Приключение Фриск по Бумажной школе

А пока Оливер, скользя между тенями домов, приближался к дому Фриск, внутри царил идиллический покой. Чувак сидел за столом, уплетая пироги Ториэль с таким наслаждением, что его глаза закатывались от удовольствия. Аромат корицы, яблок и любви витал в воздухе, делая каждый кусочек божественным. "Блять, похуй, что она коза." — думал Чувак, отправляя в рот очередной огромный кусок. — "Если бы не этот рогатый Азгор, я бы ей вдул только за эти пироги. Ради такого вкуса можно простить всё, даже рога и копыта." Тут к столу подошел маленький Чип. Он с интересом смотрел то на довольного гостя, то на его верную лопату, прислоненную к стулу. — Дядя Чувак, а откуда вы? — спросил малыш, сияя любопытством. Чувак, набив рот, широко улыбнулся и, не стесняясь в выражениях, гаркнул: — Я вылез из моей мамы! Азгор, сидящий рядом, фыркнул в стакан с чаем, подавившись смехом. А вот Ториэль замерла с подносом в руках. Её взгляд стал ледяным и осуждающим. — Мистер Чувак. — строго произнесла она, ставя поднос на стол. — Попрошу вас не выражаться подобным образом в присутствии детей. Ваша фраза звучит крайне невоспитанно. Но не успел Чувак оправдаться или отпустить новую шутку, как Чип, хлопая ресницами, спросил с полной серьезностью: — А как это? Как можно вылезти из мамы? Разве там есть дверь? На лице Чувака расплылась хитрая ухмылка. Он уже открыл рот, чтобы выдать порцию черного юмора, как вдруг его инстинкт самосохранения взвыл сиреной. Волна опасности накатила так резко, что волосы на затылке встали дыбом. Его улыбка мгновенно исчезла, взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Он не хотел пугать эту милую семью, особенно после того, как они его накормили. — Я скоро расскажу, Чип. Только сначала мне нужно кое-куда сбегать, хорошо? — мягко сказал он, подмигивая мальчику. Тот кивнул, довольный обещанием. Не теряя ни секунды, Чувак схватил лопату и выбежал из дома. За его спиной остались удивленный взгляд Азгора и один злобный, полный неодобрения взгляд Ториэль. Он сделал всего три шага по двору, как воздух рассек свист. Смачный, сокрушительный пинок пришелся ему прямо в голову. Удар был такой силы, что Чувака отбросило далеко в сторону леса, словно тряпичную куклу. Вслед за ним, кувыркаясь в воздухе, полетел и Чомпи. Уже в полете Чувак увидел, в каком состоянии его верный друг: шерсть клочьями, лапы подрагивают от боли. Внутри него вспыхнула холодная, яростная злоба. Его лицо окаменело, превратившись в маску безжалостности. Приземлившись в чаще леса, Чувак схватился за ствол дерева, чтобы не упасть, затем подбежал к Чомпи. Аккуратно, с нежностью, контрастирующей с его яростью, он уложил пса на землю. Чомпи заскулил от боли, и этот звук стал последней каплей. — Не волнуйся, Чомпи. — прошипел Чувак, поглаживая его по голове. — Я надеру зад тому ублюдку, кто это сделал. Он медленно поднялся и повернулся к фигуре, выходящей из тени деревьев. Это был Оливер. В его руке играл нож, а глаза светились безумием. — Кто ты? — прорычал Чувак, прожигая противника взглядом, от которого могло бы закипеть молоко. Оливер усмехнулся, продолжая виртуозно крутить нож на пальце: — Я — тот, кто собирается превратить твое "сейчас" в "никогда". Приятно поРЕЖЬкомниться, не так ли? Он перевел взгляд на скулящего пса и добавил с садистским удовольствием: — Слышишь этот скулёж? Это мелодия твоего проигрыша. Давай добавим в неё твой крик, получится отличный дуэт. Не давая Чуваку времени на ответ, Оливер рванул вперед, занося нож для смертельного удара. Но Чувак был готов. Молниеносно достав лопату, он парировал атаку. Металл лезвия с искрами чиркнул о черенок лопаты. Используя инерцию врага, Чувак мощным толчком отбросил Оливера назад. Тот пролетел несколько метров и врезался в старое дерево, пробив его насквозь и оставив после себя облако щепы и пыли. Чувак не стал ждать. Ускорившись, он бросился в контратаку, его голос дрожал от ненависти: — Я вырву твой язык и заставлю тебя сосать мой член! Оливер, выбираясь из клуба пыли, тихо, безумно захихикал. Этот смех был похож на скрежет стекла. Он посмотрел на несущегося Чувака и тоже сорвался с места, ускоряясь навстречу. — Вырвешь язык? Ого, какая страсть! — воскликнул он с издевкой. — Но боюсь, ты не в моем вкусе. Я предпочитаю более... острые отношения. Например, когда нож входит точно между ребер, разрывая легкие! С этими словами Оливер ускорился еще сильнее. Оказавшись за спиной Чувака с неестественной скоростью, он нанес первый удар. Лезвие вспороло одежду и плоть, оставив глубокую кровоточащую рану. Но на этом он не остановился. Оливер замер на месте, превратившись в вихрь смерти. Он начал бешено размахивать ножом, создавая вокруг себя ауру из красных энергетических разрезов. Эти невидимые лезвия проявлялись в воздухе рядом с Чуваком, множась с каждой секундой. Они резали пространство, не давая Чуваку ни шанса опомниться, ни времени для ответного удара. Воздух наполнился свистом рассекаемой реальности, и Чувак оказался в центре смертельного шторма. Атака длилась всего две секунды — мгновение, за которое воздух превратился в сплошное лезвие. Но когда пыль осела, Чувак, истекая кровью из множества порезов, легко поднялся на ноги. Кровь стекала по его лицу, но в глазах горела лишь злость. Эта демонстрация живучести впечатлила даже Оливера. — Ого... А ты живучий, как таракан под подошвой сапога. — протянул Оливер, с интересом разглядывая окровавленную фигуру противника. — Смотри-ка, сколько в тебе красного! Даже жалко, что такая красота пропадает зря, пачкая землю. Давай добавим ещё пару дырок для симметрии? Не давая времени на ответ, Оливер рванул вперед, сокращая дистанцию за долю секунды. Но Чувак был готов. Он молниеносно выхватил пистолет. Это было не обычное оружие и скорость выпущенных пуль была чудовищной, превышающей звуковой барьер в разы. Очередь прошила воздух. Оливер получил множество попаданий. Из ран вместо обычной крови вытекала густая, черная субстанция. Шипя от боли, Оливер отпрыгнул назад, чтобы перегруппироваться. Но он не успел даже приземлиться, как заметил летящий прямо в него огромный заряд из базуки, которую Чувак достал из ниоткуда. — Мне за такое не доплачивают. — простонал Оливер. С небрежной легкостью он виртуозно сделал встречный удар ножом прямо по летящему снаряду. Лезвие рассекло металл, вызвав детонацию в воздухе. Взрывная волна отбросила Оливера назад с огромной силой. Он пролетел десятки метров и врезался в склон горы, пробив каменную породу своим телом. Раздался сухой треск ломающихся костей, и он сполз вниз, кашляя кровью и черной жижей. Чувак безжалостно шел к нему сквозь дым и пыль. Кровотечение для него было пустяком; он получал ранения и похуже в своих бесконечных скитаниях. Но сейчас, подпитываемый чистой, первобытной яростью за оскорбленного Чомпи, его было не остановить. — Я ведь сказал, что заставлю тебя сосать. — прорычал Чувак, нависая над поверженным врагом. — Готовь свой рот, ублюдок. И совершил действие, которое могло родиться только в самом безумном кошмаре: он резко спустил штаны, демонстрируя свой агрегат прямо перед лицом Оливера. Оливер зашёлся в хриплом, булькающем кашле, сплевывая черную слизь на камни у своих ног. Он медленно поднял взгляд на своего противника, и его глаза сузились, светясь не страхом, а безумным, извращенным азартом. Ситуация была настолько абсурдной, что даже его поврежденный рассудок нашел её чертовски забавной. — Хе-хе... ха-ха-ха! — засмеялся он, опираясь спиной о скалу и даже не пытаясь прикрыться или встать в защитную стойку. — Знаешь, я видел много способов самоубийства за свои прогулки по мирам, но смерть от избытка самоуверенности — мой абсолютный фаворит. Он перехватил нож поудобнее, виртуозно крутанув его в пальцах, и окинул противника оценивающим, ледяным взглядом, словно мясник выбирает кусок мяса: — Ты действительно пришел на перестрелку с... этим? Смело. Очень смело. Но у меня есть встречное предложение, раз уж ты так жаждешь "близости". Оливер резко выпрямился, игнорируя треск в ребрах и боль от пуль. Его голос упал до зловещего, вкрадчивого шепота: — Как насчет того, чтобы я сделал тебе обрезание? Обещаю, мой нож гораздо острее твоего желания доминировать. Я вырежу на твоем агрегате столько дырок, что ты сможешь играть на нем, как на флейте, пока будешь истекать кровью и молить о пощаде. Он облизнул свои острые зубы, на которых еще блестела черная кровь, и сделал шаг вперед, полностью игнорируя собственные раны: — Давай. Покажи мне, насколько ты "твёрдый"... перед тем, как я превращу тебя в аккуратно нарезанную отбивную. Посмотрим, как быстро твоя ярость сменится высоким визгом, когда я начну чистить этот овощ. Но не успел он сделать и шага, как пространство вокруг взорвалось движением. Чувак, используя всю свою мощь, на огромной скорости влетел в него. Удар ногами пришелся точно в голову Оливера с такой силой, что тот пробил каменную стену горы насквозь, вылетая с другой стороны Не теряя ни секунды, Чувак ворвался следом и открыл шквальный огонь из всего своего арсенала оружия, материализующегося в руках одно за другим. Пули, ракеты, гранаты. — он не давал Оливеру ни шанса на передышку, превращая небо в адский тир. Но вдруг давление исчезло. Оливер, используя свою сверхскорость, оказался за спиной Чувака. — Я быстрее ведь по итогу. — прошептал он и нанес точный, хлесткий удар ножом по плечу Чувака, оставляя глубокую рану. Движения Оливера стали размытыми, он перемещался на предельных скоростях, нанося удары со всех сторон. Затем одним мощным ударом он отправил Чувака обратно в каменную стену, впечатывая его туда с такой силой, что вокруг пошли трещины. Оливер стоял перед ним, весь в крови и черной слизи, но с широкой, безумной улыбкой на лице. Его глаза горели экстазом битвы. — Что, слишком быстро для тебя? — насмешливо спросил он, тяжело дыша. — Тогда сейчас разочарую. Это только начал я, и битвы я КАЙФУЮ! Его мышцы напряглись, готовые к новому рывку. Бой только входил в самую горячую фазу. Продолжение следует...