Сиротливая душа

      Прощание всегда даётся с огромным трудом.       Больно, неотвратимо, безнадёжно, особенно когда понимаешь что на сей раз это будет неизменно. Не будет больше внезапных возвращений, разговоров о том, через что прошли и что ещё ожидает, не останется воспоминаний. Вместо них теперь только память одна на двоих о том, что ценой этого самого прощания им досталась победа.       Наконец истинная, такая долгожданная, горькая тем, что слишком уж много пришлось отдать, а то последнее утешение, родная частичка души, и та отныне не принадлежит им как раньше.       И Дин, и Сэм пришли к этому одномоментно потому что времени на слишком долгие стенания у них уже не оставалось.       Джек как и было предначертано, обрёл свою судьбу. Великолепную, удивительную как и мечтала для него Келли.       Он теперь Бог.       По прежнему их сын, их душа и семья, но отныне ещё он есть всё сущее на этой земле и в ряд ли Дин, глядя на этого совсем юного парнишку мог предугадать конец их совместного пути.       Конечно, теперь все будет так как надо, ведь чистая, светлая душа Джека способна внести наконец тот баланс, который так необходим вселенной, и людям в целом.       Невыносимо было расставаться и понимать что Джек теперь не только их семья, но ещё надёжный тыл для всех людей на планете.       В эту минуту Дин завидовал тому, как поразительно держался Сэм. То есть он тоже давал волю чувствам, даже в какой-то степени всегда был с Джеком более близким во многих вопросах, однако в его красных от слёз глазах отчётливо читалась гордость.       Тоска, сожаление, такое же невыносимое нежелание отпускать от себя, однако сейчас Сэм гордился Джеком так, как ими в свое время наверное не гордился их отец.       Наверное, когда немного отпустит, Дин тоже сможет осознать свою благодарность за то, что их сын — их Джек подарил им возможность жить так, как они заслужили.       Без монстров, без ада, без божественных сценариев и ужасных потерь, которые пришлось понести в этой жизни.       Миг уже близок, а они с Сэмом всё никак ни в силах произнести ни слова.              — Вы не переживайте. — тем временем мягко сказал Джек. — Я всегда буду помнить о том, кто я такой — я Винчестер и это никогда не изменится. — пообещал он, а самого озарял ласкающий свет, который отражался от его смиренной улыбки.       Сэм глядел на него и понимал, что божественная сущность Джека вовсе не зависела от того, что он достиг таких сил только отняв их у Чака.       Он сам по себе уже был преисполнен благодатью божьей именно в самом первозданном её виде и проявлении.       — И я всегда буду с вами. Вам даже не нужно будет молиться, достаточно просто подумать обо мне. — Джек оглядел своих приемных родителей.       Он чувствовал тянущую внутри пустоту в каком-то смысле, но одновременно стало так легко и спокойно, ведь теперь все люди на земле будут жить счастливо и безмятежно.       Всё, что возможно он постарается исправить, вернуть на свои места и навести порядок.              А пока…       Джек за всю свою относительно не долгую жизнь тоже так и не смог приучить себя к долгим прощаниям. ***       Джек не спеша прогуливался к тому самому полю, на котором они победили Чака.       Он сделал себя видимым, осматриваясь по сторонам. Чака, разумеется, там уже не было, однако его дальнейшую судьбу Джек тоже зарёкся держать под контролем.       На самом деле он вернулся сюда, чтобы отдать дань уважения своему погибшему от рук Чака дяде Михаилу.       Он его не знал, но всё же главное чему научился Джек когда жил со своими приёмными родителями и Касом, так это то, что никогда нельзя забывать семью.       Ни забывать, ни отворачиваться, ни отрекаться.       Его отец и дед, к сожалению этой истиной пренебрегли, но Джек абсолютно точно не собирался.       Всё же его дядя заслуживал иного.       Джек остановился неподалёку от озера, прикрыл глаза, ненадолго задерживая дыхание. Попытался прислушаться к окружающей тишине, к себе и своему существу, чтобы уловить частицы благодати Михаила.       Глаза Джека были так же закрыты, однако в памяти вновь вспыхнули фрагменты того, как Чак безо всякого милосердия расправился со своим старшим сыном.       Буквально чувствовал смятение, боль, уязвимость, открытую покорность которая не исчезла даже в миг, когда Михаил принимал свою участь.       Джека всего внутри сковала дрожь и он едва слышно всхлипнул, резко открывая глаза.       Небольшой порыв ветра, которого в принципе то не наблюдалось с самого утра, развёл на озёрной глади рябь, которая привлекла внимание Джека.       Посреди чистой, голубой поверхности, когда волны ряби рассеялись, Джек заметил знакомый силуэт, который стоял от него по левую руку примерно в пяти шагах.       Когда Джек повернул голову, то увидел что тот самый сосуд, который занимал Михаил — брат Сэма и Дина Адам, стоял в абсолютной растерянности, бесцельно ощупывая свои руки, затем прикоснулся к своим щекам, осматриваясь по сторонам словно не до конца верил в то, где находится.       Джек внимательно оглядел молодого мужчину, просканировав буквально до глубины его израненной души, с тяжёлым опустошением внутри понимая, что дяди в нём нет.       — Что? Что случилось? — опомнился Адам как только заметил, что находится не один.       — Ты ничего не помнишь? — Джек склонил голову на бок, наблюдая за ним с интересом.       Он всё ещё не верил, что потерял дядю безвозвратно и мириться с этим не собирался.       Сейчас для него самым важным было то, что Адам вернулся и как догадывался Джек, благодаря ему вместе со всеми, кого уничтожил Чак.       Джек всё ещё надеялся, что пусть и не физически, но на ментальном уровне связь Адама с Михаилом все ещё может быть не потеряна.       Он внимательно смотрел на Адама.       Тот крепко зажмурился, сжал пальцами переносицу, словно старался вспомнить всё, до мельчайших подробностей, а главное понять что случилось с Михаилом и почему он его больше не чувствует.       Джеку это показалось занятным и ещё более любопытным, но он продолжал молчаливо ждать.       — Я не…я не знаю. — слегка запинаясь ответил Адам, отнимая от лица руку.       Было и непривычно легко, и отягощающе пусто в голове, без ощущения присутствия Михаила. В любой другой ситуации он только обрадовался бы тому, что возможно наконец свободен, но сейчас, когда за спиной с горем пополам прожитые бок о бок десять лет такое неожиданное одинокое затишье угнетало ни раз покалеченное сознание Адама.       Жутко осознавать, что теперь он действительно один одинёшенек, хотя и с этим он бы смирился, однако сама мысль о том, что Михаил так и не обрёл покоя жгла сильнее огня, а сердце будто и вовсе позабыло свой привычный ритм, отбивая удары через раз скорее для поддержания жизни, чем осмысленно, как раньше.       Как тогда, когда рядом был Михаил.       Этот невозможный, аскетичный, суровый и такой же раненый душой архангел, точно как человек, который сейчас ощущает себя круглой сиротой на огромной планете.       — Помню лишь, что был в парке, листал объявления о работе в газете, которую случайно оставил один пожилой старичок. — брови Адама заломанно сошлись на переносице, а губы едва шевелились.       Он с прохладой в душе ощутил, что это и есть то последнее, что удалось запомнить, а дальше все.       — Потом меня как-то внезапно охватила дрожь, секундное состояние паники, а затем полнейшая тишина и темнота. — Адам замолчал, поднимая глаза со своих рук на Джека, который к тому времени подошёл ближе, с сочувствием и пониманием заглядывая в слезящиеся глаза напротив.       — А Михаил? Он тебе что — нибудь сказал перед тем, как…? — Джек предпочёл не акцентировать внимание на случившемся, тактично не произнося слово на букву -у-.       Адам коротко всхлипнул, глубоко вздохнул и неловко провёл пальцами по волосам.       Сердце колко отозвалось болью, когда в памяти неожиданно всплыли всего только два слова, а затем смазанное, но твердо намеренное прикосновение к щеке.              Он повел плечом, словно вдруг стало холодно, однако на самом деле все тело прошило мурашками, природа которых отчасти была Адаму известной.       — Да. Он сказал всего два слова: прости меня. Только вот я в душе понятия не имею, за что мне его прощать и почему я его не чувствую. — слегка нервничая, Адам не сразу заметил, что его голос дрогнул. — Скажи, ты знаешь, где он? — он воззрился на Джека с такой надеждой, что у юноши холодок по спине пробежался от жалости, сочувствия и понимания.       Понимания того, насколько сильно Адам привязался к его дяде и какое большое значение, оказывается для Михаила имел хрупкий, но такой сильный одновременно человек, ставший единственным кто сумел подарить могущественному архангелу смысл бытия.       Джек только понурил голову, затем сказал:       — Пойдем со мной, я расскажу.