхание было ровным и спокойным, грудь медленно вздымалась под тёплым одеялом. Уильям с облегчением выдохнул, понимая, что ничего не пропустил и не разбудил её своим возвращением. Он бесшумно ускользнул обратно на кухню, встав посреди знакомого пространства. Он закрыл глаза и начал глубоко вдыхать и выдыхать, считая про себя, чтобы успокоить расшатанные нервы после встречи с Автором. "Так, Austral явно не хочет мне, либо кому-либо ещё, раскрывать свои секреты..." — думал Уильям, анализируя разговор. — "А впрочем, зачем мне это так упорно выискивать? Я что, злодей какой-то, чтобы сейчас ему что-то делать?" — рассуждал он, понимая абсурдность своей претензии. — "Ну и это бесполезно. Всё же он Автор, а я всего лишь персонаж. Я ему ничего не сделаю, мда..." Продолжая думать об иерархии бытия, Уильям открыл шкафчик и аккуратно убрал туда свой фартук, закрывая тему с Пустотой хотя бы на сегодня. Тем временем Лиззи медленно открывала глаза, возвращаясь из мира снов в реальность. Сознание постепенно прояснилось, словно туман рассеивался под лучами солнца. В голову полезли воспоминания, одно за другим. Приход в дом Уильяма... Прогулка по парку... Его странные, но милые вопросы... Его неожиданное признание... Его невероятный рисунок... И самое главное, то, что Лиззи вспомнила с особенной ясностью: в конце концов она влюбилась в этого чудаковатого, гениального парня. Это чувство было настоящим, нежным и горячим. Лиззи густо покраснела, вспомнив то, как Уильям развернулся, и она просто... отключилась от его лица. Она тихо простонала, уткнувшись лицом в подушку, думая: "Боже, какая же я дурочка... Как можно было отключиться просто от красивого, прекрасного, чудесного, мужественного, загадочного, заботливого, невероятно любящего лица Уильяма..." Перечисляя его достоинства в уме, она чувствовала, как жар становится невыносимым. Она закрыла лицо ладонями, пряча свой красный румянец даже от самой себя, не в силах поверить в собственную реакцию. И тут Лиззи уловила носом приятный, насыщенный аромат, доносившийся из кухни. Запах был сложным и дразнящим. Она медленно подняла голову от мягкой подушки, сонно моргнула и повернула взгляд в сторону кухонного проёма. Там стоял Уильям. Он был спиной к ней и сосредоточенно поправлял блюда на столе. Он двигал тарелки на миллиметры, добиваясь идеальной симметрии. Это был его способ окончательно успокоиться и привести мысли в порядок после нашего с ним разговора. Лиззи замерла, наблюдая за ним. "Он серьёзно приготовил всё это для меня?" — с нежностью и недоверием подумала она, чувствуя, как тепло разливается по груди. Она начала медленно вставать с дивана, чувствуя приятную тяжесть в теле. Полностью поднявшись, она неуверенно сделала шаг в сторону кухни. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вылетит из груди, чтобы напрямую устремиться в объятия Уильяма и зарыться там в безопасности. Лиззи помотала головой, прогоняя нахлынувшие романтические мысли, и зашла на кухню. Она попыталась придать голосу хоть каплю уверенности, но получилось лишь тихое обращение: — Уильям? — спросила она, хотя уже видела его силуэт. — Ты где? — добавила она чуть громче, уже зная ответ на этот вопрос, просто надеясь услышать его голос. Уильям поднял взгляд от стола и повернулся к ней. Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и в этом взгляде было столько тепла, что на кухне словно стало светлее. От этого сердце Лиззи пропустило удар, замирая на мгновение. — Как спалось? — спросил Уильям мягко, его голос звучал как бархат. Лиззи покраснела от такого простого, но заботливого вопроса. Она отвела взгляд в сторону, смущённо теребя край худи, и тихо прошептала: — Благодаря тебе всё было хорошо. — сказала она искренне. Ведь он не только уложил её спать, но и принёс подушки, укрыл одеялом, создав уют. Она считала, что на такую заботу способны только те, кто действительно ценит её. До него так делали только её родители да Петунья. А теперь... он. Уильям улыбнулся ещё шире, довольный её ответом. Он подошёл ближе, галантно отодвинул для неё стул у стола. Лиззи кивнула, благодарно приняла приглашение и села. Уильям шустро проскользнул на стол напротив неё, усаживаясь так, чтобы их глаза были на одном уровне. Он смотрел на неё, не скрывая удовольствия от её присутствия, и сказал: — Кушай, не стесняйся. Всё для тебя. — произнёс он, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым с ней. Лиззи неуверенно потянулась рукой к стейку, лежащему на тарелке. Но Уильям ловко перехватил её руку и забрал тарелку, чем удивил её. Она замерла, но тут же он легким, уверенным движением профессионала разрезал мясо на аккуратные, удобные куски. Он вернул тарелку обратно Лиззи. Сердце Лиззи снова предательски ёкнуло от этого жеста заботы. Лиззи взяла вилку, накрыла кусочек мяса и отправила его в рот. Она медленно прожевала, и её глаза расширились. Она ощутила невероятный вкус. "Это великолепно."— пронеслось у неё в голове, и её губы не выдержали этого восторга, произнеся мысль вслух: — Это великолепно. — сказала она, смотря на вилку в своих руках, словно это было чудо. Через секунду она широко раскрыла глаза, понимая, что озвучила свои мысли. Уильям усмехнулся, наблюдая за её живой реакцией. Он слегка наклонился вперёд и игриво произнёс: — Я знаю, что это великолепно. — признался он гордо, без ложной скромности. — Я ведь это для тебя готовил. — добавил он, и в его голосе зазвучала тихая, но уверенная нотка любви. Сердце Лиззи пропустило очередной удар, растворяясь в этом моменте. Лиззи, движимая теплом, разлившимся в груди после его слов и стейка, вдруг поняла, что больше не может молчать. Она отложила вилку, выпрямила спину и посмотрела на Уильяма, убрав руки под стол. — Я готова ответить на твой вопрос. — сказала она, стараясь придать голосу максимальную серьёзность, хотя руки под столом слегка дрожали. Уильям потянулся к карману пиджака, где обычно лежал его чёрный блокнот. Ему хотелось зафиксировать этот момент. Но пальцы нащупали лишь ткань. Он вспомнил, что блокнот остался на столе в гостиной. Уильям махнул рукой, отказываясь от идеи бежать за ним. Он понял, что способен запомнить её ответ навсегда, без всяких записей. Его взгляд стал внимательным, сосредоточенным исключительно на ней. — Мне нужно кое-что тебе сказать. — начала Лиззи, но её голос предательски дрогнул, и вся серьёзность улетучилась. Она не смогла продолжить. Она сделала глубокий вдох и повторила чуть громче, краснея с каждой секундой: — Мне нужно кое-что тебе сказать... — слова вылетели быстрее, словно пули. В третий раз она сжала руки в кулаки на коленях, пытаясь собраться с духом, и почти прокричала, машя руками перед грудью от напряжения: — Мне нужно кое-что тебе сказать! — Что ты хочешь сказать? — спросил Уильям мягко, любуясь её реакцией. В глубине души он жалел лишь об одном: что не может записать это на камеру, чтобы пересматривать в моменты грусти. — Я... я... — начала Лиззи. Её глаза забегали в разные стороны, выдавая невероятное смущение. Она смотрела то на него, то на стол, то на свои руки. Она собрала всю свою волю в кулак. Конечно, эта воля поместилась бы и на мизинце, но её хватило, чтобы произнести столь важные, нежные слова. Она закрыла глаза и выпалила: — Я готова стать твоей девушкой! — крикнула она так громко, что, казалось, её услышал весь дом, весь квартал, весь мир. Уильям широко раскрыл глаза. Его невозмутимость дала трещину. На его лице выступил румянец, такой же яркий, как у неё. Но Уильям быстро пришёл в себя. Он кашлянул в кулак, восстанавливая достоинство, и произнёс так сладко и низко, что мне, наблюдающему сверху, захотелось мороженого: — Лиззи. — произнёс он так сладко, что даже воздух вокруг, казалось, стал тягучим. — Я невероятно счастлив слышать это от тебя. И... Он запнулся. Даже великий Уильям Гаст, гений, королевский учёный, создатель Ядра, на секунду потерял дар речи. Но лишь на секунду. Он продолжил, и в его голосе теперь звучала сталь: — Я, Уильям Гаст, буду всегда беречь тебя от всех невзгод и опасностей, покуда я дышу. Он дал обещание ей и своему сердцу. Лиззи застыла от этих слов, не в силах что-либо произнести. В комнате повисла тишина, наполненная лишь стуком их сердец, которые, казалось, бились в унисон. Прошла где-то минута этой блаженной тишины. И тут Уильям резко встал со своего места. — Я отойду на минутку. — сказал он быстро, избегая её взгляда. Его щёки горели слишком сильно, и ему нужно было остыть. Он двинулся в сторону своей комнаты, стараясь идти ровно, хотя внутри всё кипело. Лиззи проводила его взглядом до угла коридора. Когда он скрылся, она наконец выдохнула. Она уткнулась лицом в прохладную поверхность стола, пытаясь скрыть широкую, невозможную улыбку и набежавший румянец, который теперь уже точно нельзя было скрыть. Она тихо захихикала, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Уильям подошёл к двери своей комнаты, достал из кармана ключ и, щёлкнув замком, шагнул в Пустоту. Он встал посреди Пустоты, уперев руки в бока, глубоко вдохнул и заорал во весь голос, разрывая безмолвие: — Austral! Сосииииииииии! — голос его эхом разнёсся по бескрайнему пространству, множась и отражаясь от невидимых стен. — Ты хуесооооос! Крик был полон не злобы, а ликования. Он выкрикнул это с такой радостью, словно только что выиграл в лотерею. А потом, не дожидаясь реакции, переместился обратно в свою комнату, оставляя после себя лишь эхо. Я сидел в Пустоте, уставившись в то место, где только что стоял Уильям. Моргнул. Потёр уши. Переварил услышанное. "Он что, блять, серьёзно?" — подумал я и начал закипать. Звёзды на моей куртке вспыхнули ярче, разгоняя тьму. — "Я ему тут девушку нашёл, свёл с ней, помог признаться, а он меня хуесосом называет!?" Я не стал дожидаться приглашения. Рванул следом, просочившись сквозь реальность, и оказался прямо в его комнате. Уильям лежал на кровати, раскинув руки, и смотрел в потолок. На его лице застыла довольная, самодовольная улыбка. Он был счастлив. Несмотря на все свои учёные степени и гениальные изобретения, сейчас он выглядел как обычный влюблённый парень, у которого только что случилось самое прекрасное в жизни. Хоть он и знал, что Лиззи любит его, услышать это было чем-то совершенно иным, чем-то таким приятным, что словами не описать. Я материализовался прямо рядом с кроватью, скрестив руки на груди, и уставился на него. Уильям лениво приподнялся, окинул меня взглядом и спросил взглядом: "Чего припёрся?" Я щёлкнул пальцами. Комната мгновенно запечаталась невидимым полем, теперь ни один звук, ни одно слово не выйдет за эти стены. Затем я шагнул вперёд, схватил его за воротник костюма и приподнял. — Ты, ебаная жидкость ядра! — прошипел я, и звёзды в моих глазах замерцали яростным огнём. — Какого хуя ты меня оскорбляешь?! Я тебе что, враг? Или ты забыл, кто тут тебе всё устроил? Уильям не испугался. Он лишь улыбнулся своей прежней, загадочной улыбкой, которая, впрочем, теперь стала чуть мягче. — А что, я так свою благодарность выражаю. — сказал он, склонив голову набок. — Разве не заметно? Я тяжело выдохнул, разжимая пальцы. Поставил его на пол, но не удержался и сунул руку в карман своей куртки. На свет появилась старая, немного потрёпанная кассета. Я кинул её Уильяму. Тот ловко поймал предмет и принялся вертеть в руках, разглядывая со всех сторон. На плёнке не было никаких опознавательных знаков, только аккуратно выведенная на этикетке дата и инициалы. — Это что? — спросил он, и в его голосе уже звучал неподдельный научный интерес. — Ты ведь хотел узнать о помешанном чудовище. — сказал я, потирая шею, где ещё горело от напряжения. — Вот тебе информация о нём. Будь благодарен моему читателю, который пожалел тебя. Когда узнаешь всё, что хотел, поставь кассету на стол. Понял? Уильям кивнул, не сводя глаз с кассеты. Он уже, кажется, забыл о моём гневе. — Я пошёл. — сказал я, сделав шаг назад. — И запомни: ты сильно поплатишься за свои слова. Я ещё вернусь. И я растворился в звёздной пыли, оставляя его наедине с находкой. Уильям проводил меня взглядом, усмехнулся моей угрозе и перевёл внимание на кассету. Он повертел её в пальцах и заметил на обратной стороне сложенный в несколько раз листок бумаги и аккуратно развернул. Почерк был незнакомым, но разборчивым: "Здравствуй, Уильям. Это Gungame. Эта кассета для тебя, чтобы ты понял суть того Эбби. Чтобы использовать кассету, поднеси её к голове и информация сразу польётся в твой мозг напрямую. Когда узнаешь всё, поставь кассету на стол — я потом её заберу, ведь она не моя. Впрочем... удачного погружения." Уильям перечитал послание дважды, затем широко улыбнулся. — Спасибо. — прошептал он в пустоту, обращаясь к невидимому дарителю. А после он поднёс кассету к голове. В тот же миг в сознание хлынул поток образов. Крики, слёзы, мечущиеся в темноте силуэты. Десять секунд. Всего десять секунд ада. Уильям отдёрнул кассету от головы, тяжело дыша. Лоб покрылся потом, а пальцы дрожали. Он аккуратно поставил кассету на стол, как просили, и на мгновение замер, приходя в себя. В голове всё ещё пульсировали обрывки чужих воспоминаний. Он двинулся обратно к Лиззи, на ходу потирая затылок, пытаясь стереть увиденное. Дневной свет, льющийся из окна, казался сейчас слишком ярким и слишком мирным. "Лучше бы я этого не знал." — подумал он, и эта мысль повисла тяжёлым грузом. Но он отогнал её. Спустившись на кухню, он замер в дверях. Лиззи уже расправилась с несколькими кусками стейка и теперь с аппетитом уплетала пасту карбонара. С каждой вилкой её улыбка становилась шире и светлее. Этот свет разгонял мрачные тени, осевшие в его сознании после кассеты. Уильям мягко улыбнулся. "Можно мне уже её поцеловать?" — спросил он сначала себя, а потом, по привычке, мысленно обратился ко мне, зная, что я наблюдаю. Но ждать ответа не стал. Он приблизился к ней, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Она была так близко — её волосы, её улыбка, её губы, приоткрытые в предвкушении следующего кусочка. Он наклонился. И тут же получил сокрушительный удар в пах. Лиззи, увлечённая едой, даже не заметила его мучений. Она просто потянулась за вилкой, случайно задев его локтем, и Уильям, скрючившись, отшатнулся назад, стараясь не застонать вслух. Он переждал волну боли, выдохнул и сделал вторую попытку. На этот раз удар пришёлся в два раза сильнее. Уильям почти рухнул на пол, но чудом удержался, вцепившись в край стола. Лиззи, уплетая пасту, не обратила на это никакого внимания. Он не собирался сдаваться. Третья попытка. И тут я вмешался. Не жалея его, я ударил его в пах с такой силой, что у него перехватило дыхание. Когда он уже готов был закричать от боли, я щёлкнул пальцами и переместил его в Пустоту. Нечего мешать девушке наслаждаться едой. Уильям лежал на холодном полу Пустоты, скорчившись в три погибели, а я стоял над ним с довольной улыбкой. — Ну что. — начал я, злорадствуя. — Будешь ещё раз меня оскорблять? Из его горла вырвалось нечто среднее между стоном и хрипом. Я счёл это за извинение и щёлкнул пальцами, возвращая его обратно в комнату. А что случилось, когда Уильям пришёл в себя после моих "воспитательных мер" и удалось ли ему наконец поцеловать Лиззи, узнаем в следующий раз.