Яд в бархатных перчатках

      Моя работа заключается в закупке и распространении яда по все своей стране, а также далеко за ее пределы. Мне приходиться быть очень осторожным, чтобы меня не съели голодные волки. С одной стороны кровожадные конкуренты, желающие захватить мой масштабный трафик, а с другой полиция. Им не терпится поймать меня за руку и упечь в места не столь отдаленный, ведь за мою голову им дадут новые звезды на погоны. Сколько раз я уже ловил кротов в своей конторе, которые подосланы для вынюхивания моего следа. Но мои ходы все просчитаны до самых мелочей, который отточены со временем и большим багажом опыта и знаний.       Я уже планировал освободиться пораньше, когда от куратора пришли вести, что найден очередной чужак среди своих. Надо же, только месяц назад было выявлено трое, пойманные на мелочи. Будь он с таким же богатым опытом, как я, то он бы не провалился на ровном месте. Что же, пусть приведут его ко мне. Хочу посмотреть на смертника, который бесследно исчезнет после нашего знакомства. Я тяжело вздохнул и достал свои перчатки, вставая из-за стола. Мой телохранитель вошел в кабинет и кивнул, значит, уже пора. Я накинул свое черное пальто, оставляя его расстегнутым нараспашку, после чего направился к машине.       Меня привезли в одно из моих тайных мест, где приходилось не в первый раз устраивать допросы. Я вошел внутрь, где собрались еще три моих приближенных, а посередине стоял стул. На нем был привязан молодой человек лет двадцати пяти. Рот был плотно заклеен скотчем в два оборота вокруг головы, руки привязаны крепко веревками к спинке, а ноги к каждой ножке. Парень вздрогнул, когда увидел меня, а после нахмурился и задергался, стараясь высвободиться. Под одним глазом уже красовался яркий фонарь с кровоподтеком, нос был явно сломан за долго до моего приезда. Мои ребята неплохо его отделали, пытаясь ускорить мое пребывание здесь. Но, видимо, по-хорошему он не захотел, и меня выдернули из офиса. Я из-за этого клопа опоздаю домой, а ведь меня ждут… — Откройте ему пасть, хочу поговорить. Может, он скажет что-то дельное. — Я отдал свою верхнюю одежду телохранителю, после чего взял свободный стул и присел напротив своей жертвы. Наблюдал за ним, будто лев за антилопой, которая еще не знает, что его ждет. Мои ребята открыли ему рот, разрезав скотч и сдернув с губ одним рывком. От этого нежная кожа моментально потрескалась, и проступили капельки крови. — Я ничего не понимаю, суки! Отпустите меня немедленно! — Его верещание начало меня раздражать раньше, чем я думал. Я недовольно прищурился и кивнул одному бугаю, что стоял ближе всех. Тот принял приказ и с размаху заехал кулаком в челюсть бедолаги. Он тут же сплюнул кровь и вернулся в исходное положение, скалясь. Парень пытался делать вид, что он не напуган до предела, и что здесь по ошибке. — Отпустите меня! Что вы делаете? Я на вас работаю, а вы мне этим отплачиваете? — А ведь действительно, я же даже не узнал, почему его подозревают в шпионаже. Мои сомнения были замечены и тут же пресечены. Юра, тот же бугай, поднес мне ксиву, где черным по белому написано: «Главное управление по контролю за оборотом наркотиков МВД России», а ниже должность, личные данные и прочее. Я многозначно посмотрел на молодого человека. — Это не мое! Мне подбросили! Ах, вы суки… Хотите избавиться от меня? Я поднял вам продажи! За что вы так со мной? — Заткнись… — Его ругательства и писк уже надоели мне, хотя я приехал буквально пять минут назад. — Отвечай мне, как тебя зовут? — Верещагин Степан Николаевич. Я работаю у вас больше года в северной части города по улицам… — Хватит, — прервал его и тяжело вздохнул. — Тебя зовут Липовцев Николай Юрьевич, это твои документы, твое фото в нем присутствует. — Подделали суки, говорю же. Они меня захотели подставить! — Он снова и снова пытался освободиться. Чем больше он пищал и лгал, тем больше во мне вскипала ярость. Из-за этого ублюдка я опаздываю домой, вынужден торчать в темном, сыром, тусклом помещении с грибком и плесенью. Что говорить, где-то в данный момент пищали крысы, которые также действовали мне на нервы. Меня ждет теплый очаг, наполненный светом, радостью и счастьем. — Отпустите, я докажу вам! — Как же? — Юра усмехнулся и скрестил руки на груди. Он был таким спокойным и уверенным в том, что это крот, значит, есть доказательства. — Порвите его! Он ничего не значит. Это подделка и легко рвется как бумажка! Я уверен, она на принтере была распечатана, сами посмотрите! — Не пытайся солгать, мы уже пробили тебя с ног до головы. Звонили в МВД и спрашивали тебя, сказали, что такой есть и находиться в длительной командировке уже почти год. Когда ты устраивался к нам, ты жил в пустой квартире абсолютно один. Баб не водил, доставка еды была недоступна. Первые месяцы мы с тебя глаз не сводили, от квартиры до квартиры провожали и днем, и ночью. Ты вел себя решительно, правильно. Мы сменили тактику, и тут из тебя полезло. Буквально месяц назад ты был на своей квартире, где ждет жена. Она опознала тебя по фото, пригласила попить чай и, не затыкаясь, о тебе говорила. Нам было очень интересно узнать, что же ты после командировки получишь, а это повышение. Интересно получается, неправда ли? — Юрий говорил медленно, пока глаза узника от каждого слова были все круглее. — Я не понимаю, о чем вы! — Парень продолжал настаивать на своей правде, даже когда мне передали его фото с женой со свадьбы. — Ладно, мне все понятно… Что ты успел передать своим хозяевам? — Я свободный человек и работаю только на вас. Я ни в чем не виноват! — Юр, разговори мальчика, я пока отойду. — Я встал со стула и ушел на улицу, где достал пачку Chapman Brown, которую купил сегодня утром. Освободил от упаковки, внутренней бумажки, а после вынул первую сигарету. Пока искал зажигалку, то и дело улавливал истошные крики о помощи и звуки тупых ударов раз за разом.       Я медленно курил, выпуская струйки плотного дыма из носа. Медленно провел языком по губам, собирая остаточную сладость от фильтра, после чего делая новую глубокую затяжку. Было очень тихо и темно, только луна и звезды видели мои грехи, безмолвные свидетели преступлений. Я поднял глаза, рассматривая созвездия и погружаясь в приятные воспоминания из своей жизни. Где-то в кронах деревья завел свою ночную песню соловей, распеваясь с каждым разом все громче. Перевел взгляд в листву, будто в кромешной темноте в гуще зелени будет легко найти птицу, которая так своевольно нарушает эту ночную тишину. Затяжка за затяжкой, время тянулось мучительно медленно. За спиной утихли звуки ударов и крики, подозрительное молчание меня насторожило. — Он заговорил, — вдруг прервал меня Николай. — Иду, — я затушил сигарету и осторожно упаковал бычок в салфетку, убирая в карман брюк.       Внутри была страшная кровавая картина, которую неподготовленный человек просто не вытерпел бы. Молодой человек сидел полуживой с разбитым лицом, которое было больше похоже на месиво. Будь его жена здесь, явно бы не узнала своего возлюбленного, а то и вовсе случился бы инфаркт на этом же месте. Парень сплевывал кровь, когда изо рта вместе с ней выпал зуб. Он со звонким звуком упал на кафель, чуть откатившись от владельца. За время моего отсутствия его пересадили в более удобную для пыток позу. Руки привязали к подлокотникам, грудь оголили, разорвав на нем рубашку. — Ты готов говорить? — мой голос был максимально спокойным и тихим, будто успокаивающим. — Суки… Что вы хотите знать? — Он поднял голову, переводя дыхание. Его всего трясло и корчило, Юра точно не жалел на него ни своих сил, ни знаний, лишь бы получить ответы на все мои вопросы. — Как не уважительно ты разговариваешь… Юр, — я снова кивнул, чуть усмехаясь в лицо своего пленника. — Попробуем обучить тебя манерам. — В это же секунду бугай взял молоток и с размаху въехал ею по коленной чашечки. Парень завыл от боли, задергавшись всем телом, словно в конвульсиях. Я смотрел на его страдания холодным взглядом, где-то внутри получая от этого большое удовольствие. — Что теперь скажешь? — Вы чудовища… Что вы хотите знать? Что? Спрашивайте уже! А лучше убейте… Убейте меня! — Он уже хрипел, пытаясь еще кричать из последних сил, которые только были. — Ты сам выбрал такую работу, такую командировку. Это твой осознанный выбор… Как, например, твоя жена. Она ведь симпатичная у тебя, ноги от ушей, сиськи при ней, попка, что надо, — Юрий явно переходил на личности, действуя на нервы пленного. Но, к сожалению для него самого, это больше раздражало меня. Как только речь зашла о жене, парень стал проклинать, угрожать и требовать, чтобы мы ее не трогали. Никакой информативности, и меня это еще сильнее выводило из себя. — Юр, меня позвали, потому что он готов на диалог. Я пришел, а он лишь вопит про свою жену. Да еще и смеет угрожать мне. Либо вы сейчас же разговорите его, либо я уезжаю. А вы останетесь здесь на допрос настолько, насколько потребуется. И, не дай бог, у меня не будет всей отчетности к завтрашнему дню! — Ублюдки… — Он фыркал, пуская слюну с примесью крови по подбородку, которая капала на оголенное тело. Какое же мерзкое, но притягательное зрелище. — Кто тебя послал? ФИО, должность, какой срок твоего внедрения? Какая цель? — Я не скажу ничего… Передумал. Знаете что? Да пошли вы! — Парень усмехнулся и плюнул в мою сторону, благо, не попал. Я уже, итак, был на пределе, чтобы не размазать его здесь и сейчас. Мне нужна была информация, а не его жалкие выступления. Таких, как он, здесь было около сотни, если не больше, в чем я сильно сомневаюсь.       Юрий видел мое раздражение, как и Николай. Он предложил выйти снова на перекур, но я отказался. Хочу посмотреть, как это животное начнут ломать и заставят говорить. Эта пыточная была создана именно для этого и имела в своем арсенале разные приспособления для получения заветной информации. Ребята хотели сразу начать с паяльника, но мое время уже было потрачено и торопиться уже было некуда. Пытки начинали с минимума, подготовили толстые длинные цыганские иголки. Юра поставил свечу, медленно и постепенно нагревая металл до покраснения. — Ха-ха, а что вы шить собрались? — вдруг начал хихикать пленный, скалясь остатками зубов. — Я вас не боюсь… — Раз не боишься, то и славно… — Я закинул ногу на ногу и расслабился на своем месте, скрещивая руки на груди. — Так будет интереснее.       Перед пыткой, было принято решение заткнуть говорливого мудака. Ему заклеили рот новым скотчем, затягивая настолько сильно, что кожа под ним побелела в местах отека. Юрий взял иглу и подошел ближе, прижимая свободной рукой пясть парня к подлокотнику. Раскаленный металл медленно стал проникать в чувствительную кожу под ногтем, входя медленно с напором. Мягкие ткани рвались, тут же запекаясь он жара, а ногтевая пластина становилась бурого цвета от ожога. Парень забился в болезненных конвульсиях, стараясь выдрать руку у палача, но не мог. Его держали плотно, продолжая наказание за длинный язык и непослушание. А ведь мы могли раньше закончить, и не пришлось бы проделывать все эти манипуляции.       Иглы входили одна за одной, то в один палец, то в другой, при этом обязательно ерзая в стороны, делая рану и ожог более масштабным. Бедняга дергался, краснел от невозможности кричать из-за скотча. В какой-то момент мне показалось, что парень вот-вот потеряет сознание, но его тут же будили электрошоком. Длительная экзекуция с яркими мучениями и неописуемыми красками боли доставляла немыслимое удовольствие. Все иглы были вогнаны в обе руки в каждый палец до полного потемнения ногтевой пластинки. Он так и не заговорил, потому Юрий предпочел сорвать ногти. Одним лишь упором на остаточный конец иголок было достаточно, чтобы сам ноготь стал отходить от ложа. А потом так же резко дернул, от чего ноготь с хрустящим звуком отлетел и упал на пол вместе с иголками. Каждый палец подвергся выдергиваниям пластинки, оставляя мясо, которое начинало тут же кровоточить. Парень скулил и извивался на стуле, все еще стараясь выкарабкаться, но тщетно. Юрий задавал один и тот же вопрос: «Готов говорить?». Когда мне наскучило, а подопытный так и не заговорил, я попросил сменить орудие.       По моему приказу менялись раз за разом способы и виды причинения физической боли, пока он не сдался. Было очень удивительно, что это наконец-то произошло, ведь я даже не дошел до самого интересного. У меня достаточно богатая фантазия, и подобное представление могло бы продолжаться намного дольше. Что же, мне даже не похвалить его за это, прошлый держался дольше, и с ним было интереснее коротать ночь. — Я, Липовцев Николай Юрьевич, — заговорил узник, когда его рот освободили от липкого окровавленного скотча, — младший лейтенант полиции в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Меня внедрили к вам год назад с начальной подготовкой в три месяца. Задание: проникнуть в класс приближенных и выяснить ближайшие поставки, кто и откуда что везет и в каком количестве… — Парень сплюнул кровь, освобождая рот от слизи. — Цели достигнуты не были из-за рассекречивания в рядах. По моей наводке были обнаружены две поставки из Бразилии, которые были замаскированы под фрукты. — Ага, так это из-за тебя я потерял очень много денег… Ну, хорошо, продолжай. Сколько вас таких? Ты один? — Да, я один… На меня надеется руководство и уверено в моем стойком положении.       Я недолго помолчал, осматривая молодого человека с ног до головы. Он был больше похож на отбивную на мясокомбинате, чем на кого-то живого. Осталось только избавиться от него, ведь он сдохнет либо здесь от травм и потери крови, либо мы ему в этом поможет. Ребята ждали моего приказа, а я все еще надеялся получить что-то еще полезное. Когда мои мечты об интересной информации до конца разрушились, мне было достаточно просто кивнуть. — Николай, поехали… Ребят, закончите, чтоб никто не нашел. — Мне вернули мое пальто, после чего мы отправились к выходу. Я все также поглядывал нервно на часы, которые показывали уже пять утра. — Черт… — Стойте! Стойте! Я же все вам рассказал! Отпустите меня! Пожалуйста! Меня дома жена ждет… Пожалуйста! — Парень молил о пощаде, просил отпустить и давил на жалость, манипулируя своей семьей, но мне было плевать. Я не обернулся ни на секунду, лишь замер, когда услышал единичный выстрел. — Да, ну и дела… Думал, что освобожусь пораньше, а тут такой непробиваемый. Он ведь догадывался, что живым не уйдет… — Это не ваша вина, шеф. Излишки работы, — Николай сел за руль автомобиля и тут же его завел. — Излишки работы… — Повторил я и сел назад. Как только мы тронулись с места, и тепло растеклось по салону, мое тело расслабилось. Я прикрыл глаза и задремал, ведь дорога до дома была не близкая.       Когда мы приехали к дому, на часах уже было почти пол седьмого. Я тихонько прошел в прихожую, снимая одежду и вешая ее на плечики в шкаф. Рядом с полочками для обуви стояли тапочки с мехом, в которые с удовольствием переобулся. Дома было тихо, дети спят, жена, скорее всего, тоже. Я приехал слишком поздно и не смог уделить им весь свой свободный вечер, хоть и обещал. Что же, придется завтра остаться дома, чтобы компенсировать свою ошибку. Я прошел на кухню и налил в стакан воды из графина, медленно делая глоток за глотком, смачивая сухое горло. — Ты все же приехал, — прозвучал нежный полусонный голос жены за спиной. Я невольно улыбнулся, тяжело вздыхая. — Чего не спишь? Разбудил? — Голос был тихим, чтобы не разбудить двух ангелочков. — Я еще не ложилась, — Катерина обняла меня со спины, проводя тонкими ручками по плечам, перебирая складки водолазки, — без тебя в пастели так холодно. — Она уткнулась носом в ложбинку позвоночника, прикрывая глаза пушистыми ресницами. — Катрусь, ты ведь знаешь… Работа у меня такая. Ложилась бы лучше, а то плохо будешь себя чувствовать. — Я развернулся к жене, взяв ее руки в свои ладони, целуя каждую костяшку пальцев. Она нежно улыбнулась, смотря на меня своими большими глазами, а зрачки расширились, словно у кошки. — Да, да… Но это будет потом. А сейчас я хочу быть счастливой. Не бубни, пожалуйста. — Она встала на носочки, нежно одарив меня легким поцелуем в губы. — Ты знаешь, что ты у меня чудо? — Я снова растаял рядом с ней, теряя самообладание. И ведь так каждый раз, когда она рядом, независимо от того, сколько прошло времени. А ведь прошло его достаточно, наш, сынишка ходит в младшую группу детского сада, а дочурка пошла уже во второй класс. В общей сложности почти преодолели первый десяток. Забавно, что и по сей день мое сердце готово выпрыгнуть из груди только одного его появления в моем поле зрения. — Знаю, дорогой, — ее нежные ладони медленно бродили по моим щеками, смотря в глаза, словно заглядывая в душу. Она нежно подула, сдувая ресничку с моего лица. — Катрусь… Я так люблю тебя, — каждый раз признаюсь ей в любви, независимо от времени и обстоятельств. Она и дети — это самое дорогое, что у меня есть. — Сильно-сильно? — Я подхватил жену на руки и прижал к себе, как можно сильнее. Ей пришлось прикрыть рот рукой, чтоб не начать пищать от радости и не разбудить малышей, — верю, верю! — Слушай, может не будем отводить детей никуда? Посидим всей семьей дома. Съездим в парк аттракционов, Вике и Тиму там очень нравится, что скажешь? — Жена недолго думала, просто кивнула и вновь одарила меня поцелуем. — Так, марш в ванную, я жду тебя в спальне. И никаких длительных купаний! Знаю, любишь полежать минут сорок, но я очень соскучилась. — Так может… — Я играючи залез рукой под подол ночнушки, оглаживая бедро. — Ну уж нет. Вы наказаны, молодой человек, за опоздание. Вы обещали приехать сегодня пораньше. И никаких «но»! — Она бодро соскочила с рук и ушла в сторону спальни. — Я засекла, не больше двадцати минут! — Мне оставалось лишь покорно кивнуть, вздохнуть и проводить ее взглядом. — Ну и ну… Маленькая, но такая хитрая. Я с нее не могу…       Я еще раз вздохнул и осушил стакан одним глотком, направляясь в душ. Время было ограничено и не зря. Что же, работа такая, и ничего не поделать, остается только смириться и принимать наказание. Я скинул с себя одежду и закинул в корзину для стирки, после чего предался водным процедурам, включая воду погорячее.       Прошло чуть больше положенного времени, и мне пришлось придумывать оправдания на ходу. Я пошел в спальню в одном полотенце на торсе и в темноте нашел белье. — Катрусь, я тут задержался… — хотел еще что-то сказать, но не услышал ворчание. Когда повернулся, то понял, что девушка уже крепко спит. — Бедная… Конечно, всю ночь ждала своего мужа. А он пришел настолько поздно, что уже и сил не осталось.       Я медленно заполз под одеяло, обнимая жену со спины. Она мирно сопел и видела уже второй глубокий сон, а я же все никак не чувствовал прихода Морфея. Что ж, по всей видимости, сегодня без сна. Я аккуратно достал ее телефон и залез в раздел будильников, отключая каждый, один из которых должен был сработать через десять минут. Катя перевернулась, укладываясь мне на плечо, тяжело вздохнув. Мне осталось лишь приобнять за талию и прикрыть глаза в попытках уснуть.       Не помню, как уснул, но мои часы показывали четко двенадцать часов дня. Я открыл глаза и понял, что рядом со мной не только жена, а еще и дети. Вика лежала посередине, между нами, а Тимофей, наш изобретатель, лег вдоль подушек у нас над головой. Я осмотрелся еще раз, пытаясь понять, как встать и никого не разбудить. — Лежи, — послышался шепот Кати, которая уже хитро сверлила меня взглядом, — а то получишь… — Я и не ухожу, просто любуюсь, — Виктория услышала наш короткий диалог и тут же открыла глаза. — Папуля! — за ней же проснулся и Тимофей, будто только ждали, когда я подам признаки жизни. Они оба стали липнуть, требовать внимания и рассказать, почему не пришел, как обещал. Что ж, этого стоило ожидать. — Малыши, давайте потише, пусть мама еще поспит… — А мама давно не спит! Она уже сырники приготовила, и кисель сварила! — Я посмотрел на жену, которая все также хитро поглядывала на меня с мягкой улыбкой. — Получается… Идем завтракать? — Да! — Крикнули хором дети и поскакали с кровати в сторону кухни. Я посмотрел им вслед, а потом перевел взгляд на жену, улыбаясь. — Доброе утро, дорогая. — Доброе, любимый. Вот разбудил их, теперь иди и корми!       Я не стал спорить и покорно переоделся в домашнюю одежду, отправляясь в сторону кухни вслед за детьми. Они уже вовсю перекрикивали, друг друга сумбурно рассказывая мне, что пропустил из-за работы. Так начинается каждый день моего позднего возвращения, и каждый раз я обещаю приехать пораньше. Ну ничего, думаю, в следующий раз точно приду вовремя, а пока пусть будет так, как есть.