глупый подросток долбаеб влюблённый в шейна холландера

илье холодно, блять. ему чертовски холодно, и он жалеет, что вообще пришёл на тренировку команды по хоккею. холод от льда пробирается даже сюда, наверх, сквозь джинсы и толстовку. даже пальцы на ногах замёрзли. какого чёрта. он весь поджимается, пытаясь хоть как-то согреться, и смотрит вниз, стараясь выглядеть так, будто оказался здесь совершенно случайно. – ты скоро к ним дыру прожжёшь и как бонус сдохнешь от холода, – говорит света, не поворачивая головы. она сидит рядом, скрестив руки, и, между прочим, не выглядит так, будто собирается помирать от холода, как илья. просто сидит с выражением лица, которое вроде как осуждает его, а вроде – с ленивой жалостью. – не понимаю, о чём ты, – отвечает он. – мне просто нравится хоккей. все эти резкие движения, мощь… мужчины на коньках достаточно сексуальны. светлана усмехается, почти беззвучно. но ничего больше не говорит. на льду – шейн холландер. милашка. красавец. лучший студент университета, лучший на льду, может, лучший вообще везде. наверное, у него в судьбе прописано всегда быть лучшим во всём, иначе мир сломается. он делает круги по льду, размахивая клюшкой. наверное, это какое-то упражнение, но какая разница, если илья следит не за шайбой и не за схемами, а за шейном – как он слегка наклоняет голову перед разворотом, как отталкивается сильнее остальных, как резко останавливается у борта, внимательно слушая тренера, кивая. – я, конечно, сделаю вид, что ты тут реально из-за хоккея, но у нас с тобой скоро пара. – но мне правда нравится хоккей, – говорит илья. – боже, илья. тебе нравится он в хоккее. давай, собирайся. илья не отвечает. просто смотрит, как шейн смеётся над чем-то, что сказал один из игроков. легко, открыто – и илья почему-то раздражается. – думаешь, он квир? – спрашивает илья, наконец вставая с насиженного места. света поворачивает голову и смотрит на шейна внимательнее. – думаю, ты даёшь себе ненужную надежду. – я просто рассуждаю. – ты никогда «просто» не рассуждаешь. она делает паузу. – если честно, мне кажется, он женат на хоккее и учёбе. он слишком… нормальный, – света морщится, подбирая слово. – красивый, умный, дисциплинированный. конечно, он может быть квиром, но это из разряда: «я девственник, и единственное, что меня возбуждает – учебники по высшей математике». илья резко поворачивается к ней. – фу, ты слишком жестокая. она пожимает плечами. – но в твоих словах есть доля правды. он снова смотрит вниз. шейн снимает шлем, проводит рукой по волосам, и у ильи неприятно сжимается в груди – от чего именно, он пока не собирается признаваться даже себе. – зря я, наверное, пришёл сюда, – говорит он тише. – да, – соглашается светлана. – как и в прошлый раз. и в позапрошлый. илья фыркает, усмехается, но не спорит. – пошли уже на пару. пара была скучной. хотя это очень мягко сказано. настолько невыносимой, что единственное, что илья запомнил – это как лампа над третьим рядом мерцала каждые две секунды. иногда бывало, что она загоралась аж на семь секунд, а потом снова начиналось мерцание. нет, конечно, он драматизирует. он даже записывал. даже кивал в нужных местах. но к концу чувствовал себя так, будто отсидел два часа на гвоздях, а преподаватель ещё бонусом бил палкой по голове, чтобы он познал этот мир. в столовой, как обычно, шумно. запах дешманского кофе, чего-то сладкого и одновременно чего-то слишком жирного. илья идёт за светланой автоматически, как будто она знает, куда именно им надо. – ты опять в своих мыслях, – говорит она, подходя к столику. – вовсе нет, – отвечает он и тут же понимает, что врёт. он замечает шейна сразу. эти движения, позу, плечи, спину – илья ни с кем не спутает. месяцы наблюдений дают о себе знать. от этой мысли ему становится плохо. слишком плохо. он чувствует себя чертовым сталкером. или двенадцатилетней влюблённой девочкой, у которой пена изо рта, когда она говорит о своём краше. он ещё не решил, что хуже. и что к нему ближе. илья слишком глубоко в своих мыслях, чтобы сразу осознать, что он буквально пялится. не смотрит украдкой. не делает вид, что вообще-то рассматривал стену. просто пялится. это не случается как в сериалах, которые илья смотрел с мамой. никто не затыкается, свет не гаснет, мир не останавливается. просто их взгляды пересекаются – случайно и глупо. и не расходятся. шейн смотрит прямо на него. внимательно. без улыбки. спокойно. почти так, будто собирается что-то сказать. илья теряется. внутри поднимается паника. это смешно. чтобы он, илья розанов, паниковал из-за взгляда? это же он – причина паники и бешеного сердцебиения у половины университета. но сейчас илья забывает, как моргать. возможно, ещё и как дышать. гляделки не прекращаются. похоже, шейн не собирается отводить взгляд. и илья тем более. илья почти улыбается. почти. – шейн! голос роуз врывается в момент. в их странный, шаткий момент. она хватает его за руку легко, привычно, слишком естественно. может быть, илья ей завидует. он тоже хочет прикасаться к шейну. но сейчас он чувствует к ней больше злости, потому что шейн перестаёт смотреть на него, отвлекается, поворачивает голову. – блять, – вырывается у ильи тихо. – только не начинай, – говорит света, ставя поднос на стол. – ты видела? – шепчет он, садясь. – он смотрел. прямо. он не отвёл взгляд. – видела, – спокойно отвечает она. – и она всё испортила, – добавляет илья и тут же морщится. – ну… не испортила, но – – илья, – перебивает света. – не впутывай сюда роуз. – в смысле? – он смотрит на неё. – я просто сказал, что она отвлекла его. – ты сказал это так, будто она в чём-то виновата. он замирает с вилкой в руке. открывает рот, чтобы возразить – и не находит слов. ведь действительно, нет никакой вины роуз. он снова смотрит туда, где сидят шейн и роуз. тот смеётся над чем-то, что она говорит, наклоняется ближе, чтобы лучше расслышать, и улыбается. ничего особенного. ничего такого, что нельзя объяснить обычной дружбой. но что-то в этом беспокоит илью больше, чем должно. – с каких пор тебе вообще есть до кого-то дело? – спрашивает он тише, без привычной насмешки. света пожимает плечами. – не хочу, чтобы ты в эту историю впутывал кого-то ещё. достаточно того, что я знаю, как илья розанов становится полным влюблённым долбоёбом, стоит шейну холландеру просто пискнуть. он фыркает. – я не влюблён… – конечно, – сухо отвечает она. – это просто шейн холландер насильно заставляет тебя пялиться на него, выпускать глаза-сердечки и второй месяц таскаться на его тренировки, докучая мне разговорами о нём. илья молчит. сказать вообще нечего. он в ловушке и не знает, как из неё выбраться. шейн манит его, как сирены моряков. только шейн делает это не голосом, а просто своим существованием. илья думает, что сиренам стоило бы у него поучиться. потому что чтобы сам илья розанов, которому готовы дать по щелчку пальцев, пускал слюни по парню, к которому он почему-то не может подойти и просто заговорить – это какая-то херня. илья не любит быть в невыгодных ситуациях. он снова поднимает взгляд и на секунду ловит шейна краем глаза. тот больше не смотрит на него. илья чувствует укол разочарования. быстрый. глупый. боже господи, блять. он реально ведёт себя как влюблённый долбаёб-подросток. над этим илья подумает потом, то, что сейчас важно – это общая пара с шейном. бонусом – интересная пара, где от скуки не превращаешься в тупое зомби, не способное думать. как бы илья ни бесился, что отец за него решил, кем он будет и где он будет, юриспруденция ему нравилась. слишком много законов нужно понимать, но интересно спорить с преподавателями на тему логичности и лояльности некоторых из них. илья это обожает. но сегодняшняя тема больше про бизнес, чем по профессии ильи, но тоже интересная. поработать мозгами ему не помешает, а то у ильи с каждым днём складывается впечатление, что светлана разговаривает с ним как с тупым подростком. но когда илья замечает шейна, всё, что угодно становится скучным и неинтересным. ну не может илья не смотреть на него. ну не получается, что он может сделать. и илья сдаётся. смотрит, наблюдает за каждым движением. как шейн сидит прямо, как по линеечке, идеальный. иногда хмурится, от чего веснушки на этих прекрасных щеках становятся отчётливее. илья мысленно уже построил им алтарь, но это секрет, главное, чтобы света об этом не узнала. о боже, он прекрасен даже когда просто что-то печатает в ноутбуке. света рядом тоже с ноутбуком, печатает, не поднимая головы. – земля вызывает илью, – шепчет она. – да здесь, – автоматически отвечает илья, делает вид, что печатает в ноутбуке. всё, попялились и хватит, надо всё-таки что-то запомнить, а то на сессии вряд ли будут вопросы «а сколько веснушек на левой щеке шейна холландера». он улыбается этой мысли почти незаметно. а света просто закатывает глаза. всё-таки иногда илья смотрит в сторону шейна, в надежде, что тот повернёт голову к нему, чтобы илья мог насладиться этими карими глазами, но нет. судьба решила, что одного раза для ильи достаточно. когда пара заканчивается, илья собирает вещи на автомате, почти не глядя. в голове почему-то магическим образом снова шейн. хотя секунду назад он думал о том, что преподаватель слишком мягко и просто говорит о рисках касаемо контрактов в бизнесе – риски там ого-го какие, вот тот самый мелкий шрифт, который в основном всё и решает. илья не понимает, как сработала эта причинно-следственная связь, но вот красивый профиль шейна в голове. ради всего святого, илья розанов, прекращай думать об этом хоккеисте и возвращайся в мир. он поднимает взгляд – и замечает, что светы рядом нет, а аудитория почти пустая. у выхода стоят светлана и роуз. о чём-то говорят, наклонившись друг к другу. и рядом с ними – шейн. просто стоит. молчит. руки в карманах, рюкзак закинут на одно плечо. сердце ильи неприятно дёргается. первый вопрос, конечно, когда это светлана успела познакомиться с роуз. второй – она умеет улыбаться? третий, коронный – почему шейн холландер такой милый. илья задерживается на секунду. собравшись с духом, мыслями и вещами, он всё-таки двигается к ним. – о, ты как раз вовремя, – говорит света, когда замечает его. – илья, это шейн. – а это илья, – добавляет роуз. – приятно познакомиться, – говорят парни почти одновременно. повисает пауза, тягучая такая, но не неприятная. – нам надо бежать, – быстро говорит роуз. – проект сам себя не сделает. – да, – подхватывает света. – вы тут… разберётесь. и, не дав ни одному из них ничего возразить, они разворачиваются и почти бегом уходят по коридору, уже обсуждая что-то своё. но перед тем как окончательно исчезнуть из поля зрения, роуз бросает илье короткий взгляд. предупреждающий. или насмешливый. или какой-то ещё. у ильи нет времени разбираться во взглядах роуз лендри, когда в двух шагах от него сам шейн холландер. и тишина между ними вот совсем ему не нравится. давай, илья, ты должен что-то сказать, как-то начать разговор, который в итоге приведёт к вашему первому свиданию. – ну, – говорит шейн первым. – похоже, нас бросили. – похоже, да, – голос немного дёргается, илья пытается замаскировать это кашлем. – интересно, когда они успели так сблизиться. – понятия не имею, – отвечает шейн, идя в сторону выхода. снова пауза. илья чувствует себя глупо. как будто должен что-то сказать. или не должен. он не знает, какие правила здесь вообще работают. – ты… часто ходишь на тренировки? – вдруг спрашивает шейн. илья спотыкается на ровном месте. почти буквально. – что? – ну, – шейн пожимает плечами. – я тебя видел пару раз. на трибунах. илья чувствует, как у него резко теплеет лицо. может быть, ещё потеет, но руки точно потеют. – а, – говорит он. – да. иногда. мне нравится хоккей. это снова звучит как оправдание. он ненавидит то, насколько, оказывается, глупым становится, когда шейн рядом. тогда, когда это вообще не в его пользу. – я думал, – медленно говорит шейн, – что ты из-за шума приходишь. или из-за атмосферы. – ну, шум – тоже часть, – усмехается илья. они доходят до выхода. стеклянные двери. конец. никогда илья не был так расстроен, что надо уходить из университета. – ладно, – говорит илья первым. – мне… в другую сторону. – да, – кивает шейн. – мне тоже. они стоят ещё секунду. слишком долго, почти неловко, как будто недоговорили. – увидимся, – говорит шейн неуверенно, будто проверяя слово на вкус. илья кивает, направляясь в противоположную сторону. в общаге он внутри порадуется – по сути, первому настоящему разговору с шейном. а сейчас надо постараться убрать эту глупую улыбку с лица. глупые влюблённые улыбки на лицах русских выглядят достаточно жутко, не стоит пугать людей.