Другое решение.

Внезапная темнота, ощущение качания, грубая ткань мешка, впивающаяся в кожу. Шестая мгновенно окаменела, а затем внутри неё всё сжалось в холодный, яростный комок инстинкта. Не страх. Ярость. Ярость от этой беспомощности, от повторения кошмара. Её пальцы судорожно впились в ткань мешка сжимая его так, что пальцы побелели. Когда рука Моно нащупала её в темноте и прижала, она сначала напряглась, но после её рука сжала его в ответ... Её разум, отточенный в бесконечных побегах, работал молниеносно. Дыхание над ними — тяжёлое, влажное, громкое. Новый кошмар... Когда палец Моно ткнул в её карман, она поняла мгновенно. Её свободная рука рванулась к дождевику. Она выхватила зажигалку. Чиркнула. В тесном пространстве мешка вспыхнуло спасительное пламя. Шестая аккуратно подвела огонь к ткани мешка. Ткань начала тлеть, потом появилось маленькое, яркое отверстие, расползающееся по краям. Свет уличного дня шёл через дыру. Мешок резко дёрнулся, их бросило друг на друга. Шестая, не выпуская зажигалки, рванулась к расширяющейся дыре, раздирая её пальцами, не обращая внимания на боль от обожжённой кожи. Её глаза мельком увидели снаружи гигантские, бледные пальцы, держащие мешок, грязная трава стремительно проносящийся под ними. Она выпала из мешка первой, неуклюже кувыркнувшись на холодную влажную траву. Не оглядываясь, она тут же вскочила на ноги, развернулась и протянула руку туда, откуда вылезал Моно, её хватка была железной, готовая выдернуть его , пока гигантская тень над ними не опомнилась... Когда Моно выпал вместе с Шестой, он вскрикнул, снова хватаясь за бок. Несмотря на острую боль, Моно встал, хватаясь за Шестую и убегая. Было страшно, больно... Они бежали так быстро, насколько могли, но резко раздался глухой выстрел, и Моно упал. Ноги Шестой подкосились... Неужели всё... Жизнь Моно закончилась, но, посмотрев на его плечо, она заметила не окровавленную ткань пальто, а какой-то дротик, что ли?... Моно не умирал, вместо этого его словно парализовало и он не мог встать. В это время неизвестный в маске из мешка направлялся к ним. Шестая могла убежать и бросить Моно, но ноги словно приросли к земле. Нет, она не могла его бросить. Если раньше она бы смогла предать при первой возможности, но не сейчас. Сейчас они были роднее, чем брат или сестра, хоть она и не хотела этого признавать. Шестая пыталась тащить Моно за руку, но тот, кто выстрелил, без труда догнал их, после ещё один дротик попал в Шестую... Шестая не отключалась, этот дротик скорее обездвиживал, чем усыплял. Их снова засунули уже в новый мешок. Было темно, и двигаться было очень тяжело, но Шестая почувствовала легкое касание пальцев Моно до её руки. Послышался всхлип, Моно заплакал... Тихо и так жалостно. — Тебе нужно было бежать и бросить меня... Тихо произнёс Моно. Его голос снова стал хриплым от слез. Моно винил себя... Винил, что нашёл именно то место под мостом, винил в том, что его подстрелили, из-за чего их и поймали... Обездвиживающий яд жёг по жилам, превращая тело в тяжёлую, непослушную массу. Шестая слышала его плач, его слова о вине и бегстве. Шестая чувствовала неприятно раздражающее чувство. Не жалость. Не нежность. Гнев. Гнев на его слабость в этот момент. Гнев на его готовность принять поражение. Её пальцы, почти не слушавшиеся, с трудом нашли его руку в темноте мешка. Она не сжала её. Она ударила по ней слабо, но резко, одёргивая. Её голос прорвался сквозь неприятный сдавленный ком в горле, хриплый, срывающийся. — Молчи. Это не было ласково. Это был приказ. И после паузы, пока их качало в мешке, она прошипела, вкладывая в слова всю свою волю, всю свою жестокую, неприкрашенную правду — Вместе... нашли. Вместе... убежим. Или... вместе... Она не договорила, но смысл висел в зловонной темноте: вместе умрём. Или вместе выживем. Другого варианта она больше не рассматривала. Шестая пыталась сдать руки или пытаться найти снова хоть что то какие то слабые места которые могли бы им помочь выбраться из мешка... Она не плакала хоть и очень хотелось... Вспоминая собственные мысли о том что они стали ближе как брат и сестра ей стало противно. Она сморщилась. Она и сама не понимала почему но мысль того что кто то ей так близок заставлял её чувствовать себя жалкой. Они не брат и сестра, они союзники. Единственные союзники друг у друга в этом аду. И она не собиралась терять своего. Союзники... Точно лишь союзники, наверное... Шестая всегда называла Моно своим союзником, но так ли это было? Может, они и правда больше, чем просто союзники... Друзья? Слыша слова Шестой, Моно постарался успокоиться и перестать плакать, не хотел казаться слабым, но слова Шестой про то, что они всегда будут вместе, одновременно и придавали нежности в сердце и страх. Страх того, что если Моно совершит ошибку, то, возможно, он умрёт и Шестая вместе с ним. Моно взял себя в руки, прерывисто выдыхая. Слёзы начали постепенно неприятно высыхать. Монстр шёл очень... Очень долго, и постепенно они начали оба проваливаться в сон, или от усталости или от этого неизвестного дротика они не знали... Последнее, что Шестая чувствовала и слышала, так это шум волн и рука Моно, которая старалась сжать руку Шестой как можно крепче. Моно боялся снова потерять её... Шестая и не знала сколько времени прошло, но когда она остепенно начала просыпаться поняла что находиться точно не на земле. Она не могла открыть глаза и даже встать, голова гудела, но нужно было встать... Когда Шестая открыла глаза и приподнялась на локте, она осмотрелась. Она лежала на каком-то чемодане, а рядом с ней... Моно! Жив... Они вместе... Шестая осмотрелась. Странное место, приглушённый свет, стены железные, поблизости никого нет, сыро и приглушённо слышен шум волн... Они на каком-то корабле?...