Сиротливая душа

      — Вот же дурачина. — единственное, на что у Адама хватило сил после рассказа Джека.       Они вдвоём сидели на небольшой скамейке возле продуктового маркета уже за много миль от того поля и порядочно от места, где казалось бы не так давно Джек простился с Сэмом и Дином.       Вроде недавно, но за напряжённым разговором время будто бы растянулось противной, изжёванной жвачкой.       Было трудно, даже в каком-то смысле больно вспоминать по новой. Пересказывать как сухую сводку новостей подробности произошедшего. Джек не терял надежды, опять же это то, чему он научился у своей названной семьи, но вот несчастного парня рядом он посчитал нужным впустую не обнадёживать.       Адаму уже давно пора было возродить свою жизнь из пепла, в который она превратилась с приходом всей этой кутерьмы с ангелами, небесами, адом и богом — мучителем, который хоть и обрёл свое наказание, но все же успел разрушить немало судеб, одной из которых и являлась судьба Адама.       Джеку казалось, что направить его на заслуженный путь чтобы начать всё с чистого листа это как раз то, что помогло бы Адаму поскорее оправиться. То есть конечно, сию минуту истерзанная душа не обретёт покоя, а измученная память не изживет обрывки ещё долго, но начать с чего-то было необходимо.       В конце концов, думал про себя Джек, он не Чак чтобы распоряжаться жизнями, вписывая судьбы людей в сценарий шутки ради. Никому не дано знать наперёд о своей жизни, и находить своё каждый человек должен естественным путём, а не навязанным желанием маящегося дурью от скуки сумасброда.       Джек глядел на измождённый профиль молодого человека, которому только тридцать лет по физическим меркам, однако внутри ощущалось то, как истощен был Адам душевно. Буквально состарился каждой частичкой, пребывая в аду и смиряясь со своей участью просто потому, что иного было не дано.       В едва встрёпанной короткой причёске среди светло-русых прядей ближе к виску виднелась проседь и Джек был уверен, что как только Адам обратит на неё внимание стоя перед зеркалом, то смирится и с нею.       Просто от того, что она — итог его многолетних переживаний, стресса, страхов, а теперь вот, ещё и разлуки с единственно дорогим ему созданием, судьба которого останется неизвестной.       Джек при мысли об этом в который уже раз повёл плечами, покачал головой, словно изо всех сил сопротивляясь факту, что возможно Михаила уже не вернуть. С каждым взглядом на Адама он убеждался что последняя тонкая ниточка между ними оборвалась безвозвратно.       В ином же случае, Адам не выглядел бы таким обречённым, раздавленным и обозленным одновременно.       Он злился на Михаила, имея на то право потому что скорбел. Всем своим существом, и Джек это прекрасно чувствовал. Невыносимо принимать свое существование без родного, близкого человека, что опять же новоиспеченному богу было знакомо от и до.       А значит пора было отпускать Адама в ту жизнь, которую он сможет пусть не сразу, но построить самостоятельно.       — Непроходимый эгоист! Сволочь крылатая. — шептал вполголоса Адам.       Он просто глядел в одну точку на очень маленькую трещинку в асфальте, которую умудрился рассмотреть на расстоянии трёх шагов от себя.       По щеке катилась первая слеза, а на грудь внезапно навалилась такая тяжесть, что вдох становился поперёк горла. Губы свело судорогой, а по рукам, сцепленным в замок пошла дрожь.       Слишком давно не ощущал Адам этого убивающего чувства утраты, боли и невыносимой тоски.       В первый раз ему помог справиться Михаил, одним своим присутствием, а иногда даже скупым словом поддержки, пусть это было одноразовой акцией, но пережить потерю мамы Адаму удалось.       Но вот кто теперь поможет пережить гибель самого дорогого, верного, надёжного друга и хранителя, если весь смысл жизни всегда заключался именно в немногословном архангеле, упёртости которого хватало с лихвой на двоих?       Новый юный бог или кем теперь считается этот парнишка, обрывки о котором Адам увидел в сознании Михаила всего лишь один раз, сейчас исчезнет в своих небесах и утонет в рутине дел насущных, и поминай как звали.       С Винчестерами, хоть они и братья, встречаться вновь не хотелось.       Он их уже простил, отпустил давние обиды, так что смысла в воссоединении Адам не видел по той причине что изначально так и не стал частью семьи.       Сначала было не до того, а сейчас нет ни сил, ни желания выносить жалостливые взгляды.       Впрочем не только их, а вообще.       — Как ты себя чувствуешь, Адам? — Джек прервал его тираду, с которой он взывал к Михаилу.       Словно бы старший архангел где-то там, мог его услышать, а заодно покрыться алыми пятнами от стыда за свой бессовестный уход.       «А что? Было бы неплохо.» — подумал про себя Адам.       Но Джеку ответил следующее:       — Холодно и пусто. — он через силу взглянул на юношу, затем поспешил отвести взгляд, уставившись на свои колени.       — Мне вырвали сердце и теперь я абсолютно не знаю, как жить с этой зияющей дырой, что осталась на его месте. — сказал он, болезненно сводя брови.       — Михаил предпочёл расстаться с жизнью, мне же, наоборот её вернули, и я вообще не понимаю, для чего? — в отчаянии вопрошал Адам.       Слёзы жгли, накапливаясь под векам и ему пришлось с силой сжать переносицу пальцами.       — Для чего мне жить? Для кого? Я ничего не нажил, не скопил, у меня ничего нет. Я выпал из жизни на десять лет, так что начинать её с нуля когда уже перевалило за тридцать в абсолютной растерянности и пустотой в голове… — Адам сам не понимал, в какой момент плотина в его душе прорвалась так, что поток слов было не остановить.       И лишь робкое, но твёрдое прикосновение к левому запястью в попытке успокоить пульс более менее помогло рвано выдохнуть, и всё равно получился лишь полузадушенный всхлип.       — Как идти дальше с грузом в виде невосполнимой потери? — договорил наконец Адам, часто-часто моргая в попытке сделать так, чтобы очертания лица Джека не размывались перед глазами.       — Прими на веру истину. — ответил ему Джек смиренно, но с долей сочувствия заглядывая в глаза.       Адам в ответ не удержал нервного смешка, а сердце следующим глухим ударом непрошено кольнуло и он немного резче, чем собирался одернул свою руку:       — Да иди ты…к бесу! Кем бы ты ни был, мне всё равно. – обессиленно всхлипнул он, вновь отворачиваясь.       И стоило бы поостречься с тоном, но так получалось, что всякий страх уже давно покинул, ведь Адам считал, что жизнь уже и так сполна настрощала всем, чем только возможно.       Джек сначала немного растерялся, но затем расправил плечи и сказал:       — Я был там, в церкви в тот момент, когда Михаил принял решение сражаться вместе с нами против Чака. Видел в его глазах печаль, неизбывную тоску о тебе и сразу понял, что это и была его причина бороться. — Джек дождался пока Адам снова посмотрит на него.       Воспалённые, уставшие глаза со следами мокрых дорожек на начинающих белеть щеках глядели с немым ожиданием.       Адам уже клял себя за то что возжелал узнать подробности, ибо ничего кроме иссушающей боли с ним не осталось, а то что сейчас скажет Джек, добьёт его окончательно.       Тем не менее, он собрал остатки сил в кулак, обещая себе что не свалится позорно в обморок прямо посреди улицы.       — Он боролся ради тебя, пошёл против своего отца и собственных убеждений. — договорил Джек, а Адам только и смог, что с трудом сделать вдох.       — Он покорился своей судьбе и канул в никуда. — хмуро с тяжёлой хрипотцой выдавил из своего горла Адам, намереваясь закончить разговор и подняться на ноги.       Без сомнений, хреновая была затея.       Джек суетливо поднялся было следом, однако Адам стоя полубоком не оборачиваясь выставил ладонь вперёд и юноша на мгновение остолбенел. Всего на секунду ему показалось, что это движение отдавало выпестованной самой вечностью статью его дяди.       Джек зажмурился и шумно выдохнул.       Он не знал, добром или худом обернётся все сказанное в первую очередь для скорбящей, выжженной души Адама, но искренне надеялся что он поступит правильно.       Распорядиться своей жизнью как до́лжно.       Не хотелось отпускать его вот так, в таком убитом состоянии, но и удерживать не было смысла.       Отныне это его путь, а задача Джека, как он сам для себя определил — не вмешиваться, но быть рядом в нужный час, когда возникнет в нём нужда.       — То же самое случится и с тобой, если ты не возьмёшь контроль над своей жизнью. — удручённо покачал головой Джек, глядя в слегка ссутуленную спину и надломленный шаг удаляющейся фигуры Адама.       — А я всем своим существом буду надеяться, что этого никогда не случится. — с этими словами, юный бог прикрыл глаза и уже через мгновение не осталось и следа его на оживлённой улице.       Там, где по прежнему кипела жизнь.       Заслуженная, с боем вырванная и справедливо возвращённая, кому-то в дар, кому-то в наказание, но неизменным оставалось лишь одно.       Свет главенствовал над тьмой, а естественный порядок приобретал свой первозданный смысл и истинное предназначение.