Воспоминания будущего

Это был очень хороший день. Она будет вспоминать о нем и никогда не забудет. Ни за что. Уже после всех событий она задумалась о том, где бы ей переночевать. В школу она завтра, видимо, тоже не сможет пойти - форма дома, а костюм обгорел. — Изуку! Эй, Изуку! Она обернулась. — Я не уверен, что ты Изуку и ты вряд-ли помнишь меня, и сохранилась ли эта вещь, но… — У тебя есть такая карточка? — У тебя есть такая карточка?! Спросили они одновременно и показали друг другу одинаковые карточки. — Изуку… Изуку! — мальчик рванул к ней и крепко обнял, — а я знал что ты живая, я же говорил им! А старая карга не верила, и тётя Инко тоже! Ты же помнишь меня, Изуку?! Я Бакуго Кацуки! Ты в детстве дала мне кличку… — Каччан… И она все вспомнила. Они упали на колени. — Я обещал защищать тебя, но сегодня ты меня защитила… Ты дура, Изуку! — он посмотрел ей в глаза, держа ее за плечи и затылок, — больше не делай так! Они оба заплакали. Никто из них не плакал уже очень давно. Очень-очень. — Прости, Изуку, что так и не смог защитить тебя… Прости… — он прижимал ее к груди, чтобы она не увидела его слезы. — Это ты прости… за то, что забыла тебя… — она ревела в его грудь, сжимая обгоревшую чёрную рубашку. — Чертенок Кацуки! Где тебя носит?! К ним шла какая-то женщина и громко ругалась. За ней еле успевал какой-то мужчина. — Не кричи на Кацуки, он наверняка все объяснит… — Пусть постарается, зачем он лезет всегда в самый эпицентр! Что про тебя в новостях показывают?! А ну быстро домой! Ты слышишь м… Он повернулся к родителям. — Мама… Изуку нашлась, — все его лицо было в саже, грязи, слезах и соплях. Он отодвинул Изуку, и ее увидели его родители. — Господи, боже мой! Масару, что ты стоишь?! Вызови скорую и полицию! — она подскочила к детям. — Ох, сейчас-сейчас! — Не надо скорую и полицию, — захлебываясь, сказала Изуку, — пожалуйста, — она сжала рукава одежды Бакуго. — Масару, что ты стоишь с телефоном?! — Ох, иду-иду! Дома семья Бакуго почти ничего не смогла вытянуть из Изуку. Даже Кацуки ничего не смог заставить ее что-то рассказать из ее жизни за эти десять лет. Она сказала тому человеку об Эри, и она умерла. Она не отказалась от помощи того человека, и он тоже чуть не погиб из-за нее. Зачем подвергать кого-то опасности из-за своих проблем? — Где ты живёшь сейчас, Изуку? — спросила Мицуки. — Меня удочерили из детского дома. — У тебя есть номер твоих, эм… родителей? Они наверняка беспокоятся о тебе, — спросил Масару. — Не знаю, — неоднозначно ответила она. — Уже поздно, мы отвезём тебя домой. — Не нужно. Я сама дойду. — Но без взрослых поздно ходить тебе нельзя. — Ничего страшного. Я сама домой дойду, — Изуку встала, чтобы уйти. Мицуки это надоело, и она хлопнула ладонью по столу: — А ну говори, что у тебя за родители такие, что ты сидишь и зарабатываешь на картинах в парке ***?! Изуку испугалась. — Обычные. А в парке я подраба… — Если ты так не хочешь доставлять нам проблем тем, чтобы мы подвезли тебя, то нам это несложно! Говори, куда ехать! Эта женщина была очень прямолийненой и целеустремленной. Кацуки был весь в нее. И именно поэтому ни она, ни он от Изуку не отстанут. Она кратко сказала, что сегодня к опекунам пришли, наверное, кредиторы и выбивали из них деньги. Мицуки даже слушать дальше не стала, а вызвала полицию и опекунский совет, а потом уже и заставила Изуку сказать адрес. Когда суд закончил разбирательство, и Изуку отправили обратно в детский дом, почти сразу же документы на удочерение подала семья Бакуго. Кроме этого они дали показания в полиции, и хоть Изуку, как оказалось, была удалена какими-то злоумышленниками из базы данных, ее данные восстановили. Изуку Мидория, пятнадцатое июля две тысячи сто ** года рождения, Мусутафу. Нашли и ее мать — Инко Мидорию. Оказалось, она умерла спустя немного времени после «смерти» дочери. Бедная мать не выдержала утраты ребёнка. Уложились в две недели и к маю Изуку уже жила у Бакуго. — У нас есть свободная комната, она небольшая, но… — Если хочешь, можешь жить со мной, Изуку, — перебил мать Кацуки. — А чердак свободен? — Да, но там холодно зимой и не убрано. — Я не мерзну, убраться могу сама. Спасибо вам большое. Жить она стала на чердаке. Убралась за несколько дней, повешала старый гамак из гаража новых родителей, сколотила стол из старых досок и деревяшек, купила вешалку для вещей, Кацуки отдал ей кресло-мешок, на котором сам не сидел. — Бесполезная хуйня, только место занимает. Если нужно — забирай. А все остальное место заняли такие же самодельные мольберты, тряпки, бумага, гипсовые фигуры, головы, торсы и руки. Ходить она начала в новую школу вместе с Каччаном. Новые одноклассники видели, что она с ним в каких-то отношениях и лезть не стали. Кто-то даже подозревал, что она беспричудная. Также через два дня после разговора с Тошинори она начала усердно тренироваться. — Зачем мне эти тренировки, если моя причуда не даст моему телу разорваться? На совсем. — Хо-хо, юная Мидория! Даже ты не знаешь, сможет ли твоя причуда восстанавливать твое тело от воздействия другой твоей же причуды! Лучше не рисковать! Тем более тебе же не сложно расчистить этот пляж?! Пляж она расчищала, а вот питания, составленного учителем, не соблюдала. С семьей она никогда не ела, а уходила к себе в берлогу. Ей не хотелось, чтобы Бакуго тратили на нее слишком много денег, и ей легче было скрывать, что завтрак разделялся еще на обед, а бенто в школу она съедала на ужин. Она также продолжала рисовать в парке. Клиентов становилось все больше, времени все меньше. Работы кроме психологических портретов и пейзажей она брала на дом. Она не знала, как на нее повлияли произошедшие события, но теперь она могла себе позволить поспать два часа в сутки. Ну или меньше — до первых кошмаров. К врачам на исследование ее причуды она так и не ходила. Сама для себя узнала, что, как оказалось, ее образ жизни все же влияет на нее — раны восстанавливаются медленнее, а память ухудшается. Последнее ее пугало больше всего, поэтому она и смогла позволить себе сон и второй приём пищи. Через некоторое время она спросила у родителей о своей матери. Ей рассказали, что она была хорошей женщиной, заботилась и любила Изуку. Она постепенно вспоминала о ней. Потом они попросили Каччана отвезти ее на могилу матери. - Родственников у тебя больше нет, поэтому мы присматриваем за ее могилой, - сказал Бакуго. Изуку села на корточки перед плитой. Бакуго долго пришлось ждать ее у входа на кладбище. Он не знал что она там делала, о чем думала. И ничего ему не сказала.