Первые своего имени.

      Три придворные дамы, Роанна, Марис и Элинор, бросились к ней с расспросами, как только дверь отворилась. Однако Лейна, уставшая и опечаленная, отмахнулась. Она, наконец, добралась до своих покоев.       — Помогите распустить волосы, — попросила, сев в мягкое кресло у туалетного столика. — Так голова болит.       Она стала реже видеть своих дам, которые прежде сопровождали её, куда бы Лейна ни направилась. Им не дано было познать счастье полёта на драконе, никто из них не смог бы ощутить его мощное дыхание без страха, а потому, пока Вхагар оставалась центром её существования, девушкам приходилось коротать время без неё.       Взглянув на Марис через зеркало, Лейна проследила, как в её голове зародилась мысль: быть может, ныне они шептались и о ней самой. Закрыв глаза ладонью, она прогнала это гнусное предположение, попытавшись искоренить его вовсе.       Элинор, мягко ступая по полу, приблизилась; её юбки зашуршали, когда она опустилась у ног Лейны, положив подбородок на её колени. Тем временем Роанна помогала Марис избавляться от заколок и украшений, медленно расплетая и расчёсывая волосы.       — Я слышала, весь день вы провели в компании принца Деймона, — Элинор водила пальцем по ткани, вырисовывая невидимый узор. — Поэтому утром вы были такой задумчивой и тихой?       — Верно, — поддержала Марис. — И даже словом не обмолвились об этой встрече.       — Быть может, леди что-то беспокоило? — Роанна обратилась к другим дамам, но отвечала ей Лейна.       — Я не сочла это важной темой для обсуждения.       — Как же это? — удивилась Марис. — Как можно? Это ведь принц Деймон Таргариен. Не припомню, чтобы кому-то из дам он уделял хоть толику внимания.       — Разве что распутницам из столицы, да и не только там, — издала смешок Элинор.       — К чему это ты ведешь? — Лейна взглянула на неё с недовольством.       — В моих словах не было намерения оскорбить вас, — она поднялась с колен Лейны и потупила взгляд.       — Но ведь Элинор права, — перехватила слово Роанна. — О чём вы беседовали? Любопытно.       Желания размышлять о правоте Элинор у Лейны не было: живот болел от голода, и по той же причине кружилась голова. Принц Деймон действительно стал вести себя напористее; прежде он будто не замечал её. Однако и у этого резкого внимания были причины, о которых ей ещё предстояло узнать.       — О драконах и море, что омывает Дрифтмарк, — ответила она, глядя на подол платья и желая поскорее исчерпать тему этого разговора.       — И это всё? — пальцы Марис замерли в её волосах; удивлённые глаза нашли отражение Лейны. — Весь день — лишь драконы и воды?       — Неужто слухи многим интереснее того, кто их порождает? — негодуя, Роанна поджала губы, после чего толкнула Марис локтем, чтобы та не стояла без дела.       — Принц Деймон весьма интересный собеседник, — Лейна улыбнулась и обернулась к двум дамам за спиной. — Я знаю, о чём вы трое думаете, но не было ничего, что могло бы опорочить мою репутацию. Двое всадников, любящих небо — разве была хоть доля сомнения, что все разговоры будут о Вхагар и Караксесе?       — Стало быть, — протянула Роанна, — Порочный принц не так уж и порочен.       — Реальность оказалась не столь занимательной, — покачала головой Марис.       — Ваши слова пропитаны желанием моего позора, — упрек стал точкой и комнаты погрузились в давящую тишину, которая сопровождалась стыдливыми взглядами двух дам, которые сказали слишком много.       Лейна ощутила на себе взгляд Элинор и покосилась на неё с открытым раздражением за столь пристальное внимание.       Неприятное чувство в груди, бурлящее, словно кипящая вода, носило имя — недоверие. Прежде оно не стояло между ней и этими девушками, но не сегодня. Ведь то, что могло омрачить честь леди, действительно произошло — и она не могла решить, что думает об этом на самом деле.       После стука дверь отворилась, и на пороге появилась служанка.       — Принцесса Рейнис желает знать, не хотите ли вы отужинать вместе с ней и вашим братом.       — С радостью, — без промедления ответила Лейна.       Волосы выскользнули из пальцев придворных дам, когда она поднялась и отошла от туалетного столика, направившись к двери. Это было бегство от нежелательных взглядов и ушей — лучшее, что она могла сделать сейчас.       Элинор, Марис и Роанна переглянулись; на лице последней появилась ухмылка, но Лейна не стала задерживаться — вышла в коридор.       Пропуская волнистые длинные локоны меж пальцев, она отделила одну прядь и принялась теребить её, переставляя ноги.       Как же скоро эти дамы решили развеять свою скуку возможным неоднозначным положением Лейны. Как же им было не стыдно подозревать её в чём-то и так открыто расспрашивать? Кем они себя возомнили?       Она шла так быстро, думая о прошедшем дне, что икры и стопы начали ныть от боли.       Остановившись у входа в трапезную, постучала, после чего толкнула тяжёлую дверь, оказавшуюся неожиданно лёгкой. Лейна растянула губы в улыбке, увидев Лейнора, державшего дверную ручку с другой стороны, намереваясь проявить галантность.       Младшего брата она не видела чуть больше суток, потому обняла; он, обхватив руками её талию, покружил сестру. Поставив Лейну на пол, Лейнор отодвинул стул, ожидая, пока она приветственно поцелует матушку в щёку.       На столе уже стояла тарелка и для Лейны.       Хрустящий хлеб, нарезанный ломтями; запечённый морской окунь в корке с веточками розмарина внутри; густой сливочный суп с мидиями, креветками и белой рыбой, обильно приправленный шафраном и перцем из Вольных городов. Несколько тарелок поменьше, наполненных острыми оливками, вымоченными в вине, и твёрдым козьим сыром. Лейнор, продолжая играть роль истинного лорда, наливал в пустые чаши пряное вино и лишь затем садился на своё место.       Матушка кивнула служанкам, стоявшим в стороне. Те поставили на стол серебряные чаши с водой и лимоном для омовения рук, затем подали салфетки и, после мытья рук, поспешили выйти, оставляя членов семьи наедине.       — Брат, у тебя хорошее настроение.       — Это так, сегодня был весьма хороший день.       Лейнор улыбался настолько широко и искренне, что Лейна могла видеть его дальние зубы, но её собственное лёгкое веселье, передавшееся от брата, омрачал взгляд матушки.       Принцесса Рейнис сидела во главе стола, как и всегда; с противоположной стороны оставалось место лорда-отца, а дети располагались по бокам, друг напротив друга.       Лейна мельком взглянула на матушку, взялась за ложку, чтобы приступить к супу.       — Чем ты занимался, Лейнор? — спросила матушка.       — В общем, совсем уж ничем, матушка, — отвечал он. — Я немного летал с Морским Дымом, после был у моря: гулял, читал и купался.       — Для твоего счастья нужно не так уж много, — заметила Лейна.       — Порой день бывает прекрасен и без причин, — Лейнор сделал глоток вина. — Ещё я хотел повидаться с принцем, но, когда пришёл в первый раз, он спал, а когда вернулся — его уже не было.       — О чём же ты хотел поговорить с кузеном?       — А разве не о чем, матушка? Они с отцом ведут войну, это так захватывающе.       — В войне нет ничего захватывающего, милый, — мягко сказала она; на лице матушки читалась лишь усталость от прошедшего дня.       — И тем не менее, — оторвав кусочек рыбы, брат посмотрел на Лейну, ожидая поддержки, затем продолжил, — они останутся в истории как защитники государства.       — Разве это имеет значение? — вмешалась Лейна, столкнувшись с недовольным взглядом Лейнора. — Мы все будем мертвы, когда наши поступки и свершения станут историей. Отец или принц Деймон не увидят записей о них в книгах.       — Наследие, которое мы оставим, имеет значение, — отвечал ей брат.       — В таком случае я жду твоих свершений, братец.       — Ты была сегодня с принцем Деймоном, — матушка окончательно погубила надежду на спокойный ужин.       Лейна замерла на месте, поджав губы, мгновенно встретилась взглядом с Лейнором; его глаза расширились, но он сразу же вернул внимание к еде, дабы не смущать сестру.       — Верно, мы летали вместе с Караксесом. Возможно, вы тоже, матушка, сможете присоединиться с Мелейс...       — Ваши беседы были о драконах? — прервала она Лейну.       — Да, — кивнула та в ответ. — Ещё он рассказал о своих странствиях в Вольных городах.       — Лейна, дочка, не стоит тебе сближаться с ним сверх меры. Родственная любовь между вами невозможна, а прочих отношений между женатым мужчиной и обручённой дамой быть не может.       — Вы допускаете подобные мысли обо мне?       — О тебе — никогда, а вот о нём... Человек, чья жена живёт в стыде, пока он развлекается с распутными девками и дарит одной из них драконье яйцо, — не тот, чьей компании тебе стоит желать, — она отодвинула от себя тарелку и сложила руки на коленях. — Наша семья и без того имеет конфликт с короной, но мы — сильные союзники, и Визерис предложит нам мир. Деймон же готов убить ради внимания своего брата, готов нарушить все приличия, и ты, Лейна, не должна стать инструментом в его руках.       — Я поняла, — ответила Лейна.       Она посмотрела на Лейнора: тот чувствовал себя столь же не к месту, как и она, но продолжал жевать, глядя на сестру исподлобья. Аппетит пропал, боль с новой силой ударила в виски.       Молчание затянулось; тишину прерывал лишь стук ложек о тарелки, хотя еды в них почти не убавилось.       — Это был приятный ужин, — спасением выступил Лейнор. — Могу пойти в свои комнаты?       Матушка кивнула, и вместе с братом поднялась и Лейна.       — Я тоже пойду, очень хочется спать.       — Приятных снов вам, — с долей грусти улыбнулась матушка.       Они поочерёдно поцеловали её в разные щёки на прощание. Лейнор вышел первым, и уже в коридоре его нагнала Лейна, поспешив следом, сжимая юбки.       — Я останусь у тебя сегодня, — взяла она брата под руку.       — Нет, Лейна, я ведь спать хочу.       — Да, но что мне делать, коли ты единственный, с кем я могу поговорить сейчас, брат мой?       Нахмурив брови, он взглянул на неё с сомнением, но сдался и, накрыв ладонь Лейны своей, повёл в свои покои вдоль коридора, освещённого луной и свечами.       Лейнор плотно закрыл двери, затем подошёл к большой кровати, застеленной шёлковыми простынями и накрытой длинным тёмно-синим одеялом, свисавшим до самого пола, скрывая ножки.       Тело Лейны упало на перину; она закрыла глаза руками. Брат сел рядом с её головой, опершись на изголовье в форме волн. Он коснулся её волос, высвободил несколько прядей из-под своей спины, после чего ткнул сестру в лоб — прямо между пальцами.       Воздух наполнил лёгкие и вырвался с громким выдохом; рядом послышался смешок.       — Эй, — возмутилась Лейна без тени серьёзности.       Она села, пальцы её сжались на ткани рубахи Лейнора, пытаясь ущипнуть за ребра; тот игриво схватил её за руку и рухнул на матрас, принимая поражение.       — Ты будешь спать тут? — спросил он, вновь ухватив прядь её волос.       — Я же сказала.       — Тогда нужно найти ночную рубаху.       Лиловые глаза встретились с неприлично счастливыми фиолетовыми. Лейна повернулась к нему и внимательно присмотрелась.       Брат был похож на неё саму, за исключением оттенка волос и глаз. Золото струилось в косах Лейны, его же отливало серебром.       Улыбка не сходила с его лица; этот беспечный и расслабленный вид даже заставлял забыть о неприятном разговоре с матушкой.       — Расскажи мне всё, брат мой, — потребовала она тоном, не допускавшим отказа. — Я ведь знала: у твоего счастья есть причина.       На орлином носу появились складки; Лейнор внезапно смутился и, зажмурившись, уткнулся лицом в мягкие подушки. Догадки приходили в голову одна за другой.       — Я его поцеловал сегодня, — шепнул он ей на ухо, резко притянув сестру за руку.       Лейна от неожиданности повалилась рядом, но следующее признание и вовсе выбило из неё дух.       — Быть не может, — ахнула она.       Лейнор лишь кивнул, предпочитая не вдаваться в подробности.       — А со мной сегодня флиртовал принц Деймон, — тихо сказала Лейна, словно опасаясь, что у стен есть уши даже в этих комнатах. — Вернее, я думаю, он давал мне неоднозначные намёки.       — И ты... — приподнявшись на локте, он выгнул бровь, ожидая ответа на неозвученный вопрос, но Лейна оставалась непреклонной. — Ты ему ответила?       — А Джоффри Лонмаут ответил тебе?       — У тебя были сомнения, сестра?       — Не знаю, Лейнор… Я просто чувствовала себя такой свободной, пока мы беседовали, но когда принц улетел… — ладонь вновь легла на глаза. — Потом ещё слова матушки, эти слухи… Я знала, кто он, безусловно, но чувствую себя безумно глупой и безрассудной — просто наивной леди, которую пытались обвести вокруг пальца.       — Принц Деймон пытался склонить тебя к чему-то непристойному? — к счастью, Лейна не видела лица брата, но его тон выдавал крайнюю заинтересованность.       — Не знаю… Нет. Быть может, всё же нет. Во всяком случае, думаю, он не рассчитывал на непристойности.       — Весьма неплохая партия для тебя; отец уже говорил, что твоя помолвка — великая ошибка, — Лейна завидовала той легкости, с которой Лейнор произнес это.       — У принца есть жена, брат, — она посмотрела на него с отчаянием. — Как можно думать о таком? Быть любовницей… это ниже моего достоинства.       — А он предлагал стать его любовницей?       — Кем ты думаешь он является, чтобы прямо предлагать мне подобное?       — Таргариеном?       Лейна прыснула, но улыбка её быстро сменилась сомнением.       — Что если я вовсе не так всё поняла? — рассуждала она вслух. — Не уверена, что помню точные слова… быть может, усталость туманит мне разум.       Брат коснулся её руки, сжал ладонь обеими своими. Лейна молча смотрела на него, пытаясь найти в Лейноре ответы на все свои сомнения.       Но, произнеся их вслух, она вдруг поняла: сомнения были напрасны. В словах и действиях принца звучал намёк — дерзкий и ничем не прикрытый.       — Он сказал, что цвета дома Таргариенов будут мне к лицу, что готов на компромисс: голубой и чёрный тоже смотрятся неплохо, а пламя нуждается в воде. Принц Деймон предложил союз, но не назвал ни причин, ни цены. Вероятно, он лишь играл, желая разозлить матушку или короля.       — Ну или ты всё выдумала, — внезапно хохотнул Лейнор.       Лейна покосилась на него недовольно, закатила глаза.       — Что? Это ведь твои слова.       — От мужчин сплошная головная боль, потому я их и избегала всеми силами.       — Лордов избегать легче, чем принцев, правда, сестра?       — Какие грязные намёки ты скрываешь за этими словами?       — Никаких намёков, — пожал он плечами. — Принц Деймон всегда что-то замышляет — так говорит матушка. Коли у него есть план, разузнай, что это за план… и реши, хочешь ли быть его частью. А затем драконий принц, исполнит любое пожелание, убив каждого на своём пути, ради твоей руки и сердца.       По спине Лейны пробежали мурашки.       — Значит ли это, что он убьёт и Рею Ройс?       — Каждый день кто-то умирает. Ты ведь не оплакиваешь каждого несчастного? — слова отца из уст брата.       Она не ответила. Лейнор и не настаивал, лишь лёг рядом, перебирая пальцами прядь серебристо-золотых волос сестры. Они оба смотрели в потолок, скрытый ночной темнотой.       Прошло несколько часов, а может, не минуло и одного — время тянулось мучительно долго, и сопящий под боком Лейнор злил своим мирным и безмятежным спокойствием. Почему же Лейна всё никак не могла избавиться от дум?       Откинув одеяло, она поднялась и накинула на плечи халат брата, чтобы выйти на балкон, где холодный воздух обязательно начнет неприятно щипать кожу.       Лейнор перевернулся на другой бок, уткнувшись носом в подушку, на которой прежде лежала Лейна; он запустил руку в копну растрёпанных волос, доходивших до плеч, и почесал кожу у корней.       Тихо передвигаясь, она на носочках направилась к двери, ведущей на балкон. Лейна зевнула, зажмурившись, наступила на ткань и, прищурившись, попыталась понять, что это. Оказалось — платье, которое брат помогал ей расшнуровывать, он так и оставил на полу, не передав слугам.       Удивительно: она ведь ещё не спала — как могла не заметить, что Лейнор не выполнил её просьбу, а просто завалился рядом? И почему именно мысли о принце Деймоне вызывали у неё столько рассеянности? Прежде Лейна лишь рассмеялась бы над собственным поведением.       Лишиться сна из-за мужчины, с которым провела лишь день? Такое бывало разве что в красивых легендах да сказках.       Лейна затворила за собой дверь, взглянула на неспокойное море, огни Спайстауна и корабли. Луна светила ярко, лишь изредка скрываясь, словно от смущения, за тучами, позволяя звёздам сиять ярче.       Её сердце заходилось от волнения в нелепой надежде увидеть среди звёзд Караксеса, и на губах расцветала улыбка. Лейна жаждала внимания принца — даже при первой их встрече она желала завладеть им, заставить его думать о себе, но одного не позволяла: признать это.       Один позор, связанный с Таргариенами, уже обрушился на неё, хотя вины её в том не было. Король отказал отцу в помолвке с Лейной, выбрав Алисент; смешки преследовали её целый год, улыбки в лицо сменялись шёпотом за спиной. Они говорили: и правильно, Веларионы зазнались — пусть знают своё место.       Несмотря на союз принца и её отца, матушка однажды не удержалась, упомянув, что в те дни, когда король Джейхейрис выбирал наследника, Деймон был готов начать войну за трон брата, а потому в его верности нельзя быть уверенным. Если аппетиты отца возрастут и корона решит еще раз напомнить, где место Веларионов, принц Деймон станет едва ли не главным клинком, несущим наказание. В тот день родители поссорились, однако к утру обида сменилась показной идиллией.       Внутри матушки жила бездонная обида на Таргариенов, которую порой сдерживал отец, а в иные моменты — лишь мысли о благополучии Лейнора и Лейны. Её слова о скором предложении мира были продиктованы холодным расчётом, а не надеждой на воссоединение семьи.       Лейна села на диван, размышляя о завтрашнем дне, о желании находиться в обществе Порочного принца, но вместе с тем — не запятнать себя его пороком. Она легла, подняла лицо к небу, и глаза её медленно закрылись.       Сон отступил перед яркими лучами солнца: голубое одеяло соскользнуло на пол, а сорочка, как и халат, сползла с одного плеча, когда она села.       — Седьмое пекло, — прошептала Лейна, закрыв руками глаза, болевшие от света.       Птицы пели, сидя на деревьях и пролетая мимо балкона. Голова, тяжёлая после бессонной ночи, опустилась на колени, а живот скрутило от голода. Лейна проснулась куда позднее обычного.       Она развязала узел ремня на талии халата, спасаясь от жары, сняла его и оставила там, где сидела, после чего поднялась и, лишённая сил, побрела в комнату.       Лейнора не было; слуги уже привели спальню в порядок — всю, за исключением кровати, где недоставало одеяла. На столе, рядом с двумя креслами, в каждом из которых лежало по две подушки, стоял завтрак — вряд ли свежий, однако Лейне польстила забота брата.       К столу подали тонкий воздушный омлет с нежными ломтиками рыбы, маленькие кусочки поджаренного хлеба, щедро смазанные сливочным маслом и украшенные ложкой икры. На десерт — свежий инжир с мягким сыром, горсть миндаля в сахаре. Сделав глоток холодной воды с лимоном, Лейна приступила к уже остывшему завтраку, который ждал её не меньше часа.       Жуя хлеб с икрой, Лейна, проморгавшись, поняла, что сейчас действительно утро, а значит, отец, вероятнее всего, уже прибыл на Дрифтмарк, а принц Деймон вернулся с Драконьего Камня.       Будет ли он искать встречи? Пытался ли уже найти её в стенах Высокого Прилива? Ей следовало бы поскорее собраться, чтобы встретиться с…       — Отцом, — одёрнула себя Лейна. — Мне следует как можно скорее поприветствовать отца.       Дверь отворилась; она вздрогнула и взглянула на вошедшего — к счастью, это был Лейнор.       Брат сиял, подобно солнцу, ослепляя своим превосходным настроением.       Он был роскошно одет: камзол из шёлка цвета морской волны, ткань украшена сложной серебряной вышивкой, изображавшей морские течения и нарастающие волны; тяжёлый плащ из бархата цвета ночного океана крепился к плечам массивными серебряными застёжками, а на поясе красовался меч, прикреплённый к широкому чёрному ремню, хотя рыцарем брат всё ещё не был.       Его шаги звучали громко и уверенно. Лейнор приблизился и сел рядом с сестрой, которая всё ещё жевала.       — Брат мой, не смущай солнце своим светом, а то скроется и начнётся долгая ночь, — сказала она, сделав глоток воды.       — Доброе утро, сестра, — звонко засмеялся он, заправляя волосы за ухо. — Я только что от отца, — добавил Лейнор, забирая тарелку с десертом.       — Почему не разбудил меня? — смерив его недовольным взглядом, Лейна продолжила завтрак.       — О, поверь, я пытался, но ты всё не хотела покидать мою спальню. Не тревожься, прекрасная сестричка: мы драконьи всадники, к тому же наполовину Таргариены — родители отнесутся с пониманием.       Нахмурив брови, она уставилась перед собой, пытаясь разгадать смысл этих слов, но затем понимание обрушилось на неё с силой.       — Эй, как ты смеешь так шутить надо мной?       — Да, после принца Драконьего Камня обычный лорд тебя уже не устроит, — уколол он её с озорным наслаждением.       — К твоему сведению, хранительницей Драконьего Камня назначена принцесса Рейнира.       — Ты только ему об этом не говори, — Лейнор откинулся на спинку кресла. — К слову о нём.       — Принц спрашивал обо мне? — она неумело сделала вид, будто ответ ей безразличен.       — О, не беспокойся, я сообщил принцу, что ты отдыхаешь в моей постели. Тебе же, сестра, я принёс весть, достойную скандала.       — Да помогут мне боги, что же ты молчишь? — потеряв всякий интерес к еде, Лейна встревоженно взглянула на брата.       — Принц Деймон ныне король Ступеней и Узкого моря: наш лорд-отец возложил на него корону из костей Крагхаса Драхара.       — Оу, — выдохнула Лейна, приоткрыв рот.       Она нащупала прядь волос и принялась накручивать её на палец.       — Оу? — хмыкнул брат. — И это всё?       — А что я могу сказать? У меня нет мыслей по этому поводу.       — Не воспримет ли король этот поступок как измену? Вот о чём думаю я.       — Кто сказал тебе?       — Отец и принц Деймон. Потом пришла матушка, и меня попросили уйти.       Почему принц Деймон не сказал ей об этом? Что ещё он утаил в их разговоре?       — Попроси принести платье и украшения сюда, я хочу увидеть отца, — сказала Лейна, глядя в пустоту.       — Не думаю, что тебя впустят в зал Плавникового трона.       — Лейнор! — она раздражённо щёлкнула пальцами, пользуясь правом старшей сестры. Тот, поднявшись, с издёвкой поклонился и направился к двери, за которой вскоре скрылся.       У всего была причина, особенно у заинтересованности принца Деймона Таргариена. Лейна была ресурсом, выгодным вложением в крепкий союз, а Вхагар — огромным и грозным дополнением к имени Веларионов.       Она не злилась и не расстраивалась — опустошение, вызванное новостью, быстро сменилось облегчением: догадки больше не терзали её. Он использовал её и пытался соблазнить, чтобы это использование стало удобнее. Тайны в его намерениях более не было. Лейна, в свою очередь, могла использовать Деймона — но не знала, хочет ли.       Зубы сомкнулись на пластине ногтя, но двери вновь отворились, и служанки с вещами в руках вошли в комнату.       Холодные руки одевали её, заплетали волосы, поворачивали из стороны в сторону, а Лейна всё думала — но мысли ускользали, подобно воде, стремящейся стать частью морского течения.       — Готово, миледи, — поклонилась служанка.       Лейна взглянула на неё с вопросом; та лишь указала на зеркало, опустив голову ещё ниже.       Тяжёлый морской шёлк цвета голубой бирюзы отливал холодным серебром; ткань покрывал узор, напоминавший чешую мифического морского змея. Высокий воротник плавно переходил в глубокий вырез, острые наплечники напоминали боевое облачение — по-видимому, брат дал особые распоряжения.       Длинные широкие рукава-крылья ниспадали до самого пола, их внутренняя сторона была подбита атласом цвета морской пены. Талию обвивал пояс из серебра, точно подогнанный по фигуре; в центре, среди водорослей и кораллов, застыл морской конёк. Многослойная юбка со шлейфом струилась при движении, а по краю тянулась вышивка жемчугом, имитирующая волны.       Никаких украшений, кроме тонкой цепочки с голубым камнем; волосы украшали лишь две косы, собравшие передние пряди, чтобы те не падали на лицо.       Она одобрительно кивнула, взглянула на прислужниц — те странно переглядывались, но молчали.       Лейна покинула комнаты брата и в коридоре с удивлением обнаружила, что он её ждёт. Под руку они медленно направились к залу, где были отец и матушка, но вдруг Лейнор услышал голос Джоффри Лонмаута, и Лейна, пообещав не держать зла, отпустила его к своему близкому другу.       На самом деле ей хотелось лишь одного — поскорее увидеться с отцом, обнять его и спрятаться, подобно малому дитю, от всего мира. Как же долго она не могла повидаться с ним из-за войны… И всё же понять, насколько сильно она скучала, было невозможно, пока глаза не увидят его живым и здоровым.       Ноги всё быстрее несли её вперёд по коридору, к просторному залу, но прежде, чем она успела приблизиться, двери с лязгом отворились: одна створка ударилась о каменную стену и тут же отскочила назад, другую затворила стража отца.       Принц Деймон, охваченный яростью, вышел в коридор.       Она остановилась, осознав, что стоит у него на пути, и сочла разумным отступить в сторону, дабы не стать жертвой дурного настроения, однако замешкалась — и принц едва не сбил её с ног.       Он ловко обошёл Лейну, сделал шаг, затем развернулся на пятках и прошёл ещё немного спиной вперёд, прежде чем остановиться.       Спешка теперь казалась неуместной: отец останется на Дрифтмарке — война закончилась, — а вот Деймон не сегодня так завтра мог улететь, утомившись здешними местами. Азарт вновь овладел её разумом, как и днём ранее; не понимая причины, она почувствовала необходимость обменяться с ним хотя бы парой слов — упрекнуть его в сокрытых истинах.       — Мой принц, — повернувшись к нему, Лейна постаралась сделать вид, будто не замечала его гнева. — Или вас ныне следует называть королём?       Впрочем, дурное настроение Деймона Таргариена отступило довольно быстро. Вместо гримасы, сулившей беды, на его лице появилась улыбка, а глаза вспыхнули так, будто Лейна была дамой, чьего внимания он жаждал более всего.       Как удавалось ему лгать столь легко — и при этом казаться искренним?       — Леди Лейна, вы спасли мой день от шторма, — сократив расстояние, принц протянул руку.       Она позволила ему коснуться губами своей ладони, однако пальцы Деймона не спешили разжиматься, не желая прерывать этот краткий контакт.       — Я улетаю на Драконий Камень. Присоединяйтесь.       Ответа не последовало, но самопровозглашённого короля это лишь позабавило.       — Прошу вас, неужто вы обиделись, что я не поделился этой маленькой новостью?       — Что же, по-вашему, большие новости?       — Леди Веларион, я король без земли, правитель без подданных. Было бы чем хвастать — я бы поведал вам об этом в первое же мгновение нашей встречи.       — Во всяком случае, было глупо ожидать, что вы будете со мной откровенны, — Лейна отвела взгляд и закатила глаза, не скрывая досады.       — Вы хотите услышать оправдания?       — Что если хочу?       — Этого не будет. — пожал он плечами. — Но я могу рассказать вам правду — ту, о которой промолчат Почти Королева и её Морской Змей. Вам нужно лишь полететь на Драконий Камень вместе со мной. Прямо сейчас, не медля ни минуты.       — Нет, — отрезала она, не задумываясь.       — В таком случае увидимся завтра, — раздражение мелькнуло в его ожесточившемся взгляде. — Я оставил одну безделушку в вашей комнате. Примите этот скромный дар.       — Вы были в моей комнате?       — Ох, как я смею? Во всяком случае, она не представляет для меня интереса, пока вы проводите часы в другом месте, а потому я передал подарок через ваших дам.       — Вам не стоило — этот жест могут расценить неверно.       — Прекрасная леди Веларион, я не скрываю своих намерений от вас, — принц выпустил её ладонь и завёл руки за спину. — А потому пусть болтают. И, коли на то будет ваша воля — ваша, а не ваших родителей, Лейна, — я готов стерпеть молву и о том, что вновь остался отвергнут.       Он пошёл дальше, отдаляясь всё сильнее, пока она смотрела ему вслед, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       Лейна хотела знать, что он собирался сказать, о чём умолчат родители. Хотела слушать его речи, понимая, что, быть может, это лишь очередная ложь.       Ещё мгновение — и будет поздно. Он уйдёт и вернётся утром, чтобы вновь говорить с её матерью и отцом.       Принц Деймон не останавливался и даже не оглянулся, словно уже утратил к ней интерес.       — Постойте, — одно слово ставило под удар её репутацию. — Подождите меня.       — С удовольствием, — ответил он, остановившись.       Однако принц не стал ждать её на месте: шаг за шагом он сам сократил расстояние между ними, после чего вновь предложил ей руку, чтобы проводить.       — И всё же вы определённо красивее брата, леди Лейна.       — Как и вы, мой… полагаю, — она запнулась, на мгновение задумавшись, не совершает ли ошибку, — король, раз уж отец короновал вас.       В этот день пальцы Деймона сжимали ладонь Лейны крепче, пока она держала его под руку, словно он не хотел её отпускать.       Она остановилась у лестницы, задумавшись о том, что скажут люди, увидев их вместе — в очередной раз, — о том, как будут шептаться, когда узнают, что та самая равнодушная к юношам леди Лейна Веларион опрометчиво улетела на Драконий Камень в компании самого непредсказуемого мужчины королевства.       Ноги отказывались сгибаться; что-то внутри молило её сбежать к родителям и не совершать ошибку. Ушей коснулся тихий вопрос:       — Что-то не так? — склонив голову, спросил принц… вернее, король Деймон Таргариен.       Лейна будто впервые его увидела и в полной мере поняла, с кем всё это время вела беседы.       Порочный принц — в камзоле из тяжёлого чёрного дамаста, с крупными узорами из тёмно-красной нити, напоминающими чешую дракона и мерцавшими на солнце. Высокий жёсткий ворот был оторочен полосой кожи с отделкой из чернёного серебра. Через плечо наискось переброшена тяжёлая лента из алого бархата, цвета запёкшейся крови, закреплённая брошью с трёхглавым драконом, чьи глаза были выложены рубинами. Талию перетягивал широкий кожаный пояс с тиснением в виде пламени, а голову… голову венчал тонкий обруч без лишних украшений.       Волосы, заправленные за уши, ниспадали на спину и блестели от ароматных масел; от него пахло горьким кедром, смолой и ладаном.       Перед Лейной стоял принц, король, с недавних пор — открытый ухажёр, возможный супруг. Человек, который мог однажды принести ей клятву верности — и которому она, в свою очередь, будет обязана хранить верность пред ликом Семерых и валирийских богов, коли те всё ещё покровительствуют их домам.       Готова ли она была разделить с Деймоном всю свою жизнь? Долгие дни, недели, месяцы и годы — срок немалый.       Даже драконы не могли уберечь от несчастного брака, приносящего страдания. Если верить рукописям, всадница Вхагар, Завоевательница Висенья, не знала любви мужа. Люди говорили: на Висенье Эйгон женился из долга, а на Рейнис — из любви.       Летая верхом на Вхагар, вверяя свою судьбу в руки того, кто владел Тёмной Сестрой, не была ли Лейна обречена повторить судьбу той, чьё наследие окружало её? Способна ли она была стерпеть другую в постели мужа? Облачится ли в позор, подобно Рее Ройс?       Однако… подобные мысли могли терзать её рядом с любым мужчиной. Лорд или принц — какая разница? Он мог выбрать другую для своих утех, но…       — Леди Лейна, — прервал её мысли голос Деймона. — Вы чем-то встревожены?       — Я задумалась, простите.       — Чем же заняты ваши мысли?       — Вами, — искренне ответила она.       — Что это, если не комплимент? — его голос переменился стремительно и звучал, словно мягкое прикосновение.       Деймон Таргариен был способен дать ей больше, чем любой лорд — и даже больше, чем несколько, будь у неё возможность выбрать не одного мужа. Он прав: они были ровней, ведь лишь всадник с валирийской кровью в полной мере соответствовал валирийской всаднице.       Пожалуй, это союз, которому суждено было состояться по воле богов. И, если придётся, Лейна заставит Деймона возненавидеть сам воздух, в котором не останется её запаха, — лишь бы избежать позора и удержать этого дракона в узде.       Цепь размышлений внезапно придала ей уверенности и взбодрила.       Она вскинула подбородок.       — Давайте покинем Дрифтмарк как можно скорее.       — Тогда вам стоит спуститься по лестнице, леди Веларион, — ответил Деймон. — Или вы хотите, чтобы я спустил вас на руках?       — Не в этот раз.       — Как жаль.       Он вёл её по лестнице, коридорам и залам, минуя лордов разных мастей, а затем — по двору, где, как и вчера, помог сесть в карету и поднялся сам. Деймон глядел в окно, затем — на Лейну, на её одежды — и вновь в окно, пока его аромат окружал и словно клеймил её.       Беседа вышла скудной. Им было что обсудить, но мысли раз за разом возвращались к тому, что ждёт их на Драконьем Камне, и к гневу матушки, когда та узнает, где находится её дочь.       Лишь Вхагар изгнала лишние думы. Лейна провела рукой по её горячей чешуе и нежно улыбнулась, наблюдая за дыханием драконицы. Караксес с всадником уже парил в небесах, дожидаясь их.       — Я вновь не в самой удобной одежде, — посмеялась она, придерживая юбки.       Убедившись, что держится в седле крепко, Лейна легонько потянула Вхагар за поводья, отдав приказ на валирийском — лететь, и та повиновалась.       Кровавый Змей приветствовал их, и Деймон склонил голову, улыбаясь.       Она взглянула на Высокий Прилив, но драконы уже держали путь к Драконьему Камню, где пред чёрными стенами из камня и приземлились, а перед всадниками распахнулись ворота.       От предвкушения разговора тянуло в груди и свербело в горле. Лейне всё хотелось заговорить, потребовать объяснений и откровений, однако спокойный вид Деймона удерживал её. Ещё не время.       — Добро пожаловать обратно, мой принц, — засуетился управляющий замком, Виллем. — Приветствую и вас, леди Веларион, — склонился он перед ней. — Будут ли пожелания?       — Поди прочь, — махнул рукой Деймон. — Мы направляемся в палату расписного стола, и только мы вдвоём должны там быть. Уяснил?       — Безусловно, мой принц, как иначе? Повинуюсь вам, повинуюсь, — Виллем исчез столь же быстро, как появился, а Лейна не упустила возможности заметить:       — Стало быть, здесь тоже не знают о вашем новом статусе?       — Узнают. Будьте уверены, вороны уже покинули Высокий Прилив.       Деймон не выпускал руки Лейны, и она не возражала, предпочитая рассматривать архитектуру замка.       Последний визит был давно, воспоминания притупились, и ныне она видела это величественное строение словно впервые. Драконий Камень разительно отличался от Высокого Прилива — он был темнее и куда мрачнее.       Вместо привычных крепостных зубцов на мир взирали тысячи каменных глаз. Стены замка казались живыми: они породили бесчисленное множество горгулий, словно те проросли сквозь кладку. Звериные морды мантикор и грифонов соседствовали с искажёнными ликами демонов и воинов с бычьими головами, создавая безмолвный, зловещий караул.       Но истинными хозяевами этого места были драконы. Они были повсюду, воплощённые в самом камне, свидетельствуя о том, что это родовой замок повелителей огня и крови. Холодные, неподвижные, они всё же казались живыми: их каменные глаза блестели и наблюдали за Лейной, вышедшей из моря и шедшей в пасть зверя с верой, что его пламя лишь закалит её.       Наконец они добрались до большой круглой залы, где в самом центре стоял расписной стол — Вестерос, который можно было обойти за считанные минуты. Лейна приблизилась, коснулась Дрифтмарка, затем подняла взгляд на Деймона, следившего за её движениями.       Он заметно спокойнее и увереннее в этих стенах, словно был полноправным хозяином каждого камня.       — Мне нравится это выражение вашего лица, — сказал он, сложив руки на рукояти Тёмной Сестры. — О чём вы думаете?       — О многом. Тем более чем достаточно.       — И все эти мысли всё ещё связаны со мной?       — Вы правы, — кивнула Лейна, проведя языком по губе от лёгкого волнения.       — Позвольте узнать ваши размышления получше? Расскажите мне всё и будьте уверены — нас не потревожат.       — Я хочу напомнить, что это вы обещали рассыпаться в признаниях.       — Так и будет.       — Начинайте, — улыбнулась она, пресекая попытку разговорить её.       — Валирия будет восстановлена моими силами, — это было последнее, что Лейна ожидала услышать; она почувствовала, как спокойствие слетело с её лица, подобно маске. — Я нуждаюсь в союзнице, супруге, которая, подобно Завоевательнице, будет подле меня при любом исходе. Мне нужна та, в которой не будет сомнений — равная по силе и правам. Мне нужны вы, леди Лейна.       — И Вхагар, — прошептала, но в этих стенах её тихие слова прозвучали как крик. — Едва ли не больше, чем я.       — О нет, вы ошибаетесь. Вхагар, безусловно, полезна, как и Караксес, но какой прок от дракона, если его всадник против меня? Вы делаете и без того ценный ресурс ещё более значимым. Если мы объединимся, Корлис ни на каком этапе войны не сможет покинуть меня — как и Почти Королева.       — Как цинично, — в её голосе не было удивления. — Что же от этого брака получу я?       — Всё, что пожелаете, — тут же ответил Деймон. — Я дам вам всё, что способен дать, и поверьте — это немало. Между нами не будет различий и секретов: всё моё — ваше, всё ваше — моё. Я дам вам корону Валирии, а наши дети унаследуют империю.       — Эти слова подобны сладкому вину — настолько сладкому, что невозможно не думать о последствиях, которые повлекут ваши амбиции.       — Лишь мои?       — Я вовсе не желаю становиться частью истории.       Он смерил её взглядом, полным сомнений, но ответил всё тем же спокойным тоном:       — Последствий не будет. А если кто-то посмеет даже подумать причинить вам вред, я убью его и скормлю Караксесу.       — Валирия… — пальцы сжали переносицу. — Это безумие даже для вас.       Лейна отошла к окну, пытаясь осмыслить новые риски, что принёс в её жизнь Деймон Таргариен, но не успела. Он коснулся её предплечий, прижался к её спине, и на этот раз его шёпот звучал пугающе близко, почти интимно:       — Решай, Лейна, — говорил он ей на ухо. — Подчинись воле отца, стань женой пьяницы, который будет уважать тебя лишь из страха перед Вхагар — или, напротив, будет измываться, унижая изменами и равнодушием. Стань леди и живи, не смея поднять глаз. Или выбери меня — выбери жизнь, о которой другие лишь мечтают.       — Я хочу верить, что ваши слова правдивы, — призналась она, не открывая глаз, пока дыхание Деймона опаляло её шею.       Его ладонь скользнула по ключице выше, и Лейна невольно вытянула шею, откидывая голову, поддаваясь неожиданно мягким прикосновениям мозолистых рук.       — Так поверь, — она готова была поспорить, на его лице играла улыбка.       А затем произошло то, о чём Лейна не думала вовсе. Увлечённая разговором, она не допускала подобного даже в самых дерзких мыслях, наличие которых не смела признать даже пред собой.       Деймон поцеловал, а Лейна не оттолкнула.       Она повернулась к нему. Его пальцы запутались в длинных прядях её волос, тело поддавалось желанию узнать, что будет дальше, как далеко они могли бы зайти, но разум осознал происходящее, и Лейна, почти лишённая сил от нахлынувших чувств, надавила ладонью на грудь Деймона.       Тот сразу отстранился, поднимая руки, показывая, что больше не прикоснётся. Он отошёл к столу, сел на его край, пока Лейна заново училась дышать, изгоняя из себя потрясение.       — Вы можете обдумать мои слова, но времени у вас немного — лишь до ужина, — буднично произнёс Деймон, проводя большим пальцем по уголку губ. — Если желаете, я составлю вам компанию; если нет — Драконий Камень в вашем распоряжении. Я же буду у себя.       — Вы хотите, чтобы я осталась здесь на ночь? — спросила она.       — Леди Лейна, вы вольны покинуть Драконий Камень в любой момент, но я восприму это как ответ, а потому…       — Мы увидимся на ужине, — прервала его Лейна.       Платье зашуршало, а шаги казались слишком громкими и тяжёлыми. Лейна почти бежала, стремясь поверить в правдивость того, что произошло минутой ранее. Ответ, что будет озвучен за ужином, был известен им обоим ещё с того момента, как они под руку спустились в просторный зал Высокого Прилива, этот брак состоится, — и отступать было уже нельзя.       Одной из немногих ценностей леди оставалась репутация, которая, вероятно, уже была запятнана — и станет ещё более уязвимой, если она вернётся на Дрифтмарк ни с чем.       Лейна накрыла губы обеими ладонями, оказавшись за дверью; её щёки пылали от смущения, всю её бросило в жар, и захотелось избавиться от корсета, сжимающего грудь. Надеяться, что подобное состояние осталось незамеченным Деймоном, было глупо; отрицать, что произошедшее понравилось, — бесполезно. Что толку обманывать себя и своё тело? Одно лишь мимолётное воспоминание вызывало тянущие мурашки внизу живота.       Она вышла во двор, отыскала сад Эйгона, окружённый высокими колючими изгородями. Там, среди запаха сосны и тёмных деревьев, скрылась от посторонних глаз и села на жёсткую траву у диких роз.       Упав на спину, она устремила взгляд к небу. Ветви деревьев загораживали его, образуя купол, напоминающий клетку, отделяющую птицу от её бескрайнего дома; крылья не могли помочь пташке, пока решётка темницы не обратилась в прах. Там, за этой преградой, пронёсся Караксес, а за ним, неохотно, но всё же летела Вхагар. У драконов было больше свободы и меньше сомнений.       Валирия.       Как резко всё затихло и помрачнело, оставив Лейне лишь это слово.       Что могло быть лучше для валирийца, чем Валирия? И что могло быть хуже попытки возродить то, что прокляли валирийские боги?       Это был самый настоящий обман, подлость, предательство доверия со стороны Деймона. Как можно было скрыть это от Лейны, чью репутацию он уже поставил под удар этим полётом? Она должна была знать всё, осознавать риск в полной мере и принимать решение, исходя из этого, однако теперь ничего нельзя было изменить.       Лейна и сама была виновата — матушка ведь предупреждала, хоть те слова и не могли подготовить её к тому, что она услышала сегодня.       Брак против воли короля, дерзкое заявление о себе и свободный полёт, куда глаза глядят, — рука об руку с равным супругом: вот чего ожидала Лейна от Деймона. А он предложил корону — кровавую и смердящую, трон, что стоит на горе трупов.       Железный Трон был таков же: он утопал в крови ранее и утопает по сей день. Но не Лейна убивала ради этой власти — она лишь та, кому она могла достаться от великих предков, Завоевателей, решивших писать историю, а не жить меж её строк.       Деймон обещал ей всё, что только способен дать — какие заманчивые и опасные слова. Было ли этого достаточно, чтобы стать частью войны? Ведь в лагере, среди воинов, всаднице дракона едва ли позволят оставаться в стороне.       Невероятно, как много жизней зависело от решения Лейны: на одной чаше весов — она сама, на другой — Вольные Города, будущие земли Новой Валирии. Впрочем, не было ли самообманом думать, что от неё хоть что-то зависело? Нет… вероятно, нет.       Вхагар и Мелейс — их участие в завоевании зависело от Лейны и её желания. Караксес был могуч и силён, но его одного могло оказаться недостаточно.       Зажмурившись до белых пятен перед глазами, Лейна замотала головой, затем уткнулась лицом в траву, повернувшись на бок. Она не хотела размышлять, рассуждать — всё было куда проще, когда всё решал отец. И, быть может, даже сейчас всё это было лишь вздором: Деймон проявлял интерес к Лейне лишь из-за воли отца, и всё уже решилось за её спиной.       Тогда она могла бы сказать, что от неё ничего не зависело, что её вынудили; ей бы не пришлось признавать, что она хотела стать женой Порочного принца, невзирая на кровь, что обагрила его руки.       Солнце стремилось скрыться, уступая место луне, и становилось прохладно. Лейна сидела у дерева, наблюдая за септоном, ухаживавшим за цветами; с тревогой он порой поглядывал на неё, но заговорить не решался.       Лейна размышляла о войне, пыталась заглянуть в будущее, угадать свою судьбу, а после просто наслаждалась садом — ухоженным, но вместе с тем диким, почти пустым, тихим и старым. Она забыла об ужине и не чувствовала голода, хоть и не ела весь день.       Порой месяцами не происходило ничего, но вдруг за считанные дни жизнь преподнесла столько событий, что сумела утомить Лейну.       Когда стало совсем темно, септон покинул её, оставив лампу. Пламя трепетало, пожирая воск; оно не находило покоя, пока не уничтожало его полностью — и это завораживало.       Задрав юбки, Лейна подползла к фонарю и принялась пристально наблюдать за свечой. В огоньке ей мерещились разрушенные города и драконы, летающие над пепелищем, пока люди плакали, взывали о помощи и молили о сочувствии. Так выглядело её будущее: Лейне было суждено стать завоевательницей — сеять смерть пламенем, но приносить и то сострадание, о котором мужчины не задумывались.       Хруст ветви сухой розы заставил её оторваться от видения. Принц Деймон глядел на неё, стоя в нескольких шагах, с такой же лампой в руке.       — Решили заставить меня искать вас, леди Лейна? — спросил он.       — Вы меня нашли.       — Выходит, мне положено вознаграждение?       — Клянитесь, что если случится выбор между Таргариенами и Веларионами, вы выберете мою семью.       — Что бы ни случилось, я неизменно буду выбирать только свою семью: вас и наших будущих детей, которые будут носить мою фамилию. Брат мой немощен телом, в той же степени, что и разумом, он никогда не станет угрозой никому из нас.       — Обещайте, что я не пожалею о том, что доверилась вам.       — Обещаю, — слово это звучало так легко, что Лейна позволила себе поверить.