Смелость и здравый смысл

Дастин сидел на холме, упираясь взглядом в розово-фиолетовое небо. Ладони щекотала молодая ярко-зелёная трава, голую кожу приятно гладил ненавязчивый тёплый ветер, да и в целом на закате самое высокое место Хоукинса превращалось в настоящий маленький райский уголок, но парень с трудом сохранял спокойствие, сдерживая порывы сморщиться и пнуть построенную в том году радиовышку «Церебро». Рядом небрежно лежало письмо – всего одна страница, помятая по бокам от того, как непроизвольно он сжал её в руках, пока читал. Вообще, он пришёл в это место, в каком-то смысле имеющее для него особое значение и ощущающееся как «его» секретный уголок, чтобы успокоиться, расслабиться, освободить голову от странных иррациональных мыслей. Наверняка получилось бы намного успешнее, если бы письмо осталось одиноко лежать дома на столе в его комнате, но он ничего не мог с собой поделать, и сейчас написанное снова выводило его из себя. Казалось, причин для этого быть не должно было – следовало как всегда ответить дежурное «окей, понял», правда понять и отвалить. Уилл беспокоился за Джейн, за её отношения с Майком, и воспринял поведение Дастина как потенциально угрожающее их крепкому союзу. Стоило наверное напрячься, извиниться, объясниться, однако хотелось рассмеяться прямо в лицо Байерсу. Какой крепкий союз? Тот, из-за которого Джейн так нуждалась во внимании, радостно отвечала на каждое письмо? Союз, в котором парень не мог окружить свою девушку поддержкой, быть для неё опорой? А ей, между прочим, эта опора очень была нужна – всегда и сейчас особенно. Да и какую угрозу может представлять Дастин? Однако от этого смелого и очевидно глупого предположения Уилла стало очень опасно тепло, почти приятно. Он достал из лежащего рядом рюкзака тетрадь, вырвал лист в клеточку и, подложив тетрадь под него, быстро написал:

Уилл, я ценю твою заботу и правда хочу верить, что ты пытаешься окружить её пониманием и поддержкой. Хочу верить и в то, что ты знаешь, что будет для неё лучше, но я не верю. Не верю и в то, что Майк об этом хотя бы задумывается. Ты сам помнишь, как ей было сложно. Черт, да ты же сам мне написал, потому что видел, что она на грани! Ей был нужен кто-то, хотя бы друг, когда её парень едва ли находил время на жалкое письмо.

С ним всё в порядке, кстати, если тебе интересно. Только сегодня спрашивал у меня, стоит ли ему взять с собой в Ленора Хиллз нашу коробку, захочешь ли ты поиграть с ним в днд. Прости, если испортил сюрприз и долгожданное воссоединение, но Майк и здесь думает только о тебе, о нашей старой партии. Правда не сомневаюсь, что тебе будет приятно это узнать.

Но ты знал, что и Джейн хотела бы поиграть? Ей интересно, и никто из нас никогда не додумался предложить, хотя бы спросить. Мы с ней придумали для неё персонажа, и ты даже не представляешь, как много радости ей это приносит…

Дастин выдохнул, потер переносицу и на секунду вновь перевёл взгляд на небо – ночь приближалась быстро, и вдалеке уже виднелась синева, говорящая о скором наступлении темноты. Джейн говорила, что она часто писала письма по ночам, её это успокаивало – сегодня была отличная возможность разделить с ней этот опыт. Он добавил в конце письма:

Я ничего не скажу. Не разрушу их воссоединение. И ты знаешь, что я не сделаю ничего плохого Джейн, так что не будь параноиком. Всё путём

Лист был небрежно сложен пополам, и парень на мгновение замер, держа его в руках и, что странно, почему-то чувствуя, словно он тяжелее, чем просто кусочек бумаги. Вполне возможно тяжестью на нём осело всё то, что он хотел бы написать, но это точно было лишним. Дастин убрал письмо глубже в рюкзак. «Церебро» поблескивала рядом. Сейчас вышка редко была в деле, он почти не связывался со Сьюзи. На самом деле, не так давно он разобрался, как же сделать так, чтобы и девушка могла с ним связаться сама. Конечно, это было логично, но что ещё более важно – глубоко внутри он понимал, как с каждым днём сложнее находить силы выходить в эфир, звать её по имени, ждать, не чувствуя предвкушения, трепета. Не чувствуя ничего, если говорить совсем честно – ужасно, но это стало рутиной, которую ты обязан делать, но внутренне не прекращаешь сопротивляться. Дастин надеялся, что Сьюзи начнёт связываться с ним первой, они разделят инициативу на двоих, дадут какой-то новый виток всему этому. Но, кажется, и для неё их звонки превратились в пыльный ковёр – его нужно выбить, и ты ждёшь подходящего момента, ждёшь, когда появится мотивация, но этого не происходит, и он всё лежит и лежит одиноко, вбирая в себя всё больше пыли и становясь всё более ненужным и забытым… Дастин достал четыре осторожно сложенных листа и развернул. Он уже написал новое письмо, и Джейн точно следовало его получить как можно скорее, учитывая, в каком эмоциональном состоянии она находилась, но письмо Уилла вывело его из строя, и сейчас он даже злился на себя за эту слабость. Сердце жгло от того, как хотелось помочь, разделить эту грусть, убедить, что всё точно будет хорошо. Он даже подумал снова позвонить, будет она этому рада или нет, но в этом случае Уилл точно бы совсем на него обозлился, так что придётся всё же ограничиться письмом. К тому же, он не представлял, как сможет снова  поговорить с Джейн, послушать её тихий голос, заразительный смех и отказаться от идеи рассказать, что приезжает, что будет так близко. Дастин снова посмотрел на вышку и достал рацию – он понял, что нужно было сделать, уже давно, но сил не хватало. Однако так больше не могло продолжаться, и, кажется, некоторые старые ковры всё же было пора когда-то выкинуть. — Сьюзи… Сьюзи, приём, ты слышишь меня? Возможно он даже надеялся, что никто не ответит по ту сторону, и этот разговор придётся перенести – он не был бы против. Однако, человек был по ту сторону и словно ждал, когда же его позовут. — Да, Дастин, приём. Я тут. Голос звучал негромко и очень спокойно. Казалось, между словами он мог услышать шелест страниц, и это было по-странному привычно. На секунду  он задумался, что возможно смог бы продолжать так ещё очень долго – общаться раз в неделю, дежурно спрашивать, как дела, узнавать про учёбу, про надоедливую семью. Но это не было честно – ни по отношению к Сюзи, ни по отношению к самому Дастину. — Ты хочешь мне что-то сказать? — Вкрадчиво добавила Сьюзи спустя несколько секунд тишины. Дастин рассмеялся в трубку – это застало его врасплох и, кажется, даже немного успокоило. — Да уж, ты правда хорошо меня знаешь. — Ну конечно! — Охотно и спокойно согласилась девушка. — И ты меня отлично знаешь. И это было правдой. Возможно именно поэтому он давно почувствовал разницу в её тоне и, при всех попытках скрыть, отсутствие прежнего интереса. — Сьюзи, мне кажется, мы потеряли нас. — По ту сторону не последовало никакого ответа. — Я действительно верю, что мы чувствуем друг друга совершенно по-особенному, поэтому я знаю, что и ты тоже это понимаешь. Вновь не последовало никакого ответа, и Дастин на секунду подумал – вдруг Сьюзи изменилась за последние месяцы, и теперь просто обиделась на него и это завуалированное, но по-прежнему очевидное, предложение расстаться и переключила частоту, чтобы его больше не слышать? Но вскоре привычный голос всё же зазвучал. — А мы так хорошо друг другу подходили. — Парень замер на секунду от этого ответа, не совсем понимая, как реагировать. — Жаль, что мы очевидно испытываем уважение к умам друг друга намного больше, чем что-либо непосредственно друг к другу. Дастин облегчённо выдохнул, и губы против воли растянулись в улыбке. Очевидно, она его понимала. Она вообще часто его понимала и ещё чаще бывала права. — Боюсь, если бы у нас появились дети, это были бы гениальные мутанты, не оставившие бы шанса учёным других стран… А что бы мы делали, если правительство решило бы забрать их на эксперименты как потенциальное интеллектуальное оружие? Сьюзи звонко засмеялась по ту сторону. Дастин давно не слышал её настоящего смеха – кажется, им действительно жизненно была необходима искренность. — О, я не сомневаюсь. — Ответила девушка, успокаиваясь после смеха. — Как я рада, что ты решил это сказать, потому что мне точно не хватило бы духу. — Я очень тебя понимаю, не сомневайся. Друзья? — Друзья. — Сюзи ответила быстро и радостно. Конечно, было бы огромным упущением терять такое взаимопонимание, но потерять возлюбленных в лице друг друга им было крайне необходимо. Кто бы мог подумать, что разговор о расставании станет самым приятным диалогом за последние месяцы, но это было именно так. Дастин достал конверт, готовясь убрать письмо и подписать адрес Джейн, но остановился. После недавнего разговора вдруг появилось странное пьянящее ощущение, что можно всё. Он достал из наружного кармана рюкзака маленький пакетик, в котором лежала небольшая металлическая подвеска с голубым цветком, залитым в смолу или что-то подобное. Конечно, это всё были глупости, да и вообще подвеска была недорогой бижутерией – он не был уверен, что Джейн вообще носит украшения, да даже если бы и носила в теории, какие были бы у нее причины хотеть носить именно это? Однако цветок привлёк его внимание в небольшой лавке, и он не мог перестать о нём думать, пока в итоге не сдался и купил. Это ничего не значило – он не планировал дарить, потому что это казалось слишком глупым, до странного наивным, словно ставило его в уязвимое положение, ведь теоретически можно было предположить, что он мог думать о ней, покупая что-то подобное. К черту – промелькнула мысль. Он правда думал о ней и, более того, хотел быть уязвимым, хотел, чтобы она не догадывалась, а знала точно. В самом низу письма Дастин добавил неуверенной рукой:

И, просто чтобы ты знала, ты мне очень дорога. Я тебя ценю, я хочу для тебя лучшего, хочу, чтобы ты помнила, что я с тобой и буду готов тебе помочь, когда ты решишь мне довериться. Я буду ждать.

P.S. Я не смог пройти мимо этой подвески – сразу подумал о тебе. Цветок, понимаешь, все дела… Это может быть нашим талисманом – знак, что я с тобой, моя поддержка с тобой, даже если я не рядом. В общем, не уверен, что тебе понравится, и конечно ты можешь его не носить! Просто захотелось подарить безделушку.

Он подумал несколько секунд, борясь с собой, но всё же добавил ещё одну подпись, крепко сжав зубы, чтобы не дать волю рвущейся злости – на обстоятельства, на Уилла, на Майка, на себя в первую очередь.

P.P.S. Думаю, что письма от меня могут припоздниться в ближайшие дни. Каникулы обещают быть насыщенными, так что не злись на меня, пожалуйста.

Всегда думаю о тебе,

Дастин.

Подпись странно кольнула, но он решил не задумываться об этом и не придавать письму ещё больше значения, чем оно уже для него имело. В конце концов, это была правда, причём самая незначительная из всех, что он хотел бы рассказать.