Не подскажете, как пройти в библиотеку?

POV Джорджа Все еще 14 февраля, четверг, время 20.00 Тушу второй окурок о край урны, накладываю заклинание для удаления запаха и еще минуту стою — жду, когда выветрится. Малфоя с дамочкой уже не видно. Открываю дверь, все как было, только как будто громкость кто-то подкрутил. Хотя оно и понятно — три стакана огневиски и две сигареты. Надо будет фильтровать базар. Гарри поднимается из-за стола, задевает стул коленом. — Я… — говорит он в никуда и машет рукой. — Сейчас. Уходит куда-то в сторону туалетов. Луна смотрит ему вслед, потом поворачивается ко мне. Улыбается — мягко так, как женщины на чужих детей на улице смотрят. — Ты выглядишь лучше, — говорит она. — Свежий воздух, — отвечаю. — Рекомендую. К ней подходит какой-то парень в дурацком бархатном пиджаке. — Мисс Лавгуд, потанцуете? — спрашивает он. — Хорошо, — говорит она и встает. Я остаюсь один за столом, ищу глазами Малфоя. Он неожиданно уже тут, садится чуть сбоку. Движения плавные, будто его вообще не берет, хотя пил не меньше моего. — Куда пропал? — говорит. — Я не пропал, — отвечаю. — Я драматически удалился. — И правда, — усмехается он. Наливаю себе еще, уже не чувствую вкуса — только жар в груди. Меня, как обычно, несет. — Ты танцевал, — говорю. — Представь себе. — С женщиной. — Ты удивительно наблюдателен. — Мне не понравилось. Он чуть приподнимает бровь. — Как я танцевал? И смеется. Мне хочется попробовать этот смех на вкус. Я наклоняюсь ближе. Остановись, Уизли. — Я серьезно, — говорю. — У тебя ужасный вкус. — Конечно, — отвечает он. — Сейчас же я с тобой. — Какой ты сегодня добрый, — говорю. — Не обольщайся. — Поздно. Он смотрит на меня и не отворачивается. Кажется, блядь, что все мои уебские шутки и клоунада ему по боку. А я перед ним как на ладони. Все куски меня, разлетевшиеся в стороны второго мая девяносто восьмого, собираются в одно целое этими прозрачными глазами. Должно быть больно, но мне пиздец как хорошо. Тянусь за стаканом и опять касаюсь его — локтем, тоже случайно. Не отстраняется. Я не хочу играть в «случайно». — Красивый ты, Малфой, пиздец, — говорю. Он закатывает глаза, но уголок губ дергается. — Ты невыносим. Я смеюсь. Сам не знаю с чего. Просто прет. — Пойдем отсюда, — говорю тихо. — Тут скучно. Темнота его зрачков расширяется. Вижу, как он на секунду зависает. — Куда? — спрашивает. — Куда угодно, — говорю. — Ко мне. К тебе. На улицу. В другой бар можем сходить. Обратно в Министерство вернуться. Не говори «нет». Не говори «нет». Не говори «нет». Он все смотрит этими прозрачными — охренительными, Мерлин — глазами, но теперь не улыбается. Внутри все сильнее тянет. Уже просто на волоске висит. Хочется, чтобы не через стол, не через эти идиотские разговоры ни о чем. Чтобы никто больше не пялился. Чтобы он вообще никого, кроме меня, не видел. — Ты всегда такой отбитый, когда пьешь? — спрашивает. — Только когда мне нравится компания. — Притормози с огневиски. Я хмыкаю. — Поздно предупреждать. Поднимаю стакан, чокаюсь с его, хотя он не поднимал. Он все равно пьет и чуть улыбается. — Ты и правда мудак, да? — Воистину так, мой слизеринский друг. Мы смеемся, он не отводит взгляд. И это так хорошо, так тепло внутри. Его взгляд — что-то слишком горячее, обжигающее сильнее самого крепкого алкоголя, опаляющее настолько, что становится страшно. Я знаю, чем это заканчивается — придет Гарри, они снова сцепятся, а мне останется только сидеть и делать вид, что мне нормально. Я ведь не хуйло. Но прямо сейчас — мне плевать. Я уже и забыл, что от огневиски не всегда удавиться хочется. Никогда раньше не напивался рядом с ним. — Еще раз потанцуешь? — спрашиваю. — С тобой? — он кривит губы. — Конечно. Больше не отдам тебя той дамочке. — Она долбанутая, может, и в драку полезть. — Буду стараться изо всех сил и отобью тебя у нее. Он качает головой. — Уймись уже, Уизли. Я улыбаюсь, как идиот, отворачиваюсь, чтобы взять себя в руки. Бухло во мне говорит, что он не оттолкнет сейчас. Может, даже пойдет на улицу и будет вот так же — говорить со мной, смеяться, смотреть на меня. За спиной скрипит стул. Гарри вернулся, и по нему видно — все, приехали. Не перебрал, а надрался. Он держится двумя руками за стол, смотрит сначала на меня, потом на Малфоя и зависает на нем. Малфой, конечно, переключается. Хуяк — и все. Все его расслабленное «мне нормально здесь», «мне нормально с тобой» — все пропало. Будто и не было ничего. Гарри приземляется на стул. — Весело вам, — говорит. Голос типа ровный — старается. — Да нормально, — говорю. — Ты как? — Отлично, — отвечает и сразу тянется к бутылке. — Прям прекрасно. Рука у него подрагивает, но он делает вид, что так и надо. Малфой молчит, но напряженно смотрит на него в упор. Гарри опрокидывает стакан и ставит с громким звуком. — Слушай, Малфой, — говорит вдруг. — А тебя… тебя вообще не заебало, а? Напрягаюсь. — Что именно? — спокойно спрашивает Малфой. — Ну вот это все, — Гарри машет рукой слишком широко, задевает стакан. — Ты… работаешь такой… нормальный весь, да? Типа… — он криво усмехается. — Все вокруг прям поверили, да? Блядь. — Гарри, — говорю, — давай не сейчас… — Да почему не сейчас-то? — он сразу заводится. — Очень даже сейчас. Ты ж… ты же у нас теперь… — он тычет пальцем в Малфоя, промахивается чуть. Тот чуть наклоняет голову, глаза как будто еще холоднее становятся. — Если хочешь что-то сказать, Поттер, говори. — Так я и говорю. Ты, Малфой… — он зависает, морщит лоб, мысль ускользает. — Ты… блядь… — выдыхает. — Короче… ты… Он запинается, как будто последняя шестеренка, что осталась в его пьяном мозгу, не дает ему спиздануть что-то действительно хуевое. — Гарри, хорош, — говорю как могу успокаивающе. Малфой коротко усмехается. — Давай, Поттер, жги, — говорит. — Просвети меня, чем я тебе теперь не угодил? — Да пошел ты, — бросает Гарри. — Уже ходил, — спокойно отвечает Малфой. — В отличие от тебя, Поттер, я не притворяюсь святым. Влезаю между ними, пока не начали бросаться чем-то тяжелее слов. — Заканчивайте, — говорю. — Никто же не хочет завтра в «Пророке» себя увидеть. Гарри ничего не слышит, уткнулся глазами в Малфоя, резьбу совсем сорвало. Кладу руку ему на плечо. — Гарри, — стараюсь говорить мягче. — Притормози. Где-то рядом слышен щелкающий затвор камеры. Но, вроде, это не по нашу душу. Гарри от звука дергается и на секунду выглядит не злым, а каким-то потерянным, как будто сам не понимает, что делает. У меня опять тянет внутри от жалости. Надо его вытаскивать, пока совсем не поехал. Смотрю на Драко, киваю ему головой в сторону, чтоб отошел ненадолго. Он, слава Мерлину, слушается. Гарри легче переключить, когда Малфоя рядом нет. — Гарри, — быстро говорю, — остынь, расскажи про работу. Че у вас там сейчас? Из Норфолка опасное что-то привезли? Он моргает. Смотрит на меня, но как будто сквозь. — Да он… Ты видел вообще, а? — кивает куда-то в сторону, где стоял Драко. — Он же… блядь… Сидит, блядь, как… как будто… Я киваю, не спорю, сейчас не время. — Видел, — говорю спокойно. — Че там из Норфолка? Гарри немного сдувается. — А… да, — говорит. — Там… ну… короче… штука какая-то… — он морщится. — Опасная, вроде. Или… не, подожди… Начинает что-то пьяно объяснять. Херню несет какую-то, но главное, что его попустило. Я киваю, поддакиваю, подхватываю, лишь бы не обратно. Наливаю ему воды. Все, вроде, пронесло. Когда его совсем отпускает, Луна приводит Драко. Что-то говорит ему про чела в бархатном пиджаке. Малфой спокоен, садится, смотрит на меня секунду, будто спрашивает, все ли норм. Я как могу отвечаю, что да. Потом даже в треп о работе вписаться старается. — Как у вас последняя проверка прошла? — Как обычно, — говорит. — «Работать надо быстрее, премии на вас не распространяются». — Мечта, — фыркаю. — Может, в квиддич уйдем? Там хотя бы понятно, за что прилетает. — Тебе бы пошло, — говорит он. Голос снова становится легче. Гарри хмыкает. — Ли Джордан же за «Ньюкасл» играет? — говорит. — Играет, — отвечаю. — И до сих пор может мне халявные билеты подогнать, если что. — Удобно, — криво усмехается Малфой. Цепляюсь за это. — Кстати, — говорю, — в начале марта первый матч Кубка Англии. Пойдемте? Гарри плечами пожимает. — Можно, — говорит. Перевожу взгляд на Малфоя. — Я в Штаты уезжаю в воскресенье, так что в марте не выйдет, — говорит он. — Но в субботу можно на любительскую лигу сходить. Че? Я сначала даже не понял слов. Услышал «Штаты», «воскресенье» — и все, уши как водой залило. — Надолго? — спрашивает Гарри. Голос у него уже не такой пьяный. — Не знаю, — пожимает плечами Малфой. — Контракт с их Министерством пока на год. Че? Я киваю, как будто ниче. Как будто нормально. Как будто он только что не сказал, что сваливает. Через... три дня. Че нахуй? Язык не слушается, сказать ничего не могу, да и в голове пусто. Луна, слава Мерлину, спрашивает: — В Штаты? Ты не говорил. Что за контракт? Малфой делает паузу, но разворачивается к ней. — Повышение квалификации, — говорит. — У них там… есть место в отделе по борьбе с наркотрафиком. Совместно с магглами. — То есть ты будешь работать с магглами? — уточняет Луна. — Еще не знаю, может быть, — усмехается он. — А когда ты решил? — Недавно. — И не сказал? Он чуть дергает плечом. — Вот говорю. Я смотрю на его шею. Ровная, бледная, ворот сзади ложится с изгибом, цепляется за позвонки. До меня не доходит или доходит, что вот сейчас все закончится. Может, он завтра пообедает со мной еще раз, сбросит мою руку с плеча, когда я завалюсь к ним, а потом: «Бывай, Уизли» — и как не было ничего. Просто встанет и уйдет. А в понедельник его стол в кабинете номер двадцать четыре на минус тридцать первом этаже останется пустым. А что останется? Что останется от меня? Год я ходил кругами, учился заново хотеть жить — и у меня осталось три дня. Я сжимаю пальцы сильнее, запястье ноет. Луна все еще говорит с ним. — А тебе это нравится? — спрашивает она. Он смотрит на нее чуть дольше. — Пока не знаю, — говорит. Потом добавляет: — Но в Аврорат каждый месяц не надо будет мотаться. Я не слышу, что они говорят дальше. Смотрю на него и думаю, что не готов. Нельзя быть к такому готовым. Он уедет и И что, блядь, дальше? Перевожу взгляд на Гарри. Он уже совсем очухался. Смотрит не на Малфоя — на стол, на бутылку, куда угодно, только не на него. Потом чует мой взгляд и поворачивается. Он понимает, знает, что мы в одной лодке сидим. Та же самая херня. Молчим. Кроет ли Гарри так же, как меня, когда он смотрит на Малфоя? Разъедает ли его изнутри желание быть рядом с ним, видеть его, а когда его нет, цепляться за разговоры о нем? Ебашит ли его так же от одного только имени — «Драко»? Мне хочется его ненавидеть. Хочется, чтобы у них с Малфоем не было никакой предыстории, чтобы они никогда друг друга не знали. Хочется, чтобы он был жалким, мелочным уебком. Но, конечно же, Гарри не такой. На его деньги Фред лежит не на заднем дворе Норы, а на Центральном лондонском кладбище, на его деньги открыт магазин, который кормит всю нашу семью. Отвожу взгляд первым. — В субботу, значит? — говорю как ни в чем не бывало. — Любительская лига. — Да, — отвечает Малфой. — У меня однокурсник загонщиком в «Камденских Крыльях» недавно стал. Киваю. И больше не смотрю, а то передумаю. Я не хуйло какое-то. Пусть Поттер, пусть первый скажет. Он, блядь, заслужил что-то хорошее. А там… как карта ляжет. Сжимаю челюсть и заставляю себя усмехнуться. — Сходите с Гарри вдвоем, — говорю. — Я, пожалуй, пас. Он смотрит на меня нечитаемо. Пора покурить.