Приключение Фриск по Бумажной школе

В доме Зип царила уютная тишина, которая бывает только после долгого дня, наполненного смехом, разговорами и теплом. Компания друзей — почти все, кроме Алисы и Оливера, — решила переночевать здесь. Родители Зип задержались на работе, и дом на время стал их маленьким убежищем. Ребята веселились до поздней ночи, но тихо, почти шёпотом, потому что Чип и Фриск уснули раньше всех, а сон ребёнка — дело святое. Первым из ребят проснулся, конечно же, Фриск. С первыми лучами солнца, которые только начали золотить края штор, он открыл свои большие глаза. В комнате было тепло и спокойно. Рядом, чуть приоткрыв рот, спал Чип, обнимая плюшевую рыбку. Фриск мягко, чтобы не разбудить друга, отодвинул его руку и бесшумно слез с кровати. Он потянулся, чувствуя, как утренняя свежесть наполняет тело лёгкостью, и подошёл к окну. Солнце только-только поднималось над крышами, окрашивая небо в нежные золотистые тона. Первые лучи скользили по стёклам, играя бликами на стенах. Фриск улыбнулся новому дню и тихо вышел в коридор, стараясь не скрипнуть половицей. В коридоре было сумрачно и прохладно. Фриск перевёл взгляд на дверь комнаты Зип. Она была приоткрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Он осторожно, едва касаясь ручки, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате царил мягкий полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы. На кровати, уютно устроившись, спали Эдвард и Зип. Эдвард лежал на спине, его грудь мирно вздымалась. Зип же свернулась калачиком у него на груди, обхватив его руками и тихо посапывая. Их волосы переплелись на подушке, а лица были спокойны и безмятежны. В этом утреннем свете они выглядели так, словно весь мир принадлежал только им двоим. Фриск внимательно осмотрел их. Они были в одежде! Полностью одеты, никаких признаков непотребства не было, только чистая нежность и усталость после долгого дня. Фриск мило улыбнулся, чувствуя, как на душе становится тепло и радостно. Он тихонько прикрыл дверь, оставляя молодожёнов в их собственном маленьком мире, наполненном любовью, покоем и уютом. Фриск бесшумно спустился по лестнице и замер на последней ступеньке, увидев милейшую картину в своей жизни. Гостиная была залита мягким утренним светом, который пробивался сквозь шторы, освещая спящих друзей. Диван был разложен, превратившись в широкое спальное место. На нём, тесно прижавшись друг к другу, спали Энгель и Клэр. Вот только, если присмотреться, становилось ясно, кто в этой паре главный. Клэр обнимала Энгеля, прижимая его к себе. Он же, уткнувшись носом в её волосы, выглядел беззащитным и по-детски доверчивым. Видимо, её Решимость всё же смогла восстановиться после всех испытаний и даже во сне тянулась к нему, охраняя его покой. Рядом, на полу на мягких подушках, спали Лана и Эбби. Они были похожи на мать с ребёнком: Лана нежно обхватила его голову руками, прижимая к своей груди, защищая от кошмаров. На лице Эбби даже во сне проступал лёгкий румянец, словно он чувствовал это тепло даже в царстве снов. В углу, в старом, но уютном кресле, сидел Кабби. Его голова была откинута на мягкую спинку, а на коленях, свернувшись калачиком, спала Бабл. Она прижималась к нему, доверчиво положив голову на его грудь. Кабби, даже во сне, поддерживал её обеими руками. Его пальцы касались её волос, и казалось, что он растворяется в их мягкости. Сердце Фриска пропустило удар от такой милоты. Он притворно схватился за грудь и, сделав шаг назад, театрально рухнул на пол, заливаясь тихим, счастливым смехом. Его плечи вздрагивали, а глаза блестели. Он был так рад, так невероятно рад, что мог видеть это. Он помнил, как всё начиналось. Как он наблюдал за Энгелем и Клэр, как подталкивал Лану и Эбби, как сводил Кабби и Бабл. А Эдварда с Зип, конечно, свёл Уильям, но разве это важно? Главное — они все нашли друг друга. Все обрели своё счастье. А если счастливы они, то счастлив и он. Фриск тихо прошёл на кухню и решил приготовить себе и всем завтрак. Всё же, хоть ему всегда готовила Ториэль, и готовила она божественно, сам Фриск умел готовить хорошо. Даже так скажу — он готовил шедеврально. Фриск улыбнулся, предвкушая процесс, и открыл холодильник. Но его улыбка чуть сползла с лица. Там было настолько мало продуктов, что вряд ли хватило бы даже на скромную порцию для одного человека, не говоря уже о компании. Но тут Фриска осенило. Он поднял взгляд к потолку, сложил руки в молитвенном жесте и скорчил самую милую, самую беззащитную гримасу, на которую был способен. "Дорогой Автор." — подумал он. — "можно мне, пожалуйста, немного продуктов?" Я улыбнулся, наблюдая за ним из своего подпространства. Отказать такому невозможно. Щёлкнув пальцами, я материализовал рядом с ним два увесистых пакета, полных свежей еды. Фриск показал большой палец вверх, обращаясь прямо ко мне, и принялся готовить. Он знал, что создаст лучший завтрак в их жизни. Хотя бы на сегодня. Ведь лучший завтрак до подросткового возраста — это то, что тебе приготовили твои родители, твои бабушка и дедушка. Это вкус детства и безопасности. После, в подростковом возрасте, это то, что тебе приготовила твоя любимая девушка. Это вкус первой любви и заботы. Затем, во взрослом возрасте, это будет завтрак, приготовленный твоей женой. Это вкус семьи и домашнего очага. И уже потом, на закате жизни, это будет завтрак, приготовленный твоими детьми. Это вкус благодарности и продолжения себя. Но сегодня, для этой компании, это был просто вкус дружбы, который Фриск вкладывал в каждое блюдо. Прошло немало времени, прежде чем солнечные лучи добрались до лица Чипа. Он медленно приоткрыл глаза, и его нос сразу уловил чудесный аромат, доносившиеся снизу. Он улыбнулся, ещё не до конца проснувшись, и попытался встать. Но стоило ему опереться на ноги, как они подкосились. Сладости, съеденные вчера в неимоверных количествах, взяли своё. Чип снова плюхнулся на кровать, чувствуя, как тело отказывается слушаться. Он издал истошный, полный отчаяния крик, который, впрочем, никто не услышал — все в доме ещё спали. — Ну пожалуйста... — прошептал он, снова пытаясь подняться, но ноги не держали. Сдаваясь, Чип с тоской посмотрел на дверь, откуда доносился этот манящий запах. И, поняв, что сейчас ему не выбраться, он просто закрыл глаза, утыкаясь носом в подушку. Сон снова накрыл его тёплой волной, оставляя аппетит на потом, когда сладкое наказание наконец отпустит его ноги. Тем временем на кухне кипела настоящая работа. Фриск, ловко орудуя лопаткой и венчиком, решил приготовить настоящий пир. Он запланировал пышные панкейки, золотистые блины, карамельные яблоки, пару свежих салатов и много чего ещё, что могло поместиться на большом столе. Он загорелся Решимостью сделать это. В его глазах вспыхнул огонь, который помогал ему преодолевать любые препятствия в подземелье. Теперь этим препятствием был голод его друзей, и он не собирался отступать. И он доведёт свою готовку до конца. Ни одна сковорода не останется пустой, ни один желудок не будет урчать. Он угостит каждого его личной порцией завтрака. Об был ПОЛОН РЕШИМОСТИ сделать это.