Гемофобия

Я вышла из душевой кабины, когда кожа на пальцах уже начала сморщиваться от воды. Пар в ванной был густым, как лондонский туман. Он скрывал зеркала, скрывал меня, создавая иллюзию безопасности. Я вытерлась большим пушистым полотенцем, стараясь не думать о том, что еще пять минут назад мне казалось, будто я стираю с себя кровь. Я победила. Я дышала. Я была чистой. Но тут возникла проблема. Моя одежда. Джинсы и футболка валялись на полу грязной кучей. Я не могла их надеть. Просто физически не могла. Они напоминали мне о баре, о трупе Бри, о моем срыве. Они казались зараженными. Я плотнее закуталась в полотенце и приоткрыла дверь в спальню. В комнате было пусто. Деймон, видимо, все еще был внизу, разбирался с Еленой и Стефаном. Я на цыпочках подошла к огромному шкафу из темного дерева. Мне нужно было что-то надеть. Что угодно, лишь бы не оставаться голой в доме, полном вампиров. Я распахнула дверцы. Внутри пахло им. Сандал. Дорогой табак. Бурбон. Гардероб был предсказуемо мрачным. Черные рубашки, серые футболки, кожаные куртки. Я вытащила одну из черных рубашек. Шелковую, дорогую на ощупь. Она была огромной для меня, но это было даже к лучшему. Я хотела спрятаться. Я сбросила полотенце и быстро, пока никто не вошел, натянула рубашку. Ткань приятно скользнула по влажной коже. Рукава свисали ниже кистей, подол доходил до середины бедра. Я начала застегивать пуговицы, путаясь в петлях. Пальцы все еще немного дрожали. — Ты там утонула или решила построить ковч... Я вздрогнула и резко обернулась, прижимая руки к груди. Деймон. Он застыл в дверях спальни, не договорив свою очередную колкость. Он замер. Его взгляд, обычно насмешливый и бегающий, вдруг стал тяжелым и неподвижным. Он скользнул по мне. Медленно. Сверху вниз. Мокрые волосы, с которых капала вода на шелк. Его рубашка, которая висела на мне мешком, но при этом предательски обрисовывала контуры тела. Мои голые ноги. В комнате повисла тишина. Густая, вязкая. Деймон медленно выпрямился, отлепившись от косяка. Его зрачки расширились, поглощая голубую радужку, превращая глаза в две черные бездны. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Не как «подругу». Не как «проблему». В его взгляде проснулось что-то темное. Голодное. Мужское. Меня бросило в жар. Я почувствовала, как краска предательски заливает шею и щеки. Мне стало невыносимо неловко. Я стояла в его спальне, в его одежде, а он смотрел на меня так, будто я была единственным десертом в меню. Сердце забилось где-то в горле. Я хотела прикрыться, спрятаться, провалиться сквозь землю. Но я — Лана Миллер. И этим все сказано. — Глаза выше, Сальваторе, — мой голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая волнение, но я постаралась вложить в него максимум яда. — Я знаю, что выгляжу сногсшибательно в твоей пижаме за триста долларов, но постарайся не капать слюной на ковер. Химчистка нынче дорогая. Деймон моргнул, словно выходя из транса. Уголок его губ дрогнул, но взгляд остался темным. Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Я инстинктивно вжалась в шкаф. — Это не пижама, — низко произнес он, подходя непозволительно близко. — И стоит она дороже. Он остановился в полушаге от меня. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он протянул руку. Я замерла, задержав дыхание. Но он не коснулся кожи. Он взялся за длинный рукав рубашки, который скрывал мою кисть, и начал медленно закатывать его. Его движения были нарочито аккуратными, но в них сквозило такое собственничество, что у меня перехватило дыхание. — Ты тонешь в ней, — пробормотал он, глядя на свои руки, работающие с манжетой. — Выглядишь как пугало. Очень... дорогое пугало. — Спасибо за комплимент, — фыркнула я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Я просто взяла первое, что попалось. Моя одежда... она грязная. Я верну. Постираю и верну. Он поднял глаза на меня. Мы были так близко, что я видела темные крапинки в его радужке. — Оставь, — тихо сказал он. — На тебе она смотрится лучше. Я вспыхнула еще сильнее, до самых корней волос. Черт бы его побрал с этими его взглядами. Нужно было срочно сбить этот пафос, иначе я просто расплавлюсь тут лужицей. — Ты сейчас пытаешься меня смутить или просто экономишь на стирке? — я выгнула бровь, глядя на него с вызовом. — Потому что если это такой подкат, то он на троечку. «Тебе идет моя рубашка» — это клише из дешевых мелодрам, Деймон. Я ожидала от тебя большего креатива. Деймон усмехнулся. Напряжение чуть спало, уступая место привычной игре. — Я берегу лучшие подкаты для моментов, когда ты не будешь похожа на мокрую мышь, — парировал он, наконец отпуская мою руку. Он отступил на шаг, и я смогла нормально вздохнуть. — Одевайся... то есть, доодевайся, — он махнул рукой на рубашку. — И спускайся. Елена составила план спасения вселенной, Стефан грустит, а нам нужен твой светлый ум и твой ядовитый язык. Он развернулся и пошел к двери. Уже на пороге он остановился и, не оборачиваясь, бросил: — И надень носки, Лана. Пол холодный. Не хватало еще, чтобы ты простудилась. Мне и так проблем хватает. Он вышел, закрыв дверь. Я осталась стоять, прислонившись к шкафу. Мои щеки горели огнем. — Придурок, — прошептала я с улыбкой, которой не могла сопротивляться. — Самовлюбленный вампирский придурок. Я посмотрела на закатанный рукав. Он сделал это так аккуратно. — Носки так носки, — буркнула я, открывая ящик с бельем. — Надеюсь, у него нет носков с утятами. Хотя... это бы многое объяснило.

***

Деймон был прав — пол был ледяным. Но его носки я искать не стала. Хватит с меня и того, что я и так выглядела как трофей, который он забыл убрать в шкаф. В гостиной царило оживление. К Стефану и Елене присоединилась Бонни. Она стояла у столика, заваленного старыми книгами в кожаных переплетах, и что-то яростно листала. Вокруг нее витал запах трав и жженого шалфея. Когда я вошла, разговоры стихли. Три пары глаз уставились на меня. Стефан нахмурился, его взгляд скользнул по черному шелку рубашки, потом метнулся к брату, который стоял у камина с довольным видом. В глазах Стефана читалось осуждение: «Серьезно, Деймон?» Елена слегка приоткрыла рот, ее брови поползли вверх. Она выглядела не столько ревнивой, сколько ошарашенной этой внезапной... домашней интимностью. А Бонни просто моргнула, оценивая ситуацию. — Не спрашивайте, — подняла я руку, пресекая любые комментарии. — Моя одежда решила умереть смертью храбрых. А у Деймона, как выяснилось, в шкафу только траурный шелк и комплексы. Деймон салютовал мне стаканом. — Тебе идет мой комплекс, Лана. Бонни фыркнула, захлопывая гримуар. — Ладно, опустим подробности гардероба. У нас есть дела поважнее. Ты как? Елена сказала, тебе было плохо. Я подошла к ним, чувствуя, как босые ноги утопают в ковре. — Бывало и лучше. Кто-то из них... достал меня. Прямо в душе. Это была иллюзия, но чертовски реалистичная. Кровь, голоса. Я еле выбралась. Стефан резко встал. — Они нашли нас? Они знают город? — Нет, — твердо ответила Бонни, качая головой. — Если бы они знали, что она в Мистик Фоллс, этот город уже был бы в кольце огня. Она повернулась ко мне, глядя серьезно. — Лана, послушай. Они в отчаянии. Они сканируют огромные территории, целые штаты, посылая мощные импульсы магии наугад. То, что случилось в душе — это как попасть под случайную волну радиопомех. Тебя зацепило краем, потому что твоя энергетика сейчас нестабильна из-за... него. Она кивнула на зеркало. — Но они не знают источника. Они понятия не имеют, где ты находишься. Для них ты просто иголка в стоге сена размером с континент. — Но если они будут бить наугад, рано или поздно они могут попасть точнее? — уточнила я, скрестив руки на груди. — Именно. Поэтому мы должны сделать тебя «невидимой» даже для таких слепых сканирований. Бонни взяла со стола странный амулет — простой кожаный шнурок с небольшим необработанным кристаллом кварца. — Я нашла заклинание «Вуаль». — Этот кристалл скроет твою ауру. Ты станешь пустотой. Даже если они будут искать прямо здесь, в Вирджинии, их магия будет проходить сквозь тебя, не замечая. Они никогда не найдут этот город, Лана. Ты исчезнешь с их карты. Я недоверчиво посмотрела на кристалл. — А что насчет... того, кто внутри? Это заткнет его? Бонни вздохнула. — Нет. Кристалл блокирует внешние воздействия. А он — часть твоей души. На него «Вуаль» не подействует. Я посмотрела на Бонни. Потом на Елену, которая кивала, поддерживая подругу. Они обе выглядела уставшими. У Елены были круги под глазами, Бонни нервно теребила кольцо. Они не обязаны были этого делать. Я — ходячая проблема. Я — мишень. Рядом со мной опасно. Но они были здесь. Елена придумывала планы, Бонни рылась в древних книгах, рискуя навлечь на себя гнев предков. — Вы уверены? — тихо спросила я. — Если ведьмы узнают, что ты помогаешь мне, Бонни... они могут отлучить тебя. Или хуже. Бонни улыбнулась. Тепло и немного дерзко. — Пусть попробуют. Я Беннет. Мы своих не бросаем. Давай руку. Я протянула руку. Бонни вложила кристалл мне в ладонь, накрыла своей рукой и начала шептать. Слова были на латыни, резкие, ритмичные. Я почувствовала тепло. Оно пошло от камня, разливаясь по телу мягкой волной. Давящее чувство тревоги, ощущение, что я стою на краю обрыва, исчезло. Я почувствовала себя... спрятанной. Как в бункере. — Получилось? — прошептала Елена. Я открыла глаза. — Да. Бонни устало выдохнула и оперлась о стол. Заклинание отняло у нее силы. Елена тут же подхватила ее под локоть, но потом бросилась ко мне. — Я так рада, — голос Елены дрожал. — Ты в безопасности. Они не знают, где ты, и теперь никогда не узнают. Я смотрела на них. На Елену, которая готова была спасать всех вокруг. На Бонни, которая использовала магию ради меня, рискуя собой. Они не обязаны были этого делать. Я — ходячая проблема. Но они были здесь. Я встала с кресла. Ком в горле мешал говорить. Я не любила телячьи нежности. Я всегда была той, кто закатывает глаза на «обнимашки». Но сейчас... после того ужаса в душе, их забота была как якорь. Я шагнула к ним и, к их полному изумлению, сгребла обеих в охапку. Я прижала их к себе крепко-крепко, уткнувшись носом в волосы Елены и плечо Бонни. Они замерли на секунду, а потом обняли меня в ответ так сильно, что у меня захрустели ребра. — Спасибо, — прошептала я. — Вы... вы чокнутые. — Мы тоже тебя любим, — хихикнула Елена мне в плечо. Я отстранилась, шмыгнув носом, но тут же нацепила на лицо привычную маску цинизма. Не хватало еще разрыдаться перед Сальваторе. — Не обольщайтесь, — фыркнула я, глядя на них влажными глазами, но с наглой ухмылкой. — Вы чертовски хороши, признаю. Настолько хороши, что я даже буду лгать вам. — Лгать? — не поняла Бонни, улыбаясь. — Ага, — я поправила воротник огромной рубашки. — Я буду нагло лгать вам в лицо и скажу, что очень сильно люблю вас. И что вы — лучшие подруги, которых только можно пожелать такой занозе в заднице, как я. Елена рассмеялась, вытирая уголок глаза. — Мы примем эту ложь, — сказала она тепло. — Отлично, — кивнула я. Деймон, наблюдавший за этой сценой с нечитаемым выражением лица (смесь насмешки и чего-то странно-теплого), улыбался. Я посмотрела в зеркало. Оно было пустым. Микаэль притих. Кристалл работал. Теперь я была невидимкой для мира. Ведьмы будут искать меня вечно, но не найдут. Осталось только понять, как выжить в одной комнате с вампиром, который смотрит на меня так, будто хочет съесть, и призраком, который хочет украсть мое тело. Обычный день Ланы Миллер.