Эффект Кавилла

      Артем улыбался, глядя на нас в зеркало заднего вида. — Ну что, поехали? — спросил он. — Да! — ответил Генри по-русски, и заулыбался. — Ого, один день в России и уже говоришь на языке! Да вы, мистер Кавилл, просто полиглот и вундеркинд! — немного ехидно отметила я. — Спасибо, мэм, — он коротко кивнул головой. Мы засмеялись все втроем.       Мы вошли в ресторан уже совершенно спокойные и расслабленные. Нас встретила администратор, проверила имя на брони, посмотрела на Генри, потом снова в бронирование, заметно сглотнула и попросила нас следовать на ней. Генри галантно пропустил меня вперед. Зал, куда нас привели, был полутемный, на столах горели свечи, несколько столиков было занято.       На сцене расположился небольшой джазовый оркестр, звучал мягкий блюз. Нас подвели к нашему столику, Генри отодвинул мой стул, помог мне сесть. Сам занял место напротив. Блики от свечей трепетали в ее серых глазах. Здесь, в полумраке ресторана они казались почти черными.

***

Я пытался ответить себе, что же такое есть в ее лице магическое и притягательное, почему я не могу оторвать от нее глаз. Ее живая мимика, чистое лицо, неподдельные эмоции — всё это придавало ей то неуловимое очарование, которое я безуспешно пытался поймать. Она не была конвенциально красива, но бесконечно притягательна. Ускользающее очарование миража.       Я смотрел на нее и, как Алиса из сказки, медленно проваливался в черную нору, совершенно не представляя, что ждет меня там. Но я решил просто отдастся сейчас моменту, как есть. Мне не хотелось думать, анализировать, блюсти свои рамки. Я был словно пьян ею сейчас.       Очарован ее интеллектом, ее широким кругом знаний. Восхищен ею. как красивой женщиной. И почти влюблен… Почти. Мой разум балансировал на острие эмоционального пика и вот-вот был готов сорваться вниз.       Сейчас она рассказывала случай из жизни в Ирландии, очень эмоционально, с юмором и самоиронией, хотя сам случай в моменте, наверняка, принес ей немало огорчений. Эта удивительная особенность всегда меня привлекала в людях. Она легкая. Да, это опыт, но это не груз. Он не утяжелял ее существование. Я представить не мог себе, сколько ей может быть лет. Может 25, а может 3500, если вдруг она эльф. В том, что она человек, мой внутренний гик уже давно сомневался. А может она чародейка?       Я улыбнулся своим мыслям. Уперев ладони, сложенные домиком ладони в подбородок и поставив локти на стол, я внимательно ее слушал. Она уже говорила про «Властелин Колец». Фантастика, разве может быть у двух совершенно разных, только вчера познакомившихся людей, столько общего? — Ты эльфийка? — неожиданно даже для себя спросил я, — Или чародейка? — Смотря в какой вселенной мы сейчас, — Яна прищурила глаза. — «Властелин колец», — хитро улыбаясь ответил я. — Renich i lú i erui govannem? — медленно проговорила она.       Второй раз за вечер я был растроган. Это была фраза эльфийки Арвен из их с Арагорном сцены на мосту. Я даже на мгновение прикрыл глаза, припоминая атмосферу сцены в деталях. — Nauthannen i ned ôl reniannen, * — вполголоса ответил я, — Арвен… ты Арвен. Я узнал тебя, моя прекрасная эльфийка! — мы оба улыбались так счастливо, словно вновь встретились после долгой разлуки.       Он почувствовал острую необходимость коснуться ее. Ему казалось, если он этого сейчас не сделает, она исчезнет. Накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на столе.       Ее пальцы были прохладные и захотелось приложить их к лицу. Он хмыкнул и опустил голову, спрятав глаза за ладонью, чтобы скрыть смущение. Уже даже собственные мысли смущали его. Это сладкое напряжение прервал подошедший официант.

***

      Подошел официант с меню, и я сразу выдохнула. Всё, что произошло между нами в эти пару минут совершенно меня взволновало, даже сбилось дыхание. Я вытянула руку из-под его огромной ладони и взяла поданное меню. — Откуда ты знаешь синдарин? — Генри попытался сменить тему. — О, нет, я не знаю, — улыбнулась я, — Просто очень люблю трилогию Джексона. Засмотрено до дыр! Кстати, тебе бы подошла роль Арагорна, мне кажется. Раз уж Виго отказался от участия в «Охоте на Голлума». — Ты считаешь? — Я уверена! — Что-то выбрала? — Я хочу мяса, — кровожадненько улыбаясь сказала я. — Vulpes Vulpes — ухмыльнулся Генри.       Я, дурачась, показала ему кончик языка. — А что будешь ты? — А я с тобой тоже мяса поем. — Canis lupus? — я вопросительно подняла брови. — Тогда уж Album lupus.       Мы оба засмеялись. Я подумала, как может такой роскошный мужик, как Генри быть еще и таким умницей? Так вообще бывает?       Подошел официант, мы заказали стейки, Генри взял бокал красного вина, а я бокал шампанского. Официант наклонился ко мне и тихо спросил: — Простите, это случайно не Генри Кавилл? — Нет, — так же тихо ответила я, — Правда похож? — Очень! — признался официант и уже вслух сказал, — Приятного вечера.       Напитки принесли сразу же. Генри поднял бокал. — Я хочу выпить за самого удивительного, заботливого и красивого гида-переводчика, который у меня когда-либо был. За тебя, — он подался вперёд и продолжил уже тише, — За твои глаза, удивительную улыбку, и этот неуловимый магнетизм, который я никак не могу поймать, но очень хочу.       Что ж, он был чертовски хорош, этот Генри Кавилл. Я опустила глаза и улыбнулась. — А я пью за талант, интеллект, доброту, обаяние и манеры джентльмена, собравшиеся в одном человеке по имени Генри. За «эффект Кавилла», которому мне в конце концов придется сдаться.       Генри улыбнулся одними губами. Но даже в приглушенном свете ресторана я заметила, что он покраснел.       Бокал шел за бокалом. Я чувствовала, как к щекам начал приливать румянец, и зал казался более темным. И только Генри словно сидел в луче света. От шампанского во мне он стал еще прекрасней. Он сидел вполоборота к сцене и слушал оркестр.       Я же сидела напротив, уперевшись подбородком в ладони и бессовестно его разглядывала. Улыбка у меня был от уха до уха. Вдруг он повернулся и подался ко мне через стол. — Яна… — Слушаю, — я продолжала улыбаться еще шире. — Еще пару бокалов вина и я буду способен только сидеть, поэтому пока этого не произошло, я хочу тебя пригласить на танец.       Взгляд его был влажный, ноздри шумно втягивали воздух. У меня даже дыхание перехватило. Он был, как бы это правильнее сказать…желанным? — Так что, потанцуем? — Потанцуем! — ответила я с вызовом, — Когда во мне столько шампанского, я на редкость бесстрашна!       Он беззвучно рассмеялся, жмуря глаза. Потом встал и подал мне руку. Я, конечно же, планировала встать с грацией кошки, но получилось, как всегда. Я наступила на платье и чуть не перевернула стол. — Упс! — я опиралась на протянуты руки Генри, — Я сказала — смелая, я не говорила — грациозная!       Генри снова засмеялся и предложил мне взять его под руку. Я наконец стабилизировалась и мы не спеша пошли на танцпол. Там уже было две пары. Генри крепко обнял меня, а я положила ему руки на плечи. — Я знаю эту музыку, — медленно сказала я, — Это Глен Миллер, из «Серенады Солнечной долины». — Я обожаю этот фильм, — отозвался Генри. — Я вообще люблю старые голливудские фильмы. Они такие наивные, теплые и безумно красивые. Но это не умаляет моей любви к «Отцу Тедду» , между прочим. — Это отличное шоу, из моего детства. Сколько же тебе лет? — Это важно? — Нет…       Тем временем вступление композиции прошло и я тихо запела: «Why do robin sing in December Long before the spring time is due? And even though it is snowing, violets are growing. I know why and so do you. When you smile at me I hear gypsy violins. When you dance with me, I’m in heaven when the music begins. I can see the sun, when it’s raining Hinding every cloud from my few. And why do I see the rainbows When you're in my arms? I know why and so do you…»       Я смотрела на него не отрываясь. — Надо же, у тебя дуохромия. Я не замечала. — Да, в моих глазах есть немного твоих, — он мягко улыбался, — Ты, кстати, хорошо поешь. — Ой не ври, пою я ужасно. Гораздо хуже, чем целуюсь, между прочим. Прости. Во мне слишко много шампанского. — Вовсе нет, ты очаровательная. Я, кажется, попал под «Эффект Яны», и я сдаюсь. — Генри! — начала я смело. Шампанское сделало меня крайне разговорчивой, — Хочу тебе сказать, ты бессовестный! Это противозаконно быть таким идеальным! Ты портишь всем женщинам мира вкус к мужчинам! Красавец, каких мало с манерами джентльмена — по-твоему это нормально да? Харизматичный, нежный, добрый, сильный, еще и с дуохромией! Генри Кавилл, ты серьезно думаешь, что это законно, и это сойдет тебе с рук? — Ты такая красивая…- он как-будто не слышал всей моей тирады, — Как бы я хотел, чтобы это всё было в другой реальности, в другой жизни, в другой вселенной… — Не сбивай меня с мысли, — я расстрогалась и шмыгнула носом. В глазах защипало.       Я зажмурилась и немного запрокинула голову, чтобы слезы внезапно предательски не закапали, и вдруг… Что-то мягкое нежно коснулось моих губ. Я инстинктивно ответила. Его руки сжались вокруг моей талии еще крепче. Я почувствовала, что он дрожит. У меня подкашивались ноги, сердце бешено колотилась. А оркестр играл «La vie en rose»…       Он отстранился так же внезапно, как и начал. Я спрятала лицо у него на груди. Мы продолжали танцевать, медленно и неуверенно, будто на автомате. А певица со сцены пела «Kiss me once, and kiss me twice. And kiss me once again. It’s been a long long time»… — Прости меня, я не должен был… — голос его звучал глухо.       У меня в горле пересохло, я едва смогла ответить, с трудом найдя в себе силы разлепить онемевшие губы. — Это ты меня прости. Я должна была захлопнуть клюв сразу же и не нести всю эту чушь… — я говорила ему в плечо, сомневаюсь, что он вообще что-то слышал.       Повисла чудовищная неловкая пауза, во время которой хочется провалиться сквозь землю. — Яна, поверь мне, это больше не повториться! — сказал он уверенно. — А жаль, — тихо отозвалась я. — Ты же знаешь, я женат… — Ты думаешь, у меня совсем с памятью плохо, — я взглянула на него с раздражением, — Или может, что я глупая? Не поверишь, но я в курсе! Это твое кольцо мне ежеминутно лезет в глаза! — я начинала злиться на него и на себя, — Больше всего на свете я сейчас хочу провалиться сквозь землю. Это просто невозможно вынести! — Яна, могу я тебя попросить? — О чем, Генри? Что ты там еще придумал? — Мы можем, пожалуйста, никогда об этом не говорить и не упоминать?       Я подняла на него заплаканные глаза. — Что, всё было настолько плохо? — съязвила я. — Нет. Совсем наоборот. Слишком хорошо, чтобы быть правдой в этой вселенной…       Губы мои дрожали, по щеке катилась одна слеза. — Не скучно быть таким идеальным? — я помолчала, — Прости, мне надо…- я освободилась от его рук и убежала в дамскую комнату. Заперлась там в кабинке и разрыдалась…

***

      Я стоял посередине танцпола и мне было трудно дышать. Я сам был готов разрыдаться. Поспешил к столу и подозвал официанта. «Двойной виски безо льда». Официант кивнул. Через минуту мое горло уже жег виски. Я словно пытался смыть, выжечь вкус ее губ, этого случайного поцелуя. Что я наделал?! Неужели нельзя было просто держать себя в руках?       Не надо было ехать в ресторан. Вернулись бы в отель, она бы переоделась и уехала, а я бы лег спать! И всё! А сейчас… Она такая красивая. Была слишком близко, я слишком крепко ее обнимал, слишко ярко чувствовал ее рядом, слышал ее дыхание и аромат ее духов. Я виноват.       Я разблокировал телефон. На меня, улыбаясь, смотрела Натали. «Прости меня, любимая». Я выключил телефон.       Но где же Яна, ее так долго нет. Я встал и пошел в уборную. Двери всех кабинок были закрыты. — Яна? — позвал я.

***

      Я услышала шаги. Это точно был он. А потом он позвал меня. — Генри, уходи. — Яна, выйди. Я переживаю. — Уходи, умоляю тебя, уезжай в отель. Вещи я заберу завтра. — Пожалуйста, выйди! Я прошу тебя. — Нет. Уходи! Я не смогу сейчас на тебя смотреть. — Дорогая, выйди, очень тебя прошу. «Дорогая»… Как он это сказал: my darling. Да провались ты, дарлинг. — Генри, хватит, я не выйду, я сказала! — Я подожду тебя… Я умею ждать.       Я помолчала…мне сейчас так хотелось к нему, обнять, прижаться, ощутить его руки, обнимающие меня. — Я некрасивая…я заплаканная. — Не говори глупости. Ты всегда красивая, слышишь. Выходи, дай мне посмотреть на тебя.       Я медленно приоткрыла дверь. Он стоял, прислонившись к раковинам, скрестив ноги и руки на груди. Опустив голову, изучал свои ботинки. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову, и брови его тут же собрались скорбным домиком. — Иди сюда, милая. Ты самая красивая, даже когда заплаканная, — я подошла, он обнял меня и прижал к себе. — Прости меня. Прости, умоляю, — шептал он. — За что? — За всё.       Я молчала. В носу снова щекотало от подступающих слез. Я подняла голову. Он быстро моргал, отгоняя подступающие слезы. — Мне нужно выпить, Генри. — Мне тоже, иначе я рассыплюсь на тысячу осколков прямо тут.       Мы вышли за руку, направились к нашему столику. Он позвал официанта. — Пожалуйста, повторите виски. — А мне мартини-тоник и самое вкусное ваше пирожное. — А мне тогда мороженое. — И счет, — дополнила я, — Пора домой.       Генри кивнул. Мы молча поглощали сладкое, так сейчас необходимое. Принесли наши напитки. — Можно я выпью за Человека из стали, — я подняла бокал, — Да не коснуться его угрызения совести. — Спасибо, но это вряд ли. Как видишь, я совсем не из стали. Давай лучше за эльфийку, которую не касается время и не мучают воспоминания — мы выпили.       Принесли счет. Генри оплачивал, а я вызывала такси.       Через полчаса мы были в его номере. Я переоделась из вечернего платья в джинсы и свитер. Генри снял трубку телефона. — Да, добрый вечер, номер 407. Вызовите, пожалуйста, такси. Моя подруга назовет адрес. Стоимость на мой счет, пожалуйста. Спасибо.       Он сидел на диване. Уже без пиджака, в развязанной бабочке и с расстегнутым воротничком рубашки.       Я стояла у входной двери. Казалось, если я пройду в комнату, я сделаю только хуже, перейду какой-то Рубикон. Хотя нет, Рубикон мы перешли еще в ресторане. Мы молчали. Зазвонил телефон. Генри взял трубку. — Да? Да, спасибо. Сейчас она подойдет, — положил трубку, — Такси ждет тебя. — Спасибо. Я пойду. Нет, нет, — я выставила вперед руку, словно защищаясь, — не провожай меня. Завтра я заеду за тобой в 11, автограф-сессия в 12. Доброй ночи, — и я вышла, прикрыв дверь. Вслед я услышала «Да куда уж добрее.»