Гемофобия

Темно-изумрудное платье с запахом, которое я выбрала из тех пяти, что Деймон вчера молча и с абсолютно невозмутимым видом притащил в мой дом, сидело идеально. Оно было достаточно закрытым, чтобы не выглядеть вызывающе на семейном барбекю, но струящаяся ткань подчеркивала фигуру так, что Сальваторе, забирая меня из дома, подавился воздухом и минут пять наотрез отказывался выпускать меня из объятий у входной двери. Моральный ущерб за пробежку по лесу от оборотней был возмещен сполна. Новые туфли без каблуков — изящные черные лодочки — тоже пришлись как нельзя кстати. Сейчас мы находились в доме Гилбертов. На заднем дворе пахло жареным мясом и дымом. Тетя Дженна носилась по кухне, Аларик меланхолично нарезал овощи, а Елена и Стефан изо всех сил делали вид, что они просто обычные, нормальные подростки. Получалось у них так себе: Стефан кромсал помидоры с таким трагичным и напряженным лицом, словно готовил поминальный ужин, а Елена слишком неестественно и звонко смеялась над шутками Рика. Деймон стоял у кухонного острова, опираясь на него локтями. В его руке привычно покоился стакан с выпивкой, а на лице играла та самая, предвкушающая неприятности хищная ухмылка. Он пришел сюда с одной целью — проверить своего нового любимого подозреваемого на наличие шерсти и хвоста. В дверь позвонили. Дженна, вытирая руки полотенцем, побежала открывать. Через минуту в гостиную вошел Мейсон Локвуд. Высокий, крепко сложенный, с легкой небритостью и непринужденной улыбкой. Он выглядел как типичный серфер-плейбой, но мой внутренний радар мгновенно забил тревогу. Воздух в комнате неуловимо изменился. Я физически почувствовала, как Стефан за моей спиной напрягся, словно натянутая струна. Мейсон поздоровался с Алариком, кивнул Елене и перевел взгляд на братьев Сальваторе. В его позе читалась скрытая, звериная готовность к прыжку — естественная вражда видов брала свое. А затем он посмотрел на меня. И в ту же секунду произошло нечто абсолютно странное и сбивающее с толку. Мейсон вдруг замер на полушаге. Его ноздри едва заметно раздулись, шумно втягивая воздух. Я увидела, как его широкие, напряженные плечи вдруг резко, неестественно расслабились. Руки, секунду назад сжатые в кулаки, безвольно разжались. Его взгляд, до этого колючий и настороженный, внезапно затуманился. Зрачки расширились, почти полностью поглощая каре-зеленую радужку. Он смотрел на меня так, словно я была не человеком, а каким-то гипнотическим маятником. Мейсон сделал медленный, почти трансовый шаг в мою сторону. От него волнами отступала агрессия, сменяясь пугающим, сонным спокойствием. Я непонимающе нахмурилась и инстинктивно вцепилась двумя руками в свой стакан с соком. Что, черт возьми, с ним происходит? Почему этот здоровый, опасный мужик вдруг «поплыл» и уставился на меня с таким блаженным, почти одурманенным видом? Мне стало жутко не по себе. «О, как интересно... — бархатный, низкий смешок Микаэля ядовито прокатился по моему сознанию. — Смотри-ка, дитя. Блохастый пес готов лечь у твоих ног и подставить живот. Какое жалкое зрелище». «О чем ты? Что с ним?» — мысленно рявкнула я древнему магу, чувствуя, как по коже бегут мурашки от взгляда Локвуда. Но Микаэль лишь снова тихо, самодовольно рассмеялся и замолчал, явно наслаждаясь моим неведением. — Привет, — голос Мейсона прозвучал ниже и мягче, чем секунду назад. Он остановился передо мной, полностью игнорируя двух вампиров в комнате. — Я Мейсон. Дядя Тайлера. А ты... — Лана, — я сухо и настороженно кивнула, делая полшага назад. Деймон заметил этот взгляд. И это стало искрой, брошенной в пороховую бочку. Вампир мгновенно оказался рядом со мной. Его рука по-хозяйски, жестко и безапелляционно обвилась вокруг моей талии, притягивая меня вплотную к своему боку. Он буквально загородил меня собой, излучая такую плотную ауру территориальной агрессии, что Елена испуганно ойкнула, а Стефан бросил нож на разделочную доску. — Она занята, Локвуд, — процедил Деймон. Его губы растянулись в широкой, фальшивой улыбке, но сапфировые глаза были ледяными и злыми. — Так что можешь перестать пускать слюни на мою девушку. А то вдруг... блохи заведутся. Мейсон моргнул, словно с трудом выныривая из-под толщи воды, и перевел взгляд на руку Деймона на моей талии. В его глазах мелькнуло раздражение, но он почему-то не вспылил в ответ на откровенное оскорбление, хотя от него всё еще веяло этим странным, заторможенным спокойствием. — И в мыслях не было, — Мейсон натянул ответную, напряженную улыбку, снова бросая на меня быстрый, глубокий взгляд. — Просто... у нее очень необычные духи. Ваниль? Очень... расслабляет. Деймон скрипнул зубами. Его пальцы на моей талии сжались так, что я едва не пискнула. — Расслабляет? Надо же. А я думал, парни вроде тебя любят бегать за машинами и выть на луну, а не нюхать цветочки, — ядовито бросил Деймон. — Деймон! — Елена возмущенно всплеснула руками, пытаясь разрядить обстановку, пока Дженна была в другой комнате. — Прекрати! Мы вообще-то собрались здесь на барбекю. — Действительно, Деймон, — Стефан подошел ближе, его голос звучал предупреждающе и холодно. Он встал между братом и Мейсоном. — Давайте просто накроем на стол. Я закрыла глаза и сделала медленный вдох. Мой парень был идиотом. Феерическим, самоуверенным идиотом, у которого напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения и чувство такта. Следующие полчаса превратились в пытку испанским стыдом. Мы переместились в гостиную, и Дженна предложила сыграть в Pictionary. Я сидела на диване рядом с Деймоном, который не упускал ни единой возможности отпустить шуточку про собак. — О, я знаю! Это «Танцы с волками»! — громко выкрикнул Деймон, когда Мейсон пытался нарисовать что-то на доске. — Нет, это фильм «Один дома», — устало поправил Аларик, потирая переносицу. — Да? А выглядело как одинокий волк, ищущий стаю, — Деймон откинулся на спинку дивана, закинув руку мне на плечи, и хищно ухмыльнулся Мейсону. — Знаешь, Локвуд, ты так хорошо рисуешь. Прямо как те собаки, которые умеют считать. Поразительно. Стефан бросил на брата такой взгляд, от которого можно было замерзнуть заживо. Елена нервно кусала губы, переводя глаза с одного на другого, явно готовая в любой момент сорваться и выгнать Деймона за дверь. А Мейсон... каждый раз, когда он готов был сорваться, он невольно переводил взгляд на меня. Он делал глубокий вдох, и его сжатые кулаки снова расслаблялись. Меня это пугало до мурашек. Почему я на него так действую? Но апогей идиотизма Сальваторе наступил, когда мы все перешли на кухню, чтобы помочь Дженне убрать со стола. Дженна попросила нарезать пирог. Мейсон вызвался помочь. Деймон, стоявший у подставки с ножами, мгновенно оживился. В его глазах вспыхнул тот самый безумный огонек естествоиспытателя. Он вытащил из подставки старинный, богато украшенный нож для резки мяса. Я знала этот нож — Дженна говорила, что это фамильное серебро семьи Соммерс. Деймон тоже это знал. — Держи, дружище. Лови! — громко сказал Деймон и, даже не дожидаясь ответа, резко, лезвием вперед, швырнул серебряный нож прямо в Мейсона. — Деймон! — в унисон вскрикнули мы с Еленой. Мое сердце ухнуло в желудок. Мейсон с нечеловеческой реакцией перехватил нож за рукоять прямо в воздухе, в дюйме от своей груди. В кухне повисла мертвая, звенящая тишина. Все уставились на них. Елена прижала ладонь ко рту, ее глаза расширились от ужаса. Стефан в одно неуловимое движение оказался рядом с братом, готовый в любой момент отшвырнуть его к стене, если начнется драка. Мейсон медленно перевел взгляд на нож, затем на свою руку. Кожа не дымилась. Никаких ожогов. Никакого шипения. Миф про серебро оказался просто мифом. Деймон замер, его самодовольная ухмылка на секунду дрогнула. Он облажался. И теперь Мейсон точно знал, что Деймон всё понял. Локвуд медленно, угрожающе поднял взгляд на вампира. Его глаза потемнели. — Отличный бросок, — тихо, с опасной хрипотцой произнес Мейсон, крутя серебряный нож в пальцах. — Ты всегда такой... неосторожный с острыми предметами? — Просто проверял твои рефлексы, — Деймон мгновенно взял себя в руки, снова натягивая маску наглеца. — Оказывается, ты умеешь ловить палку. Молодец. Хороший мальчик. Мой глаз задергался. Я подошла к Деймону, больно, до синяков впилась ногтями в его предплечье и мило, сквозь плотно стиснутые зубы, улыбнулась остальным: — Мы на минуточку. Деймону нужно подышать свежим воздухом. Я даже не стала дожидаться его реакции. Я просто вытащила его за дверь, протащила через лужайку и завела за угол дома, подальше от чужих ушей и окон. Как только мы оказались в тени деревьев, я резко отпустила его руку и развернулась к нему. — Браво, 007! Просто гениально! — ядовито прошипела я, всплеснув руками. — Оскара этому господину за лучшую работу под прикрытием! Деймон попытался изобразить невинность, картинно приподняв брови. — Что я сделал? Я просто поддерживал светскую беседу и помог передать столовый прибор. — Столовый прибор?! — я саркастично фыркнула, скрестив руки на груди. — Деймон, ты швырнул серебряный нож в грудь гостю на глазах у Елены и Стефана! У тебя на лбу бегущей строкой написано: «Я ЗНАЮ, КТО ТЫ, И Я ВАМПИР!». Почему бы тебе в следующий раз не принести на ужин ошейник и мешок с Педигри, чтобы уж наверняка?! — Он пялился на тебя, Лана! — Деймон мгновенно сбросил маску шута, его глаза полыхнули темной, собственнической яростью. Он шагнул ко мне, нависая сверху. — С того самого момента, как вошел! Он смотрел на тебя так, будто завороженный! Ты думаешь, я буду стоять и терпеть, пока эта блохастая псина мысленно тебя раздевает?! — Он не раздевал меня глазами, параноик ты недоделанный! — я закатила глаза, отталкивая его от себя. — В том-то и дело! Он вел себя... жутко! Ты не заметил, что он был напряжен, как пружина, когда вошел, а как только посмотрел на меня — стал вялым и спокойным, как под кайфом? Он смотрел на меня так, будто я гигантская доза валерьянки! Это было крипово до дрожи! Я не знаю, что со мной не так и почему я притягиваю всех этих ненормальных, но моё присутствие его явно тормозит! Деймон нахмурился, его гнев на секунду споткнулся о мою логику. Он прокручивал в голове сцену в гостиной. — А ты... — я не дала ему опомниться, продолжая наступать. — Ты своими дурацкими шутками про «хорошего мальчика» чуть всё не испортил! Ты спалился! Если бы не этот странный эффект, который я почему-то на него оказываю, он бы там же на кухне вырвал тебе сердце за этот бросок! Серебро на них не работает, Деймон! И теперь Мейсон знает, что ты знаешь. Ты просто подарил ему фору! Деймон замолчал. Его челюсти сжались. Он понимал, что я права. Он совершил импульсивную, глупую ошибку из-за банальной, слепой ревности. Он тяжело выдохнул и прислонился затылком к кирпичной стене дома, пряча руки в карманы джинсов. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, не глядя на меня. — Я облажался. Признаю. Дипломатия — не мой конек. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как злость понемногу отступает, уступая место искренней усталости от всего этого сверхъестественного цирка. — Тебе вообще нельзя давать доступ к людям, Сальваторе. Ты хуже ребенка с гранатой. Деймон вдруг усмехнулся. В темноте его сапфировые глаза блеснули. Он протянул руку, обхватил меня за талию и одним плавным, собственническим рывком притянул к себе, впечатывая в свою грудь. — Зато я выяснил две очень важные вещи, — промурлыкал он, наклоняясь к моему уху. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, заставив сердце предательски ускориться. — Первое: серебро их не берет. И второе: моя девушка действует на диких псов лучше любого транквилизатора. Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза с дразнящей, но темной улыбкой. — Придется посадить тебя на очень короткий поводок, котенок, чтобы всякие Локвуды не вздумали использовать тебя как успокоительное. Я фыркнула, но не отстранилась, чувствуя тепло его тела. — Если ты еще раз кинешь в кого-то нож на званом ужине, я сама надену на тебя намордник, Деймон. Я абсолютно серьезно. Война с оборотнями в Мистик Фоллс только что официально началась, и благодаря выходке Деймона мы лишились элемента неожиданности.

***

Сообщение от Елены пришло, когда я сидела на подоконнике в своей комнате, пытаясь отвлечься от мыслей о странном поведении Мейсона на барбекю. «Лиз Форбс узнала про Деймона и Стефана. Копы расстреляли их деревянными пулями в подвале Локвудов. Мы с Кэролайн успели вовремя. Они живы, сейчас дома, но Деймону досталось больше всех». Я перечитала эти строчки трижды. Телефон едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Мое сердце сорвалось в болезненный галоп, перед глазами на секунду потемнело от паники. Расстреляли. Деревянными пулями. Но затем мозг зацепился за главное слово: живы. Я сделала глубокий, судорожный вдох, заставляя пульс успокоиться. Живы. Значит, худшее позади. Моя помощь в стиле «убить всех магией» там уже не нужна, девочки справились сами. Но оставлять Деймона одного после такого я не собиралась. Я спрыгнула с подоконника, подошла к шкафу и достала с верхней полки бутылку элитного, коллекционного бурбона 1964 года. Я купила её пару недель назад, просто потому, что мне понравилось, как выглядела этикетка, и планировала отдать её Деймону на какой-нибудь праздник. Похоже, праздник отменялся. Сегодня был день выживания. Пансион Сальваторе встретил меня тяжелой, давящей тишиной и запахом крови, перебивающим даже привычный аромат старого дерева. Я не стала никого звать. Мои ноги сами несли меня в гостиную. Деймон сидел в кресле у камина. Без куртки, в одной расстегнутой рубашке, которая была насквозь пропитана кровью. Его бледная кожа была покрыта ссадинами, а на груди зияли круглые, жуткие следы от деревянных пуль. Раны вампира уже медленно затягивались, но процесс явно давался ему тяжело из-за вербены в организме. Он выглядел измотанным. Опустошенным. Преданным той, кого считал своим единственным настоящим другом среди людей — шерифом Форбс. Услышав мои шаги, он поднял голову. Его сапфировые глаза, помутневшие от боли и усталости, мгновенно сфокусировались на мне. — Выглядишь паршиво, Сальваторе, — тихо произнесла я, делая шаг в комнату. Мой привычный сарказм прозвучал без яда, скорее как попытка скрыть собственную дрожь в голосе. Уголок его губ дрогнул в слабой, вымученной ухмылке. — Надо было видеть тех парней, котенок. Хотя, признаю, Лиз Форбс умеет удивлять. Парочка пуль в упор от лучшей подруги... это очень бодрит. Я подошла ближе, стараясь дышать через рот, чтобы моя гемофобия не дала о себе знать. Я молча поставила тяжелую бутылку бурбона на стеклянный столик перед ним. Деймон перевел взгляд на этикетку, и его брови удивленно поползли вверх. — Ого. Решила споить меня элитным алкоголем, чтобы я не чувствовал боли? — Решила, что после того, как в тебя всадили обойму деревяшек, ты заслужил что-то получше того пойла, которое обычно глушишь, — я опустилась на диван напротив него, подтягивая колени к груди. — Плюс... меня не было рядом. Считай это извинениями от Вселенной. Деймон хмыкнул, морщась от боли в груди, потянулся за бутылкой и налил себе щедрую порцию в стакан. Он сделал большой глоток, прикрыв глаза. По его лицу пробежала тень облегчения — алкоголь приглушал жжение от вербены. — Тебе не за что извиняться. Хорошо, что тебя там не было, — его голос стал жестче, когда он открыл глаза. — Это была засада. Мейсон подлил мне вербену прямо в баре, на глазах у Лиз. Показал ей, какой я монстр. А потом они ждали нас в лесу. Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает глухая, темная злость на Локвуда. — Как Кэролайн? Елена написала, что они вас вытащили. Лиз видела её? — Видела, — Деймон тяжело вздохнул, крутя стакан в руке. — Кэролайн порвала копов на куски, спасая нас. А Лиз... Лиз назвала её монстром и сказала, что её дочь мертва. Девочка сейчас в истерике. Стефан пытается склеить её разбитое сердце, пока шериф Форбс сидит у нас в подвале и ждет, когда из неё выйдет вербена, чтобы мы могли стереть ей память. Повисла тяжелая тишина. Я смотрела на Деймона, на его напряженные челюсти и холодный блеск в глазах. Он пытался казаться равнодушным, но я слишком хорошо его знала. Его задело предательство Лиз. Но еще больше его взбесил тот факт, что его переиграли. Я подалась вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ведь не оставишь это просто так, да? — тихо спросила я, хотя заранее знала ответ. Деймон замер. Он медленно поставил пустой стакан на стол. Его взгляд стал острым, как бритва, а губы растянулись в пугающей, безжалостной усмешке. Той самой усмешке хищника, который загнал добычу в угол. — Мейсон Локвуд перешел черту, Лана, — его голос прозвучал обманчиво мягко, но от этой мягкости веяло могильным холодом. — Он тронул мою семью. Он подставил меня. И он думает, что победил. Деймон подался ко мне, опираясь руками о колени. — Завтра я вырву его сердце. Лично. И мне плевать на его проклятие, на лунный камень и на то, как сильно он скулит. Он труп. Я не стала отговаривать его. Не стала читать мораль о ценности человеческой — или волчьей — жизни, как это сделала бы Елена или Стефан. Мейсон начал эту войну. Он чуть не убил Деймона. Я просто кивнула, принимая его выбор. — Только сделай это тихо, — спокойно произнесла я. — Не хватало еще, чтобы на нас спустили целый табор его мстительных родственников из Флориды. Деймон удивленно моргнул, явно не ожидая от меня такой хладнокровной поддержки. А затем его глаза потеплели. Он протянул руку, игнорируя боль в плече, обхватил мою ладонь своей горячей рукой и мягко притянул меня к себе. — Как скажешь, котенок, — промурлыкал он, утыкаясь носом в мое запястье и глубоко вдыхая мой запах, который всегда действовал на него безотказно. — Обещаю, ни одна собака больше не испортит нам жизнь.

***

Воздух в моем сне был тяжелым, пропитанным запахом надвигающейся грозы, дыма от факелов и мокрого камня. На мне было чужое, невероятно тяжелое платье. Жесткий корсет безжалостно сдавливал ребра, мешая сделать полноценный вдох, а длинный подол из плотной ткани путался в ногах. Но задыхалась я совсем не от корсета. Я стояла посреди вымощенного булыжником двора, и всё мое внимание было приковано к мужчине передо мной. Это был он. Тот самый незнакомец из закусочной в Вирджинии. Идеальная, аристократичная осанка, благородные, чуть резкие черты лица. Только сейчас на нем был не современный костюм, а богато расшитый темный камзол эпохи Возрождения. Он смотрел на меня. И от этого взгляда у меня буквально подкосились ноги. В его темных глазах плескалась такая чистая, абсолютная, всепоглощающая любовь, что мое сердце сжалось от сладкой, невыносимой боли. Каждая клетка моего тела тянулась к нему, желая оказаться в его руках, спрятаться за его широкой спиной от всего мира. Но мой собственный разум, запертый где-то на задворках сознания, бился в панике. «Что происходит? Кто я такая сейчас?» — лихорадочно думала я, чувствуя себя пассажиром в собственном теле. Я не знала этого мужчину. Я не знала, чьи именно воспоминания сейчас проживаю. Кто я в этом сне? Жанна? Или какая-то другая безымянная девушка из моей проклятой родословной, о которой я даже не подозреваю? Я чувствовала её эмоции — безграничную нежность и преданность, — но мой холодный, циничный рассудок лишь наблюдал за этим со стороны, поражаясь силе этого чувства. Мужчина сделал медленный шаг ко мне. Его лицо озарилось мягкой, почти благоговейной полуулыбкой. Он протянул руку, в изящном жесте собираясь коснуться моей щеки. Его губы дрогнули, он собирался произнести мое — её — имя... А затем мир вокруг треснул по швам. Всё изменилось в долю секунды. Тепло в его глазах мгновенно сменилось первобытным, леденящим душу ужасом. Воздух разорвал звук, похожий на влажный хруст. Мир перед моими глазами залило красным. Густая, горячая кровь была повсюду — на моих дрожащих руках, на дорогих тканях моего платья, на холодных камнях под ногами. Запах железа ударил в нос с такой силой, что меня начало тошнить. Я подняла взгляд на мужчину. Его благородное лицо исказилось в абсолютной, парализующей панике. Он смотрел на меня так, словно его вселенная только что рухнула у него на глазах. Он беззвучно закричал, бросаясь ко мне... Я резко распахнула глаза и рывком села на кровати, судорожно, со свистом втягивая воздух в легкие. Моя футболка насквозь промокла от холодного пота. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Я обхватила себя руками, пытаясь унять крупную дрожь. Этот взгляд, полный отчаяния и крови, всё еще стоял перед глазами, выжигая сетчатку. Кто я была в этом сне? И что, черт возьми, там произошло? Мой телефон на тумбочке завибрировал, заставив меня вздрогнуть. — Да? — хрипло, едва узнавая собственный голос, ответила я. — Доброе утро, котенок, — голос Деймона на том конце провода звучал до неприличия бодро и хищно. От звука его голоса морок средневековья начал медленно рассеиваться. — Просто хотел сказать, что сегодня я занят. Мы с нашей юной ведьмочкой организовали небольшой закрытый клуб для любителей собак. Локвуд сейчас у меня в гостиной, связанный по рукам и ногам. Выбиваем из него информацию о лунном камне. Я с силой потерла лицо свободной рукой, возвращаясь в реальность Мистик Фоллс. — И как успехи? — Псина упрямится. Но Бонни умеет делать так, чтобы у него закипали мозги, так что это вопрос времени, — Деймон усмехнулся. — Сиди дома, Лана. Это не самое приятное зрелище. Я позвоню, когда закончу. Он отключился. Ехать туда я и не собиралась. Я спустила ватные ноги с кровати и поплелась на кухню, чувствуя себя так, словно меня переехал грузовик. Мне срочно нужен был кофе. Самый крепкий, который только можно сварить. Я налила воду в кофеварку, потянулась за чашкой в шкафчик... и краем глаза уловила движение. — Твоя мама просто очаровательна, — раздался за спиной скучающий, мелодичный голос. — Увидела меня на крыльце, радостно назвала Еленой и впустила в дом. Даже предложила блинчики перед тем, как уехать на работу. Отвратительная система безопасности, Лана. Никакой защиты от вампиров. Я резко обернулась. Моя рука инстинктивно метнулась к деревянной подставке, и пальцы намертво сжали рукоять самого длинного кухонного ножа. За моим столом, закинув ногу на ногу, сидела Кэтрин Пирс. В облегающих черных джинсах, кожаной куртке и с абсолютно самодовольным выражением лица. Она крутила в руках зеленое яблоко из моей фруктовой вазы. — Положи ножик, — Кэтрин лениво откусила яблоко, даже не поморщившись от моего агрессивного вида. — Я пришла не убивать. У нас с твоей семьей есть... незаконченные счеты. Я не сдвинулась с места, продолжая сверлить её взглядом. Внутри всё закипало от злости. — Какого черта тебе нужно, Кэтрин? И не смей впутывать сюда мою мать! — О, не рычи на меня, — она театрально закатила глаза. — Пятьсот лет назад девушка с твоим лицом оказала мне услугу. Очень большую услугу, которая стоила ей всего. Я не забываю долги. Мы в расчете. Я тебя не трону. Она замолчала на секунду. Её темные глаза хищно сузились, изучая мое бледное лицо и растрепанные волосы. Тонкие губы растянулись в торжествующей, издевательской ухмылке. — Выглядишь паршиво. Снятся кошмары? Как тебе мой маленький утренний подарок? Мое дыхание перехватило. Шок ледяной волной прокатился по позвоночнику. — Это ты... — прошептала я, крепче сжимая нож. — Это ты залезла мне в голову? — Было несложно, — Кэтрин пожала плечами. — Ты так старательно прячешься за своей темной магией, но твой разум всё еще человеческий. И открыт нараспашку для вампира моего возраста. Понравилось кино? Старая Англия... и один благородный джентльмен в дорогом костюме. — Кто он? — мой голос стал жестким, почти рычащим. Меня трясло от бешенства из-за того, что она копалась в моих мозгах, но любопытство сжигало меня изнутри. — Мужчина из забегаловки. И тот, кто был в этом чертовом сне. Кто он такой? Чью смерть ты заставила меня пережить?! Кэтрин тихо, снисходительно рассмеялась, явно наслаждаясь моей реакцией. — Скажем так, он ищет призрак из своего прошлого. Призрак, который он не смог защитить. И когда он поймет, что ты — не она, а лишь её новая копия... тебе лучше держаться от него подальше. Твое лицо для него — это магнит для древних трагедий. Она грациозно поднялась со стула, подходя ближе, но оставаясь на безопасном расстоянии от лезвия. Её голос стал тихим, полным ядовитых загадок. — Я просто пришла сказать: будь осторожна, Лана. Игра, в которую играет твой Сальваторе с местными собачками, — это просто детская возня в песочнице. Скоро в этот город придут те, кто по-настоящему им управляет. И когда этот джентльмен постучит в твою дверь... ни твоя магия, ни твой Деймон тебя не спасут. Раздражение вспыхнуло во мне с такой силой, что мне захотелось швырнуть в нее нож просто из принципа. Я ненавидела, когда со мной играли в ребусы. — Хватит говорить загадками, Кэтрин! Если пришла отдавать долги — говори прямо! Кто он такой?! — Загадки — это весело, — она подмигнула мне, игнорируя мою вспышку ярости. — Я сказала достаточно, чтобы ты начала думать своей красивой головкой. Чао, Лана. В следующее мгновение её фигура размылась. Кэтрин исчезла на вампирской скорости, и лишь легкий ветерок шевельнул занавески на кухне. Дверь тихо захлопнулась. Я с силой, до звона воткнула кухонный нож обратно в деревянную подставку. В голове был абсолютный хаос. Благородный вампир из кошмара, который не смог кого-то защитить. Кэтрин, которая копается в моих снах. И таинственное прошлое моей семьи, которое медленно, но верно затягивало меня в смертельную ловушку. Я была в бешенстве от её манипуляций, но зерно было посеяно. Я должна была выяснить, кто такой этот мужчина и чьи именно чувства чуть не разорвали мне сердце во сне. И я собиралась докопаться до правды.