Ты бы умер вместе со мной? ("Искусственное самоубийство" — Книга 2)

Июнь 2025 Потеря не всегда даёт о себе знать сразу. Будь то физическая или метафорическая утрата, эмоциональный дискомфорт, который она вызывает, одинаково силён и закручивается в бесконечные петли смятения, становящиеся невыносимыми, когда ты остаёшься один ночью. Потому что именно в это время суток ты больше всего прокручиваешь в голове моменты, прожитые с ушедшим человеком, и задаёшься вопросом, как жить дальше. Но пустота, которую она оставляет после себя, по-настоящему парализует лишь тогда, когда воображение успокаивается, паника утихает и приходит полное осознание: ничего уже не будет как прежде. Ноа не был новичком в такого рода боли, и сегодня, в свои двадцать семь, он добавил ещё одну вмятину к и без того измученной душе. Узнав обо всём, через что прошёл Кай, о том, насколько тот был совершенно один и изолирован, он, тем не менее, получил самую глубокую из всех своих ран. Расхаживая по гостиной, как лев в клетке, не зная, куда девать убийственные мысли, разрастающиеся внутри, Ноа взъерошил волосы и глухо фыркнул. Всё его существование казалось на грани, но даже это было не так больно, как чувство, преследующее его с того момента, как он привёл Кая домой. Ноа не жил в той жестокой реальности, в которой существовал Кай, но это было следствием его собственных ошибок, и вина, которую он испытывал, была иной, но не менее тяжёлой. Ноа бросил Кая в тот момент, когда тот нуждался в нём больше всего. Как после этого оправиться? Как можно просить прощения или простить себя? Как Кай вообще мог смотреть на него — не говоря уже о том, чтобы прикоснуться? Немного успокоившись, Ноа вошёл в тёмную и тихую комнату и сел на стол, поставив босые ноги на стул. После их разговора он поставил виниловую пластинку Wish You Were Here, чтобы помочь Каю расслабиться, но теперь уже давно слышалось лишь потрескивание: игла снова и снова скользила по мёртвому винилу. Снаружи размытые огни танцевали в темноте, а дождь мягко барабанил по окну, отвлекая Ноа от мыслей. Он старался сохранять самообладание, когда Кай разваливался у него на глазах, заботился о нём как мог, но теперь не знал, на кого возложить вину. На себя? На семью Кая? На общество? На всех понемногу? Конечно, единственным невиновным здесь был Кай. Вытерев слезу, скатившуюся по щеке, Ноа всхлипнул. У него не было права плакать или чувствовать боль. Не тогда, когда его не было рядом с Каем. Он хотел бы нажать кнопку перемотки и вернуться в то время, когда им было по шестнадцать. Пусть жизнь и не была сказкой, особенно после смерти Николая, по крайней мере, у них был бы шанс пойти по другому пути, сделать всё лучше, изменить судьбу. Проведя ладонью по лицу, Ноа почувствовал, как усталость давит на плечи. Он посмотрел на Кая, спящего на его кровати. Тому нужно было отдохнуть, но он — этот человек — был всем, чего Ноа когда-либо хотел. Что, если он закроет глаза, и Кай снова исчезнет? Этого он не переживёт ещё раз. Даже с острыми гранями, выставленными напоказ. Даже с уродливыми частями, разбросанными повсюду. Этот человек не был частью пути. Он есть и всегда был его началом и его концом. Ноа сжал челюсти, пытаясь сдержать слёзы, глядя на него. Разум метался на качелях между надеждой и инстинктивной яростью, не давая ясно мыслить. Образ лезвия, разрезающего плоть Йеспера, смешался с бесчисленными воспоминаниями о руках и губах Кая, ласкающих его, о его улыбке, о хриплом голосе, пульсирующем в Ноа, как сердцебиение, удерживающее его в живых. Как человек, который должен был тебя защищать, мог так тебя ранить? Невнятное бормотание вырвало Ноа из мрачных мыслей и снова привлекло внимание к Каю. Тот был полностью без сознания, но было ясно: покоя в нём не было. Как я не заметил признаков? Ноа хотелось кричать. За последние месяцы тура Кай не раз просыпался взволнованным. Кошмары были настолько сильными, что иногда он позволял Ноа обнимать себя, пока снова не засыпал, хотя днём они только и делали, что ссорились, а ночью трахались. Но теперь… теперь он умел читать между строк всего, что Кай говорил и делал. Он слышал разочарование в его резких ответах и печаль в его лжи. Чувствовал муки в том, как тот его целовал. Чувствовал вечную любовь в том, как они трахались. Без страха — даже если это снова обожжёт, — Ноа наконец смог признать: они были двумя недостающими половинами одного целого, отчаянно жаждущими снова найти друг друга. Не в силах больше сдерживаться, он спрыгнул со стола и подошёл к кровати. Матрас прогнулся под его коленями, и Кай пошевелился. С сведёнными бровями и комом в горле Ноа крепко обнял его, поцеловал в шею, прижался ближе и вдохнул его запах. Казалось, где-то на уровне подсознания Кай узнал Ноа. Будто одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы почувствовать безопасность и расслабиться в его объятиях. Они наконец нашли дорогу домой.