Не подскажете, как пройти в библиотеку?

POV Гарри 15 февраля, пятница, время 04.50 Ночь никак не закончится, тянется и тянется бесконечно серым полотном. Не было в моей жизни ночи длиннее, разве что в девяносто восьмом. Я шел уже хер знает сколько часов. Помню, как меня стошнило в туалете «Дырявого котла». Когда вернулся за стол — никого уже не было. Потом сидел на каком-то ящике в переулке и пил воду из маггловского автомата, пока руки не перестали трястись. Кое-как наложил на себя заклинание защиты от дождя. Потом просто шел. Мимо закрытых магазинов, газетных киосков, мимо магглов в желтых жилетках, которые убирали мусор. Не знал, что это делают по ночам. Или уже утро? Из-за дождя небо казалось темным. Помню, как оказался возле Темзы, стоял и смотрел на черную воду. Думал, что через два дня его тут не будет. Что я больше никогда не увижу, как он невыспавшийся утром заходит в кабинет, никогда не услышу: «Поттер, ты способен думать хоть иногда?» Никогда не увижу, как он закатывает рукава, как ухмыляется, как держит вилку, как иногда носит белые кроссовки вместо привычных ботинок. Я вдруг понял, что не помню, как выглядит половина людей, с которыми я сейчас работаю, с которыми когда-то учился. Все они смутными образами толпятся где-то на периферии сознания, никогда не становясь четкими. Даже Джинни иногда расплывается в голове. Но Малфоя я могу мысленно воспроизвести до последней гребаной ресницы. Помню его в одиннадцать, в тринадцать, в шестнадцать — бледного, злого, с трясущимися руками в ванной старост. Помню его лицо в огне Выручай-комнаты. Все это время… Я остановился посреди улицы — накрыло так резко, что пришлось схватиться за фонарный столб. Все это время… Я думал о нем все это время. Не последние пару лет, не после войны, не когда он начал работать в отделе, а всегда. Как будто внутри меня с одиннадцати торчит ржавый гвоздь по фамилии Малфой. Я аж засмеялся. Какой же пиздец. Мимо прошла пожилая дама с собакой и подозрительно на меня посмотрела. Спасибо, что полицию не вызвала. В следующий раз очнулся уже на Харроу-стрит. Скамейка у дома напротив приняла меня как родного. В его окне горел слабый свет. Не спит. Малфой сейчас не спит. Не спит и, наверное, знает, что я сижу тут как ебанутый. Конечно, он знает. Не зря же периодически подкалывает, что я за ним слежу. Я медленно провожу рукой по лицу. Нужно просто зайти, подняться наверх, постучать. Тянуть уже некуда. Что сказать? «Не уезжай»? «Я люблю тебя»? Меня почти выворачивает от самой мысли. Прислоняю лоб к холодному краю металлической мусорки возле скамейки. Все. Хватит. Я не могу больше так. Он вытянул из меня всю мою душу. Я даже не заметил, когда это случилось. Может, курсе на шестом, когда увидел его плачущим в туалете. Может, вообще в одиннадцать, когда он подошел ко мне в поезде, и я решил воевать с ним следующие десять лет. А он ведь протянул мне тогда руку… Он соврал ради меня Волдеморту… Он не разозлился на меня после того, что я сделал и наговорил ему в баре сегодня… Внутри начал подниматься детский восторг: а что, если у него так же? Что, если сейчас он не спит, потому что думает обо мне? Знает, что я пришел к его дому, как много раз приходил до этого, и просто ждет, когда я уже решусь подняться? Он ведь тоже чувствует меня — всегда знает, когда я на него смотрю, специально провоцирует. Что, если он ждал все это время? Все эти его взгляды через стол, эти идиотские «Поттер», сказанные так, будто это что-то другое. Все его «чего пялишься?», «следишь за мной?». Что, если это никогда не было раздражением? Может, он сказал, что уезжает, только чтобы подтолкнуть меня? «Не уезжай, останься, будь со мной». Может, именно этих слов он хотел от меня добиться байкой про Штаты? Как иначе объяснить, что я раньше про его увольнение ничего не слышал? Сердце так ударяло в ребра, что стало больно, пришлось зажмуриться. Господи. Я ведь и пришел сюда за этим. Пришел просить его остаться. В ногах поселилось чувство, что я стою на краю крыши. На краю самого высокого небоскреба. Еще шаг — и полечу или разобьюсь об асфальт. Я представил, как он откроет дверь — раздраженный, уставший, в растянутой футболке. Посмотрит сначала зло и скажет: — Решился наконец? Я отвечу «да» и шагну к нему. Я уже встал, когда дверь парадной его дома открылась. Меня будто со всей силы ударили в живот. Рыжие волосы Уизли нельзя не узнать даже ночью. Он вышел медленно, зацепившись за дверь плечом. Без мантии. Волосы растрепаны сильнее обычного, будто он спал или по ним долго водили руками. Выглядел он каким-то… пришибленным. Остановился на крыльце, прикрыл глаза, глубоко вдохнул холодный воздух и улыбнулся. Нет. Мозг еще дергался, пытаясь придумать объяснение. Просто прошлись после бара. Просто напились. Просто… Уизли поднял руку и потер шею. Руку в тонком сером свитере. Свитере Малфоя. Он спустился по ступенькам прямо под дождь, сунул руки в карманы и обернулся наверх. Так, будто знал, что кто-то будет там стоять. Так, будто на него смотрели в ответ. Внутри все горело огнем, словно кто-то ножом выскребал мне внутренности. Меня затошнило. Я резко отшатнулся и почти бегом двинулся в темноту Лондона. Перед глазами забегали четкие картинки. Уизли у него дома, на его кровати. Их руки переплетаются, волосы смешиваются, бледная кожа Малфоя краснеет под прикосновениями. Они смеются надо мной. В груди что-то начало заживо гнить. Какой же я жалкий идиот. Все эти годы я думал, что между нами что-то есть. Высматривал каждый его взгляд, как голодная дворняга. Собирал крохи. Таскался через пол-Лондона к его дому, как ебаный маньяк. А он трахался с Уизли, пока я сидел через дорогу! С Уизли! С этим жалким никчемным уебком! Я медленно сполз по стене вниз и сел прямо на мокрый асфальт. Все эти месяцы. Все эти ебаные месяцы. Уизли таскался в наш отдел не к Луне, не ко мне, не потому, что ему скучно в Аврорате. Я вспомнил, как Малфой смотрел на него, как позволял садиться на свой стол, закидывать руки на плечи, лезть в лицо этим рыжим еблом. Как не посылал нахуй. Они наверняка обсуждали меня. «Не стесняйся, Поттер, можешь пялиться на меня сколько влезет...». Тогда мне казалось, что это флирт. Они все знали и ржали надо мной. Я сжал зубы так сильно, что заболела челюсть. Хотелось подойти к Уизли и впечатать кулак ему в рожу. Удар за ударом превращать его тупую морду в месиво из раздавленных глаз, крови, поломанных костей и выдранного мяса. А потом найти Малфоя и превратить в месиво и его лицо тоже. Внезапно меня окатило холодной водой — слетело заклинание защиты от дождя. Видит Мерлин, это было к лучшему. Кровавую пелену, стоявшую перед глазами, смыло водой. Я обнаружил себя сидящим в луже в узком проулке между двумя маггловскими домами. Руки дрожали. Сердце колотилось так, будто я только что пробежал пару десятков миль. Какого хера со мной происходит? Я медленно провел ладонями по лицу. Мокрый. Грязный. Тяжело дышу, как псих после приступа. Мне стало страшно. Не за Малфоя и Уизли, а за себя. Еще пять минут назад я всерьез представлял, как разрываю человеку лицо голыми руками. Часть меня все еще этого хотела. Дождь лупил по затылку, по плечам, стекал за шиворот. Я сидел и пытался дышать ровнее. вдох выдох вдох выдох С трудом поднялся на ноги. Колени ломило от холода. Нужно было пойти куда-то. Домой совсем не хотелось. Ноги сами понесли меня в Министерство. Сегодня же рабочий день. Эта мысль показалась настолько абсурдной, что я чуть не засмеялся. Артефакты — исследования — отчеты. Как будто мир не развалился к хуям полчаса назад. Я шел как в тумане. Лондон вокруг уже просыпался, открывались магазины, магглы спешили куда-то со стаканами кофе, кто-то ругался по телефону. Нормальная жизнь. В Атриуме было пусто. Только охранник у входа сонно кивнул мне. — Вы рано сегодня, мистер Поттер. Не помню, что я ответил. Лифт ехал медленно. Я смотрел на свое отражение в металлической стенке и думал, что не узнал бы себя, если бы случайно поймал это отражение, проходя мимо какой-нибудь стеклянной витрины. На нашем этаже было тихо. Стол Малфоя в кабинете стоял на своем месте. Стеклянная кружка без опознавательных знаков. Серые папки с отчетами. Мантия на спинке стула. Я медленно сел за свой стол и уставился в темное окно. До начала рабочего дня оставалось почти полтора часа. Полтора часа до того, как сюда придет Малфой. Нужно было успокоиться. Я принялся ждать.