Эффект Кавилла

      Мы вышли из номера и направились к лифту. У ресепшена он меня остановил и сам вышел на крыльцо. Я услышала лихой свист и увидела, как он замахал рукой. Когда подъехал Артем, Генри позвал меня жестом. Мы сели в машину. — Шикарно выглядите, — улыбнулся Артем. — Он сказал, что мы хорошо выглядим, — перевела я. — Я сказал не good, а fabulous, — поправил меня по-английски Артем. — Precisely! — отозвался Генри.                    Мужчинам, наверное, не обязательно говорить на одном языке, они и так договорятся, подумала я.       Большой Театр был весь в огнях, как и площадь перед ним, огромная ёлка и ЦУМ. Наш Супермен был в восторге!       Фойе Большого было залито светом. Мерцало золото на лепнине и многочисленные зеркала. Генри поправил на себе пиджак, а я причёску.       Он предложил мне свой локоть, я взяла его под руку. — Ну что, мисс Яна, пойдем искать нашу ложу? — Пойдем, я первый раз в Большом.       Роскошь театра восхищала его и он этого не скрывал. Я же делала вид, что ничего особенного, что у нас все театры такие, и вообще это он еще в наше метро не спускался.       Оказалось, что перед поездкой он кое-что читал о России, о Москве и в частности о культурных достопримечательностях. Театры его всегда привлекали, в силу его профессии. — Я считаю, — начал он задумчиво — Что театральное искусство более честное, чем кино. Когда ты на сцене и перед тобой зал, ты не можешь положиться на постобработку, на CGI, только на свои собственные силы, на свой талант. И именно на сцене актер может открыться самым честным образом. Согласна. У меня первое образование актерское. Я всегда хотела стать актрисой, но, как видишь, судьба решила иначе. — Оу, и ты никогда так и не вышла на сцену? — Ну почему же. Когда я занялась косплеем, выход на сцену стал обязательным пунктом. — Ого, ты занимаешься косплеем? Покажешь мне что-нибудь из своих образов? — Обязательно. Минутку.       Я обратилась к стоящей невдалеке женщине-капельдинеру, уточнить, где находится наша ложа. Она предложила нас проводить. Очевидно, она не узнала Генри, но, улыбаясь, сказала комплимент нашей паре. Генри тихо спросил, что она сказала. — Она сказала, что это очень приятно видеть в театре такие красивые и элегантные пары, как мы.       Я опустила глаза в пол на мгновение, а когда подняла, увидела, что Генри идет, гордо расправив плечи, мягко улыбаясь. Он еще крепче прижал мою руку, положив сверху ладонь. А по его щекам гулял румянец.       Мы вошли в нашу ложу, он отодвинул мне стул, дождался, когда я усядусь, затем сел сам. Что там писали в книжках про английских джентельменов?

***

«Такая красивая спина», думал он. «Ей очень идет это платье». Она, наконец-то немного расслабилась, хоть и не теряла бдительности. Ему же было с ней очень легко, будто они были знакомы уже вечность.       Он поймал себя на мысли, что теряет себя рядом с ней, растворяется в ее непосредственности, любуется ее улыбкой, глазами, едва сдерживает себя, чтобы не коснуться ее волос. Ее короткая стрижка — это так необычно. В его окружении давно не было женщин с короткими волосами. В этом, ему казалось, была дерзость, смелость и независимый характер.       Еще в отеле он установил на рабочий стол в телефоне фото Натали, и каждый раз, когда он смотрел на телефон, это отрезвило, возвращало в реальность. Он не хотел какой-то глупой интрижки на выезде, хотя это и было бы вполне безопасно, но он был уверен, что это оскорбит ее достоинство, как женщины. Поэтому он решил для себя, что как бы его не тянуло к Яне, он будет до конца держать дистанцию.       Но никто же не запретит ему помечтать о ней, когда он останется один в номере…

***

      Свет погас, началась увертюра. Волшебная музыка Чайковского не нуждается в переводе. Я, уже в который раз, с восхищением не сводила глаз со сцены. История Маши и Щелкунчика всегда трогала меня. Краем глаза я поглядывала на Генри. Его лицо излучало чистый восторг! Он, не отрываясь следил за сценой и сопереживал героям. В антракте мы вышли прогуляться в фойе. — Такой прекрасный вечер, я в восторге от спектакля. А ты? — он прервал наше молчание. — Да, я тоже. Раньше не могла понять, зачем люди так стремятся в Большой. Оказалось вот за чем. За атмосферой. — Да, ты права, здесь уникальная атмосфера, а не встречал ее такой. В Ковент-Гардене всё ощущается немного по-другому.       Мы гуляли по галереям Большого, смотрели с балконов. Какое же это было эмоционально комфортное время. Я совсем отключилась от работы. В театре я всегда теряю ощущение времени. У большого зеркала в огромной золотой раме я остановилась, оглядела себя. Со спины подошел Генри, улыбаясь. — Тебе очень идет этот шоколадный оттенок, — он достал телефон, — Давай оставим этот момент на память? — он направил камеру телефона на зеркало.       В этот момент я как-то уютно прижалась к нему, а он обнял меня за плечо. Из зеркала на меня смотрела красивая, будто влюбленная пара, вышедшая в свет. Щелкнула камера, потом еще несколько раз. — Ну что, мы нормально получилось? — я пыталась заглянуть в его телефон. — Ты прекрасно, я как всегда, — он, улыбаясь просматривал фотографии. Потом сунул телефон в карман и взял меня за руку, — Яна… — Слушаю. — Я бы хотел немного продлить этот вечер. Предлагаю поужинать после спектакля. Что думаешь? — Эмм…поужинать? — я замялась, — Ну в принципе можно. К концу второго акта я точно буду голодна. Это был очень долгий день. — я смущенно улыбнулась. — Вот и я тоже так подумал, — он мягко сжал мою ладонь, — Тут рядом есть какой-нибудь хороший ресторан? — Да, конечно, это же центр Москвы. Я сейчас что-нибудь найду, — я достала из сумочки телефон.

***

      Ее волосы пахли ванилью и чем-то восточным. Ее макушка едва доходила мне до подбородка. Сейчас на одной из наших совместных фото я стою, уткнувшись в ее макушку, украдкой касаясь губами ее волос.       Сердце ускорила темп, когда несколько мгновений она стояла близко, по собственному желанию прижимаясь к мне своей голой спиной.       Хорошо, что сейчас она отошла поговорить по телефону, у меня есть момент, чтобы успокоиться и перевести дух, а то в животе уже начало гореть, а такие реакции контролировать или пресекать очень сложно. Я отошел к балюстраде, прислонился спиной к прохладной стене.       Что же делать с этим притяжением? Оно с каждым разом становится все сильнее. Меня тянет к ней, хочется ее касаться, я осознаю, что постоянно ищу момент, чтобы обнять ее. Пока это удавалось делать, не вызывая подозрений. Но сейчас, когда мы стояли у зеркала и фотографировались, мне совсем не хотелось ее отпускать.       Я открыл телефон, на меня смотрела, улыбаясь, Натали. Да, я должен собраться и помнить о своем долге и обязательствах. Я же семейный человек, я всю жизнь хотел тихого семейного счастья. Всё так. Но сегодня мне хочется остаться в этой магии предрождественской Москвы.       Всё это выглядит, как милая рождественская комедия про любовь… Единственное, что, фильм этот будет очень короткий, завтра последняя серия. Поэтому я решил постараться наполнить оставшееся время моментами с ней, которые запомнятся надолго.

***

— Артем заберет нас из театра и отвезет в ресторан. Я договорилась! Обратно поедем на такси.              — Ты просто клад! — он взял мою руку и поднес к губам.       Прозвучал второй звонок, нам пора было возвращаться в нашу ложу. Второй акт всегда эмоциональный и музыка Чайковского (хоть и при хэппи энде) пронизана какой-то очень личной тоской. — Ты знаешь, — прошептала я, когда второй акт только начался, — На музыку этого балета очень повлияла смерть любимой сестры Чайковского. — Что за история, расскажи мне? — его глаза всегда загорались неподдельным любопытством, когда что-то его интересовало.       Наша соседка по ложе многозначительно кашлянула. — После, сейчас пока слушай музыку с этой информацией. — Умеешь ты заинтриговать, — шепнул он, наклоняясь ко мне и опираясь на мое колено.       Я почувствовала его парфюм. Это было одно их тех сочетаний, которые я всегда любила: кожа, табак, амбра, бобы тонка. Сочетание особенно идущее брюнетам. Я нервно сглотнула и повернулась к сцене. Его рука медленно соскользнула по шелку платья с моего колена.       После финального па де де, вальса цветов и апофеоза я всегда традиционно плачу. Вот и сейчас я полезла в сумочку в поисках платка, потому что из глаз уже неприлично часто капало. В этот момент на мою сумочку легла рука с белоснежным носовым платком. Я подняла глаза. На меня смотрел Генри, протягивая свой платок, глаза его тоже блестели и были влажными. Про себя я подумала: надо же, как тонко он чувствует классическую музыку! Вслух же я только прошептала одними губами «спасибо» и приняла платок.       Финал был грандиозным, весь зал аплодировал стоя. Генри несколько раз крикнул «Браво!», я присоединилась к нему. Артистам вынесли огромные букеты цветов, для примы корзину белых роз. Мы в совершенном восторге покинули нашу ложу.       Я шла под руку с Генри. Мы оба молчали, потому что были слишком переполнены эмоциями от увиденного и услышанного. Молча спустились к гардеробу. И тут его прорвало. — Яна! Это было грандиозно! Это какая-то совершенная фантастика! Боже, как же мне повезло, что я в Москве перед рождеством смотрел «Щелкунчика» в лучшем театре мира! — потом он взял меня за руку и сказал уже тише, — Вместе с такой удивительной девушкой. В этот момент я радовалась вместе с ним. Я тоже была под впечатлением от спектакля и от моего визави! *блям* сказал мой телефон. Я прочитала сообщение. Артем уже подъехал и ждет нас. Мы направились к гардеробу.