Лягушка

Все произошло быстро, неожиданно и совершенно непонятно. Майк даже глазом не успел моргнуть, как мир вокруг него исказился, сжался, а затем будто вывернулся наизнанку. В следующую секунду он уже не стоял на ногах — их попросту не стало. Вместо них были короткие, скользкие лапы, а кожа, еще мгновение назад человеческая, стала холодной и влажной. Его превратили в лягушку. Просто так. И, разумеется, все это случилось не где-нибудь, а рядом с озером Влюбленных. Отличное место, ничего не скажешь — романтика, тишина, отражение луны в воде… супер. Особенно когда ты — лягушка, сидящая на сыром берегу и пытающаяся осознать, как именно дошел до жизни такой. В воздухе висел запах тины и прелых листьев, вода тихо плескалась у самого края, а Майк мог только смотреть на это великолепие огромными, выпученными глазами, чувствуя, как паника медленно, но верно подбирается изнутри. Уилл Байерс — принц королевства Магрос. В этих землях магия была не редкостью и не чудом, а самой обычной частью жизни: она текла в воздухе, жила в древних камнях, шепталась в воде рек и озёр. Даже сам Уилл обладал магией. Он чувствовал её так же естественно, как собственное дыхание. Больше всего на свете Уилл любил озеро Влюблённых. Там мир будто становился тише, мягче, словно магия королевства собиралась в одном месте и замирала, позволяя просто быть. Уилл часто приходил туда один, садился у воды и смотрел, как по зеркальной глади расходятся круги, как свет играет на поверхности, как отражения неба медленно плывут вместе с облаками. Именно у этого озера ему было легче дышать, легче думать, легче чувствовать — будто оно знало его тайны и бережно хранило их в своей глубине. Именно там они впервые и увиделись. Майк сидел у самой кромки воды, затаившись среди влажной травы и гладких камней, и смотрел на Уилла, не в силах отвести взгляд. В огромных, непривычно чувствительных глазах отражались силуэт принца, дрожащий свет на поверхности озера и тихое движение воздуха. Он не знал, понимает ли его кто-нибудь, слышит ли, замечает ли вообще. Но смотреть — мог. И смотрел,принц красивый,все таки. А Уилл, кажется, так и не заметил его. Он стоял у воды, задумчивый, спокойный, словно в этом мире не существовало ничего, кроме озера Влюблённых и собственных мыслей. Лёгкое колебание магии скользнуло по поверхности воды и тут же исчезло, не привлекая его внимания. Уилл смотрел на отражение неба, на круги, расходящиеся по глади, и даже не догадывался, что совсем рядом, всего в нескольких шагах от него, кто-то отчаянно надеялся быть увиденным. На Уилле лёгкая рубашка из тонкого светлого льна, почти молочного цвета. Ткань мягко ложится по фигуре, ворот немного открыт, без излишней строгости, а по краю воротника и манжет — тонкая вышивка серебряной нитью, напоминающая узоры воды и листьев. Рукава слегка свободные, из-за чего он выглядит не парадно, а по-домашнему красиво. Поверх — короткий камзол глубокого синего, цвета вечернего озера. Он аккуратно притален, застёгивается на маленькие пуговицы, отливающие перламутром. Камзол подчёркивает его статус, но не делает образ тяжёлым или холодным. Штаны тёмные, мягкие, без лишнего декора, заправленные в невысокие кожаные сапоги. Кожа на них гладкая, ухоженная, а сами сапоги выглядят удобными — видно, что принц любит гулять, а не только сидеть на троне. На шее — тонкая цепочка с маленьким символом Магроса, почти незаметная, но явно важная для него. Волосы чуть растрёпаны, словно он вышел к озеру не как второй наследник королевства, а просто как человек, которому там спокойно. Уилл медленно повернул голову в сторону Майка и неожиданно для себя самого присел рядом, на корточки. Он и сам не знал, почему его привлекла именно эта лягушка — среди десятков других, ничем, казалось бы, не отличающихся. Но в тот самый миг в шее что-то отдало лёгким, почти болезненным теплом, и по коже пробежала знакомая дрожь. Магия. Он задержал дыхание, всматриваясь внимательнее, будто пытался разглядеть не форму, а суть. Затем Уилл медленно, чтобы не спугнуть, протянул вперёд ладонь. Мягкая, аккуратная, ухоженная — ладонь человека, привыкшего не к грубому труду, а к книгам, перьям и осторожным жестам. Майк смотрел на неё несколько секунд, колеблясь. А потом, будто решившись, неловко, но упрямо забрался на тёплую кожу. Его маленькое сердце колотилось так, словно вот-вот вырвется наружу. И в этот момент Уилл уже точно знал — это была не случайность. — Тебя… превратили? — тихо спросил Уилл, глядя прямо в блестящие глаза лягушки, надеясь, что она его понимает. Его голос был осторожным, почти шёпотом. Майк на несколько секунд замер, потом кивнул. Маленькое движение, но такое ясное, что Уилл почувствовал холодок удивления и тревоги одновременно. Именно этот кивок подтвердил то, что он уже догадывался,перед ним был человек, а не просто зверёк. Уилл осторожно поднял Майка и понёс к себе домой, стараясь не делать резких движений. Комната была уютной и светлой, с высокими окнами, через которые просачивался мягкий солнечный свет. Он аккуратно посадил лягушку на стол, накрашенный резьбой и узорами. — Как же тебя расколдовать… — тихо пробормотал Уилл, склонившись над Майком. Его взгляд был задумчивым, словно он пытался разглядеть в блестящих глазах лягушки хоть малейший намёк на то, где спрятана магия. Он проводил пальцем по гладкой поверхности стола, будто пытался мысленно протянуть руку к самой сути заклинания. Комната была тихой, только слабый шелест листьев за окном и лёгкое дыхание принца нарушали тишину.  За дверью послышался тихий, спокойный голос матери, зовущий на обед. — Иду, мам! — ответил Уилл, не спеша поворачиваясь обратно к Майку. — Сможешь тут немного посидеть? Майк кивнул, и Уилл почувствовал лёгкое облегчение. Он медленно выдохнул, словно отпуская часть тревоги, а затем, почти робко, аккуратно провёл мизинчиком по голове маленькой лягушки.  Уилл ушёл, оставив Майка одного на столе, и лягушка наконец позволила себе чуть расслабиться. Он медленно осмотрел комнату: вокруг было столько всего, что глаза разбегались. Стены были увешаны картинами — яркими, тихими, воздушными, словно каждый мазок был пропитан эмоциями принца. На полу стоял мольберт с незаконченной работой, рядом — аккуратно расставленные краски, кисти и палитры, а лёгкий запах масла и свежего холста наполнял воздух. Майк понял, что Уилл не просто принц, а художник. Каждая деталь комнаты говорила о его аккуратности, внимании к красоте и внутреннем мире, полном света. Уилл тем временем медленно шёл к столовой, но мысли его никак не могли сосредоточиться на обеде. Сердце то и дело возвращалось к Майку, к той маленькой, странной, чужой, но удивительно знакомой магии, что ощущалась в шее, когда он впервые присел рядом.  Он мысленно возвращался к комнате, к лёгкому движению мизинчика по голове Майка. Принц не мог отделаться от мысли, что эта лягушка — не просто человек в заколдованной форме, а кто-то, кто каким-то образом пересёкся с его собственной магией. Словно их силы, их сущности нашли друг друга , и теперь Уилл ощущал ответственность: помочь,разобраться в ситуации. Он не хотел показывать тревогу матери, не хотел спешить, не хотел, чтобы кто-то видел его растерянность. Магия Майка будто тихо тянула Уилла обратно в комнату, к глазам, к этому крохотному существу, которое теперь занимало гораздо больше места в сердце принца, чем следовало бы.