Ты бы умер вместе со мной? ("Искусственное самоубийство" — Книга 2)

Это был не первый раз, когда Кай пробовал что-то необычное. Он не был новичком в двойном проникновении; он пробовал всё — вагинальное и анальное, двойное вагинальное и двойное анальное. Но это ощущалось почти как первый минет с Ноа, когда ему было шестнадцать. Проведя ладонью по лицу, Кай откинулся на спинку дивана и выдохнул. В спальне всё было готово: кольцо для члена с прикреплённым к нему дилдо, смазка, клиновидная подушка, пара бутылок воды и водонепроницаемое одеяло. Он задёрнул плотные шторы и включил атмосферный плейлист с метал-музыкой — Alcest, Cult of Luna, Negura Bunget и тому подобное — который уже разливался по квартире через домашнюю аудиосистему. Несмотря на то, как это выглядело, Кай не пытался быть романтичным, но он хотел — нуждался — чтобы Ноа расслабился, чтобы тот полностью открылся ему. Прошло восемь дней с тех пор, как они поговорили об этом, и с тех пор они не трахались. Могли бы, но из-за фестиваля Nova Rock, празднования дня рождения Кая и его желания дать Ноа достаточно времени, чтобы подготовиться, логистика просто рассыпалась. Раздался звонок, и Кай вскочил так, будто под задницей была пружина. Ладони вспотели, сердце колотилось, норовя вырваться из груди. Почему, чёрт возьми, он так нервничал? Он впустил Ноа, и через три минуты тот уже стоял у двери. — Привет, — начал Ноа, сражая Кая своей сексуальной, кривой улыбкой. — Привет, — ответил Кай, голос вышел таким хриплым, что сразу было ясно, насколько он на грани. Держать себя в руках, когда хотелось содрать с Ноа кожу языком, было чертовски сложно. — Ты не против? — спросил он, прижимаясь к губам Ноа, закрывая дверь. — Я, блядь, не могу дождаться. Ноа прижался губами к губам Кая в одном из тех поцелуев, которые сливают вас в одно целое — жёстком, но одновременно мягком. Кай обхватил шею Ноа ладонями, а вокалист сжал его талию, впиваясь пальцами в плоть, давая понять, что он так же нетерпелив и возбуждён, как и нервничает. По крайней мере, я не один в этом. Было смешно, что они так волновались. Умение Ноа делать глубокий минет не было чем-то, что можно было освоить за пару попыток, как и умение Кая сдерживать оргазм. Но для Ноа это был первый раз, когда он пробовал двойное проникновение. Первый раз. Хотя они и делали другие вещи вместе, когда были подростками, потеря анальной девственности не была одной из них. У Кая закружился живот. Судьба была жестока. Он медленно отстранился, на мгновение позволяя себе утонуть в ониксовых глазах Ноа. Он не собирался давать прошлому и навязчивым мыслям всё испортить — ни для себя, ни для них. Вернувшись в реальность, Кай мягко, но настойчиво заманил Ноа в спальню. — Здесь… уютно, — сказал Ноа, бросив сумку на пол и присев на корточки, чтобы достать носилки, которые Кай велел ему взять на тренировку, и оставить их на тумбочке, словно он раскладывал вещи для пикника. — Ты собираешься трахнуть мой зад или мой разум? Кай на мгновение замолчал, а потом внутри что-то щёлкнуло, словно перепутались провода. Зацепив пальцем петли джинсов Ноа, когда тот повернулся, Кай притянул его ближе и хрипло проговорил: — И то, и другое. Намеренно медленно он расстегнул ремень Ноа, отбросив его в сторону с металлическим звоном, не отрывая взгляда от его глаз. — Ты можешь командовать миром, когда мы на сцене, но здесь, вся власть принадлежит мне. Каждый раз, когда мы трахаемся, я краду часть тебя, всё глубже и глубже забираясь в твою голову, не оставляя тебе места, где можно спрятаться. — Блядь… — выдохнул Ноа. Он укусил нижнюю губу Кая и потянул её, стирая любые следы страха или сомнения, успокаивая боль языком. Поцелуй, последовавший за этим, уже не был похож на первый. Это была чистая анархия. Полное разрушение. Апокалипсис. Как симбионты, пытающиеся выжить в удушающей атмосфере, они сосали, лизали и исследовали рты друг друга, отчаянно стараясь наполнить лёгкие кислородом. Они разорвали объятия ровно настолько, чтобы Кай смог стянуть футболку с головы Ноа и со своей, а Ноа быстро развязал шнурок, удерживающий спортивные штаны Кая, и сбросил их на пол, полностью раздев его. Когда их рты снова соединились, Ноа провёл ногтями по бокам Кая, заставляя его шипеть и выгибаться, пока тот возился с пуговицей джинсов Ноа. Расстегнув её, Кай одним резким движением открыл молнию и присел, чтобы спустить одежду Ноа до лодыжек. Когда Ноа вышел из них, его твёрдый член слегка подпрыгнул прямо перед лицом Кая. Крайняя плоть была полностью оттянута, оставляя набухшую розовую головку без защиты. Опустившись на колени, Кай обхватил его пальцами и провёл языком, собирая слюну от основания до головки, одновременно массируя яйца Ноа свободной рукой. — Боже… С злобной, довольной улыбкой Кай посмотрел на него, наслаждаясь тем, как у Ноа перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. Уязвимость в его глазах, смешанная с необузданным желанием, заставила член Кая затвердеть ещё сильнее. Ему до одури хотелось увидеть, как тугое отверстие Ноа полностью растягивается. Хотелось наблюдать, как тот расслабляется под ним, пока удовольствие и боль сливаются в одно ощущение, смешивая химию в его голове до такой степени, что связь с реальностью начинает рваться. — Я действительно хочу проверить твои пределы, увидеть, где твоя точка ломки, — прохрипел Кай, прижимаясь к бархатной коже члена Ноа; дыхание скользило по чувствительной плоти. Ноа пропустил пальцы в волосы Кая, держась за них, как за якорь. — Давай, — также хрипло выдохнул он. — Играй со мной. Разрушь меня, как хочешь. Я весь твой. Не теряя ни секунды, Кай взял Ноа в рот. Из горла вырвалось сдавленное ругательство, и Кай воспринял его как сигнал взять глубже. Расслабив челюсть, он прошёл через рвотный рефлекс, от которого по коже пробежали мурашки, пока нос не коснулся подстриженных волос у основания члена Ноа. Он втянул щёки, создавая сильное всасывание, и медленно потянулся назад. Когда он дошёл до головки, Кай провёл языком по щели. Горько-солёный вкус предсеменной жидкости Ноа оказался настолько опьяняющим, что он не сдержал стона прямо вокруг члена во рту. — Чёрт возьми! Кай обхватил член Ноа кулаком, языком поглаживая выпуклую вену на нижней стороне и точно надавливая на уздечку, заставляя того дрожать. Ноа застонал и с неистовой страстью подался бёдрами вперёд, сжимая волосы Кая в кулаке, пока тот двигал головой в неумолимом ритме. Снова и снова и снова. — Боже мой. Блядь. Да… продолжай. Слюна стекала с подбородка Кая, пачкая их обоих, и это было именно то, чего он хотел. Грязно. Неаккуратно. Он хотел, чтобы Ноа чувствовал каждое влажное скольжение, каждое движение языка, каждый разряд электричества, когда он перекатывал его яйца в ладони. Член Ноа дёрнулся, выпуская ещё больше предсеменной жидкости. Бёдра двигались всё менее контролируемо, дыхание стало резким и прерывистым, когда он подходил к грани. Идеально. Когда Кай отстранился, тонкая нить слюны всё ещё связывала его с блестящим членом Ноа. — Блядь, — простонал Ноа, тяжело дыша. — Почему ты остановился? Кай поднялся на ноги и вытер рот тыльной стороной ладони. Его собственная эрекция гордо стояла, касаясь члена Ноа. — Это была только разминка. — Он провёл пальцами по груди Ноа, ощущая под ними бешеное сердцебиение. — Ты правда думал, что я позволю тебе кончить так быстро? Ноа задрожал, когда Кай ущипнул его соски. — Ты садистский ублюдок. — Меня называли и похуже. А теперь встань на четвереньки посередине кровати. — Голос Кая стал низким и жёстким, когда он толкнул Ноа назад. — Я хочу видеть твою задницу в воздухе. Ноа без колебаний подчинился, ползком перебрался на матрас и встал ровно так, как ему велели. Вид ожидающего, нуждающегося и полностью обнажённого Ноа заставил зверя внутри Кая стряхнуть оцепенение с конечностей, окончательно пробуждаясь от того, что казалось вечным сном. — Готов к тому, чтобы тебя разнесло, красавчик? — насмешливо спросил Кай низким голосом, шлёпнув его по заднице. — Да, блядь! Кай ухмыльнулся, беря смазку и вибрирующий растяжитель, который Ноа принёс с собой. Забравшись на кровать позади него, Кай провёл ладонями по изгибу его задницы и раздвинул ягодицы. В голове Кая раздался глухой рёв. В очередной раз вокалист был полностью выбрит и гладкий, открытый и готовый для него. — Всю неделю думал об этом. — Хватит думать, начинай действовать. Кай опустился ниже и подул лёгким потоком воздуха на дырочку Ноа, от чего она задрожала в ответ. Затем он вытянул язык и провёл длинной влажной полосой от яиц Ноа до основания позвоночника. — Боже мой, блядь… Ноа вцепился в простыни, и слова распались на стон, когда Кай укусил его ягодицу так сильно, что наверняка оставил след. Прежде чем Ноа успел сказать что-нибудь ещё, Кай снова погрузился в него, обводя кончиком языка сморщенное отверстие. Он сосал и лизал, обхватывал яйца, ласкал бёдра и нижнюю часть спины. Чередуя широкие движения с короткими, острыми толчками языка, он постепенно усиливал давление. Когда язык наконец проскользнул мимо тугого кольца мышц, Ноа издал звук, наполовину похожий на рыдание, наполовину на стон, и пренебрегаемый член Кая запульсировал в предвкушении. Ноа задыхался, голос срывался, когда барабанщик пронзал его языком. — Это такое ощущение… боже! Кай отстранился, чтобы перевести дух, и капнул смазку на пальцы, намеренно позволяя ей стекать на задницу Ноа. — Блядь, — прошипел Ноа. — В следующий раз предупреждай. — А где же тогда удовольствие? Кай усмехнулся, обводя средним пальцем дырочку Ноа и медленно надавливая, наблюдая, как она легко поддаётся. Он, возможно, был универсалом, и, судя по тому, как двигал бёдрами даже в пассивной роли, Кай был уверен, что актив из него был бы невероятный. Но, чёрт, каким же контролем он обладал над каждым проклятым мускулом своего тела. Когда Кай вошёл до самой костяшки, он остановился. Ноа выдохнул, тело на мгновение напряглось, а затем расслабилось. После этого Кай начал двигать пальцем внутрь и наружу, добавив второй, когда Ноа достаточно раскрылся для этого. Влажные звуки и хриплые стоны с проклятиями отскакивали от стен, пока Кай сгибал, раздвигал и снова сгибал пальцы внутри него. Три. Ноа подался навстречу. Сегодня он так легко принимал Кая в себя. В груди Кая вспыхнуло пламя гордости — тёплое, плотное, заставляющее хотеть дать этому парню всё, что он, чёрт возьми, захочет этой ночью. Всё тело Ноа вздрогнуло, и из его губ вырвался сдавленный крик, когда Кай нащупал простату. — Блядь! Прямо там… Кай добавил ещё смазки; излишки стекали по промежности и яйцам Ноа, делая всё великолепно грязным. Четыре. Кай безжалостно продолжал массировать это чувствительное место, пока Ноа не задрожал и не начал умолять его остановиться, а член не потёк на водонепроницаемое одеяло под ними, будто он действительно кончал. Но Кай слишком хорошо знал тело Ноа, чтобы не заметить: звуки, которые тот издавал, и то, как он напрягался, отличались от настоящего оргазма, поэтому он продолжал давить на него. Никаких нецензурных слов не использовалось. Вопросы не задавались. И не было ни намёка на то, что он собирается останавливаться. — Бля, идеально, — похвалил Кай, поворачивая запястье. — Не могу дождаться, когда увижу твою дырку раскрытой после того, как трахну тебя двумя членами. — Боже, — Ноа опустил голову между плечами. — Готов перейти на следующий уровень? Кай прикусил нижнюю губу, тяжело дыша носом, когда четыре костяшки коснулись края Ноа. Близко, так близко… Может, в следующий раз они попробуют с его кулаком. Кай задрожал от возбуждения при этой мысли. — Ноа? Он наклонил голову, проверяя, как тот. — Да. Прости. — Ноа дышал, как собака, которая часами носилась без остановки. — Просто пытаюсь отдышаться. — Хочешь передохнуть? — Нет. Я хочу этого. Мне это чертовски нужно. Кай потянулся за массивным вибратором. Игрушка состояла из трёх отдельных секций, каждая сложнее предыдущей. Достаточно мягкая, чтобы её можно было согнуть, но достаточно твёрдая, чтобы она не сминалась при проникновении. Кай взвесил чёрный фаллоимитатор на ладони. Он использовал его пару лет назад с одним парнем. Это было чертовски круто. — Сядь, — сказал он, когда руки и ноги Ноа начали дрожать. — Как далеко ты заходил? Ноа перевернулся и сел, упираясь ладонями позади себя, лицом к Каю. — До второго бугра. На губах Кая появилась хищная улыбка. Его член был как первый бугор — шесть дюймов. Второй — семь с половиной. Последний… Кай задрожал. Последний был чертовски девять, почти как размер его члена вместе с кольцом. — Давай сегодня дойдём до третьего. Ноа выдохнул длинную струю воздуха через нос, не отрывая взгляда от Кая. Он ничего не сказал и не шевельнулся, словно ждал следующей команды. — Это будет достаточно напряжённо для тебя, так что ложись на спину и расслабься, — сказал Кай, щедро смазывая растяжитель лубрикантом. Игрушка выглядела почти угрожающе, когда он приставил её к отверстию Ноа. — Не забывай дышать. И если станет слишком больно, скажи мне. Ноа кивнул, не отводя взгляда. — Я тебе доверяю. Секс требует определённой степени доверия, но для некоторых более жёстких практик оно просто необходимо. Не обязательно любить партнёра, чтобы играть так, но обязательно нужна связь — та самая, что была у Кая с Ноа. Это был факт, как бы сильно он его ни тревожил. К тому же Ноа уже дал Каю зелёный свет на всё, что тот захочет. Но именно эти три слова и то, как они сорвались с его языка, вызвали у Кая неожиданный прилив жара. Словно ему было плевать на секреты, которые Кай явно скрывал. Словно не имели значения ложь и ссоры. Те моменты, когда он унижал или угрожал. Здесь и сейчас Ноа протягивал Каю нож, уверенный, что тот не причинит непоправимого вреда. Или, возможно, ему было всё равно, пока именно Кай причинял боль. И это… это значило для него очень много. Потому что, может быть, если он откроется Ноа, он действительно вернёт те чувства, которые испытывал, когда они обнимались в постели и смотрели фильмы в дождливые дни, будучи подростками. Может быть, Ноа был той самой нитью, которая ему нужна, чтобы зашить собственные раны. Глубоко вздохнув, Кай стряхнул вихрь мыслей и обхватил яйца Ноа, слегка приподнимая их, пока прижимал кончик вибратора к его гладкому отверстию. Сейчас не было времени зацикливаться на прошлом или будущем. Речь шла о них — здесь, сейчас, этим вечером. Напряжённые мышцы задницы Ноа сжались, а затем поддались, медленно принимая вторжение. Первая часть вошла относительно легко, поэтому Кай осторожно продвинул её дальше, пока она не упёрлась в переход ко второй выпуклости. Погружённый в чувственную атмосферу, сосредоточив руки и все чувства на Ноа, Кай искал малейшие признаки дискомфорта. Но всё, что он видел, слышал и чувствовал, было чистым удовольствием: мужчина перед ним сжимал простыни и откидывал голову назад на матрас, обнажая выступающий кадык и твёрдый пульс вен на шее. Когда Кай продолжил продвигаться, отверстие Ноа растянулось, и вторая часть медленно вошла внутрь. — Дыши, — напомнил Кай, давая ему время привыкнуть к размеру игрушки, и покрыл его колено влажными поцелуями. — Сейчас увеличу скорость. Большой палец другой руки уже завис над кнопкой пульта. — Хорошо… Дилдо ожил низким гудением, и всё тело Ноа напряглось. — Чёрт возьми! — воскликнул он; член заметно дёрнулся у нижней части живота. Кай двигал игрушку мягкими, неглубокими толчками, не вынимая её за пределы самой широкой части. Тонкий слой пота покрыл кожу Ноа, заставляя её сиять в тусклом свете спальни. Он выглядел почти как галлюцинация — нечто слишком хорошее, красивое и совершенное, чтобы быть правдой. То, как его губы приоткрылись, как тени играли на впадинах и выпуклостях мышц… — Ты готов к большему? — спросил Кай, и голос его был хриплым от невыносимого желания. — Заполни меня. Член Кая дёрнулся от дикого голода, звучавшего в голосе Ноа. Он выдавил щедрую порцию смазки на растяжку и распределил её пальцами. — Смотри на меня, — приказал Кай. Когда их взгляды встретились, он продолжил: — Дыши со мной. Вдох…— Кай глубоко вдохнул, наблюдая, как Ноа повторяет. — И выдох… Расслабься для меня, красавчик. Когда Ноа выдохнул, Кай усилил давление, с восхищением наблюдая, как его тело начинает открываться. Ноа заскулил, дыхание сбилось, пальцы впились в простыню с такой силой, что костяшки побелели. — Бля… бля…— Ноа закрыл глаза, и одна рука взлетела, чтобы обхватить головку мокрого члена. — Это так чертовски хорошо жжёт. Кай повернул вибратор, наблюдая, как Ноа полностью сдаётся: плечи глубже вдавились в матрас, морщины между бровями разгладились, бёдра разошлись шире. Это была внезапная капитуляция, словно прорыв плотины, когда задний проход Ноа растянулся вокруг самой широкой части игрушки. — О, чёрт возьми! — простонал Ноа, и всё в нём раскрылось для Кая. — Боже! — прорычал Кай со смешком. — Блядь. Ты должен это видеть… ты проглатываешь его целиком… Это так чертовски идеально. Вид дилдо, полностью исчезнувшего в дырочке Ноа, был настолько эротичным и возбуждающим, что Каю едва хватало воздуха. — Я собираюсь увеличить скорость, — предупредил он. — Пожалуйста. Когда Кай нажал кнопку, вибрации усилились, сменившись с ровного гудения на мощный, пульсирующий ритм. Всё тело Ноа замерло, спина выгнулась над кроватью, словно его ударило током. Из его горла вырвался звук, которого Кай никогда раньше не слышал — первобытный, рваный и отчаянный, прожигающий нервы Кая насквозь. Музыка усилилась; тяжёлый бас гудел в них, как второе сердцебиение. Кай прижал губы к внутренней стороне колена Ноа, сильно впиваясь в плоть, чтобы не сказать чего-нибудь глупого. Правила между ними были ясны, как и границы. Никаких обязательств — только простое товарищество, пока они работают вместе, и взаимное удовольствие, пока один из них не решит прекратить. Но сейчас Кай не мог доверять своему языку. Не тогда, когда он тонул в океане дистиллированных эмоций. Его энергия, мысли и каждый его чёртов вдох принадлежали Ноа так же, как Кай держал в заложниках его сердце, душу и разум. — Погладь меня, Кай. Чёрт, потрогай мой член…, — стонал Ноа. Кай обхватил пальцами член Ноа, чувствуя, как тот пульсирует в кулаке, пока рука двигалась вверх и вниз, добавляя давления у головки. Он опёрся на свободную руку и наклонился ближе, чтобы прошептать: — Кончи для меня. Я держу тебя. Ноа задрожал, выгибая спину и извиваясь, когда оргазм пронзил его. Горячие белые струи окрасили живот и грудь; некоторые доставали до ключицы, пока он кричал имя Кая. Член тяжело пульсировал в руке, а вибратор продолжал безжалостно атаковать задницу. — Бля, бля-бля-бля!— Ноа вырвал из себя самые порнографические стоны. Кай был полностью загипнотизирован; собственное возбуждение стало почти болезненным, пока мышцы Ноа спазмировались, а анус трепетал от каждой волны удовольствия, проходившей через него. Кай гладил его до самого конца оргазма. — Ты так красиво выглядишь, когда кончаешь… Когда Ноа наконец расслабился и безвольно опустился на матрас, Кай взял пульт и выключил вибратор. Внезапная тишина — кроме тихо играющей музыки и их прерывистого дыхания — ощущалась почти физически. — Я вытащу его, — сказал Кай. Ноа лениво кивнул, и Кай начал осторожно, аккуратно вытаскивать вибратор, не сводя глаз с его лица, чтобы не причинить боли. Когда самая широкая часть выскользнула, Ноа выдохнул дрожащим вздохом; тело расслабилось, когда игрушка была полностью извлечена. — Святая мать твою… — прошептал Ноа хриплым голосом. Его глаза были стеклянными, устремлёнными куда-то за потолок, словно он парил между реальностями, видимыми только ему, а грудь тяжело поднималась и опускалась. Кай отложил вибратор и успокаивающе провёл ладонями по бёдрам Ноа. — Ты со мной? — Хм-хм — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кай, продолжая массировать кожу. Ноа тихо рассмеялся, проведя рукой по влажным от пота волосам. — Как будто меня только что сбил чёртов поезд. Но, кажется, я никогда не кончал так сильно. Так что, наверное, хорошо? Член Кая нетерпеливо запульсировал. Его желание было отодвинуто на второй план, пока он сосредотачивался на удовольствии Ноа, но теперь вернулось с новой силой. То, что Ноа лежал здесь, раскинувшись на его кровати, уязвимый и ослабший, с грудью, испачканной спермой, и зияющей дыркой, ни черта не помогало. Кай схватил клиновидную подушку и помог Ноа приподнять бёдра — ноги всё ещё так сильно дрожали, что тот едва держался. Затем Кай потянулся к дилдо, слегка выступающему из кольца, спроектированному так, чтобы располагаться параллельно его собственной эрекции. — Тебе нужна минутка? Глаза Ноа упали на игрушку в руке Кая. Взгляд потемнел от новой жажды. — Нет. — Воды или чего-нибудь ещё? — Нет. Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, пока я ещё открыт. Кай глубоко вздохнул, пытаясь сдержать зверя внутри себя. Он хотел причинить Ноа эмоциональную боль, равную той, что тот причинил ему, сбить самодовольную ухмылку с его проклятого лица, когда они выходили на сцену, и напугать его настолько, чтобы тот не лез в самую тёмную часть его сознания. Но одновременно Кай хотел довести его до новых высот, сделать полностью беспомощным через чистое, оглушающее оргазмическое блаженство. Растянув кольцо вокруг своего члена и яиц, Кай уложил мясистый искусственный член поверх настоящего, будто у него вырос второй великолепный пенис. Он пробовал его пару раз с тех пор, как купил, даже дрочил с ним, привыкая к плотному, приятному давлению вокруг паха. Кай взял смазку и обильно смазал всё — и Ноа, и себя. — Боже, — выдохнул Ноа. Когда Кай расположился между его ног, он просунул руки под колени Ноа и слегка приподнял их. Вид двух голов — настоящей и пластиковой — выровненных с растянутым отверстием Ноа, был чертовски непристойным, почти кощунственным. — Ты всё ещё уверен в этом? — Да, — ответил Ноа, глядя Каю прямо в глаза. Кай вылил ещё смазки, наблюдая, как излишки стекают на одеяло, затем не удержался и провёл пальцем по влажной коже, обводя покрасневший, тёмно-розовый край Ноа. — Люблю эту чёртову чудовищную штуку, — пробормотал Кай, без сопротивления вводя четыре пальца. Ноа застонал. — Трахни меня, Кай. Трахни. Меня. Кай вытащил руку, приставил её к входу и начал продвигаться внутрь. Обхватив ладонью свой член вместе с дилдо, он прижал обе головки к краю Ноа. Кай чувствовал, как мышцы медленно растягиваются, сопротивляясь, а затем уступая давлению. — Святой… блядь… Христос…, — задыхался Ноа; каждое слово рвалось вместе с вдохом, лицо исказилось, ногти впились в плечи Кая. Кай остановился, войдя лишь до самой головки, давая Ноа время привыкнуть. — Цвет? — спросил он, и голос дрожал от напряжения, с которым он себя сдерживал. — Зелёный. Чертовски зелёный. Не останавливайся. Пот выступил на лбу Кая, когда он начал двигаться мучительно медленно. С каждым сантиметром его настоящий член и силиконовый исчезали в заднице Ноа. Кай хрипло выдохнул. — Посмотри на себя… ты принимаешь два члена так, будто создан для этого. — Чёрт… Мне кажется, ты разрываешь меня пополам. Член Ноа, смягчившийся после взрывного оргазма, снова стал твёрдым, выгибаясь вверх, к забрызганному спермой животу. Когда Кай дошёл до самого конца, он замер. Ощущение того, как тело Ноа сжимает его член, а дилдо давит рядом, почти отправило его в преисподнюю. — Двигайся, — умолял Ноа. — Пожалуйста, Кай, двигайся, блядь. Дай мне всё. Кай медленно вытащил член; тело Ноа продолжало сжимать оба, прежде чем он снова вошёл с чуть большей силой. Хлюпающий звук смазки заполнил комнату, смешиваясь с прерывистым дыханием и бешеным пульсом Кая, отдающимся эхом в венах. — Так… туго. Я чувствую каждое твоё движение вокруг себя. — Сильнее. Я выдержу. — Ноа впился пяткой в ягодицу Кая, подгоняя его, а руками сжимал плечи. — Разрушь меня. Схватив Ноа за бёдра с силой, способной оставить синяки, Кай начал входить в него с нарастающей яростью. Неразборчивые проклятия и стоны Ноа словно выжигали запретные слова в костях Кая. — Блядь, Христос, — прошипел Кай, чувствуя, как Ноа сжимает его. — Если ты будешь так душить меня, я, блядь, сойду с ума. — Не останавливайся, — скулил Ноа. Кай обхватил ладонью горло Ноа и изменил угол толчков, двигаясь выше, чтобы попасть в то самое сладкое место внутри него. Ноа задрожал, и из груди вырвался гортанный стон. Кай наклонился, захватывая его рот поцелуем, полным зубов и языка. Он пах отчаянием и полной покорностью — всем тем, о чём Кай когда-либо мечтал, но никогда не осмеливался надеяться. Это была опасная почва. Она треснула и разошлась под ногами, как броня, которую он тщательно выстраивал годами. Но Кай больше не мог сдерживать тоску и жажду. Желание большего — от него. От этого. От них. — Никогда. — Кай сжал его шею сильнее. — Ты мой. Сила, позволяющая держать Ноа целиком в своих руках, наблюдать, как он растворяется в чистом ощущении, высвободила самую животную, инстинктивную часть Кая. Продолжая раскачивать бёдрами, безжалостно входя в Ноа, Кай сильно укусил его — грудь, изгиб шеи, линию челюсти и нижнюю губу, вызвав кровь на последней. Ноа был его. Чтобы оставить на нём след. Чтобы причинить боль. Чтобы трахнуть. Чтобы осквернить и одновременно поклоняться, как того хотел извращённый девиант внутри него. Сердце Кая колотилось, угрожая вырваться из его груди и вцепиться в грудь Ноа. Дыхание стало поверхностным и быстрым, а комната вокруг них сжималась и расширялась, словно живое существо. Границы тела размывались, будто Кай таял в Ноа, в воздухе, в вибрациях всё ещё играющей музыки. Ноа стал проводником его удовольствия, усиливая его, превращая в нечто трансцендентное. В нечто, без чего невозможно было выжить. — Кончи для меня, — прошептал Кай, сжимая его горло. В глазах Ноа вспыхнула искра. Кай не понял, что это было, но она напоминала звезду, сжимающуюся перед взрывом. Бесконечная тьма, где прятались их внутренние монстры, наконец вырвалась наружу, столкнувшись в этом безумном уголке мира, принадлежавшем только им. — Блядь, детка, — выдохнул Ноа, закатывая глаза и выгибаясь. Запутав пальцы в волосах Кая и другой рукой вцепившись в его предплечье, Ноа напрягся, все мышцы сжались одновременно. На миг он завис на краю пропасти, балансируя над безграничной тьмой. А затем сорвался. Сперма хлынула из его члена густыми, мощными пульсациями, разбрызгиваясь по их животам. По вискам текли слёзы, тело дрожало целиком. Ноа потерял контроль, обрушившись на Кая, как приливная волна. Оргазм был таким сильным, что зрение поплыло, по краям появились чёрные пятна, когда Кай кончил глубоко в Ноа, заполняя его полностью. — Блядь! Время в комнате словно остановилось, растянувшись до бесконечности, пока они застыли на вершине общего экстаза. Руки Кая дрожали от напряжения, дыхание было рваным, пока последние волны оргазма не схлынули. Под ним Ноа превратился в развалившийся песчаный замок, но тело всё ещё подёргивалось от остаточных толчков, прокатывающихся по ним обоим. Через некоторое время, когда плечо Кая начало гореть от нагрузки, он медленно вытащил член, заставив Ноа застонать. Сперма вытекала из опухшего отверстия, стекая на одеяло, и среди привычного чувства гордости от этого зрелища Кая вдруг что-то кольнуло. Он нахмурился, не понимая. Он всё ещё находился в одурманенном состоянии: кожа покалывала, когда он снимал кольцо для члена, морщась от болезненной чувствительности. Так что это могло быть просто усталостью и лёгким обезвоживанием. Глубоко вдохнув, Кай провёл ладонью по бёдрам Ноа и сел на пятки. На лампе, стоящей на тумбочке, светилось восемь тридцать три, а это означало, что они занимались этим больше двух часов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кай, продолжая массировать его кожу. — Ноа? В голосе мелькнула тревожная нотка. — Я в порядке… — прошептал Ноа. — Я… здесь. Наверное. — Наверное? — устало хмыкнул Кай. — У меня… в голове туман. Хотя комната по- прежнему слегка кружилась перед глазами, Кай взял полотенце, которое оставил рядом, и аккуратно вытер липкую грязь с живота и груди Ноа, наблюдая, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. После такой интенсивности и разрядки гиперчувствительность была более чем нормальной. Закончив, Кай заметил тонкий, но отчётливый сдвиг в состоянии Ноа. Эйфория, ещё несколько минут назад искажавшая черты лица, начала отступать, как отлив, оставляя его обнажённым, уязвимым и слишком тихим. — Я принесу тебе что-нибудь выпить, — сказал Кай, слезая с кровати. Он взял одеяло с лавки у изножья, накрыл Ноа и мягко поцеловал его в лоб. — Я быстро. На кухне Кай прислонился к столешнице, глубоко вдохнув и проведя рукой по лицу. Адреналин всё ещё гудел в венах, но под ним таилось что-то тяжёлое и вязкое. Ноа назвал его деткой. И Каю это понравилось. Он покачал головой, наполнил чайник и позволил тихому гулу закипающей воды вернуть его в настоящее. Взяв кружку, он опустил в неё пакетик лавандового чая и наблюдал, как пар поднимается вверх, пока вода наполняет чашку. Когда чай был готов, Кай вернулся в спальню, прокручивая плечи, будто пытался стряхнуть напряжение, ползущее вдоль позвоночника. Но стоило ему войти, как вид Ноа, свернувшегося в комок — маленького, сжавшегося, почти хрупкого — ударил под дых. Ноа повернулся к нему и посмотрел стеклянными глазами. — Я… — начал он и не договорил, зубы слегка застучали. — Мне холодно… Почему мне так холодно? — Вот зачем я это сделал, — мягко сказал Кай, ставя кружку на тумбочку. — Тебе станет лучше. Ответ был вялым, движения — замедленными, словно тело весило вдвое больше. Кай не стал колебаться. Он сел на край кровати и помог Ноа приподняться. И тогда он увидел их — бледные синяки под татуировками, следы его пальцев, словно призраки на коже, и отпечатки укусов. Кай поморщился. То, что произошло сегодня ночью, было тем, на что они оба согласились и чем наслаждались от начала до конца. Ноа умолял, подталкивал, принимал всё, что Кай мог дать, и всё равно хотел больше. И пусть Кай не заходил так далеко, как раньше с другими — никаких пощёчин, никакого плевка, никакого откровенного унижения — он и не был сдержанным. Осознание того, что Ноа чувствовал себя рядом с ним настолько в безопасности, что мог так раскрыться, было опьяняющим. Затягивающим. Кай чувствовал себя живым. Но теперь, глядя на следы на его теле, на покрасневшее отверстие и на дезориентированный взгляд, он ощущал когнитивный диссонанс, с которым пока не знал, что делать. Кай сглотнул, почувствовав внезапную сдавленность в горле, и потянулся за дымящейся кружкой на прикроватной тумбочке. — Вот. Маленькими глотками. Почему в груди возникло это странное давление? Грызущее чувство вины и пустоты. Может, я должен был быть нежнее? Внимательнее? — Эй…— Пальцы Ноа коснулись бедра Кая, возвращая его в настоящее. — Ты в порядке? Кай моргнул, перевёл взгляд на Ноа, затем на его губы, достаточно разбитые, чтобы проступала тонкая красная полоска. Он провёл большим пальцем по нижней губе, стирая след крови. — Прости. — За что? — За то, что переборщил. — Ты ни в чём не переборщил. Немного крови во время секса — это не конец света. Такое бывает даже с лучшими из нас. Не переживай. — Но ты… и твоя задница… — Она скоро придёт в норму. — Но… — Я в порядке. Правда. Просто спускаюсь с высоты. Ноа мягко сжал бедро Кая, и его голос стал увереннее. — Мы оба в порядке. Он наклонил голову, глядя Каю прямо в глаза. — Я знаю. Просто…— Кай резко выдохнул. — Я видел такое раньше, но я никогда… — Я тоже. Только не с этой стороны. Кай обнял Ноа за плечи и поцеловал его в висок. Они оба спускались, но Ноа пережил особенно жёсткий откат. Сейчас о нём нужно было позаботиться. — Что тебе нужно? Ноа мягко улыбнулся. — Чай отличный. И это…— Он прислонился головой к плечу Кая. — Может, ванна? Кай кивнул. — Я всё подготовлю. Допивай чай. Слезая с кровати, Кай направился в ванную. Он открыл краны большой ванны, проверяя температуру воды на запястье, пока она не стала идеальной — достаточно горячей, чтобы расслабить ноющие мышцы, но не обжигающей. Затем он добавил немного ромашкового масла, наблюдая, как оно растворяется в пузырьках, смешиваясь с водой. Пар клубился в воздухе, запотевая зеркало и размывая острые грани мыслей Кая. Когда ванна наполнилась наполовину, Кай вернулся в спальню. Ноа был ровно там, где он его оставил, сидя на матрасе с кружкой в руках. В этом состоянии в нём было что-то болезненно красивое: привычная уверенность и острый ум исчезли, оставив его обнажённым так, как Кай никогда прежде не видел. — Ванна готова. Ноа поднялся, крепче прижимая одеяло к плечам, слегка пошатываясь. Не задумываясь, Кай сократил расстояние между ними, подхватил его, положив одну руку на локоть, а другой обняв за спину. — Я держу тебя, — прошептал он, ведя Ноа в ванную. — Это так глупо. Ты только что трахнул меня, — пробормотал Ноа раздражённо. — Да, но твой мозг всё ещё перезагружается. Он пока не понял, какие нервы принадлежат ногам, а какие — заднице, — попытался пошутить Кай. Ноа фыркнул и закатил глаза. — Очень смешно. Спустив одеяло с плеч, Ноа наклонился вперёд, упираясь в край ванны. Кай остался рядом, наблюдая, как тот осторожно опускается в воду. Это вышло не слишком изящно: ноги всё ещё дрожали, равновесие не держалось, поэтому Кай положил ладонь на поясницу Ноа, а другой рукой поддержал его, не давая соскользнуть. Когда вода поднялась вокруг него, Ноа резко зашипел. — Блядь… Кай нахмурился. — Слишком горячая? Ноа выдохнул и опустился глубже. — Нет, идеально. Просто я сейчас слишком чувствительный. Кай хмыкнул, прислонившись к краю ванны и положив щёку на ладонь. Он смотрел на Ноа, который постепенно расслабился, откинув голову назад и закрыв глаза. Губы были слегка приоткрыты, напряжение, бывшее раньше, исчезло. Это был просто он. Настоящий. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне, вместо того чтобы смотреть на меня, как какой-то извращенец? — пробормотал Ноа, приоткрыв один глаз. — Это для тебя. — Кай опустил пальцы в воду, и когда вытащил их, по поверхности пошли маленькие расходящиеся круги. — Тебе нужно расслабиться. Не хочу, чтобы ты завтра был в плохом настроении. — Тебе это тоже нужно. Не только мой мозг переживает странный химический взрыв. Кай засомневался. — Ты уверен? Со мной явно что-то не так. Может, у меня произошла полная смена личности. — Конечно. Ноа сдвинулся вперёд, освобождая ему место. По какой-то глупой причине Кай не стал спорить. Он вошёл в ванну за Ноа, и тепло обволокло ноги, когда он устроился позади него. Контраст температур между телом и водой пробежал дрожью по коже. Ноа прислонился к груди Кая, их тела погрузились глубже в тепло, мышцы начали поддаваться воде. — Как приятно, — пробормотал Ноа. — Да, — признал Кай, не успев остановить это слово. Самое худшее было в том, что он действительно так думал. Тёплый вес Ноа, медленный, ровный ритм дыхания. Всё это почему-то ощущалось правильным. Кончики пальцев Кая скользили по руке Ноа, рисуя неровные узоры на влажной коже. Эта тихая близость не имела ничего общего с сексом и при этом была связана со всем сразу — с чем-то, чему он боялся дать название. Но он был слишком уставшим и размякшим, чтобы отстраниться. Слишком довольным, чтобы сбежать, пока это не забралось под кожу. Пальцы наткнулись на мочалку, лежавшую рядом с грудью Ноа. Не задумываясь, Кай взял её и выдавил на ткань несколько капель геля для тела. — Позволь мне… Пульс Кая участился, когда он медленно, обдуманно провёл мочалкой по плечу Ноа и дальше по груди. Ноа одобрительно вздохнул, наклонив голову в сторону и открывая шею так, что барабанщик почувствовал себя странно уязвимым от всего происходящего. — Это приятно, но ты не обязан это делать, — сказал Ноа, хотя глаза были закрыты, а лицо выражало чистое удовлетворение. — Я хочу. — Знаешь…, — выдохнул Ноа, когда Кай продолжал мыть его грудь. — Мне кажется, ты действительно испортил меня для всех остальных мужчин. Кай на мгновение сжал мочалку в пальцах, но заставил себя продолжить, делая вид, что эти слова не задели его. Делая вид, что он не чувствует каждое движение мышц Ноа и каждую каплю воды, скользящую по его коже. — Мне кажется, ты всё ещё находишься в состоянии ажиотажа. — Кай тихо фыркнул. — Ты же знаешь, что это временно. В конце концов ты пойдёшь дальше и найдёшь кого-то получше. Ноа повернул шею, чтобы посмотреть Каю в глаза. — Лучше в чём? В том, чтобы злить меня? В игре на барабанах? В том, чтобы доводить меня до такого оргазма, что я почти теряю сознание? В том, чтобы заботиться обо мне так, как ты делаешь сейчас? — Он лениво ухмыльнулся. — Трудно поверить. Когда взгляд Кая утонул в глазах Ноа, он снова почувствовал, как подкрадывается эта опасная, всепоглощающая эмоция, притаившаяся на границах сознания каждый раз, когда он прикасался к Ноа последние недели. Без обиды. Без злости. Без чего-либо между ними, кроме неровного сердцебиения, сбивчивого дыхания и тяжести их безрассудных решений. И теперь она была повсюду — пропитывала кожу, как вода вокруг них, проникала в трещины, которые он считал надёжно заделанными, вытаскивала его из зоны комфорта, разрушая привычную защиту. Он хотел бороться с этим. Подавить. Утопить, прежде чем это утопит его самого. Но не стал. Вместо этого Кай отпустил мочалку и провёл пальцами по изгибу плеча Ноа, по линии его шеи, слегка надавливая на следы, разбросанные под чернилами татуировок. Следы, которые оставил он. Следы, которые Ноа позволил ему оставить. Кай стоял на краю пропасти, глядя вниз, в бесконечное падение, и не был уверен, хочет ли он отступить или наконец решиться на прыжок. — Если ты продолжишь так меня трогать, я начну думать, что действительно тебе нравлюсь, — пробормотал Ноа тихо, но уверенно. Кай замер. Ноа не пошевелился. Не рассмеялся, будто это шутка. Не отстранился. Он просто остался на месте, прижимаясь к груди Кая, сжимая ему сердце одним своим присутствием. Ноа мягко поцеловал Кая в подбородок и переплёл их пальцы. — Я так и думал. Кай должен был что-то сказать. Отшутиться. Запереть слова Ноа в ту же коробку, где он хранил все остальные неудобные мысли. Но он не смог. Потому что, как бы он ни сопротивлялся и как бы ни бежал, правда всё равно настигала. Это было неизбежно. Как и они. И это пугало.