глупый подросток долбаеб влюблённый в шейна холландера

— я хотел пригласить тебя. ну… по-настоящему. на свидание. шейн замирает, не отвечает сразу. это не звучит как шутка, как какой-то прикол ради смеха. он смотрит на илью внимательнее, чем обычно: на то, как напряжены плечи, как тот смотрит чуть в сторону, не прямо в глаза шейну, и на то, как держит руки в карманах, будто боится, что они его выдадут. свидание. илья приглашает его на свидание. шейн вдруг понимает, что почти не удивлён. как будто он знал, что это случится. нет паники, нет удивления, нет ощущения, что всё вышло из-под контроля. есть только странное спокойствие. перед глазами всплывает его комната. стол у окна. ровные стопки учебников. лампа. и банка имбирного эля, которую он так и не выбросил. пустая, лёгкая, но слишком заметная среди идеального порядка. каждый раз, убираясь, он берёт её в руки — и возвращает на место. как одну из самых ценных вещей. дело не в напитке. дело в том, кто протянул её тогда, без лишних слов, когда шейн устало молчал и делал вид, что всё нормально. — это… то, о чём я думаю? — спрашивает он тихо, выигрывая секунду. — если ты думаешь о том, что я зову тебя на свидание, то да. честно. прямо. без отступления. шейн выдыхает медленно. он не привык, чтобы к нему шли так открыто. он привык анализировать, держать дистанцию, сначала всё разобрать, а потом уже чувствовать. но сейчас он вдруг ясно понимает — он хочет. — я не очень хорош в таких вещах, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть. в глазах ильи на секунду появляется тень разочарования, и шейн чувствует это слишком остро. — но я бы хотел попробовать, — добавляет он мягче, — сходить с тобой. если ты всё ещё хочешь. илья смотрит так, будто мир только что разрешил ему дышать. — я очень хочу. и шейн кивает. потому что тоже.

***

они идут медленно. сначала между ними остаётся привычное расстояние, но молчание уже не напряжённое. оно новое, хрупкое, наполненное только что принятым решением. их пальцы случайно соприкасаются. илья вздрагивает едва заметно. но шейн замечает — и вместо того чтобы отстраниться, разворачивает ладонь. открыто. приглашение без слов. несколько секунд тянутся длиннее обычного. потом илья осторожно кладёт свою руку поверх. тёплую, чуть дрожащую. шейн переплетает их пальцы. как будто подтверждает — да. я здесь. — можно спросить? — тихо произносит илья спустя пару минут. — можно. — ты давно… думал об этом? шейн смотрит вперёд, на заснеженную дорогу. можно было бы уйти от ответа, но сегодня ему не хочется прятаться. — с того дня, как ты дал мне имбирный эль. илья останавливается. — ты серьёзно? — он до сих пор стоит у меня на столе. пустая банка. короткая пауза. потом тихий, почти неверящий смех. — ты не выбросил её? — не смог. они останавливаются у парковки, около машины шейна. как же не хочется, чтобы это короткое мгновение закончилось. — потому что ты тогда просто заметил меня, заглянул чуть глубже, чем я показывал, — говорит шейн спокойнее, чем чувствует. — не как одногруппника, а как меня. в глазах ильи что-то меняется. глубже. серьёзнее. — я всегда тебя замечал. шейн кивает. он знает. он наклоняется первым. поцелуй выходит коротким, осторожным. без спешки и без демонстративности. когда они отстраняются, между ними остаётся тёплая тишина, а не неловкость. — это считается свиданием? — спрашивает илья с полуулыбкой. — это было пробное, — отвечает шейн. — демо-версия? — получается так. — тогда я хочу полную. шейн чуть улыбается. — на выходных. — суббота? — суббота. — я выберу место? — выбери. — но если там не будет имбирного эля, я обижусь. — значит, будет, — спокойно отвечает шейн. они медленно разъединяют пальцы. это ощущается странно — будто тепло уходит вместе с касанием. — напиши, когда доедешь, — говорит илья. — обязательно.

***

в доме тихо. родители давно уже спят, и шейн рад, что не нужно объяснять, почему он так задержался. он аккуратно вешает пальто, ставит ботинки ровно, проходит в комнату. всё на своих местах — книги, тетради, лампа. и банка. она действительно выделяется. он берёт её в руки и очень глупо, влюблённо улыбается. будто банка действительно стала чем-то ценным. как начало нового этапа жизни шейна. как начало чего-то прекрасного. телефон вибрирует. илья: доехал? он улыбается, не сдерживаясь. шейн: да, а ты? илья: да, я уже в общаге, и я всё ещё не верю, что это было. шейн смотрит на банку и печатает: шейн: было. он ставит банку обратно — не пряча, не убирая в ящик. просто на прежнее место. но теперь она не выбивается из порядка. теперь она часть его. шейн ложится на кровать и смотрит в потолок. внутри нет тревоги. только тихое, устойчивое ожидание. впереди пятница, а там и долгожданная суббота.

***

пятница ощущается странно с самого утра. ничего особенного не происходит — те же стены, те же незнакомые люди, те же голоса в коридорах. но внутри у шейна как-то легко, спокойно. он замечает илью ещё до начала первой общей пары. тот стоит у окна, разговаривает с кем-то из одногруппников, но взгляд постоянно соскальзывает к входу. когда их глаза встречаются, илья перестаёт слушать собеседника. и идёт к нему. — доброе утро, — говорит он так, будто это что-то личное. — утро, — отвечает шейн. они не касаются друг друга. вокруг слишком много людей. но расстояние между ними меньше обычного. илья стоит так, словно любое случайное движение может стать поводом для прикосновения. на лекции они садятся рядом. раньше это было бы просто удобством. сейчас — осознанным выбором. илья крутит ручку в пальцах, постукивает ногой, смотрит на доску и не видит её. шейн делает записи аккуратно, но замечает, что буквы чуть менее ровные, чем обычно. в какой-то момент их плечи соприкасаются. никто не отодвигается. к обеду им становится трудно держать дистанцию. ничего такого не происходит, хотя вместе есть в столовой для них впервой. они сидят рядом, иногда случайно касаются плечами, иногда смотрят друг на друга чуть дольше, чем нужно. но этого пока хватает. они слишком часто оказываются вместе, слишком много взглядов, слишком много прикосновений, и при этом делают вид, что ничего не происходит. и шейн понимает — так долго не продержится. он думает о субботе. о том, что они договорились подождать. о том, что ждать — правильно. илья, похоже, думает о том же. только ждать он, кажется, не собирается.

***

последняя пара заканчивается ближе к вечеру. аудитория постепенно пустеет. шейн собирает тетради в рюкзак, проверяет, всё ли на месте. у ильи тоже последняя пара заканчивается в это же время, они договорились встретиться у выхода и снова прогуляться. когда шейн выходит в коридор и направляется к центральному выходу, всё происходит слишком быстро. кто-то хватает его за руку. резко. уверенно. и тянет в сторону. он едва успевает понять, что это илья, прежде чем оказывается под широкой лестницей, где всегда чуть темнее и тише. — илья, — выдыхает он, но договорить не успевает. илья целует его. сначала медленно, как будто проверяет, можно ли. его ладонь всё ещё держит запястье, но уже мягче, словно боится, что если отпустить, то шейн исчезнет. шейн замирает на секунду — слишком много эмоций от одного лёгкого поцелуя. а потом отвечает сам. пальцы цепляются за ткань его куртки. дыхание сбивается. пространство под лестницей сужается до одного человека. поцелуй углубляется. становится жаднее. илья больше не осторожничает — он притягивает ближе, почти вплотную, будто действительно не смог бы продержаться до субботы. шейн чувствует, как привычная потребность всё контролировать растворяется. сейчас он не анализирует. не раскладывает по полочкам. он просто целует в ответ. когда они наконец отстраняются, дыхание тяжёлое у обоих. — я бы не дотянул, — тихо говорит илья, лбом касаясь его лба. — прости. шейн смотрит на него. вместо упрёка — короткий кивок. — я заметил.

***

они выходят из-под лестницы слишком близко друг к другу. и почти сразу натыкаются на светлану и роуз. света стоит, прислонившись к стене, телефон в руке. выражение лица спокойное, но взгляд слишком внимательный. роуз рядом — мягче, но не менее наблюдательная. они смотрят на них. на слишком маленькое расстояние между ними. на чуть растрёпанные волосы ильи. на чуть припухшие губы шейна, которые он, кажется, слишком поздно облизывает. и в их взгляде нет удивления. их взгляды будто кричат, что они всё знают и понимают. — привет, — говорит роуз. — привет, — отвечает шейн, голос немного дёргается. илья делает полшага ближе к нему. почти незаметно. света приподнимает бровь. — вы серьёзно думаете, что это было незаметно? — что именно? — слишком быстро спрашивает илья. роуз улыбается. — всё. тишина затягивается на секунду. потом света переводит взгляд на их руки — и обратно на лица. — расслабьтесь, — говорит она спокойно. — мы уже давно поняли. — поняли что? — спрашивает шейн, хотя ответ очевиден. роуз смотрит прямо на него. — что вы нравитесь друг другу. — ну, тут возможно, что они уже встречаются, — говорит света. это звучит так просто. илья замирает. он не смотрит на девушек — только на шейна. ждёт. и шейн чувствует этот момент — как точку, после которой уже нельзя будет сделать вид, что это случайность. он мог бы уйти от ответа. пошутить. сменить тему. вместо этого он говорит: — да. тихо. но уверенно. илья выдыхает, будто держал воздух всё это время. света удовлетворённо кивает. — отлично. значит, можно больше не делать вид, что вы просто "случайно" идёте вместе. роуз мягко касается плеча шейна. — рады за вас. правда. в её голосе нет ничего лишнего. они уходят, переглянувшись — коротко, синхронно. тем самым взглядом, который говорит: "боже, наконец-то". коридор почти пуст. илья медленно переплетает их пальцы. прямо здесь. — ты правда это сказал, — тихо произносит он. — сказал. — и не потому что они надавили? — нет. пауза. — я всё равно не смог бы дождаться субботы, — добавляет илья уже спокойнее. шейн смотрит на их руки. раньше он бы высвободился. сейчас — нет. — я уже понял, — отвечает он и улыбается. они выходят из университета вместе. без спешки. руки переплетены. и шейн всё-таки рад, что илья не смог дотянуть до субботы.