Гемофобия

Утро второго дня после того кошмара, в котором мы едва не сгорели заживо, началось с суеты. Я стояла в палате и со смесью шока и облегчения смотрела на Кэролайн. Живую, невероятно болтливую и возмущающуюся отвратительным качеством больничного желе. Кровь Деймона сотворила настоящее чудо: от обширного внутреннего кровотечения не осталось и следа. Форбс уже раздавала указания медсестрам и требовала, чтобы я немедленно ехала в особняк Локвудов на поминки мэра. — Лана, ты меня вообще слушаешь? — Кэролайн щелкнула пальцами у меня перед носом. — Черное платье, минимум макияжа, скорбное лицо. И ради всего святого, проследи, чтобы Мэтт не напился! — Кэр, ты вчера буквально умирала, а сегодня уже командуешь парадом, — я выдохнула с нервным смешком, чувствуя, как отпускает ледяной страх за ее жизнь. — Я всё сделаю. Просто отдыхай, ладно? Оставив её отчитывать очередного интерна за медлительность, я поехала домой переодеваться. Особняк Локвудов гудел, как растревоженный улей. Люди в темных костюмах и строгих платьях толпились в просторных залах, перешептываясь о трагедии. В воздухе витал тошнотворный микс из дорогих духов, запаха скорби и откровенной фальши. Я взяла с подноса проходящего мимо официанта бокал минералки и отошла к широким французским окнам, подальше от душной толпы. Оставшись одна, я лениво скользила взглядом по гостям, пока не наткнулась на неё. Елена Гилберт. Она стояла у фуршетного стола. Идеально прямые темные волосы, безупречное черное кожанка. Моей первой мыслью было развернуться и уйти. Внутри всё еще неприятно саднила обида за тот дурацкий танец на конкурсе Мисс Мистик Фоллс. Но я глубоко вдохнула. «Хватит вести себя как ребенок, Лана. Деймон всё доказал тебе и вы уже встречаетесь». Но я не знала можно ли говорить что мы «встречаемся», наверное и не спрошу этого. Она заметила меня и, грациозно лавируя между гостями, направилась прямо ко мне. На ее губах играла легкая, почти снисходительная полуулыбка, которая сразу показалась мне странной. — Лана, — ее голос прозвучал мягко, но с какой-то тягучей, мурлыкающей интонацией, совершенно не свойственной вечно страдающей Гилберт. — Как приятно видеть тебя в добром здравии. Я слышала, у вас выдалась тяжелая ночка. Я чуть нахмурилась, но ответила ровно: — Привет, Елена. Да, было весело. Сочувствую вашей семье, то, что случилось с Джоном... это ужасно. Она вдруг тихо, мелодично рассмеялась, перебивая меня. — О, брось. Давай не будем играть в эту фальшивую скорбь. Джон Гилберт получил ровно то, что заслужил. Хотя, признаю, лишиться пальцев — это так... неэстетично. Зато какая драма, правда? Я замерла. Мои пальцы до побеления сжали ножку хрустального бокала. Елена Гилберт, главная моралистка этого города, никогда бы не сказала ничего подобного о своем дяде. Даже если бы ненавидела его. Я всмотрелась в ее лицо. В ее позе была ленивая, хищная расслабленность. Она стояла слишком близко, нарушая мои личные границы с абсолютной, наглой уверенностью человека, которому плевать на правила. И запах. От Елены всегда пахло чем-то простым и теплым, а от этой девушки исходил шлейф тяжелого, сладкого, дурманящего парфюма. Мой мозг, натренированный на выживание среди монстров, сложил два и два за долю секунды. Холодок пробежал по позвоночнику, но вместо паники внутри меня вспыхнула яростная, обжигающая злость. Я медленно окинула ее скучающим, презрительным взглядом с ног до головы. — Ты очень умна, девочка, — она заметила перемену в моем лице, и ее карие глаза блеснули опасным, темным весельем. Иллюзия «хорошей Елены» спала мгновенно. — Не ожидала от тебя такой проницательности. Как ты поняла? — Твой дешевый парфюм и зашкаливающее высокомерие с потрохами выдали тебя, — ледяным тоном отрезала я, даже не думая понижать голос. — Кэтрин Пирс, я полагаю? Неужели в аду был день открытых дверей? Кэтрин искренне рассмеялась. В ее взгляде появилось нечто похожее на извращенное уважение. — Надо же. А ты с коготками, — она склонила голову набок, разглядывая меня так, словно я была забавной зверушкой. — Понятно теперь, почему Деймон выбрал тебя. У тебя острый язык. Знаешь, а ведь этим ты похожа на меня. Я брезгливо скривила губы, глядя прямо в ее 500-летние, смертоносные глаза. — Интересно, чем? Эгоистичная шлюха, которая прячется за чужими лицами, потому что своего собственного боится? Не думаю что мы похожи Кэтрин. Воздух между нами мгновенно заледенел. Улыбка Кэтрин стала острой, как бритва. Она сделала плавный, пугающе быстрый шаг ко мне. Ее рука взметнулась вверх, и холодные, цепкие пальцы бесцеремонно взяли меня за локон светлых волос, накручивая его на палец. — Мне было очень интересно, как Деймон смог отвергнуть мои попытки флирта той ночью на крыльце забыв свою огромную и страстную любовь, — ее голос упал до змеиного, ядовитого шепота. — А оказывается, всё дело в тебе. Его новая муза? Его хрупкая спасительница? Признаю, ты не разочаровала меня. В тебе есть огонь. Я не дрогнула. Моя спина была прямой, как стальной прут. Я смотрела прямо на ее руку, играющую с моими волосами, и мой голос прозвучал так угрожающе тихо, что даже мне на секунду стало страшно от собственной холодности: — Если ты сейчас же не уберешь от меня свои уродливые, старые руки, ты их лишишься, милочка. Так что очень не советовала бы меня трогать. Кэтрин замерла. Ее ноздри хищно раздулись. Никто не смел так с ней разговаривать. — Как интересно, — проворковала она, ее пальцы на секунду сильнее сжали мою прядь, почти до боли. — И как же ты это сделаешь? Силой мысли? Или своими дерзкими словечками? Поверь мне, дорогая, ты будешь мертва в любую секунду, как только я этого захочу. Я вырву твое сердце быстрее, чем ты успеешь моргнуть, до того как нарисуешь в своей башке, как ты меня убиваешь. — Она бы успела, Кэтрин. И тогда мне пришлось бы собирать твои ошметки по всей гостиной Локвудов. А я терпеть не могу уборку. Знакомый, бархатный, с ленцой растягивающий гласные голос прозвучал прямо из-за моей спины. В ту же секунду горячая, тяжелая рука по-хозяйски легла мне на талию, рывком притягивая к твердой груди, закрывая собой. Деймон. Он стоял абсолютно расслабленно. В одной руке небрежно покачивал стакан с бурбоном, а другой намертво удерживал меня прижатой к себе. На его лице играла та самая фирменная, издевательская ухмылка, но его сапфировые глаза были черными от абсолютно холодной, смертоносной угрозы. Никакого пафоса. Просто хищник, который лениво, но безоговорочно обозначил свою территорию. Кэтрин плавно убрала руку от моих волос, словно обжегшись о его взгляд. На ее губах снова появилась обворожительная улыбка, хотя в глазах читалось явное раздражение. — Деймон, — протянула она сладким голосом. — А мы тут как раз болтали с твоей... подружкой. Оказывается, у нее совсем нет манер. — У нее отличные манеры, просто у нее аллергия на пыль и старье, — спокойно парировал Деймон, делая глоток из своего стакана. Его пальцы на моей талии сжались чуть крепче. — Не старайся, Кэтрин. Твои дешевые чары здесь больше не работают. Тебе лучше пойти поискать Стефана, он любит исторические драмы больше, чем я. А здесь тебе ловить нечего. Кэтрин окинула нас долгим, оценивающим взглядом. Она видела, как он держит меня. Видела абсолютную, железобетонную стену, которую он воздвиг между ней и нами. — Вы двое такие забавные, — она тихо фыркнула, поправляя сумочку на плече. — Думаете, что сможете играть в великую любовь, пока я в городе? Наслаждайтесь моментом, пока можете. Она плавно развернулась, собираясь грациозно уйти в толпу. Я не знала, что на меня нашло. Адреналин бурлил в крови, выжигая остатки страха. Мне до одури нравилось наконец-то почувствовать себя той самой Ланой — острой на язык, бесстрашной и живой. — Эй, карга! — громко, так, чтобы она точно услышала, бросила я ей в спину. Кэтрин остановилась и медленно обернулась, выгнув идеальную бровь. Я высоко вздернула подбородок, глядя ей прямо в глаза, и с мстительным, холодным удовлетворением отчеканила: — Во первых, гори в аду, сучка. И во вторых, если ты хоть пальцем тронешь меня или кого то еще из моих близких, клянусь, я устрою тебе ад прямо здесь, на земле. Лицо Кэтрин на долю секунды исказилось от чистой, неконтролируемой злобы, но она промолчала. Развернувшись на каблуках, она быстро скрылась среди гостей, растворившись в толпе. Я тяжело, прерывисто выдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения, но на моих губах расцветала дерзкая, победительная улыбка. Деймон хмыкнул, прижимая меня к себе еще плотнее. Он наклонился к моему уху, его горячее дыхание коснулось моей кожи, а голос был пропитан искренним, темным обожанием: — Знаешь... когда ты вот так угрожаешь древним вампирам-психопаткам, это чертовски возбуждает. Я запрокинула голову, посмотрев в его смеющиеся синие глаза, и парировала: — Я удивлюсь, если ты будешь возбуждаться от «кого то» кроме меня, Деймон.

***

Вечер после поминок выдался душным. Деймон стоял в своей спальне, прислонившись бедром к старинному комоду. Он медленно наливал себе бурбон в хрустальный стакан, расстегнув верхние пуговицы черной рубашки. В доме было тихо. Стефан куда-то ушел с Еленой, а Лана после тяжелого дня уехала к себе, пообещав написать, как только доберется. Деймон поднес стакан к губам, когда его сверхтонкий слух уловил едва заметный шорох за спиной. В воздухе мгновенно повис тяжелый, сладкий аромат чужих духов. — Знаешь, ты так же сексуален, Деймон, — проворковал знакомый, бархатный голос. Он даже не вздрогнул. Рука со стаканом не дрогнула. Он сделал неторопливый глоток, проглатывая обжигающий алкоголь, и только потом медленно обернулся. Кэтрин Пирс по-хозяйски сидела на краю его кровати. На ней было черное платье, она закинула ногу на ногу, обнажая бедро, и смотрела на него из-под полуопущенных ресниц тем самым взглядом, которым сводила его с ума в 1864 году. — Заблудилась? — лениво, без капли интереса поинтересовался Деймон. — Комната Стефана по коридору направо. Хотя, боюсь, он сейчас занят твоей унылой копией. Кэтрин тихо, обольстительно рассмеялась и грациозно поднялась с кровати. Она начала медленно приближаться к нему, покачивая бедрами. — Стефан слишком предсказуем, — она остановилась в шаге от него, ее глаза скользнули по его губам. — А вот ты... ты стал гораздо интереснее. Я видела, как ты смотрел на меня сегодня в особняке, Деймон. Ты можешь играть в защитника этой дерзкой блондинки сколько угодно, но мы оба знаем правду. У нас есть история. Страсть, которую не стереть. Она подняла руку, ее прохладные пальцы коснулись его груди, скользя по расстегнутому вороту рубашки. Она подалась вперед, собираясь поцеловать его, уверенная, что он, как и всегда, потеряет голову. Но Деймон не поддался ни на миллиметр. Он плавно, но жестко перехватил ее запястье. Его пальцы сомкнулись на ее руке, как стальной капкан. — История, Кэтрин. Именно, — его голос был тихим, ровным и пугающе холодным. — Прошедшее время. Он небрежно отшвырнул ее руку, словно прикосновение к ней вызывало у него скуку, и сделал шаг назад, разрывая дистанцию. — Иди домой. Ты тратишь мое время, а я жду звонка. Улыбка мгновенно исчезла с лица Кэтрин. Ее самолюбие, раздутое за пятьсот лет, только что получило звонкую пощечину. Она привыкла, что Деймон Сальваторе бегает за ней, как преданный пес, готовый на всё ради крохи ее внимания. А сейчас он смотрел на нее так, словно она была пустым местом. Ее глаза потемнели от злобы. Если она не могла получить его страсть, она решила сделать то, что умела лучше всего — ударить в самое больное место и сломать его. — Ты думаешь, что если нашел себе игрушку, которая умеет огрызаться, то стал независимым? — прошипела Кэтрин, ее голос стал жестким, как стекло. — Ты играешь в обиженного мальчика, Деймон. Но давай будем честны. Я никогда не любила тебя. Это всегда был Стефан. Она бросила эти слова как гранату, ожидая взрыва. Ожидая, что его лицо исказится от агонии, что он набросится на нее в ярости, разобьет стакан, покажет ей свою боль. Но Деймон просто стоял и смотрел на нее. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Сапфировые глаза оставались абсолютно спокойными, даже немного усталыми. Затем уголок его губ медленно пополз вверх в той самой фирменной, кривой и высокомерной усмешке Сальваторе. — Знаешь, в чем твоя главная проблема, Кэтрин? — тихо и убийственно спокойно произнес он. — Ты думаешь, что мир всё еще крутится вокруг тебя. Кэтрин замерла, сбитая с толку его реакцией. — Раньше эти слова, наверное, вырвали бы мне сердце, — продолжил Деймон, делая еще один ленивый глоток бурбона. — Я бы напился, свернул кому-нибудь шею и жалел себя до утра. Но сейчас... мне просто абсолютно, кристально плевать. Кого ты там любила, кого не любила. Ты — дешевая иллюзия, за которой я бегал сто сорок пять лет. Он поставил стакан на комод и сделал шаг к ней. Но в его движениях не было страсти — только подавляющая, хищная угроза. — Девушка, которой ты сегодня угрожала... — голос Деймона упал до опасного, вибрирующего рыка, — прокусила себе вены, чтобы спасти меня. Она сгорела бы со мной заживо, пока ты пряталась по углам ради своего выживания. Так что засунь свои манипуляции себе в глотку, Пирс. Мое сердце тебе больше не принадлежит. Кэтрин смотрела на него, и впервые за века в ее глазах мелькнуло искреннее замешательство и тень страха. Она поняла, что потеряла его. Окончательно и бесповоротно. Связь оборвалась, и перед ней стоял монстр, который больше не был ее рабом. Деймон указал взглядом на дверь. — Проваливай из моего дома, пока я не вспомнил, как сильно ты меня раздражаешь. И держись подальше от Ланы. Потому что если ты хоть пальцем ее тронешь... клянусь, тебе не спрятаться от меня даже в склепе. Кэтрин плотно сжала губы в тонкую, злую линию. Она не сказала ни слова. Грациозно, но напряженно развернувшись, она исчезла с вампирской скоростью, оставив после себя лишь тающий запах сладких духов. Деймон остался один. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как невидимая цепь, душившая его полтора века, наконец-то с громким звоном лопнула. Он взял телефон с комода, набрал номер Ланы и, услышав в трубке ее сонный голос, искренне, тепло улыбнулся: — Ты доехала, котенок?

***

Утро выдалось на удивление тихим. За окном светило солнце, пели птицы, и после вчерашней стычки с Кэтрин на поминках всё казалось до тошноты нормальным. Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть с себя остатки тревожного сна, и оперлась руками о края раковины. Капли воды стекали по моему лицу, падая на белый фаянс. Я подняла взгляд на свое отражение в зеркале. Бледная кожа, синяки под глазами, упрямо сжатые губы. Я смотрела на себя и внезапно поймала себя на очень странной мысли. В моей голове было... пусто. Микаэль. Император Смерти. Древняя тьма, которая жила в моем сознании, подозрительно долго молчала. Пара дней — это ничто, но для него, привыкшего раньше не отходить от меня ни на шаг, это была вечность. Он не объявился, когда я горела в подвале, и проигнорировал Кэтрин. Куда он, черт возьми, делся? В ту же секунду температура в ванной резко упала. Стекло зеркала подернулось морозной дымкой, а тени по углам комнаты сгустились. В отражении, прямо за моей спиной, из мрака соткалась высокая фигура. Его синие глаза смотрели на меня с холодной, насмешливой снисходительностью. — Скучала по мне, милая? — бархатный голос Микаэля прозвучал прямо в моей голове. Его губы в зеркале изогнулись в дьявольской ухмылке. — Никак не ожидал, что ты будешь думать обо мне. Я даже не вздрогнула. Видимо, лимит на испуг у меня уже исчерпался. — Убейте меня кто-нибудь за то, что я вообще начала думать о тебе, — саркастично выдохнула я, не отрывая взгляда от его отражения. — Но если отбросить мою сладкую ненависть... где ты пропадал? Почему ты так давно не ебал мне мозги своим присутствием? Микаэль тихо рассмеялся, и этот звук пробрал до костей. — Мне просто противно смотреть на события твоей жизни, милая. Ты и твои маленькие драмы безмерно раздражают. Я прищурилась, понимая, что он увиливает. — Если честно, скажи почему? Тень Микаэля придвинулась ближе. Его глаза вспыхнули опасным мраком. — Неужели ты считаешь меня настолько глупым, что я сразу же всё тебе расскажу, как твоя бесячая подружка Кэролайн? Его слова задели меня за живое. — В отличие от тебя, моя бесячая подруга не вызывает у меня настолько плохих эмоций, — отчеканила я. Медленно, с демонстративным удовольствием я подняла руку и показала его отражению средний палец. Затем я тяжело вздохнула, и вся моя бравада на секунду дала трещину. — Но если честно... твоя информация мне иногда помогает. И тишина давит на меня еще сильнее. Накручиваю очень сильно. Так что официально разрешаю тебе иногда приходить и крушить мне психику. По крайней мере, я покончу с собой от эмоционального выгорания еще до того, как ты доберешься до меня. Микаэль замер. Моя отчаянная честность явно сбила его с толку. Он привык, что его боятся или ненавидят. То, что я признала его присутствие чем-то вроде токсичного, но необходимого якоря в своем безумном мире, заставило его посмотреть на меня с новым, почти собственническим интересом. — Посмотрим, кто кого доконает первым, — тихо, вкрадчиво прошептал он, и его отражение начало медленно растворяться. Но напоследок он бросил на меня тяжелый, предупреждающий взгляд. — Будь осторожна сегодня. В городе пахнет собаками. Стекло зеркала снова стало чистым. Температура в ванной поднялась до нормальной. Я осталась одна, глядя на свое отражение. «В городе пахнет собаками...» — эхом отозвались в голове его последние слова. Собаками? Мой мозг начал лихорадочно сопоставлять факты. В этом долбаном сверхъестественном паноптикуме Мистик Фоллс не хватало только одной классической твари. Оборотни. По спине пробежал ледяной холодок. Микаэль никогда не бросался словами просто так. Если он сказал, что запахло псиной, значит, в городе появилась новая, смертельно опасная фракция. Естественные враги вампиров. Игра становилась всё сложнее и непредсказуемее. Мне нужно было срочно собираться и ехать к Сальваторе. Деймон должен узнать об этом предупреждении первым.

***

Я приехала в пансион Сальваторе с твердым намерением вывалить на Деймона всё, что сказал мне Микаэль про «собак», но у вампира оказались свои, не менее сногсшибательные новости. Деймон встретил меня в гостиной с неизменным стаканом бурбона в руке и до жути самодовольной ухмылкой. Не успела я и рта раскрыть, как он в красках расписал мне ночной визит Кэтрин. То, как она пыталась его соблазнить, как играла в роковую женщину, и то, с каким ледяным равнодушием он выставил ее за дверь, ясно дав понять, что его сердце теперь занято девушкой с куда более острым языком и отсутствием привычки прятаться за чужими спинами. Я не смогла сдержать улыбки, слушая его рассказ. Кэтрин получила по заслугам. Но времени на долгие празднования у нас не было — вечером школа устраивала ежегодный Карнавал, и Кэролайн, которую только-только выписали из больницы, уже оборвала мне телефон, требуя моего присутствия. Карнавал шумел, переливался огнями гирлянд и пах сладкой ватой. Музыка гремела из колонок, заглушая голоса подростков. Мы с Деймоном разделились в толпе всего на десять минут, но когда он снова нашел меня, его лицо было мрачнее грозовой тучи. Он схватил меня за руку и бесцеремонно потащил в сторону пустых школьных коридоров, на ходу вызванивая Стефана и Елену. — Что случилось? — на ходу спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Мы зашли в пустой класс, куда через минуту влетели взволнованные Елена со Стефаном. Деймон обвел нас всех тяжелым взглядом и сжал челюсти. — Кэролайн, — мрачно бросил он, и одно только ее имя заставило меня похолодеть. — Я только что столкнулся с ней в коридоре. Она была в истерике, но не это главное. Кэтрин добралась до нее ночью. Она передала мне послание через нашу Барби. Сказала: «Игра началась». В комнате повисла мертвая, звенящая тишина. — Что это значит? — голос Елены дрогнул. — Это значит, Елена, что в организме Кэролайн была моя кровь, когда Кэтрин придушила ее подушкой, — Деймон раздраженно взмахнул руками. — Она теперь вампир. И не просто вампир, а нестабильная, эмоциональная, новообращенная катастрофа, которую Кэтрин будет использовать против нас. Мой мир на секунду покачнулся. Кэролайн... Моя яркая, шумная, живая подруга, которая вчера командовала врачами, теперь мертва? И стала монстром? Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Предлагаю убить ее прямо сейчас, пока она не вырезала половину парковки, — холодно и буднично резюмировал Деймон, шагнув к выходу. Эта фраза подействовала на меня как удар током. Шок мгновенно испарился, уступив место чистой, слепящей ярости. Я резко шагнула наперерез Деймону, преграждая ему путь к двери. — Даже не думай, — мой голос прозвучал так жестко и угрожающе, что даже Стефан удивленно вскинул брови. Я смотрела Деймону прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр. — Если ты хоть пальцем ее тронешь... если ты сделаешь с ней хоть что-то, Деймон, клянусь, я никогда тебе этого не прощу. Слышишь? Никогда. Деймон остановился. Его глаза потемнели. Он ненавидел, когда ему указывали, ненавидел оставлять в живых потенциальные угрозы. Для него убить новообращенного вампира было логичным, математически верным решением. Но он смотрел на меня. Видел мою абсолютную, непоколебимую решимость защитить подругу любой ценой. Он тяжело выдохнул, напряжение в его плечах чуть спало. Ради меня он был готов перешагнуть даже через свои инстинкты убийцы. — Ладно, Лана, — процедил он, недовольно закатив глаза. — Но когда эта блондинка станет огромной, кровожадной занозой в заднице всего города, не говорите потом, что я вас не предупреждал. — Стефан поможет ей разобраться в этом, — тут же горячо вмешалась Елена, вставая рядом со мной. Она с надеждой посмотрела на своего парня. — Правда, Стефан? Она не будет проблемой. Мы научим ее контролировать себя. Стефан серьезно кивнул, его взгляд стал привычно-мрачным и полным ответственности: — Да. Я возьму это на себя. Я научу ее всему, что знаю сам. Деймон презрительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Как иронично, — протянул он с той самой саркастичной ухмылкой, от которой обычно хотелось то ли поцеловать его, то ли придушить. — Зверские диеты из белочек и нудные лекции о морали — это как раз в твоем духе, братец. Уверен, вы с Кэролайн найдете общий язык в клубе анонимных пушистиков. Я не выдержала. Размахнувшись, я ощутимо ударила его кулаком прямо в твердый, как камень, живот. Деймон даже не покачнулся, лишь удивленно изогнул бровь, глядя на меня сверху вниз. — Поучился бы ты у своего брата манерам, Сальваторе, — фыркнула я, потирая костяшки пальцев. Деймон наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха, а голос завибрировал от низкого, дразнящего смешка: — Если бы я учился у него манерам, котенок, я бы стал таким же невыносимо скучным. И тогда бы ты ни за что не полюбила такого нескучного, плохого брата. Я чуть отстранилась, глядя в его уверенные, наглые глаза, и невинно похлопала ресницами. — А кто сказал, что Стефан скучный? — протянула я с легкой, провокационной полуулыбкой. Самодовольство мгновенно стерлось с лица Деймона. Он резко нахмурился, между его бровями пролегла глубокая, собственническая складка, а взгляд метнулся к Стефану и обратно ко мне. Я не смогла сдержать искреннего смеха. Оставив его переваривать эту шутку и бороться с внезапным приступом вампирской ревности, я круто развернулась на каблуках и, всё еще смеясь, направилась к выходу на улицу, чтобы найти Кэролайн.