Первые своего имени.

      — Как ты можешь поддерживать это безумие?       — Это хорошая возможность для нас.       Корлис сидел за внесённым в зал столом, разглядывая перстни на своих пальцах. Рейнис же ходила из стороны в сторону, не желая смотреть на супруга, но всё же время от времени делала это, безуспешно пытаясь отыскать в его глазах поддержку своим словам.       — Рейнис, — поднялся он с места, устав наблюдать за нервной женой, — просто подумай, хорошо?       Остановившись в двух шагах от мужа, она качнула головой, а тот взял её за плечи и приблизился. Сильные руки неизменно оставались нежны к ней, и Корлис пытался успокоить её своими прикосновениями.       — У нас есть дети, ты подумал о них? Ты готов рисковать их благополучием ради Валирии? Места, откуда бежали наши предки, которое никогда не было приветливо к нашим семьям? — тихий голос был наполнен мольбой опомниться, одуматься и прекратить поддержку Деймона, но слова разбивались об уверенность в глазах, смотревших на неё. — Сколько препятствий преодолели Завоеватели? Война — лишь начало. Мирное время после неё — вот где таится настоящая угроза. Нас не примут в Эссосе, назови себя хоть королём, хоть богом, муж мой. Деймон сможет удержать эту власть?       — Мы сможем, — уверенно ответил он.       Рейнис качнула головой, отводя взгляд.       — Я не коснусь этого, — отстранилась она, высвободившись из его рук. — Богам неугодна Валирия, потому что валирийцы возомнили себя равными им. Валирия будет уничтожена ещё раз, если понадобится, и тогда, когда это случится, моих потомков там не будет. Ты волен делать что угодно, но я не сяду в седло Мелейс, чтобы удовлетворить желания кузена, обременённого собственной никчёмностью.       — Неужто тебе слаще жить с клеймом Почти Королевы? В окружении людей, которые пренебрегли тобой, отдав предпочтение Визерису? Этому слабому и жалкому королю, неспособному править даже собственной семьёй без помощи и советов?       — И ты, муж, предлагаешь мне довериться человеку, который был готов убить тебя ради этого слабого и жалкого короля? Как ты можешь верить ему?       — Он нуждается в нас и не предаст.       Прыснув от возмущения, Рейнис рассмеялась, утопая в чувстве безысходности. Сомкнув пальцы на переносице, она громко выдохнула, пытаясь подобрать слова, способные отговорить мужа от столь опасного риска.       После краткого стука дверь отворилась, впуская внутрь одного из стражников.       — Я же сказала не входить сюда! — не сдержалась Рейнис.       — Мой лорд, — поклонился Джаред Корлису. — Принцесса Рейнис, — поклон уже ей. — Пришла весть, что леди Лейна покинула Дрифтмарк в компании принца Деймона. Предположительно, они отправились на Драконий Камень.       Рейнис застыла, не мигая глядя на Джареда. Она отыскала в себе силы кивнуть, после чего отпустила его взмахом руки.       — Доволен? — спросила она, покосившись на мужа. — Наша дочь без разрешения улетела на Драконий Камень с Деймоном.       — Это ещё неизвестно, — его попытки успокоить были подобны маслу, что лилось прямо в пламя.       — Почему ты так спокоен, Корлис? Он пытается разрушить репутацию Лейны, если уже этого не сделал, а ты и бровью не повёл.       — Разве их союз не станет для тебя гарантией верности?       Опешив, Рейнис сжала кулаки, и её тело охватила дрожь злости.       — Я не верю, что слышу это, — сказала она и не соврала. — Мой муж ни во что меня не ставит, решая всё за спиной. Ты хочешь отдать её кузену? О, Боги, лишите меня слуха, чтобы более не была я свидетельницей подобной ереси.       — Рейнис, я ничего не решал и узнал обо всём только что, вместе с тобой, — бесцветно отвечал супруг.       — Тогда в чём причина этого спокойствия? — закричала она, а после осела на ближайший стул, закрыв лицо руками. — Ты хочешь втянуть наш дом в череду ужасающих событий, позволяешь Деймону использовать нашу дочь, чтобы повлиять на меня, переходишь все рамки дозволенного. Одно дело — война ради защиты, совершенно другое — завоевание. Поди прочь, — выдохнула Рейнис.       — Моя любимая жена, — ладонь Корлиса легла на её спину.       — Я не хочу тебя видеть, пока не обдумаю всё, — слова давались с трудом, царапая горло острыми осколками горечи. — Уйди.       На месте прикосновения оставался колючий холод, проникавший под кожу. Шаги становились всё тише и в конечном итоге прервались звуком закрывшейся двери.       Слёз не было, чтобы оплакать спокойную жизнь. Вместо скорби ей хотелось крушить всё вокруг, подтверждая каждым своим криком предательство доверия. Однако вместо этого Рейнис поднялась с места и направилась в спальню, где металась из угла в угол, не способная отыскать себе места.       Порывы отправиться на Драконий Камень сменялись холодным осознанием того, что она способна лишь усугубить ситуацию, а потому глаза Рейнис не сомкнулись до самого утра. Она ждала момента, когда дочь прибудет ко двору.       Рассвет встретил её блёкло и неохотно. Небо словно затянулось тучами, хоть солнце и стремилось осветить этот день. Вокруг стояла тьма, а в воздухе уже ощущалась вонь грядущих войн.       Служанки пригласили Рейнис к завтраку. Она пошла, не проронив ни слова, сидела за столом, глядя на понурого супруга, почти позабыв о сыне, который находился рядом. Корлис не оставил ей выбора, окружив со всех сторон.       Корлис отправится на эту безвыигрышную войну, и он может погибнуть там. От одной лишь мысли по коже пробегала дрожь. Рейнис была обязана его поддержать, прикрыть спину. И при этом, словно одной угрозы супругу было мало, вероятно, в завоевании примет участие и Лейна... а быть может, даже Лейнор найдёт в себе достаточно безрассудства, чтобы совершить величайшую ошибку своей жизни.       Молчание прервалось коротким:       — Леди Лейна прибыла на Дрифтмарк.       Рейнис поднялась и вышла из-за стола, пока сын и муж глядели ей вслед.       Они встретились в зале с Плавниковым троном. Лейну сопровождали рыцари по приказу Рейнис, и, когда та прошла через двери, на её лице читалась явная растерянность.       Стоя у ступеней, ведущих к трону, Рейнис встречала дочь с холодом и разочарованием. Оставшись с ней наедине, она лишь указала рукой, позволяя заговорить первой.       — Матушка, вы здоровы? — совсем не те слова.       Рейнис желала слышать оправдания, а не вопросы, а потому не спешила отвечать. Дочь смотрела под ноги, прятала взгляд и искала тему, отличную от той, что повисла между ними. Таких не нашлось.       — Я хочу просить отца разрешения на брак с принцем Деймоном, — она сдалась, но виду не подала.       Лейна будто черпала эту дерзость из присутствия кузена в их некогда размеренной жизни. Она вскинула подбородок, набралась храбрости посмотреть матери в глаза, но спесь держалась недолго, а вся напускная уверенность разбилась о её ответ.       Рейнис выгнула бровь и кивнула. Стало быть, её мнение и для дочери было пустым звуком, пением птицы, которое можно заглушить собственной песней на лютне.       — Я хочу этой свадьбы, матушка, — сделав шаг к ней, Лейна прижала обе руки к груди.       — Ты? — заговорила она в ответ и удивилась собственному спокойствию. — Он тебе рассказал про войну, которую планирует?       — Да, я знаю об этом.       Прикрыв глаза лишь на миг, Рейнис попрощалась с последней надеждой на спокойную старость в окружении внуков.       — До того как ты улетела на Драконий Камень или после?       — Какое значение это имеет?       — Значит, после, — кивнула она.       — Матушка, послушайте...       — Я предупреждала, Лейна, говорила тебе. Даже не смей врать, что ты выбрала этого человека сама, потому что выбора у тебя не было, дорогая. Деймон опорочил тебя в глазах других лордов, а после сделает частью войны.       — Принц Деймон лучше сына владыки Браавоса, — огрызнулась та, защищаясь.       Рейнис подошла к ней, посмотрела будто на чужого человека и тихо ответила:       — О, Лейна, тебе стоит молиться, чтобы так оно и оказалось.       Не в силах более находиться рядом с дочерью, которую столь долго и отчаянно ждала, Рейнис покинула зал, а затем и замок, чтобы отправиться к Мелейс и избавиться от тумана в разуме и перед глазами. Она была не способна мыслить здраво, рассуждать спокойно. Даже путь к драконице не отложился в памяти, стёрся, как и разговор с Лейной.       Эта свадьба состоится — что Корлису до её мнения, коли на кону стояла опасная мечта? Но для Рейнис она станет похоронами при жизни.       Она не растила своих детей для войны, но та сама постучала в их двери, и ныне отважная мать должна была встать на защиту своих неопытных, мечтательных отпрысков, которые верили в подвиги и, что хуже всего, в Деймона Таргариена.       Мелейс, её Красная Королева, отнесла всадницу в безлюдное место — на одинокий берег, где лишь песок и вода окружали их. Она взревела громом, когда по щеке Рейнис покатилась первая слеза, рождённая страхом. Лишь драконица стала свидетельницей этих чувств — тайны, о которой не прознает даже муж, бывший её опорой долгие годы.       Зная, что медлить не стоит, Рейнис возвратилась в замок, как только смогла обуздать свои эмоции. Мужа, в компании кузена и детей, она отыскала в зале Плавникового трона. Подойдя к столу, гордо заняла пустующее место, однако взгляд её не мог оторваться от Деймона. Как же хотелось стереть эту наглую, самодовольную улыбку с его лица.       Лейна потупила взгляд, встретившись глазами с матерью. Лейнор же, напротив, гордился собой и доверием, которое проявил к нему отец. Именно он заговорил первым:       — Что ж, коли матушка прилетела, расскажите наконец, о чём будет разговор.       Рейнис не скрывала удивления. Она полагала, что сыну уже успели рассказать всю правду, но, по всей видимости, каждый из присутствующих ждал именно её слов.       — Твой отец и принц Деймон готовят кампанию по завоеванию Вольных Городов, сын мой, — ответила она, принявшись постукивать ногтем по столу. — Они хотят возродить... нет, создать Валирийскую Империю, наплевав на трудности и жертвы.       — Не все города, — поправил её Деймон, а затем обратился к Лейнору. — Во всяком случае, пока что.       — Что ж, поведай свой план, кузен.       — Прежде я хочу сказать, что безмерно рад, что ты, кузина, присутствуешь здесь сейчас.       — Ты приложил все усилия для этого, не так ли?       — А я бы хотел обсудить свадьбу, — прервал обмен колкостями Корлис, посмотрев на дочь. — Я не намерен выступать, пока союз наших домов не будет подтверждён.       Рейнис вновь обратила взгляд на Лейну, чьи глаза были полны и страха, и предвкушения. Выдохнув, она спросила:       — И как же будущий правитель решил вопрос со своей супругой?       На сердце лежало желание спросить Лейну ещё раз, уверена ли она, хочет ли себе такой судьбы, но, понимая бессмысленность этих слов, Рейнис молчала, не желая тратить силы попусту.       — Не стоит беспокоиться, мой брак аннулируют к моменту нашей с леди Веларион свадьбы.       — И когда же будет свадьба? — бодрость и ясность ума покидали Рейнис с каждым вздохом в присутствии этих людей.       — По возможности раньше, — ответил Корлис.       — Значит, — их с мужем взгляды пересеклись, — вот что ты подготовил своей дочери?       — Матушка, я совсем не против скорой свадьбы.       — Ещё бы, моя дорогая, — измученно улыбнулась она Лейне, затем поднялась. — Я устала, и если войну мы обсуждать сегодня не будем, то я вернусь к себе.       Деймон указал ей рукой на дверь, отпуская. Эмоциям Рейнис не поддалась, лишь кивнула мужу и направилась к выходу.       — Я ведь правильно услышал, мы будем восстанавливать Валирию? — ребяческий голос Лейнора, наполненный не ужасом, а нетерпением, подобно стреле пронзил ей спину, угодив прямо в сердце.       Она не хотела слышать голоса, видеть людей. Ей хотелось лишь уснуть, забыться, а затем проснуться и понять, что эта свадьба и война были лишь сном — ужасным, пугающе настоящим, но не вещим. Эти летние дети не знали ничего, кроме роскоши Высокого Прилива, а теперь оба рвались на войну. Что это, если не безумие?       В своих покоях служанки помогли ей сменить одежду на ночную, и наконец тёплая постель приняла Рейнис в свои объятия.       Следующие дни прошли в дурмане, словно она всё ещё не могла пробудиться после того истощающего дня. Подготовка к свадьбе, известие о смерти Реи Ройс в результате несчастного случая на охоте, прогулки Лейны и Деймона, за которыми Рейнис наблюдала издалека, румянец дочери, подтверждавший самые худшие опасения о влюблённости.       Лейнор, с особым усердием взявшийся за тренировки. Корлис, поощрявший его. Шёпот слуг. Косые взгляды лордов, рыцарей и торговцев, приходивших в Высокий Прилив со своими жалобами.       Всё это казалось Рейнис сном.       Её дни начинались и заканчивались одинаково. Она лежала в постели, глядя на маленькую трещину в камне, которой прежде не замечала. Затем либо закрывала глаза, поддаваясь сну, либо поднималась, чтобы одеться и начать новый день.       И вот настал очередной рассвет. Но в этот раз рядом был Корлис. Его руки легли на её талию, и он обнял Рейнис со спины.       — Это того стоит, Корлис? — спросила она.       — Да, — прошептал он ей на ухо.       Рейнис устала злиться на него. Всё равно ничего не изменится. Она сдавалась в одном сражении, чтобы помочь мужу выиграть другое, куда более крупное. Позволив телу расслабиться, она сжала ладонь мужа своей, пока тот оставлял короткий поцелуй на её плече.       Это был день свадьбы Лейны — единственной дочери, о счастье которой Рейнис всегда мечтала. Через несколько минут в дверь постучат, и она покинет мужа, чтобы дать последнее напутствие, благословить сей ненавистный ей брак и до конца жизни проклинать этот день.       Всё внутри противилось происходящему. Голова оставалась тяжёлой, отказываясь отрываться от подушки.       Супруг уже оделся и ушёл, оставив на прощание нежное прикосновение к её щеке, но Рейнис всё ещё лежала, не желая принимать то, что уже было решено.       Когда всё же удалось подняться, служанки окружили её, однако молчали, чувствуя злость, терзавшую материнское сердце.       — Принцесса, как и приказывали, вам сшили платье, — сказала одна из девушек.       — Оно очень красивое, — отозвалась другая с улыбкой.       — Да, — задумчиво ответила Рейнис.       Она подошла ближе, коснулась мягкой ткани и прикрыла глаза, на мгновение вспомнив лик отца. Пора было облачиться в его цвета, стать той, кем она родилась и кем однажды умрёт.       Рейнис Таргариен.       Одеяние из чёрного шёлка ниспадало до пола тяжёлыми складками, оживлёнными узорами золотой нити, отдававшими дань уважения мужу, ибо изображали морские волны. Кайма со сложным орнаментом тянулась по краям подола и вороту.       Из-под распахнутых по центру полов верхнего платья виднелась нижняя юбка глубокого, как запёкшаяся кровь, бордово-красного цвета. Широкие рукава украшала вышивка алых цветов, горевших на золотых стеблях. Талию стягивал пояс, от которого по бёдрам рассыпались золотые цепочки, обвивая их. Скрепляла их бляха с трёхглавым драконом.       На шее блестел кулон с гербом её отца, красные рубины сияли в серьгах, а тёмные волосы, сплетённые в тугую косу, покрывала чёрная фата, прикреплённая к обручу с драгоценными камнями небесно-синего и кроваво-красного оттенков.       Служанки надели ей на пальцы несколько колец, затем дверь открылась, и Рейнис пошла по коридорам к дочери, не позволяя никому увидеть её истинное отношение к происходящему. Она поддерживает Лейну, Корлиса и даже Деймона. Она Таргариен по крови, валирийка, в чьих жилах всё ещё жила магия. Она готова сражаться, и тот, кто посмеет усомниться в этом, сгорит в пламени Мелейс.       Лейна была грустна.       Сидя на полу у выхода на балкон, она смотрела под ноги, теребя ткань ночной рубахи. Рейнис тихо прикрыла дверь, после чего приблизилась и присела рядом с дочерью, коснувшись её спины.       — Матушка, — всхлипнула Лейна и повернулась, но тут же оторопела, разглядывая платье. — Вы... вы сегодня так прекрасны.       — Что с тобой, дочка? — бережно спросила Рейнис, стирая слезу с её горячей щеки.       — Это лишь волнение, — поспешно оправдалась она, утирая слёзы. — Всё происходит так быстро, я просто...       — Всё хорошо, Лейна, — прервала её мать и притянула к себе, принимаясь гладить по голове. — Я тоже нервничала в день своей свадьбы с твоим отцом.       — Правда?       — Да, ещё как, милая. Но знай, что ты всё ещё вольна отказаться от этого брака.       Она не могла не попытаться, поддавшись надежде, которая окончательно разбилась о слова:       — Нет, что вы? Я хочу замуж за него.       — Тогда, — прошептала Рейнис, — позволь мне помочь тебе исполнить это желание.       С её помощью Лейна поднялась, и Рейнис лично одевала дочь, заплетала ей волосы, чтобы отдать её в руки мужа с верой и надеждой на светлый исход этого брака.       Одеяния напоминали те, в которых в брак вступали сами Завоеватели. Валирийская одежда для соответствующей свадьбы.       Деймон настоял именно на таком обряде — под молитвы на их родном языке, на глазах у всех лордов Дрифтмарка и каждого, кто пожелает смотреть.       Таргариены бежали из Валирии, спасая свои жизни, и взяли с собой не так много. Веларионы сохранили больше, но ненамного, как и Селтигары. Многое из правды превратилось внутри семей, от поколения к поколению, в ложь, а многое было утрачено вовсе.       Валирия была их землёй, и драконы напоминали об этом каждому, но сами они знали о ней едва ли больше прочих. Поистине единственным наследием, которое не исказили и не переврали, оставался валирийский язык, и знание его вновь отличало их от остальных.       Если смотреть с этой стороны, жители Вольных Городов действительно были их народом — потомками Валирии, порой похожими на Таргариенов, говорившими на диалектах родного языка. Все они происходили от одной ветви великого древа, но завтра Деймон Таргариен, с её помощью, обратит их в рабство, заставив преклонить колени и опустить головы. Они станут их людьми, однако никакой сладости в этой мысли Рейнис не находила.       Лучше оставаться чужой в Вестеросе, чем стать своей на выжженной земле.       Рейнис обошла дочь по кругу, рассматривая её со всех сторон. Плотная ткань светлого оттенка облегала фигуру Лейны, а сама она всё продолжала перебирать пальцами ярко-красные рукава, прижав щёку к плечу, где красовался второй алый акцент. Кровавое пятно тянулось и по подолу вверх.       Рейнис увидела в этом печальную иронию. Свадьба, предвещавшая бойню.       Однако вскоре ей удалось отогнать эти мысли. Она взяла в руки свадебную диадему и возложила её на голову дочери.       — Спасибо, — улыбнулась Лейна.       Сжав её пальцы, дочка поцеловала руки Рейнис, а та, в свою очередь, поцеловала дочь в лоб.       — Будь счастлива, моя дорогая. Да помогут тебе боги познать радость брака, а вскоре и материнства.       — Он обещал, что я не стану жалеть. Пожалуйста, матушка, поверьте в это и вы.       — Я верю, Лейна, — кивнула Рейнис. — Просто ты так выросла. Уже совсем взрослая, и сегодня день твоей свадьбы. Прости мне мою грусть.       — Я рада, что вы со мной в этот миг, — и её руки сжали ладони матери ещё сильнее.       Деймон не скупился на свадьбу, ведь монеты сыпались из чужого кошелька. Кузен не собирался скрываться, прятаться по углам и хранить безопасное молчание. К торжеству готовились спешно, но открыто, и все Семь Королевств шептались о позорной свадьбе. Тот лишь смеялся, расхаживая по Дрифтмарку в кровавых одеждах с геральдикой дома напоказ, и поговаривал:       — Кто дерзнёт мне помешать? Браавосийский суженый? Я принесу его голову в качестве подарка своей невесте!       В этот день замок, ещё недавно шептавшийся о позоре, молчал. Все живой рекой потянулись к морю, где на выступе утёса установили алтарь из тёмного камня с Драконьего Камня, а в спины собравшимся дул солёный ветер. Мал и велик, богатый и бедный — любой прохожий, каждый желающий мог стать свидетелем торжества. Моё торжество — ваше, — такова была воля Деймона Таргариена, по чьему приказу ставили шатры и накрывали столы.       Казалось, Дрифтмарк обзавёлся ещё одним городом. Прибыли лорды, свободные рыцари, межевые воины, иноземцы, люди с безупречной репутацией и с самой дурной славой. Все они откликнулись на щедрое приглашение, а некоторые даже облегчили труд поваров, накрывая собственные столы. Принц Блошиного Конца уже успел оплатить торговцам всё необходимое, чтобы те не скупились на угощения, а сам исчез ещё в ночь перед свадьбой.       Рейнис молчала. Сидя в карете, она гладила руку дочери, крепко сжимая её ладонь — так отчаянная мать цеплялась за последнее, что ещё могла удержать.       Они вышли поодаль от толпы, если это вообще было возможно. Рыцари дома Веларион тотчас окружили их. Лейна придала лицу уверенное выражение и тихо произнесла:       — Матушка, вы можете идти, я дождусь отца.       Спорить Рейнис не стала. Лишь кивнула, натянуто улыбнулась и поцеловала дочь в щёку. Вместе с двумя стражниками она направилась к своему месту в первом ряду.       Люди расступались, уступая ей путь, ахали вслед и кричали:       — Почти Королева идёт!       Море было неспокойным. Волны бились о скалы и рассыпались тысячами сверкающих брызг. Рейнис остановилась у подножия выщербленных ступеней, ведущих к свадебному алтарю. И камень, и лестница были густо уставлены свечами. Слуги без устали плавили воск, чтобы тот стекал к основанию и удерживал их на месте. Пламя дрожало под порывами ветра, но всякий раз вспыхивало вновь.       Деймон прошёл мимо, лишь кивнув Рейнис. Облачённый в одежды, перекликавшиеся с нарядом Лейны, кузен несколькими широкими шагами поднялся к вершине утёса. Рядом с ним шёл жрец из Вольных Городов — из Асшая, как слышала Рейнис.       В руках Деймона был свиток. Он читал его на ходу, но, достигнув алтаря, поднёс пергамент к свече. Огонь мгновенно охватил бумагу, уничтожая слова — важные слова, с которыми Рейнис хотела бы ознакомиться.       Корлис проводил дочь к подножию ступеней, отпустил её дальше одну и подошёл к жене. Деймон выпрямился, самодовольно улыбнулся и сам спустился навстречу Лейне. Жест был красивым, почти благородным, но не в глазах Рейнис.       — Ты прекрасна сегодня, — произнёс муж ей на ухо.       — Благодарю. Решила, что цвета моего дома будут уместны.       В ответ он лишь тихо хмыкнул.       Рейнис неподвижно наблюдала за церемонией. Пока жрец читал валирийские молитвы о крепком браке, здоровом чреве, благословении и силе, она слышала лишь шёпот смерти.       Лейна оставила порез на губе Деймона. Он ответил тем же. Затем она рассекла валирийской сталью его ладонь, а кузен повторил её движение. Их руки сцепились, жрец перевязал их одной лентой и подал старинную чашу с брачным напитком, из которой оба сделали по глотку.       В следующий миг над утёсом раздались оглушительный свист, хохот и аплодисменты. Деймон поцеловал Лейну.       Ныне они стали мужем и женой, изменить это могла лишь смерть, и драконы, летавшие в небесах стали свидетелями их клятвы.       Смрад гуляний оскорблял её столь же сильно, как и люди, наполнявшие самый большой из шатров — тот, где сидела кровь дракона, наследие Старой Валирии. Среди них, на свадьбе её дочери, должны были быть знатные лорды, великие дома со всех Семи Королевств, однако Деймон не дозволил отправить им приглашения, даже когда о свадьбе уже знали все. Он уверенно обрывал связи Веларионов с Вестеросом.       Сдавшись, Рейнис просила пригласить хотя бы Баратеонов — семью своей матери, — но непреклонные мужчины остались верны своему решению. Если уж они решили превратить свадьбу в политическое заявление, то хотя бы Штормовой Предел, дом матери, не должен был узнать об этом из чужих уст.       Благо за одним столом с принцессой сидели лишь члены семьи: она сама, Корлис, Лейнор, племянники супруга — Малентин, Рогар, Эйтан, Валерион, Монфорд и Веймонд с сыновьями Дейроном и Деймионом, а также невеста последнего, Хейзел Харт. Племянники мужа разделяли настороженность Рейнис. Все они, белокурые и гордые, взирали на простолюдинов с возвышения фиолетовыми глазами, порой поглядывая на молодых за главным столом, где сидели только они вдвоём.       Деймон не покидал Лейну ни на мгновение. Шептал ей на ухо, заставлял смеяться, представлял своим знакомым и целовал то в щёки, то в руки, вызывая румянец на лице своей новоиспечённой жены. К нему порой подбегал Виллем, которого Рейнис знала ещё по Драконьему Камню. Он передавал что-то на ухо и поспешно скрывался в тени, не дожидаясь ответа.       Рейнис и чету рыцарей Веларионов отвлекали от наблюдения за Таргариеном люди, не утомлявшиеся подходить с приветствиями, клятвами и пожеланиями. Но внезапно среди них появился высокий, статный, черноволосый лорд с голубыми глазами и оленем, вышитым на камзоле. Это был другой кузен Рейнис — Боррос Баратеон. Поклонившись принцессе, он направился приветствовать молодых.       Она поднялась из-за стола, и стул едва не опрокинулся позади неё. Приблизившись к Борросу, она услышала:       — Раз уж ваша свадьба для всех, пожалуй, я и мои люди не станем помехой?       — Кузены, — вмешалась Рейнис.       — Моя принцесса, — повернулся к ней Боррос. — А я как раз передавал пламенные приветствия от своего лорда-отца и всего Штормового Предела.       — И сокрушался, что я не выслал ворона с приглашением, — добавил Деймон.       — Было великим облегчением узнать, что этот жест не был направлен на оскорбление моей семьи.       — Я рада видеть тебя. Прошу, займи место за нашим столом.       — Ваша радость взаимна, — он оглядел Рейнис с ног до головы. — Но я последую примеру принца Деймона и сяду среди рыцарей своего дома, снаружи.       — Не стесняйтесь в наслаждении праздником, — ответил ему Деймон.       Боррос с поклоном удалился, но его место пустовало недолго. Лейнор подошёл, чтобы пригласить сестру на танец, и тогда Рейнис заметила, что в шатре действительно играла музыка, а подвыпившие гости уже кружились в танце. Лейна приняла приглашение, упорхнула, подобно бабочке, под руку с братом и скрылась среди людей, пока её супруг приближался к Рейнис, сцепив руки за спиной.       — Ты наслаждаешься праздником, кузина?       — Как ты смеешь задавать мне подобные вопросы? — Рейнис смерила его взглядом, но отшатнулась, когда пальцы Деймона коснулись пряди её тёмных волос, выбившейся из косы из-за ветра.       — Наши цвета идут тебе куда больше, чем голубой. Я рад, что ты более не избегаешь собственного наследия.       — Порой мне приходится напоминать, что я не обычная женщина... даже собственному мужу, — ответила Рейнис, глядя на улыбку Деймона. — Что было в том письме?       — В котором? — он даже не пытался изобразить непонимание, и она промолчала, зная, что пояснения не требовались. — Ах, в том письме? — Деймон кивнул. — Мой дражайший брат, одумайся. Подумай, на какой позор ты обрекаешь себя и Лейну. Тебе следует немедля вернуться в Королевскую Гавань. Я хочу видеть тебя и слышать то, что ты расскажешь.       Рейнис и хотела бы ответить, но слова застряли в горле, мешая сделать вдох. С ужасом она поняла, что готова расплакаться прямо здесь, перед всеми, на глазах у Деймона.       — Ты считаешь, что я оскорбляю твою дочь, Рейнис, но это не так. Это, — он обвёл рукой толпу, — наши люди. Они будут сражаться за нас или за наши деньги. Лорды не станут на нашу сторону. Баратеоны, Ланнистеры, Старки... они останутся на поводке Визериса, и им не будет места при моём дворе и на моей свадьбе. Я понимаю, ты лелеешь надежду, что я отрекусь от Валирии, однако уверяю тебя — этого не случится. Валирия — наша судьба. Твоя, моя, наших с Лейной детей. Таргариены избраны богами. Мы выжили, как и драконы, чтобы стать величайшим домом из всех, что когда-либо существовали.       В глазах Деймона плясало пламя свеч, отражая его собственное безумие.       Рейнис вернулась за стол к супругу и села перед тарелкой с едой, к которой так и не притронулась с самого начала пира.       Гуляния продолжались. Даже Веларионы поддались общему веселью, решив поучаствовать в перетягивании каната: лорды против межевых рыцарей. Победа осталась за первыми.       Деймон смеялся, пил и шутил. Рейнис понимала это по хохоту окружавших его людей. В перерывах между этим он шептался с разными людьми, покидал шатёр, а в один из таких разов вернулся уже в другой одежде — чёрной, подобной углю, — с туго затянутыми на затылке волосами. Корлис, выпивавший с Веймондом, тоже заметил это и, сложив руки на столе, принялся наблюдать за ним столь же пристально, как и супруга.       — Он собирается улететь? — резкий голос Лейнора испугал Рейнис, и она обернулась к сыну.       — И куда же он полетит с собственной свадьбы? — раздражённо ответила она. — Должно быть, на него пролили вино, и пришлось сменить одежду.       — Что-то происходит, — отозвался Корлис, поднимаясь.       Следом один за другим поднялись и остальные его родственники, положив руки на рукояти мечей, в то время как Деймон оставался безоружным.       Кузен перехватил Лейну в толпе, где та танцевала со своими леди. Держа её за руку, он отвёл жену к своему столу, продолжая улыбаться. Деймон даже подмигнул Корлису, однако не проронил ни слова. Лишь остановился возле своего места, на небольшом возвышении, и принялся ждать.       Когда музыка в шатре смолкла, снаружи послышались крики. Там тоже стих шум гуляний.       — Дорогу! — раздалось вдали. — Дорогу! Расступитесь перед командующим городской стражей Королевской Гавани!       — Золотые плащи? — выгнула бровь Рейнис, переводя взгляд с мужа на невозмутимого Деймона, рядом с которым стояла Лейна.       В шатёр ворвался и Боррос, расталкивая людей. Он стремился к Деймону, но не успел добежать. Замер, когда двадцать воинов в чёрных доспехах и золотых плащах, волочившихся по земле, вошли внутрь во главе с Лютором Ларджентом.       — Мой принц, — воскликнул Лютор. — Мы благодарим за приглашение на вашу свадьбу.       — Я не забыл, кто мои братья, — Деймон шагнул им навстречу.       — Как вы попали сюда? — опешила Рейнис, хлопнув ладонью по столу и поднимаясь на ноги. — Кто позволил вам покинуть Королевскую Гавань? Что за дерзость — врываться сюда подобным образом?       — Принцесса, — командующий поклонился ей. — Я, мои старшие офицеры и девять сотен солдат прибыли сюда по личному приглашению лучшего командующего за всю историю городской стражи, чтобы вновь поступить к нему на службу, а также... — он помедлил, задержав взгляд на Борросе, — преподнести подарок супругам.       Лардженту подали сумку, из которой мозолистая рука извлекла два обруча из валирийской стали. Рейнис сжала кулак, узнав в них короны Завоевателей — Эйгона и Висеньи.       — Примите наши мечи и эти дары, мой король.       Все Золотые плащи опустились на колени, склонив головы.       Деймон подошёл к ним, принял обе семейные реликвии, после чего хлопнул старого товарища по плечу и воскликнул:       — Присоединяйтесь к моему празднику, братья! Не отказывайте себе ни в чём сегодня, а завтра нас ждут великие свершения!       Люди, прежде хранившие молчание, дружно взревели:       — Да! Выпьем! Да здравствует король и королева!       Другие же, подобно Борросу, поспешили удалиться, оставшись незамеченными теми, кто упивался этим безумным действом.       Сняв с Лейны свадебный головной убор, кузен возложил на неё корону Завоевательницы. Дочь же, в свою очередь, короновала Деймона.       Рейнис бросилась прочь, когда её лёгкие вновь опалило огнём осознания происходящего, а двое рыцарей Веларионов тотчас последовали за ней.       Из жаркого шатра она вышла на не менее жаркую улицу, где веселье продолжалось среди факелов и костров под звёздным небом. Люди пели песни, танцевали босиком, среди них были и кукольники, и артисты, выступавшие за гроши, которые бросали к их ногам. Каждый раз, когда над толпой пролетали драконы, кружившие в небесах, люди кричали от восторга, после чего выпивали своё пойло и блевали прямо на землю, у чужих ног.       Рейнис оседлала белую кобылу и направилась в Высокий Прилив, подгоняя лошадь. Её тёмная фата не удержалась в волосах, поддалась порыву ветра и улетела вместе с несколькими заколками.       Она въехала в замок верхом и спешилась у подножия лестницы, куда тут же подбежали служанки и мейстер Утор, пахнувший благовониями Септы.       — Моя принцесса, что с вами? — спросил мейстер.       — Я не желаю говорить, — отрезала Рейнис, поднимаясь по ступеням.       — Но до меня дошли слухи, — не унимался тот, пока кобыла беспокойно ржала. — Короны Завоевателей украдены из столицы, гвардия покинула посты. Как такое возможно?       — Слухи? — остановившись, она недовольно оглядела мейстера, заметив в его руках маленькую записку. — Вы должны быть благодарны, что птицу не сожрали драконы. И это не слухи. Золотые Плащи присягнули на верность Деймону, а обручи возлегли на головы его и Лейны.       — Как так? — ахнул Утор. — Это измена! Государственный переворот, предательство короны! Принц Деймон подрывает королевскую власть!       — Это не твоего ума дело, старик, — неожиданно для себя сказала Рейнис, стремясь скорее обезопасить дочь, нежели Деймона. — Занимайся птицами и отварами, а политику оставь тем, кто сведущ в этом ремесле.       — Коли вы планируете выступить на Королевскую Гавань, я не намерен участвовать в подобном!       От одной этой мысли сердце пронзила боль, но Рейнис всё ещё сохраняла надежду на здравомыслие Деймона Таргариена.       — Ты свободен, — она указала на дверь. — Я освобождаю тебя от службы, мейстер Утор. Вы все вольны покинуть Высокий Прилив до утра.       Сказав эти слова громко и уверенно, Рейнис зашагала по ступеням, опираясь рукой о каменные перила, боясь упасть. Дышать было нечем, и, оставшись наедине с собой, она срывала с себя одежду, ломая ногти и разрывая ткань, пока не осталась в тёмно-серой рубахе.       Силы оставили Рейнис. Потерявшее стойкость тело рухнуло на пол у кровати, а за стенами ревела её Красная Королева — Мелейс, вторя боли своей всадницы.       Долгие годы мира, прекрасное время, которое так стремился сохранить её отец, долгое лето — всё это подошло к концу этой ночью, и уже ничего нельзя было вернуть или изменить. Деймон сделал их частью государственной измены, поставив свою печать на смертном приговоре Веларионов.