Кафе для заблудших душ

Сору устало вздохнула, глядя на подростка, лежащего на её кровати. Было уже девять часов утра. Прошло три часа с тех пор, как она затащила его в дом. Одни из самых тяжёлых трёх часов в её жизни. Девушка думала, что её уже ничем не удивить после того, через что она прошла в прежнем мире. Но судьба, как всегда, умела преподносить «подарки», о которых никто не просил. Мальчик был ужасно, пугающе худым. Бледная кожа туго обтягивала кости, ключицы выступали слишком резко, а запястья казались такими хрупкими, что Сору боялась сжать их сильнее. Но истощение было лишь меньшим из зол. Ожоги. Старые, новые, наложившиеся друг на друга. Некоторые уже начали заживать неправильно, стягивая тело грубыми, уродливыми рубцами. Другие же выглядели гораздо хуже — воспалённые, с потемневшими краями. Несколько глубоких ран загноились, именно они и вызвали стремительную инфекцию. Его кожа всё ещё оставалась обжигающе горячей, несмотря на ударную дозу жаропонижающего. Но и этого судьбе показалось мало — кто-то вдобавок полоснул его ножом. Рана на боку оказалась глубокой. Сору до сих пор помнила это ощущение: чужая кровь течет по её пальцам — тёплая, липкая, слишком тёмная в тусклом свете лампы. Если бы она не умела оказывать первую помощь, если бы у неё не было навыков, полученных в прошлой жизни, и если бы её группа крови не оказалась первой отрицательной — идеальной для экстренного переливания… он бы умер прямо на её ковре. Она перевела взгляд на его лицо. Сейчас, во сне, он выглядел спокойным. Слишком спокойным для того, кто всего несколько часов назад находился на грани гибели. Сору до боли сжала челюсть. В груди поднималась глухая, тяжелая злость. Очень сильная злость. Если она когда-нибудь узнает, кто сотворил это с ребенком, она лично позаботится о том, чтобы этот человек горько пожалел. На экране телефона высветилось: 09:02. Сору не спала всю ночь. Усталость навалилась свинцовым грузом, тело казалось чужим и неповоротливым, а пальцы слегка подрагивали от истощения и избытка кофеина. Она словно вернулась в свои худшие дни из прошлого. Но уснуть Сору не могла — только не с незнакомцем в комнате. Особенно если этот незнакомец едва дышал. Куро лежала у её ног, свернувшись чёрным глянцевым клубком. Её голубые глаза были приоткрыты, внимательно отслеживая каждое движение грудной клетки мальчика. Кошка больше не шипела, но и не расслаблялась. Она тоже не доверяла чужаку. И правильно делала. Сору провела ладонью по лицу и тихо выдохнула. Желудок отозвался голодным спазмом — те два вареных яйца провалились в пустоту, так и не утолив голод. Не раздумывая, она потянулась к телефону и заказала доставку еды. Две порции. На случай, если гость проснется. Она не знала, захочет ли он есть, но лучше перестраховаться. Смартфон тихо звякнул, подтверждая оплату. Сору поставила его на тумбочку и сделала глоток из чашки. Кофе давно остыл, это была уже шестая порция за утро, и вкус казался горьким, почти мерзким. Никакой бодрости это не принесло. Девушка ласково погладила Куро по голове и поднялась со стула. — Присмотри за ним хорошенько, ладно? — тихо попросила она. Нужно было срочно смыть с себя запах чужой крови и липкий ночной пот.

***

После горячего душа и плотного завтрака Сору почувствовала себя человеком. Усталость никуда не делась, мысли ворочались медленно, но исчезла та липкая, звенящая пустота внутри, которая делала её раздражительной. Она сидела на кухне на первом этаже, окружённая пакетами из доставки. Сору неторопливо разбирала продукты, раскладывая их по местам: консервы — в нижний шкаф, лапшу — ближе к плите, пачку дорогого зернового кофе — отдельно, почти бережно. По натуре она была затворницей. Мир наружу казался ей слишком громким, кричащим и опасным, поэтому обычно она держала запасы на недели вперёд. В другой ситуации она бы просто вышла в супермаркет сама — так быстрее и дешевле. Но сейчас Сору не могла оставить квартиру ни на минуту. Её взгляд то и дело косился на потолок, за которым находилась спальня. Он был там. Когда с продуктами было почти покончено, сверху донеслось резкое, предупреждающее мяуканье. Сору замерла с банкой томатов в руках. Куро никогда не подавала голос просто так. Она сразу всё поняла. Мальчик очнулся. Сору поднялась по деревянной лестнице на второй этаж. Каждый её шаг был тихим, размеренным — она не собиралась лететь сломя голову. Когда девушка приоткрыла дверь в комнату, её встретил чужой взгляд. Яркий. Голубой. Слишком ясный и яростный для того, кто пришёл в себя несколько минут назад. Подросток сидел на кровати. Одеяло сползло до пояса, обнажая свежие бинты на торсе. Вживую, при дневном свете, его тело выглядело ещё страшнее: истощённое, изломанное, покрытое шрамами. А в его правой руке, заставляя воздух дрожать от жара, яростно горело пламя. Маленькое, пока еще нестабильное, но опасно яркое. Куро стояла у порога, выгнув спину дугой и прижав уши. Кошка глухо, предупреждающе шипела. Сору перевела спокойный взгляд с ревущего огня на искаженное злостью лицо мальчика. И мягко, едва заметно улыбнулась. — Ты проснулся, — сказала она. Её голос прозвучал тихо, буднично и сонно. Словно перед ней сидел обычный гость, засидевшийся допоздна. Она сделала шаг вглубь комнаты. Огонь в его кулаке вспыхнул сильнее, обдавая комнату жаром. Мальчишка следил за каждым её движением, как загнанный, смертельно раненый зверь, готовый дорого продать свою жизнь. — С тобой всё в порядке? — ровно спросила она, сознательно игнорируя огонь. — Нигде не болит? Сору не показывала страха. В ней не было ни капли угрозы: растрёпанная, босая, в безразмерной домашней футболке, с тёмными кругами под глазами. И именно этот мирный, домашний вид сбивал подростка с толку сильнее всего. — Кто ты? — его голос прозвучал хрипло, надрывно и леденяще холодно. Он не сводил с неё дикого взгляда. Вблизи его связки звучали ещё хуже — горло явно было сожжено, и каждое слово давалось ему с явным физическим трудом. Сору остановилась, не делая резких движений. Она слишком хорошо знала, как ведут себя напуганные, травмированные существа. — Не бойся, — тихо произнесла она, слегка приподнимая открытые ладони. — Я просто владелица этого кафе. Ты упал без сознания прямо у моего порога в сугроб. Я затащила тебя внутрь и обработала раны. Его взгляд не потеплел ни на йоту. Он продолжал удерживать пламя, которое озаряло его искалеченные пальцы неровным неоновым светом. — У тебя всё ещё держится высокая температура, — продолжила Сору, качнув головой. — Будь осторожнее. Не стоит сейчас использовать причуду, не перенапрягайся. Тебе нельзя открывать кровотечение. В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Мальчик оценивал её, взвешивал риски, судорожно соображая. Он не доверял ей. И имел на это полное право. Но спустя несколько секунд его пальцы дрогнули, и голубой огонь с тихим шипением погас. Комната сразу погрузилась в серый утренний полумрак. Сору едва заметно выдохнула. Она медленно подошла к шкафу, стараясь не спровоцировать его случайным жестом, открыла дверцу и достала простую тёмную футболку и свободные спортивные штаны — вещи, оставшиеся от прежнего хозяина этого тела. Она протянула их ему на вытянутой руке. — Переоденься. Только аккуратно, не потревожь швы на боку. А потом спускайся вниз, на кухню. Тебе нужно поесть. Подросток молча вырвал одежду из её рук. Его пальцы обожгли её кожу сухим, лихорадочным теплом. Слишком горячие. Сору не стала ждать ответа или благодарности. Она развернулась, подхватила под брюхо недовольную Куро и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Едва оказавшись в коридоре, Сору прислонилась к стене. Её плечи резко опустились, и она тяжело, протяжно выдохнула. И вдруг почувствовала себя круглой дурой. Ну как, как она могла не понять этого сразу?! Эти специфические сетчатые ожоги… Эти страшные рубцы… Этот яростный, пожирающий самого владельца огонь. И цвет пламени. Яркий, чистый, неоново-голубой. Разве это мог быть кто-то другой? Сору медленно опустила взгляд на свои ладони. Губы девушки дрогнули в слабой, горькой усмешке. Ну надо же. Кто бы мог подумать, что именно она — человек, мечтающий о тихой и незаметной жизни, — притащит к себе домой старшего сына Тодороки Энджи. Беглого, официально «мертвого» Тою. Будущего монстра, который однажды сожжет этот мир под именем Даби. Она прикрыла глаза. Похоже, у судьбы в этом мире было очень специфическое, извращенное чувство юмора.

***

Разумеется, он не остался. Стоило Сору спуститься на кухню и поставить чайник, как сверху донесся едва слышный скрип оконной рамы, а затем — свист ворвавшегося в дом морозного ветра. Девушка даже не двинулась с места. Она прекрасно знала, что бежать за ним и пытаться удержать силой — абсолютно бесполезно. — …Ну кто бы сомневался, — тихо пробормотала она. Через мгновение со двора донесся мягкий, глухой звук приземления на снег. А затем всё стихло. Он ушел. Сору устало потерла переносицу. Всё логично. Будь она на его месте — поступила бы точно так же. Сбежала бы от странной незнакомки при первой возможности. Куро сидела посреди кухни, глядя на неё прежним — суровым, осуждающим и невероятно осмысленным взглядом. Её голубые кошачьи глаза были точь-в-точь такого же оттенка, как у того сбежавшего мальчишки. Сору не выдержала и тихо, хрипло рассмеялась. — Ну не смотри на меня так, — Сору опустилась на корточки перед кошкой. — Я знаю, что виновата. Прости, что притащила в дом чужака с боевой причудой. Куро медленно, с достоинством моргнула. Если вспомнить, то её кошку Сору тоже когда-то подобрала на помойке — грязную, ободранную, худую и шипящую на весь белый свет. Тоя Тодороко сейчас выглядел абсолютно так же. Словно весь мир — это его личный, заклятый враг. Сору наклонила голову, вглядываясь в кошачью мордочку: — Знаешь, а ведь вы с ним даже взглядами похожи. Одинаково дикие. Куро мгновенно и возмущенно взвыла. А затем, словно идеально считав человеческую иронию, молниеносно подалась вперед и чувствительно цапнула Сору зубами за палец. — Ай! Больно же! — Сору отдернула руку, уставившись на мелкую нарушительницу порядка. — Это еще за что?! Кошка демонстративно отвернулась, дернув хвостом, и уселась к ней спиной. Сору снова покачала головой, улыбаясь. — Ладно, ладно. Поняла. Больше никаких сравнений с проблемными подростками. Куро фыркнула, но всё же сменила гнев на милость — пододвинулась ближе и устроилась рядом, согревая её босую ногу своим пушистым боком. Сору посмотрела в окно. Где-то там, в заснеженных, опасных трущобах Мусутафу, израненный ребенок снова остался один на один со своей болью. Но почему-то в глубине души Сору была абсолютно уверена: эта их встреча точно не станет последней.