Первые своего имени.

109 год от З.Э.       — Славься новый король! — пьяные голоса празднующих солдат провожали Деймона в роскошный по меркам военного лагеря шатёр, ныне названный королевским.       Воздух всё ещё вонял кровью врагов и союзников, однако к утру смрад смерти должен был уступить место сладкому аромату вина. Тем не менее принц, предпочитавший порок приличиям и долгу, был безутешен — сердце его глодало тягостное чувство поражения, хоть на голове и покоилась корона из костей погибшего принца-адмирала Крагхаса Драхара.       Чего ему не хватало для удовлетворения? Триархия была разбита, сожжена и утоплена. Это не Железный трон, но владения, принадлежавшие лишь ему одному, склонившиеся под его мощью. Деймон Таргариен стал королём — но разве бесплодные, суровые и скалистые острова, терзаемые ураганами, были достойным его королевством? Доказал ли он Визерису, что тот ошибся, отдав трон девчонке, думающей о платьях больше, чем о власти и политике? Был ли резон доказывать что-то брату, когда у того появился долгожданный сын от шлюхи Хайтауэр?       Вместо всей крови, что он пролил на Ступенях, Деймон мог бы ворваться в Красный Замок и… остаться единственным Таргариеном, забрать своё по праву, вернуть то, чего был достоин как никто другой.       Корлис Веларион нагнал его у входа в шатёр, и рука Морского Змея с силой сжала плечо новоиспечённого короля. Взглянув на Велариона, Деймон опомнился и заключил про себя, что дальнейшие рассуждения лишены смысла: он уже сделал то, что сделал, и взгляд следовало обратить вперёд, к будущим свершениям, а не к прошедшим упущениям.       Они вошли в шатёр из тёмной плотной ткани, натянутой на высокие шесты, миновали штандарты с трёхглавым драконом на чёрном поле. Тёплый свет лагеря, усеянного факелами, кострами и освещённого ясной луной, сменился полумраком, который рассекали огни масляных ламп.       Грубый ковёр заглушал шаги. Свежая грязь смешалась с засохшими следами и каплями крови. Деймон сел за массивный стол, заваленный картами, письмами и фигурками войск, положил на него Тёмную Сестру и откинулся на спинку стула. Корлис уселся напротив и заправил прядь волос за ухо.       Деймон посмотрел на походное ложе, вспомнил Мисарию и пожалел, что среди воинов не было шлюх.       — Не думал, что увижу тебя здесь, в одиночестве и трезвого, — проговорил Морской Змей.       Деймон промолчал. Он подпёр голову рукой и уставился на чёрное кровавое пятно под своим стулом — едва различимое в этом свете, но он знал, что оно там.       — Разве ты не рад? — продолжал Корлис.       — Война не окончена, — кратко ответил Деймон и поджал губы.       Теперь он понимал причину своего настроения. Триархия была разгромлена, но не уничтожена — как и королевство Трёх Дочерей. Сколько пройдёт времени, прежде чем они нанесут ответный удар?       Деймон не должен был сидеть на Кровавом Камне в ожидании нападения. Если теперь он был королём, следовало позаботиться о том, чтобы его владения более никогда не подвергались угрозе.       — Это так, — согласился Корлис. — Но наши силы иссякли. Даже помощь Пентоса не восполняет всех утрат. Три Дочери не сунутся сюда в ближайшие месяцы, а мы воспользуемся этим временем, чтобы окрепнуть.       — Три Шлюхи, ты имел в виду? — хохотнул Деймон. — Пусть армия отдыхает сегодня, а завтра…       Он замолчал, и Веларион не стал мешать ему лишними словами.       — Мы захватим все Ступени, а потом и Шлюх — одну за другой.       — Договор был иным, — возразил Корлис. — Я помог тебе обзавестись короной, теперь ты защищаешь торговые пути. Мы оба получили выгоду, а сейчас ты хочешь втянуть мой дом в ещё более долгую войну, когда флот едва оправился от этой?       — Это не корона короля, пока у меня нет истинного королевства, — вспылил Деймон, указав на украшение из костей. — Что толку от обруча, когда в моём владении лишь камни да крабы?       — Тебя всё устраивало, я никогда не поверю в то, что ты не знал, что из себя представляют Ступени, — сжал переносицу Корлис.       — Тогда всё было иначе, — парировал Деймон и говорил лишь правду.       — Неужто? — спросил он с горечью. — Не заставляй меня жалеть о союзе так скоро — всего несколько часов назад мои руки увенчали тебя короной.       — Ты пожалеешь лишь в том случае, если мы остановимся на Кровавом Камне.       — Мы поговорим завтра, когда твой разум протрезвеет, Деймон.       Корлис Веларион поднялся так резко, что его стул, пошатнувшись, рухнул на ковёр. Он направился к выходу из шатра, но Деймон решил остановить его упрёком:       — И всё же я теперь король.       — Правда? — ответил тот, остановившись на миг, но даже не обернувшись.       Шум празднующих солдат сопровождал отступление Морского Змея, а резкая тишина после его ухода ознаменовала очередное поражение — на сей раз не на поле брани.       Когда Деймон только прибыл на Ступени, всё действительно было иначе. Владение этими землями казалось невероятной удачей. Но лишь после победы над Триархией он понял, что всё это ничтожно без поддержки брата. И чья же это была победа — Деймона или Визериса, от имени которого принц Драконьего Камня вёл войну в глазах всего Вестероса?       Если на Ступени вернется враг, Деймон прославится не как освободитель, а как попрошайка, тянущий руку к золотым драконам короля Семи Королевств. Одна эта мысль ужасала его.       Деймон поёжился.       Его взгляд обратился к карте. Убрав меч, он рассматривал Вестерос и Эссос, читал по себя названия городов, которые знал наизусть. Хаотичные мысли, сопровождавшиеся редким рёвом Караксеса, не позволяли ему сомкнуть глаз до самого рассвета, пока празднество не завершилось, костры не потухли и лагерь не погрузился в серую предутреннюю тишину.       Когда Морской Змей возвратился, на улице лишь светало. Веларион, закутанный в тёплый плащ, сжимал графин вина. Завидев его, Деймон поставил на карту два бокала и вновь уселся на ещё тёплое место, ожидая слов своего главного соратника.       — У нас все ещё нет ресурсов вести войну, — сказал Корлис.       Он разлил вино, поставил графин на стол и поднял стул, на котором сидел ранее, после чего опустился на него.       — Но и нападения так скоро ожидать не будут, — ответил Деймон.       — Чего ты хочешь? Какова твоя цель?       — Я хочу… — Деймон задумался лишь на мгновение. — Я хочу забрать то, что принадлежит мне.       — И что же это, по-твоему?       — Валирия, — уверенно сказал он. — Наши семьи — законные наследники тех земель. Таргариены и Веларионы. В наших жилах течет кровь древней Валирии, и пока мой брат кланяется новым законам, наряжаясь в одеяния чужой религии, я намереваюсь возродить величайшую державу и стать её правителем.       — У Валирии никогда не было короля, Деймон, — усмехнулся Корлис.       — Потому она и пала.       — Безрассудство, которое оставит нас в истории великими глупцами или… новыми завоевателями, — Веларион задумался, отведя взгляд. Он и представить не мог, что услышит нечто подобное.       Морской Змей метался в сомнениях, которые отражались в его глазах, А Деймон, глядя на него, не мог понять причину сих терзаний, ведь этого они и желали: величия и богатства.       — Мы слишком долго были на чужой земле. Раз нас отвергали здесь — пришло время возвратиться домой.       — Мне следует послать весть Рейнис. Подобный план слишком опасен для ослабленной армии, даже с драконом. Коли мы решимся на это безрассудство, Мелеис станет для нас ценным преимуществом. Более того, вероятно, и Пентос следует сделать союзником.       — Никаких писем, — возразил Деймон. — Отправляйся к Рейнис. Я прибуду на Дрифтмарк на Караксесе, а после сам полечу в Пентос, если сочту нужным. Если нас не будет на Ступенях, враг решит, что для них всё завершилось. И даже если они соберут остатки сил для нападения, Караксес сожжёт их в тот же миг, как они посмеют объявиться.       — В таком случае я не стану медлить. Встретимся в Высоком Приливе.       Корлис поднял бокал и одним глотком осушил его. Деймон последовал его примеру — и сердце его воспылало новой целью.       Он проводил Морского Змея до выхода из шатра, там отдал указания часовым, провонявшим вчерашним алкоголем, и возвратился к столу, после чего наполнил бокал вином.       Заявление о желании разделить победу не только с Веларионами, но и с Пентосом было бы чистым лукавством. Однако неизменной правдой оставалось то, что союзники важны — особенно когда война могла затянуться.       Однажды он уже недооценил врага, нарушив одно из важнейших правил военного дела. Подобной глупости Деймон более не допустит. Кто упрекнет его в излишней осторожности, когда Три Дочери окажутся порабощены?       Во всяком случае, о Пентосе можно было размышлять не один вечер с бокалом в руке. Сейчас же, в это самое мгновение, Рейнис была важнее. Она, как и каждая женщина их рода, обладала строптивостью и упрямством в придачу к прочим тяжёлым чертам характера и могла воспротивиться плану, решив, подобно мужу, что это безумство — не то, что прославит, а то, что станет погибелью.       Деймон редко беседовал с кузиной. В личные встречи они зачастую обменивались молчаливыми взглядами, потому близкой их связь, пусть и родственную, назвать было нельзя. Но о её верности Корлису говорили все, стало быть, первым заговорить об этом следовало именно ему, пока Деймон оставался в замке гостем.       Поглядев на сундук, он глотнул вина и решил, что вся его одежда пропитана кровью и смрадом убийств. Менять одеяние он не стал — лишь снял корону и вернул на пояс Тёмную Сестру. В Высоком Приливе найдется сменная одежда; пусть даже придется облачиться в непривычный синий — главное, чтобы ткани пахли ароматными маслами, запах которых он не чувствовал долгие месяцы.       Деймон уселся на стул, закинул ноги на край стола и уставился на карту, размышляя, с чего начать и как нанести удар — словно Мелеис и новая тысяча наёмников уже были в его руках. Он неторопливо осушил графин. Вино на вкус напоминало самое дешёвое пойло, разбавленное мочой, — впрочем, не худший вариант из того, что осталось в последних бочонках после празднества победы. Но этой дрянью он не сумел напиться достаточно, чтобы пересмотреть решение лететь на Дрифтмарк в этот день.       Когда он покинул шатёр, солнце стояло высоко над головой, а птицы кружили над лагерем, выискивая, на кого бы нагадить. Деймон сощурился, оглядел воинов, позволил им занять деревянные чертоги Кровавого Камня, а сам двинулся к Караксесу, лежавшему на солнце поодаль.       Дракон пускал клубы дыма из ноздрей. Когда Деймон оступился на небольшом, но скользком камне, зверь поднял голову, повернулся к своему всаднику и зарокотал.       Не было на свете дракона, способного сравниться с величием и красотой Караксеса. Даже Балерион не вызывал у Деймона тех чувств, что его Кровавый Змей. Многие звали его чудовищем, но Деймон видел в нём собственное отражение.       Он сел рядом. Когда Караксес лениво опустил голову на землю, Деймон припал лбом к огненной красной чешуе и провёл рукой по его морде. Дракон вдруг толкнул всадника в грудь, повалил на землю и, улёгшись, прижал к холодному камню.       Солнце слепило. Деймон зажмурился, прикрыв глаза рукой, и, слушая тяжёлое дыхание Караксеса, почувствовал, как проваливался в полудрёму. Но, не позволив себе уснуть, он легко оттолкнул дракона и поднялся под его пристальным взглядом.       Обойдя зверя, Деймон проверил ремни и взобрался в седло. Кровавый Змей встрепенулся, заревел и, повинуясь, взмыл в небо спиралью.       Солдаты, всё ещё не привыкшие к дракону, вскрикнули; кто-то рухнул на землю, вызвав хохот других, но Деймон был оглушён потоком ветра и оставался безразличен к чужим реакциям.       Сжимая поводья, он поднимался всё выше, позволяя Караксесу резвиться. Они трижды облетели лагерь: дракон нырял вниз и расправлял крылья едва не у самой земли, сбивая людей с ног порывами ветра, вызванными могучими взмахами. Не протрезвевшие солдаты улюлюкали вслед, крича о славе нового короля. Деймон потянул поводья и направил дракона к Дрифтмарку.       Последним, что он едва различил сквозь рёв ветра, был крик о том, что прибыл гонец с вестями из Семи Королевств. Однако возвращаться он не стал, решив, что в Высоком Приливе узнает все последние новости и, что важнее, сплетни.       Завидев корабль, Караксес заревел. Деймон понял, что на нём держал путь домой Корлис Веларион, похлопал ладонью по чешуе и направил дракона вниз, к воде, в которой отражался великий зверь. Морской Змей, покинув каюту, поглядел на них. Кровавый же, заскучав, быстро оторвался от корабля и хлопнул крыльями, подняв волну и брызги.       Солнце стремилось скрыться за горизонтом, когда Деймон увидел Дрифтмарк. Он не спешил, зная, что всё равно будет вынужден ждать. Усталость не помешала ему разглядеть Вхагар, парившую над домами горожан, и Караксес издал приветственный рёв, оповещая о своём присутствии.       Когда драконы сровнялись, Деймон увидел в седле прекрасную Лейну Веларион. Судя по её смеху, удивление отразилось на его лице. Он одёрнул себя и склонил голову.       Поодаль от замка леди Лейна приземлилась первой. В платье из дорогого шелка она спешилась с Вхагар и отбежала в сторону, заметив приземление второго всадника. Её волосы растрепались, от укладки остались лишь заколки, едва державшиеся в серебряно-золотых вьющихся локонах. Деймон протянул мозолистую руку, покрытую царапинами, и, дождавшись ладони молодой Веларион, поцеловал её мягкую кожу.       — Принц Деймон, — она не смущалась, но улыбка не сходила с её лица.       Источником счастья Лейны была, вероятно, Вхагар, а не потрёпанный войной мужчина, прилетевший в её дом.       — Простите за мой внешний вид, леди Лейна. Если бы я знал, что вы первая, кого встречу, никогда не позволил бы себе подобного облика. — Деймон поднял голову к небу, глядя на Вхагар и Караксеса, улыбнулся и спросил: — Как давно эта прекрасная драконица обитает на Дрифтмарке?       — Она прилетела сюда не более месяца назад, — ответила Лейна, последовав его примеру. — А оседлала её я две недели спустя и с тех пор всё время провожу исключительно в небе. Жаль, что ночью приходится возвращаться домой.       Деймон посмотрел на Лейну, медленно провёл взглядом от макушки до пят. Валирийская кровь текла в её жилах, и красота будто черпала из неё свои силы. Он увидел в этой девушке нечто, чего прежде не замечал — а быть может, это Вхагар пробудила внезапный интерес.       — Примите мои поздравления, — произнёс Деймон.       — Благодарю, — пролепетала она. — Что привело вас на Дрифтмарк, принц? Я полагала, в вас нуждаются Ступени.       — Меня привели интригующие тайны. Вскоре и ваш лорд-отец прибудет в Высокий Прилив, — ответил он. — А пока позвольте воспользоваться вашим гостеприимством.       — Прекрасные вести. Я скучала по отцу так сильно — надеюсь, он прибудет в добром здравии, — сказала Лейна, шагнув к высоким стенам. — Я провожу вас к матушке.       Она старалась не глазеть, но то и дело её взгляд задерживался на волосах Деймона или на его одеянии. Сам он слишком долго не заботился о внешнем виде, давно утратив чистоту волос и шелка без дыр. Молодую леди это скорее забавляло, но от матери ей, несомненно, предстояло услышать несколько колких замечаний.       — Как обстоят дела с вашей помолвкой? — поинтересовался Деймон, сцепив руки за спиной.       — Не думаю, что отец всё ещё считает эту сделку удачной, — хмыкнула она, но тут же поджала губы, не будучи уверенной, что вправе говорить подобное. — Как поживает ваша супруга?       Скрежет сжавшейся челюсти Деймона мог бы услыхать и Караксес.       — Лучше, чем мне хотелось бы. Этот брак без страсти, а потому подобен тупому клинку, от которого нет пользы, даже наоборот.       — Быть может, вы и правы, принц, — кивнула Лейна. — Однако полагаю, что страсть — последнее, о чём думали те, кто заключал наши союзы.       — И вы так просто смирились?       — Не думаю, что у меня будут проблемы с супругом, — она пожала плечами и, на мгновение остановившись, подобрала подол платья. — Во всяком случае, пока за моей спиной Вхагар.       Деймон тихо усмехнулся, безмолвно соглашаясь с её словами.       — Я бы хотел прогуляться завтра по рынку. Не хотите составить мне компанию? А после я мог бы составить компанию вам — уже в полётах.       — Стало быть, таковы интригующие тайны мужчин? Прогулки по рынку и полёты на драконах?       — Без лорда Корлиса я только и могу, что ходить по рынкам да летать.       — Что ж, пожалуй, мне будет не в тягость разделить ваш досуг до прибытия отца, — с весельем в голосе сказала Лейна.       — Как благородно.       У ворот, в свете факелов, их уже ожидала Рейнис. Деймон удивился подобному приёму, но виду не подал.       Они с Лейной остановились перед принцессой и леди Высокого Прилива, та, минуя формальности, спросила:       — Что привело тебя в мой дом, кузен?       Почти Королева смотрела на Деймона строго, будто с опаской.       — Моя дорогая кузина, я прибыл, чтобы отдохнуть от войны.       — Отец тоже в пути, — добавила Лейна.       Глаза Рейнис обратились к дочери, после чего она смерила взглядом внезапного гостя и улыбнулась:       — Ты несёшь с собой вонь войны и даже волосы в крови. Я распоряжусь о комнатах немедленно, — слуга в бирюзовом дублете, стоявший поодаль, тут же побежал в замок, придерживая одеяния рукой. — Отдохни, а завтра мы поговорим.       — Прошу простить, я оставлю вас, — Лейна тонко почувствовала, что мешала возможному разговору, а потому, поцеловав мать в щёку, юркнула ей за спину и поспешила внутрь замка.       Вместе с леди Веларион Деймона покинул её запах, аромат солёного моря, терпкого вина и специй, оставив лишь дух старой кожи, железа, сухой полыни и дыма Мелеис. Рейнис втянула воздух через нос и поморщилась.       — Я хочу верить в то, что ты прибыл с добрыми вестями, Деймон, — спокойным голосом говорила она. — Вы, ты и мой лорд-супруг, ведете жестокую войну, но не неси смрад в мои спальни, тут предпочитают мир и покой.       — Где будут мои спальни, кузина?       — Можешь остановиться в своих старых покоях, их уже готовят.       — Моя благодарность безгранична, — ответил Деймон.       Он обошёл Рейнис, что смотрела на море, словно надеясь увидеть там мужа, и направился в обитель Морского Змея. Его провожал огненный закат.       Прохлада замка вызвала мурашки, запах ладана обволок его, и Деймон замер на мгновение, чтобы вдохнуть полной грудью воздух богатства и комфорта — высшего общества, где он не бывал так долго.       Он махнул пальцами, согнув руку в локте. Служанка, шедшая с подносом, подошла к нему.       — Вина мне и скажи, чтобы ванну подготовили, — приказал он, глядя на неё сверху вниз.       — Будет сделано, — ответила она и убежала.       Деймон помнил, где его размещали в прошлый раз, потому пошёл знакомой дорогой, чувствуя, как ноют ноги и тянет поясница; его клонило в сон, когда не требовалось участия в разговорах.       Будто само собой, оказавшись во владениях Корлиса Велариона, он позабыл, что был полководцем, и вспомнил, что с рождения являлся принцем, которому не подобало спать ни на каких простынях, кроме шелковых и безупречно чистых. В одно мгновение Деймон стал капризным и привередливым — он мог себе это позволить. Вкус войны притупился, но её запах ощущался в этих стенах из белого камня особенно остро.       Пройдя в довольно скромные покои, он первым делом снял с пояса Тёмную Сестру и положил её на кровать, решив, что позже найдёт для меча место получше. Деймон осмотрелся, понял, что ничего, кроме простыней, не изменилось, и подошёл к зеркалу, впервые за несколько недель посмотрев на себя.       Чёрный дублет, дорогой, но поношенный и грязный; серебряное шитьё по вороту едва различимо. Шёлк полинял, засалился и местами обзавёлся дырками. Один из рукавов штопал солдат, когда Деймону требовалось сменить броню на что-то лёгкое, а белые швы пожелтели, пропитавшись дымом, копотью да потом. Кожаный пояс с медной пряжкой с гербом дома — тёмный, местами потёртый; на нём простые походные ножны для Тёмной Сестры, напитанные кровью. Рядом — кошель без золота, с другой стороны — кинжал из дорогой стали, но в столь же простых ножнах.       Деймон достал кинжал и бросил на кровать к мечу.       Некогда чёрный плащ выцвел, бахрома разошлась оборванными нитями. Деймон редко носил его, чаще укрывал жеребца, но сейчас плащ был перекинут через левое плечо и свисал, цепляясь за пояс.       Сапоги, заляпанные грязью до колен, хоть и были сделаны из хорошей кожи, всё равно походили на обувь скотовода, а не принца и тем более короля; даже шпоры, начищенные до блеска, не делали вид более достойным.       Во время пребывания на Ступенях Деймон заботился лишь о том, чтобы его брили в срок; костюмы отходили на дальний, неважный план. Теперь же появилась и нужда, и возможность оценить свой облик. Настоящий оборванец.       Волосы всё ещё выдавали в нём Таргариена, но блестящее серебро превратилось в грязный пепел. Слипшиеся пряди, собранные в косу за спиной, с тёмным налётом пота у корней. Они отросли, достигали лопаток, а короткие волоски падали на лоб, вились за ушами, забирались под ворот.       Он снял с себя всё, кроме штанов, сбросил каждую грязную тряпку в одну кучу и попытался распутать волосы, но оставил это из-за боли у корней.       Одна служанка принесла графин вина, другая — тарелку, набитую фруктами. Деймон не взглянул на них, подошёл к стулу, уселся и налил себе выпить. Арборское золотое.       Рот наполнился вином, глаза закрылись сами собой, Деймон откинул голову назад. Сладость обволокла горло; когда он глотнул, вкус оказался столь восхитительным, что за него и убить было не жалко. Он протяжно выдохнул, забывшись в наслаждении, облизал губы и сделал второй глоток.       Наблюдая за слугами, таскавшими воду, глаза невольно цеплялись за отражение новоиспеченного короля Ступеней.       Исхудавший, жилистый, поджарый — скулы его обострились. На груди шрам от огня, такие же отметины на шее, у самого затылка — россыпь ожогов от горячего песка. Всё в нём выдавало воина, но двор требовал иного облика.       — Мой принц, — отвлекла от мыслей служанка. — Ваша ванна готова.       Поднявшись, он ослабил шнуровку штанов, затем снял их и бросил в кучу к остальной одежде, которую одна из прислуживавших девушек собиралась унести. Деймон забрался в ванну, погрузился в горячую воду и откинул голову, закрыв глаза.       Четыре девушки остались при нём: трое растирали кожу мочалками, сдирая пыль и грязь, четвёртая старалась как можно бережнее расплести и промыть волосы.       Он был утомлён настолько, что даже размышления казались непосильной тягостью; полудрёма вновь настигла его. Проснулся он лишь от боязливого прикосновения к плечу и тихого голоса:       — Мой принц, вам не стоит спать в воде. Прошу вас, проснитесь.       Деймон поднял голову, с опаской посмотрел на служанку, пытаясь нащупать кинжал на поясе, но, осознав, где находится, кивнул. Ступив на холодный пол, он подождал, пока влагу сотрут с его тела, затем убрал оружие с кровати на пол и лёг на мягкие простыни, укрывшись одеялом.       Шум приводивших в порядок комнату слуг был ему безразличен. Деймон сладостно уснул, хотя по привычке слышал всё происходящее вокруг — звуки сливались в одну какофонию, что по сравнению с лагерным гомоном казалась колыбельной.       Птицы пели за окном, шум бьющихся о берег волн заставил едва пробудившийся разум подумать, что он всё ещё на Ступенях, но кто-то вошёл в покои и распахнул шторы, впуская солнце.       — Как поздно? — прохрипел Деймон, не желая открывать глаза.       — Время завтрака, мой принц, — ответил женский голос.       — Вина.       Послышались шаги, звук наливаемой в кубок жидкости, затем снова шаги.       — Прошу.       Деймон с усилием открыл глаза и сонно посмотрел на темноволосую служанку, державшую кубок обеими руками. Он потёр глаза тыльной стороной ладони, проморгался и поднялся на локте, чтобы глотнуть вина. Осушив кубок, махнул рукой, показывая, что более не нуждается в помощи.       И вновь рухнул на постель, перекатившись на спину и сглотнув остатки вина на языке.       — Мне нужна одежда, — сказал он на прощание.       — Одежду вам принесли ещё вчера, но вы уже спали.       — В таком случае можешь быть свободна, — произнёс Деймон, почувствовав на себе ожидающий взгляд, и служанка направилась к двери. — Впрочем, есть ещё кое-что, — остановил он её почти сразу. — Передай юной леди Веларион, что я ожидаю нашей прогулки.       Она помедлила, но всё же ответила:       — Слушаюсь.       Деймон поднялся через несколько минут после того, как закрылась дверь. Он с трудом заставил себя встать — мягкая постель манила остаться в ней до следующего рассвета, однако время в отсутствие Корлиса Велариона следовало использовать с умом.       Лейна — девушка, которую Деймон едва помнил из-за безразличия в прошлом, — ныне была всадницей Вхагар, величайшей драконицы Вестероса, участвовавшей в Завоевании. Это вызывало уважение и восхищение, ставило Лейну вровень с ним самим.       Высокая и стройная, она была истинной валирийской красавицей: серебряные волосы, фиалковые глаза, чистая белая кожа, изящный нос и в меру пухлые губы. Грациозная, подобно валирийскому клинку, смешливая и свободная от стеснения — полная противоположность Висенье, что была всадницей Вхагар задолго до рождения нынешнего поколения, но, по мнению Деймона, Лейна куда более подходившая на Рейнис Завоевательницу, все жебыла весьма достойной парой великой драконице.       Идеальная женщина, жена, которую он мог лишь желать из-за глупого брака с бронзовой сукой.       Деймон был достоин такой женщины, как Лейна, подле себя, а она — достойна мужчины, чей род не восходил к рабам её собственной семьи.       Браавос не достоин дракона, и даже помолвка — слишком великая честь для этих грязных крыс.       С этими мыслями он взялся за одежду.       Дублет принадлежал Корлису: Веларион был шире в груди, но Деймону отдали один из лучших. Глубокий морской-синий цвет — оттенок моря перед штормом, тяжёлый шёлк вместо привычного бархата. Ткань была плотной и жёсткой, не струилась по телу, а ложилась складками. Дублет сидел не идеально, но вполне достойно; по крайней мере теперь он выглядел как представитель королевского рода.       Пальцы прошлись по стоячему вороту, по серебряным нитям вышивки и Деймон заключил: слишком вычурно. Впрочем, вполне в духе Корлиса, вечно стремившегося подчеркнуть своё богатство.       Штаны из тонкой шерсти тоже были синими, но темнее дублета; издали казались почти чёрными. Плащ он предпочёл не надевать, как и лишние украшения. Сапоги оставил свои — их вычистили как могли, но некоторые пятна въелись слишком глубоко и уже не исчезнут.       Он подошёл к кровати, поднял Тёмную Сестру и кинжал, затем закрепил оружие в ножнах на чужом ремне — без герба, что было к лучшему.       Волосы остались распущенными, рассыпавшись по плечам и спине; с одной стороны он заправил их за ухо.       Деймон хотел поскорее поесть и отправиться к Лейне, чтобы пробудить в ней интерес к себе. К завтраку подали холодные языки в пряном соусе, перепелов с гранатом и устрицы с лимонным соком; ломти белого хлеба были ещё тёплыми. В еде он не был привередлив, потому ел быстро, но с удовольствием. Особое наслаждение по-прежнему доставляло вино.       После стука дверь отворилась, стражник уверенно шагнул внутрь и объявил:       — Мой принц, принцесса Рейнис желает говорить с вами, прошу следовать за мной.       Тарелки ещё не опустели; Деймон по-хозяйски сидел за столом, держа нож в правой руке.       — Прошу простить, я прервал трапезу? — стушевался стражник.       — Желание принцессы в этих стенах — закон, не так ли? — усмехнулся Деймон. — Не смею заставлять её ждать.       Нож со звоном упал на тарелку с остатками еды, и соус от языков брызнул на тёмную древесину стола. Стражник в блестящих серебряных доспехах и синем плаще с гербом Веларионов сопровождал гостя, сохраняя формальное молчание.       Служанки прятали взгляды, проходя мимо; некоторые купцы, лорды и торговцы, явившиеся просить о чём-то своём временную главу дома, кривились, продолжая обвинять Деймона в войне, которую он не начинал. Другие же пытались завязать разговор, тянулись к нему, чтобы польстить, но остались неуслышанными.       Деймон вошёл в главный зал замка, улыбнулся восседавшей на Плавниковом Троне Рейнис и, не сдержавшись, с долей издёвки поклонился, всё так же стоя в дверях, которые в следующий миг затворил стражник.       Зал был пуст — только родственники, смотревшие друг другу в глаза. Не столь просторный, как в Красном Замке, но роскошный: гобелены с морским коньком на поле цвета морской волны были выполнены на заказ и привезены из-за Узкого моря. Витражи всех оттенков синего в серебряной оправе блестели на солнце, двери также были украшены узорами из серебра.       Ланнистеры как-то шептались, что Высокий Прилив дешевит серебро, но Деймон не соглашался с этими облезлыми котами, мнившими себя львами. Золото в этих стенах смотрелось бы вычурно и неуместно; к тому же самым ценным украшением владений лорда Приливов была Несбывшаяся королева Рейнис Таргариен.       В платье цветов своего мужа она крутила на пальце кольцо с красным камнем. Корсаж был расшит жемчугом, на подоле юбки — тёмно-синие вышитые драконы, утопавшие в пламени, словно в открытом море. Обида её на Визериса была сильна, но Рейнис — принцесса по крови и никогда об этом не забывала.       Тёмные волосы её были собраны в незамысловатую причёску; в прядях поблёскивал жемчуг, из которого вместе с серебром и красными камнями были изготовлены серьги и колье. Диадема выглядела скромно, но, приблизившись, Деймон заметил белые камни с умеренными вкраплениями красных по бокам.       — Кузина, — расплывшись в улыбке, начал он, остановившись в центре зала. — Моя дорогая родственница, мне сказали, ты хочешь видеть меня.       — Как прошла твоя ночь, кузен? Шторм не мешал сну?       Рейнис осмотрела Деймона, затем ненадолго отвела взгляд и тяжело вздохнула.       — Не стоит беспокоиться, я спал превосходно. Но как бы мне ни хотелось продолжать эту милую беседу, полагаю, у тебя есть и другие вопросы.       — Как хозяйка я должна заботиться о комфорте гостей. Но ты прав, Деймон, я хочу знать, когда ты покинешь Высокий Прилив.       — Ох, я рассчитывал на гостеприимство, — Деймон подошёл ближе и обвёл зал рукой. — Мне здесь нравится.       — Отбросим лесть и благородство, — заявила Рейнис, поднимаясь. — Я слышала о твоей встрече с Лейной и не одобряю этого. Твоё общество дурно влияет на репутацию леди, к которой ты прежде и вовсе не питал интереса. У тебя есть жена, твой брат милостиво дозволяет тебе жить на Драконьем Камне, потому я говорю прямо: не позволю осквернить ни свою дочь, ни мой дом.       — Прошу тебя, кузина.       Рейнис подняла руку, давая понять, что не намерена слушать. Шурша юбками, она спустилась по четырём ступеням и остановилась рядом с нежеланным гостем.       — Ты прибыл сюда не просто так, я это знаю.       — И тем не менее, не тебе выставлять меня за дверь, Рейнис, — Деймон посмотрел на неё сверху вниз, сократив расстояние до непозволительной близости. — Я гость лорда Велариона, главы этого дома и Дрифтмарка. Жене не стоит противиться воле мужа, — прошептал он.       После чрезмерно серьезного тона, он засмеялся, желая уколоть кузину сильнее, сделал несколько шагов назад и указал себе за спину.       — Прости, меня ждёт леди Веларион, мы должны сходить на рынок. Ох, это был более чем приятный разговор, не так ли? Но не буду задерживать принцессу — я видел снаружи так много людей, и каждый желает частицу твоего внимания.       Будь эта женщина при оружии, она, быть может, бросилась бы на Деймона, чтобы отстоять раненую гордость. Рейнис сжала челюсть, румянец на щеках выдавал гнев. Она закрыла глаза, спокойно выдохнула и улыбнулась в ответ:       — Что ж, не стану перечить желанию своего лорда-супруга. Быть может, и к лучшему, что ты здесь, кузен. — Деймон уловил подвох и ожидал колкости. — Королева, в попытке примирить наши семьи, отправила письмо с предложением прибыть на Дрифтмарк погостить. Она, её достопочтенный брат, принц Эйгон и наследница престола принцесса Рейнира. Пожалуй, мне следует внять её просьбе, забыть старые обиды, воспользоваться возможностью и воссоединить мою горячо любимую семью под собственной крышей, — Рейнис хлопнула в ладони. — Так и поступлю.       Сжав руками складки платья, принцесса вернулась на трон Высокого Прилива, а затем, заметив замешательство Деймона, махнула кистью, позволяя ему удалиться.       Он пятился, не сводя с неё взгляда, пока не упёрся в тяжёлую деревянную дверь. Лишь отворив её, развернулся и тяжело зашагал по белому камню, сжимая за спиной руки. Потупив взгляд, Деймон плечом задел нескольких людей на своём пути.       Достойный ответный удар по гордости. И хоть бы это оказалось блефом.       Деймон остановился на одном из общих балконов, упёрся в ограждение и опустил голову, закрыв глаза. Волосы скрывали лицо, и возможные случайные прохожие не могли видеть, как ходили желваки и дрожала от злости губа.       То, как изменилась её интонация на слове «наследница», резануло слух. Как смела эта женщина тыкать его носом в то, что Визерис отдал девчонке? Воспоминания о ребёнке, бегавшем следом, о племяннице, расцветавшей в присутствии дяди, омрачались этим единственным решением брата, и потому Деймон более не желал видеть Рейниру — до тех пор, пока не станет тем, кем должен был стать, — истинным королём, который вернёт величие Таргариенам.       Алисента и её гнусное семейство, опорочившие великую династию, также не прельщали его своим присутствием поблизости. Одна лишь мысль об этой женщине, а тем более о её отце, вызывала ярость.       Чужая одежда душила — на нём будто была чужая кожа, чуждая во всех смыслах.       Он постукивал ногтями по мрамору, затем опустился на локти и закрыл глаза, сделав глубокий вдох, пытаясь обуздать эмоции.       — Должна признать, вам идут цвета моего дома, принц Деймон, — голос Лейны внезапно раздался за спиной.       Деймон выпрямился и натянул на лицо улыбку. Продолжая опираться одним локтём на ограждение, он обернулся к девушке.       — Даю слово и вам пойдет цвет моего, — следуя своему первому импульсу, ответил.       Лейна, стоявшая в дверях, на мгновение замерла, приоткрыв рот, но, придя в себя, рассмеялась и приблизилась.       — Не думаю, что мне стоит примерять черное с красным, — отведя глаза к воде и кораблям на их волнах. — Хоть и летаю на драконе, я дитя моря и хочу носить цвета отца.       Его взгляд скользнул от её глаз к губам, затем по шее к груди, сжатой корсетом и вздымавшейся с каждым вдохом.       Леди Веларион предстала перед ним в одеждах из голубого сапфирового бархата. Подол платья был богато расшит серебряными нитями, создававшими замысловатые морские узоры. Талию стягивал корсет, подчёркивая и без того стройную фигуру от груди до середины бёдер, потому глубокий вырез выглядел менее вызывающе, чем мог бы.       В волосах, заплетённых в косу, поблёскивала тиара с голубыми камнями, а на шее покоилось массивное ожерелье из того же комплекта — его звенья удерживали россыпь драгоценных камней, мерцавших в свете солнца.       Деймон провёл языком по нижней губе и вновь взглянул на её изящный профиль.       — Полагаю, мы можем отыскать компромисс.       — Какой же?       — Черный и голубой прекрасно сочетаются, — делится мыслями, наблюдая за реакцией. — Впрочем, красный с голубым тоже выглядит впечатляюще.       — Уместно ли подобное сочетание? Даже моя матушка облачилась в цвета Веларионов.       — Кровь моей семьи течет в ваших венах, Лейна, как и в моих есть кровь вашей. Завоеватели родились от союза Таргариенов и Веларионов, мы валирийцы и в нас живет пламя, но порой и безудержный огонь нуждается в воде. Одни скажут, что морские корабли противники драконов, я же вижу равновесие, крепкий союз, породивший ни одного крепкого правителя.       Она посмотрела на него с вызовом в глазах, свела брови на переносице и с долей шутки спросила:       — Мы ведь все ещё говорим об одеждах, верно?       — Безусловно, — его мозолистая рука накрыла её мягкую ладонь. — Я лишь говорю, что мы равны, леди Лейна.       — Насколько равны, мой принц?       — Во всех смыслах, — не заставляя её ждать, ответил Деймон. — Разве что титул, но и это поправимо.       — Ваши намеки, — высвободив руку, она завела её за спину, — непозволительно прозрачны.       — Позвольте, я озвучиваю свои мысли.       Лейна не сдержала улыбки, но осталась непреклонна.       — И все же, прошу вас прекратить, — коснувшись груди Деймона, леди Веларион потупила взгляд, делая вид, что не желает участвовать в этой лёгкой забаве. — Вы женат, а я обручена.       Он в свою очередь шепнул ей на ухо:       — И, поверьте, ни то, ни другое, не является помехой.       Отстранившись, Лейна выставила перед собой руку, всё ещё держа её на его груди. Она посмотрела на него серьёзно, но точных эмоций Деймон не угадал. Возможно, он действительно пересёк черту и впредь намеревался быть осторожнее.       — Вы хотели на рынок, нам нужно уже идти, — сменила тему Лейна, сложив руки на талии.       — Я следую за вами, — кивнул Деймон.       И он действительно следовал, держась чуть позади, наблюдая за волосами, блестевшими на солнце от масла. Притворная улыбка быстро сменилась настоящей, злость отступила — остались лишь интерес и тихое влечение к девушке, оседлавшей Вхагар.       Невольно мысли метнулись к Рейнире — пожалуй, было бы легче, будь Лейна больше похожа на неё. Они не были столь близки, чтобы леди Веларион непрерывно искала внимания порочного принца, как это делала племянница.       Отраде Королевства в этом году должно было миновать двенадцать, всё ещё дитя — но насколько она могла измениться за эти годы? Он надеялся, что ничего в ней не переменилось вовсе, что в ней по-прежнему пылало пламя любви к Валирии и Висенье Таргариен.       Деймон любил этого ребёнка, ибо видел в ней искру умирающего — из-за подобных Визерису — наследия дома драконов, воплощённых в человеческом облике.       Сложно было вообразить Рейниру женщиной; сравнивать её с девой, расцветшей подобно редкому цветку, — едва ли уместно. И всё же истина заключалась в том, что родственную привязанность легко обратить в оружие, а с Лейной у него подобных отношений нет. Времени было критически мало для долгого и неспешного соблазна через сближение, быть может, лишь несколько дней. Драконица, выросшая среди моря, несомненно, была умна и прозорлива: она не отстранялась, при этом держала дистанцию, играла по правилам — и всё же играла.       Ему не нужна была послушная жена — куда ценнее верность, прорастающая из искреннего чувства. В тот миг, когда Деймон заявит Корлису о желании взять в жёны его дочь, он должен быть уверен, что леди Лейна не станет возражать и без колебаний отбросит формальности.       Препятствием оставалась лишь Бронзовая сука — брак, до официального возрождения Валирии, должен был быть признан в Вестеросе.       — Должно быть настоящее испытание, отказаться от полета на Вхагар в это утро, — поделился размышлениями Деймон.       — Вы правы, — отвечала Лейна. — Но я должна сдержать слово, данное вам.       — Как вы нашли меня на балконе?       — Я ожидала в саду, читая, затем слуги передали, что матушка захотела с вами встретиться, а мне уже порядком наскучило прежнее общество, вот я и отправилась к вам навстречу, мой принц.       — Признаюсь, мне давно так не льстили слова женщины.       — О нет, это ваши заявления льстят мне, — она поглядела на него через плечо. — Во всяком случае, меня весьма привлекает ваша компания, а потому я была готова ждать.       — Мне следует заставлять вас ждать как можно меньше в будущем.       — Не беспокойтесь, я достаточно терпелива.       — Занимательно.       Деймон в два шага обогнал её у лестницы и протянул руку, в которую Лейна вложила свою ладонь, сжав юбки платья другой.       — Что именно? — спросила она, глядя под ноги.       — Лорд Веларион делился со мной тем, что вы не жалуете компанию мужчин.       — Сущая правда, но вы ведь не просто мужчина, верно? Принц крови, драконий всадник, благородный рыцарь и воин, оберегающий наш покой.       Он счёл нужным оставить эту реплику без ответа и даже у основания лестницы не выпустил её ладони, медленно шагая по просторным залам, пока мимо сновали слуги и всё те же лорды, купцы и торговцы. Лейна смотрела на них, улыбалась тем, кто её приветствовал, сохраняя вежливое молчание.       Во дворе она сообщила, что поедут не верхом, а в карете, что в любой другой день могло бы его расстроить, но определённо не в этот.       Деймон помог леди Веларион забраться внутрь, после чего поднялся по трём ступеням сам и сел напротив. Она дважды хлопнула ладонью по стенке, и карета тронулась с места под цокот копыт.       Зрительный контакт не прерывался, их окружал тонкий аромат масел в волосах Лейны. Деймон замечал признаки раздумий — она с интересом изучала его лицо, порой улыбаясь или выгибая бровь. Оценивала.       Нечто новое.       — Чем заняты ваши мысли, леди Лейна? — спросил он, предвкушая ответ.       — Даме не подобает говорить о подобном, — пожав плечами, она отвернула голову к окну.       — Меня называют порочным принцем, уверяю, я не тот, в чьём обществе есть место приличиям.       Лейна провела языком по уголку губ и перевела взгляд на Деймона, не поворачивая головы.       — И тем не менее вы соблюдаете правила, — ответила она.       — Вы так думаете?       — Я оцениваю вас, мой принц.       — Это не осталось незамеченным, — произнёс Деймон.       — Взаимно. Знаете, мой брат, Лейнор, чьей красотой упиваются в окружении королевского шута, восхищается вами — в некотором смысле. Его будоражит ваш безрассудный дух, а потому я часто слушала рассказы о приключениях на Ступенях. Тем не менее мне всё ещё известны лишь слухи.       — Боюсь, я на Дрифтмарке всего на несколько дней.       — Затем вновь война?       — Вести ещё не пришли, однако могу говорить о победе над Триархией. Тёмная Сестра в моей руке сокрушила Крагхаса Драхара — я отсёк ему голову.       Лейна вновь уделила всё своё внимание сидевшему напротив Деймону, улыбнулась и коснулась пальцами камня на ожерелье.       — В таком случае война окончена, куда вы спешите? В Королевскую Гавань?       — В Пентос, леди Веларион, вы хотите присоединиться?       — Едва ли мне позволят, — она тяжело вздохнула, потупив взгляд, пальцы сжимающие драгоценность напряглись.       — Кто осмелится встать на пути дракона? — хохотнул Деймон.       — Мой отец.       — Змеи не летают, — ответил он, после чего сам перевёл взгляд к окну.       Карета остановилась у рынка. Деймон вышел первым и помог своей спутнице спуститься. Она взяла его под руку, улыбнувшись так, словно разговора минутой ранее не было, и повела по торговым рядам.       Веларионы не просто построили город — они притащили сюда весь мир на своих и чужих кораблях. Вонь гнилой рыбы и водорослей отступала перед ароматами заморских пряностей, масел и трав. Даже ткани торговцев из Вольных городов сладко пахли. Купцы из Кварта, чьи лица были белы, как кость, предлагали шелка настолько тонкие, что скрыть могли разве что манеры и приличия дам, их покупавших, но не тело. Рядом с ними загорелые тирошийцы с раскрашенными в ядовито-зелёный и пурпурный бородами зазывали покупателей, выкрикивая цены на вина.       — Сладкие, как поцелуй девы, и крепкие, как удар молота, — кричали они, срывая голос.       Крики чаек смешивались с многоголосьем языков: здесь слышались резкие наречия, певучая речь и грубая брань матросов. Глаза разбегались от пестроты и богатства.       Обернувшись, Деймон увидел Высокий Прилив, чьи башни из бледного камня пронзали небо.       Леди Лейна остановилась у лавки с кинжалами, и Деймон проследил за её взглядом. Один из клинков, выкованный из стали, сиял, как зеркало, а на свету лезвие отливало бледной синевой. Он протянул руку, взял кинжал в ладонь — рукоять из чёрного дерева была обмотана тончайшей проволокой из чистого серебра. Холодный металл приятно холодил кожу, а навершие венчал гранёный сапфир. Рядом лежали ножны из кожи морского ската — шершавые на ощупь, не боявшиеся ни соли, ни сырости Дрифтмарка.       Хороший подарок — но, увы, денег при себе у Деймона не было.       — Не хуже валирийской стали, господин! — заявил старик за прилавком.       Деймон опешил, бросил кинжал на подушку из выцветшего бархата и положил руку на Тёмную Сестру.       — Неужто? — усмехнулся он. — Готов поспорить, этот ножик видал не одного хозяина и валялся в каждом борделе Вольных городов. Как смеешь ты сравнивать его с валирийской сталью?       — Ой, ой, господин, не злитесь. Я вижу, вы разбираетесь в оружии. Не спорю, но этот кинжал стоит своих денег и будет служить вам много лет. Клянусь своей частью!       — В пекло твою честь, старик. Это хорошее изделие, но лишь как ваш искренний подарок моей прекрасной спутнице.       — Что же вы, я не могу так сорить деньгами, господин! Как же мне прибыль домой везти, коли я каждой даме должен дарить по клинку?       — Кажется, вы пытаетесь оскорбить меня ещё раз, — качнул головой Деймон. — Где же вы видели женщин красивее валириек?       — Пойдёмте, мой принц, мне наскучила эта беседа, — вмешалась Лейна. — Удачной торговли.       Она шагнула дальше, не дав Деймону возможности парировать. Он вновь последовал за ней, и эта дерзость лишь забавляла его.       — Знаете ли вы, как я получил Тёмную Сестру? — поинтересовался Деймон, игнорируя крики торговца, предлагавшего скидку.       — Должно быть, когда вас посвятили в рыцари, — ответила она, разглядывая шелка и украшения.       — Верно. В шестнадцать лет мой дед, Старый Король Джейхейрис, вручил мне Тёмную Сестру в знак признания доблести. Пожалуй, тот день стал одним из первых, когда я не знал дна в своём стакане.       — Должно быть, вы гордились собой.       — И до сих пор, — заметил Деймон. — Тёмная Сестра и Караксес олицетворение величия дома Таргариен — моя награда и гордость. Думаю, вы легко меня поймёте.       — Истина. Я чувствую это к Вхагар, — согласилась Лейна без промедления. — Вы хотите передать клинок сыну, как часть наследия?       — Если будет сын, — задумчиво произнёс он.       Если родится дочь, он отдаст клинок и ей, коли пожелает обучаться фехтованию. Помня о своей матери из рассказов других, он никогда не позволил бы убить в растущей принцессе любовь к мечу. Храня в памяти и Висенью, которой прежде принадлежала Тёмная Сестра, Деймон не допустил бы пренебрежения к деве с оружием в руках.       Лишь глупцы вручали иголку той, что желала владеть клинком. Визерис был таков: считал, что место принцессы — в библиотеке да в покоях для вышивания. Хоть и посадил Рейниру под Железный Трон, ходили слухи, что обучением он не занимался, позволяя ей лишь наблюдать. Когда Отрада Королевства созреет, её отправят на родильное ложе, и самым надёжным гарантом власти станет сын, а не сила женщины из рода Таргариен.       — И всё же никогда я не позволю, чтобы Бронзовая сука понесла от моего семени. Племянница родилась в год нашей свадьбы, и, боги станут мне свидетелями, я не коснулся и руки этой женщины.       — Почему же брак не расторгнут? — недоумевала Лейна.       — Визерис решил так. Но взамен на мучения брака я получил свободу и дозволение вернуться ко двору. Жаль лишь, что тамошние лорды ненавидят меня пуще супруги, хотя я, по крайней мере, сделал их город безопасным, — обида проступила в его голосе.       Он замолчал, стараясь усмирить пламя, бушевавшее в груди при воспоминании о несправедливости, которую причинили ему дед и брат. Но инициативу перехватила леди Веларион.       — А мне всегда хотелось путешествовать, подобно отцу, заглянуть за горизонт и побывать во всех Вольных городах. Но всякий раз мои мысли возвращались к тому, что я буду невыносимо скучать по дому.       Скучал ли Деймон когда-нибудь по дому? Да, безусловно — хотя тех времён он уже не помнил. В родных стенах его отвергали и недооценивали; десница, недостойный произносить его имя вслух, за глаза нарекал его новым Мейгором Жестоким, а Визерис не перечил — лишь улыбался, приговаривая: «Таков уж мой сумасбродный младший брат».       Он чувствовал себя куда уютнее в чужих домах — в борделях и даже на войне. Среди лести и заискиваний, но без лишних пересудов, с принятием.       — Я мог бы показать каждый из Вольных Городов, вам нужно лишь согласиться, — ответил Деймон с грустью: пыл его флирта иссяк под гнётом мрачных мыслей.       — Похоже, вам не слишком интересен рынок, — заметила Лейна, сменив тему.       — Это был лишь предлог заполучить ваше общество. Я пойман.       — Предпочла бы совместный полёт, — сказала она.       — Увы, у этой забавы есть один существенный минус — мы не можем беседовать, а это истинное наслаждение, поверьте, — парировал Деймон.       — Вы правы, — согласилась Лейна. — Однако, полагаю, у нас есть ещё вечер и завтрашний день для приятных бесед. Немного — но и не мало, признаться честно.       — Коли вы хотите летать, я с покорностью отправлюсь к драконам. Только вот — не будет ли мешать платье?       — Предлагаю проверить, мой принц.       По дороге к месту обитания драконов леди Веларион желала слушать о странствиях Деймона, его друзьях, и на краткое мгновение разговор зашёл даже о Блошином Конце — прежде ему не доводилось обсуждать подобное с дамами. Она была осторожна, но уверена в своих вопросах, внимательно слушала каждое слово, сказанное в ответ, и сама делилась мнением на всякую затронутую тему.       Деймон чувствовал себя расслабленно и непринуждённо в обществе Лейны, пребывая в полной уверенности, что уже добился желаемого. Интерес этой девушки говорил честнее любых слов, завёрнутых в игры приличия: драконьего в ней было куда больше, чем от морских змей. Она жаждала свободы, а кто, как не Порочный принц, был способен её предоставить, раскрыть во всех красках?       Оставались лишь незначительные помехи, от которых предстояло избавиться в ближайшие недели.       Караксес оказался более энергичным, чем в предыдущие дни: он тыкался мордой в грудь всадника, издавая рокот. Губы Деймона растянулись, провёл рукой по его морде, а после отошёл, чтобы проверить Лейну и её Вхагар. Его дракон потянулся следом, по всей видимости решив, что всадник его подзывает.       Леди Веларион, подобрав юбки до бёдер, забралась в седло — точную копию того, в котором ездила Висенья, по крайней мере так утверждали мастера и их записные книги, — затем уверенно взялась за поводья. Голова могучей драконицы поднялась медленно и неторопливо, с ленивой усталостью, присущей долгим годам жизни.       Деймон вернулся к своему Кровавому Змею, похлопал его по шее, дошёл до крыла и ловко взобрался в седло.       Позволив Вхагар и её всаднице опередить их, он выжидающе осмотрел седло, заметил пару потёртостей и трещин на коже, почесал горячую чешую, пахнувшую гарью, пеплом и сгоревшей бараниной после недавней трапезы. Когда Вхагар оказалась на достаточном расстоянии, Караксес пришёл в движение.       На один взмах громадных крыльев Вхагар приходилось три быстрых хлопка крыльями Караксеса, но Деймон владел одним из самых быстрых драконов, а потому обогнать её не составило труда. Они кружили вокруг Лейны и её драконицы; звери ревели друг другу, подначивая к игре.       Взгляд Деймона находил леди Веларион при первой же возможности, и помимо радости полёта в ней читалась решимость — об этом говорила её поза.       Караксес скрылся в облаках, затем пикировал вниз, сложив крылья. Когда он расправил их вновь, волосы Деймона хлестнули по лицу, оставив лёгкую боль. Порой ветер доносил до него девичий смех, но чаще слышался рёв Вхагар.       Дракон пролетел под массивным телом драконицы достаточно близко — Деймон даже коснулся её брюха рукой. После этого Караксес вынырнул прямо у морды Вхагар, вынудив её развернуться.       Так время текло, подобно воде, просачивавшейся сквозь пальцы. Лейна и впрямь любила летать, вытесняя этим занятием все прочие развлечения.       Начинало темнеть, и Деймон уловил момент, когда Вхагар направилась к земле, — он повёл Караксеса следом. На этот раз драконы приземлились почти у самых ворот Высокого Прилива.       — Матушка против ночных полётов, — объяснила Лейна.       Деймон спешился и поспешил к драконице, чтобы подать руку леди Веларион. Та, сжимая платье, медленно и осторожно спустилась на землю, ухватившись за его ладонь при первой же возможности.       Причёска её вновь была растрёпана, но Лейну это не тревожило. Она казалась счастливой, неотрывно глядела на Вхагар, которая, как и Караксес, не спешила улетать. Сердце быстро билось в груди, стянутой корсетом, дыхание постепенно приходило в норму.       Губы Деймона коснулись тыльной стороны её ладони, и удивлённые глаза Лейны обратились к нему.       — Лишь сейчас я осознал, что оскорбил вас, не заметив, как вы прекрасны сегодня, — сказал он.       — Лучше поздно, чем никогда, мой принц, — ответила она.       — Верно.       Леди Веларион втянула воздух, посмотрела ему в глаза и, улыбнувшись, предложила:       — Не хотите разделить ужин? Мы пропустили обед, и, должно быть, вы голодны не меньше моего.       — Прошу простить, но эту ночь я проведу на Драконьем Камне, а утром возвращусь сюда.       — Вот как, — она потупила взгляд и кивнула. — Что ж, не стану вас задерживать.       Караксес зарокотал, привлекая внимание как всадника, так и Вхагар, которая уставилась на него и выпустила дым из ноздрей.       — Предпочитаю одежду по размеру, а бархат темнее. Не держите зла.       — И всё же, я придерживаюсь мнения, что синий вам к лицу.       — Я любимчик богов, таких и нагота красит.       — Охотно верю, — ответила она, по всей видимости быстрее, чем достаточно обдумала слова. — Не поймите меня неправильно...       — Ваш ответ предельно понятен, — довольствуясь реакцией, он заметил, как она прячет усмешку, кусая нижнюю губу.       Лейна демонстративно обернулась к Вхагар. Деймон выпустил её ладонь, продолжая пристально смотреть на копну серебристых волос, зная, что девица, укрытая бронёй приличий, была довольна своим поспешным, но искренним ответом. Он и сам ответил бы так — и, возможно, даже настоял на том, чтобы воочию убедиться в правоте подобного заявления.       — Мне пора, — поспешила ретироваться леди Веларион, учтиво поклонившись на расстоянии. — Хорошей дороги и спокойных снов.       Она, подобрав платье, направилась к воротам. Ответные пожелания Деймона заглушила драконица, которой наскучило пребывать среди людей и Караксеса. Поток воздуха от её крыльев едва не сбил его с ног, а Лейна даже не обернулась, решив играть до конца, и скрылась за стенами замка.       Кровавый Змей тоже было хотел улететь — он заревел вслед Вхагар, но, заметив приближающегося всадника, опустился к земле, позволяя и помогая тому вновь занять седло. Деймон сжал поводья, готовясь подняться в воздух.       Путь его лежал в Королевскую Гавань.