Кафе для заблудших душ

Будильник надрывался уже десять минут, но у Сору не было ни малейшего желания его выключать. За окном густели сумерки и тихо падал снег. Ночью она выключила обогрев ради экономии, поэтому в комнате стоял жуткий холод. Желание выползать из-под тёплого одеяла испарилось без следа. — Мяу~ Она почти заснула под однообразный звук телефона, когда над головой раздался недовольный голос её кошки. Полностью чёрная, с пронзительными, яркими голубыми глазами, Куро взобралась на кровать и требовательно мяукнула. В её взгляде читалось слишком осознанное, почти человеческое презрение: «Хозяйка, вставать пора. И кормить меня — тоже пора». — Куро… мне лень готовить для себя, а для тебя… — тихо пробурчала Сору, медленно собирая себя в кучу. Эта кошка была единственной причиной, по которой она вообще поднималась по утрам — точнее, вечерам. Насыпав корм в миску, Сору взглянула на экран смартфона. Время — половина десятого вечера. До открытия кафе оставалось всего полтора часа. Как бы ни хотелось остаться в постели, нужно было шевелиться. Вздохнув, она направилась в ванную. Из зеркала на неё смотрела девушка с бледной, почти прозрачной кожей и растрёпанными чёрными волосами. Если бы не огромные мешки под глазами, её легко можно было бы принять за призрака. Сору выглядела хрупкой, истощённой, словно её жизнь держалась только на честном слове. Она наскоро почистила зубы и наконец залезла под горячую воду. Потоки обжигали кожу, смывая остатки сонливости и даря зыбкое чувство покоя. Сору выдохнула, уткнувшись лбом в кафель, готовая стоять так вечность. Но телефон за стеной вновь напомнил о времени: десять вечера. Кафе открывается через час. Вернувшись в комнату, она слегка прищурилась. Помещение тонуло в привычном хаосе: на полу валялась неубранная одежда, на столике стояли несколько чашек с засохшими остатками кофе, повсюду валялись открытые книги и разбросанные записки с планами, рандомно приклеенные к стенам. «Обязательно уберу после смены», — мысленно пообещала себе Сору, прекрасно зная, что безбожно врет. Она взяла телефон, чтобы наконец вырубить будильник. На экране высветилась утренняя новость: очередное нападение злодеев в торговом центре, жестко остановленное героем номер два — Старателем. Сору фыркнула. Если бы несколько лет назад, в прошлой жизни, кто-то сказал ей, что она переродится в теле сироты внутри манги, она бы посчитала этого человека сумасшедшим. А теперь — вот она. В мире, где за каждым углом летают люди в трико, а у неё самой — новое тело, куча денег от аренды комнат на верхних этажах и пугающая сверхспособность. Наверное, кто-то другой на её месте побежал бы сдавать экзамены в UA и спасать мир. Но не она. Всё, чего она желала после пережитого в прошлой жизни — это спокойная, серая, умеренная жизнь. И у неё это будет. За окном разыгралась настоящая январская метель, укрывая грязные улицы Мусутафу чистым белым слоем. Кафе откроется в одиннадцать вечера. Люди, приходящие сюда глухой ночью, были странными. Некоторые — а может, и большинство — ошивались на грани закона. Но пока они платили и не создавали проблем лично ей, Мори было плевать. Её причуда делала это место идеальным убежищем. На территории кафе Сору создавала зону абсолютной анонимности. Плотный, иллюзорный полумрак искажал черты лиц, а голоса посетителей менялись, превращаясь в неузнаваемый гул. Никто не мог опознать соседа по столику. Даже саму Сору никто не мог разглядеть за барной стойкой. Она включила фен, заглушая шум ветра. Скоро начнется смена, и ночь, как всегда, станет её тихим, безопасным миром.

***

— Хозяйка, ещё чашку, пожалуйста! — крикнул мужчина массивного телосложения, махнув рукой в сторону стойки. — Сейчас! — отозвалась Сору, уже взбивая молоко для латте. Большинство ночных посетителей были постоянными. Из-за своей причуды она не видела их лиц, но по очертаниям фигур и специфическому искажению голосов легко понимала, кто перед ней. — Как всегда, лучшая хозяйка в этом паршивом городе! — весело воскликнул крупный мужчина, возвращаясь к игре в карты с компаньонами. Они шумно спорили и смеялись на всё кафе, но их голоса не мешали остальным — Сору точечно приглушала звук вокруг их столика, настраивая пространство, как радиоприемник. Будь на её месте кто-то другой, из этой причуды вырос бы отличный подпольный герой или шпион. Но Сору лишь аккуратно подвинула чашку к следующей клиентке — красивой женщине в алом платье, которая сидела в самом углу, явно скрываясь от чужих глаз. Эта ночь, вопреки прогнозам, выдалась мирной. Обычно хотя бы раз за неделю какой-нибудь дурак пытался угрожать Сору, требуя выручку, но каждый раз это заканчивалось для грабителей плохо. И даже не потому, что Сору пускала в ход силу — просто вступались другие посетители. Местный криминалитет и беглые преступники слишком ценили этот островок безопасности и не хотели, чтобы его закрыли из-за какого-то идиота. — Хозяйка, плесни туда чего покрепче! — донеслось из темноты зала. Мори мягко улыбнулась, добавляя порцию ликера в свежий кофе. Кафе открывалось в одиннадцать вечера и закрывалось ровно в пять утра — это была аксиома, местный закон, который не нарушался никогда. Сору объявляла о закрытии за час, чтобы дать гостям допить свои напитки. Никто не хотел потасовок, никто не хотел привлекать внимание полиции к многоэтажке, где жили обычные люди. Те немногие, кто не уважал правила хозяйки… больше сюда просто не возвращались. В криминальных переулках у Сору была стойкая репутация человека, с которым лучше не связываться. Очередная смена подошла к концу. — Приходите ещё, — спокойно сказала она, провожая последних клиентов. Дверь закрылась, и кафе погрузилось в звенящую тишину. Сору тяжело выдохнула — пятичасовое удержание причуды выжимало из неё все соки. Голова гудела, безумно хотелось спать. Куро, сидевшая на барном стуле, недовольно мяукнула, напоминая о себе. — Сейчас, сейчас… дай секунду, я устала, — пробормотала Сору, насыпая кошке очередную порцию корма. — Клянусь, ты ешь больше, чем я. И гораздо чаще. Кошка с достоинством принялась за еду, смерив хозяйку подозрительно насмешливым взглядом голубых глаз. Сору вернулась за прилавок, подсчитывая выручку. На часах было уже шесть утра, когда она наконец закончила. — Похоже, пора спать… — пробормотала она, устало потираю переносицу. И только в этот момент желудок жалобно сжался, напоминая, что за всю ночь Сору не съела ни крошки. Наплевательское отношение к собственному здоровью было её вредной привычкой, но разум понимал: чтобы протянуть в этом мире подольше, нужно хотя бы иногда питаться. Зайдя на кухню, она обнаружила в холодильнике лишь два яйца. Вздохнув, она поставила их вариться. — Мяу, — Куро зашла на кухню и уставилась на скудный завтрак хозяйки с явным осуждением. — Это всё, что у меня есть, — устало отозвалась Сору. — Доставка в этот район в такое время не поедет. Так что обойдусь. И не смотри на меня так, будто я обкрадываю тебя. Кошка фыркнула — Сору была готова поклясться, что это был именно человеческий фырк, — и отвернулась. Девушка присела на стул, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как утренняя тишина окутывает дом. Бум. На улице раздался глухой, тяжелый звук — словно в переулке упало что-то массивное. Сору мгновенно подорвалась со стула. Куро застыла, уставившись на входную дверь, её шерсть встала дыбом, а из горла вырвалось угрожающее шипение. — Тише… — прошептала Сору, гася свет на кухне одним щелчком выключателя. Шесть утра. В такое время в их глухом тупике никого не должно быть. Она бесшумно подкралась к двери и прильнула к глазку. Ничего. Только серая предутренняя муть и хлопья падающего снега. Нахмурившись, Сору осторожно, на пару сантиметров приоткрыла дверь, выглянула наружу — и тут же с силой захлопнула её обратно, тяжело дыша. В сугробе, прямо у её порога, неподвижно лежал человек. Сору прижалась спиной к деревянной обшивке двери, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Что делать? Самым логичным решением было бы вызвать полицию или скорую. Но для её заведения, как и для всего этого неблагополучного района, копы были не решением, а источником огромных проблем. Лишние вопросы ей ни к чему. Куро смотрела на неё снизу вверх. В её голубых глазах застыло странное, напряженное ожидание. — Но я ведь не могу просто оставить его там замерзать… — тихо сказала Сору, словно оправдываясь перед кошкой. Куро недовольно дернула хвостом. — В конце концов, я в состоянии себя защитить, — убеждала себя Сору. — Если это засада, они пожалеют. А если нет… я просто вытащу его обратно, как только он придет в себя. Она глубоко вздохнула, повернула замок и решительно толкнула дверь. Холодный ветер швырнул в лицо горсть колючего снега. Сору подошла к неподвижному телу и замерла. Это был не взрослый громила. Это был ребёнок. Или подросток — истощённый, пугающе худой и неестественно лёгкий. Всё его лицо и шея были покрыты ужасающими, багрово-фиолетовыми ожогами. Кожа местами обуглилась и потрескалась, словно её плавили заживо. В груди Сору что-то болезненно, до тошноты сжалось. Тащить потенциального преступника или беглеца в свой дом было верхом глупости. Огромной, непростительной ошибкой. Она прекрасно понимала это. Но ещё лучше она понимала, что если сейчас закроет дверь и уйдет спать, то больше никогда не сможет уснуть спокойно. — Чёрт с затеей… — выдохнула она. Сору наклонилась, подхватила хрупкое, обжигающе горячее от лихорадки тело и с трудом затащила его внутрь кафе, тут же заперев дверь на все замки. Она ещё не знала, что это минутное решение, принятое от усталости и глупой, выжженной в сердце жалости, станет первым кирпичиком в основании новой страшной силы. Силы, которая перевернет весь мир героев. В ту минуту она просто хотела тишины. И не хотела, чтобы ребёнок умирал на её пороге.