Гемофобия

Утро обрушилось на меня не ласковыми лучами солнца, а безжалостным, садистским ударом кувалды прямо по черепу. Я с тихим, жалким стоном попыталась перевернуться на другой бок, но даже это крошечное движение отозвалось в висках такой пульсирующей болью, словно внутри моей головы маршировал взвод римских легионеров. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а язык казался куском наждачной бумаги. Текила, ведьминский самогон и эмоциональные качели — это воистину смертельный коктейль. Я с трудом разлепила один глаз, пытаясь сфокусироваться. Мягкие, темно-синие шелковые простыни. Запах сандала, мяты и дорогого бурбона. Спальня Деймона. Обрывки вчерашней ночи начали медленно, болезненно всплывать в памяти. Единороги. Музыка. Мои пьяные вопли на весь двор и то, как Деймон просто перекинул меня через плечо, игнорируя мои удары по его спине, и привез сюда. На мне всё еще была его огромная черная рубашка. Я тяжело выдохнула, собираясь зарыться лицом обратно в подушку и умереть, как вдруг мой затуманенный взгляд зацепился за силуэт у окна. В кресле, закинув ногу на ногу, сидела Роуз. Мой мозг на секунду завис, отказываясь обрабатывать картинку. Я зажмурилась и открыла глаза снова, надеясь, что это похмельная галлюцинация. Но нет. Пятисотлетняя вампирша с короткой стрижкой сидела в кресле Деймона и внимательно на меня смотрела. От одного её вида моя кровь мгновенно вскипела, напрочь выжигая остатки сна. — Я очень надеюсь, что у меня белая горячка, — хрипло, едва ворочая пересохшим языком, прохрипела я, медленно садясь на кровати и натягивая одеяло до груди. Голова пошла кругом, но я подавила тошноту. — Потому что если ты настоящая, то у тебя явно отсутствует инстинкт самосохранения. Роуз чуть нахмурилась, в её взгляде читалось искреннее непонимание. — Лана, послушай, — её голос был спокойным, примирительным. — Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться. Я абсолютно не хочу становиться твоим врагом. Мы на одной стороне. И я, честно говоря, вообще не понимаю твоей лютой ненависти ко мне. Я уставилась на неё, чувствуя, как внутри разгорается настоящий, первобытный пожар. Мой висок пульсировал от боли, но злость была сильнее. — Не понимаешь? — я издала сухой, ядовитый смешок, от которого запершило в горле. Я скинула ноги с кровати, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. — Дай-ка я освежу твою пятисотлетнюю память. Ты похитила меня. Ты накачала меня какой-то дрянью. Вы с твоим дружком хотели использовать меня как разменную монету, чтобы скормить древнему психопату в обмен на ваши жалкие жизни. — Это было ради выживания! У нас не было выбора! — попыталась оправдаться она, чуть подавшись вперед. — Мне плевать! — рявкнула я, и от собственного крика в голове словно взорвалась петарда. Я схватилась за виски, но упрямо продолжила, впиваясь в неё ледяным взглядом: — Я очень злопамятная, Роуз. Очень. И поверь мне, если ты в скором времени не уберешься отсюда ко всем чертям, я клянусь, я превращу твою жизнь в абсолютный ад. Тот факт, что Стефан из жалости позволил тебе остаться в этом доме, не делает нас подружками. Роуз поджала губы, явно не ожидая такого жесткого отпора от похмельной девчонки. — Я просто хотела с тобой всё обсудить, — тихо, почти с обидой произнесла она. — Расставить все точки. — Мне не о чем с тобой говорить, — отрезала я, скрестив руки на груди поверх шелка рубашки. А затем я прищурилась, и мой голос упал до змеиного шипения. Ревность, которую я больше не собиралась прятать, прорвалась наружу: — И еще один вопрос. Какого фига ты вообще здесь делаешь? Какого хрена ты в спальне Деймона?! Никто тебя сюда не приглашал! Роуз замерла. В её глазах мелькнуло растерянное осознание. Она вдруг поняла, что дело не только в похищении. В этот самый момент тяжелая дубовая дверь распахнулась шире. Деймон застыл на пороге. В одной руке он держал высокий стакан с какой-то красной, густой жидкостью, а в другой — бутылку с минералкой и аспирин. Он мгновенно оценил обстановку: растерянную, вжавшуюся в кресло Роуз и меня, восседающую на его кровати в его рубашке, разъяренную и готовую убивать. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он понял всё без слов. Он слышал каждое мое слово из коридора. — Роуз, — голос Деймона прозвучал ледяным, не терпящим возражений тоном, хотя на дне его сапфировых глаз уже плясали черти. — Я не помню, чтобы сдавал свою спальню в аренду для утренних посиделок. Выйди. Роуз побледнела. Она перевела взгляд с меня на него, чувствуя себя абсолютно лишней, потерянной и глубоко униженной. Пятисотлетняя вампирша, которую только что отчитала человеческая девчонка и выставил за дверь хозяин дома. Она молча, не проронив ни слова, поднялась с кресла и пулей вылетела из комнаты, избегая наших взглядов. Как только дверь за ней закрылась, Деймон прислонился плечом к косяку. Вся его ледяная отстраненность мгновенно испарилась. Его губы медленно, неотвратимо растянулись в самой широкой, порочной и абсолютно самодовольной ухмылке, которую я когда-либо видела. В его глазах полыхал откровенный, торжествующий огонь. Ему до одури, до безумия нравилось то, что я только что устроила сцену ревности и выгнала другую женщину из его спальни. — Маркируешь территорию, котенок? — бархатным, дразнящим шепотом протянул он, неспешно подходя к кровати. — Должен признать, это было неожиданностью. Я с тихим, жалким стоном откинулась на подушки и закрыла лицо руками. Вся моя агрессия испарилась, оставив после себя лишь раскалывающуюся голову. — У меня огромная, просто невыносимая боль, Сальваторе, — простонала я из-под ладоней. — Мне так плохо, что я готова прямо сейчас выйти в окно. Сделай с этим хоть что-нибудь, пока я не умерла на твоих шелковых простынях. Деймон тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха мягко завибрировал в тишине комнаты. Он сел на край кровати, осторожно убрал мои руки от лица и всучил мне стакан с красной жидкостью и таблетки. — Пей. Мой фирменный рецепт: томатный сок, табаско, сырое яйцо и немного магии утра, — он наблюдал, как я, морщась, глотаю таблетки и запиваю их этой дрянью. — Как только придешь в себя, спускайся вниз. Нам нужно поговорить. Серьезно.

***

Спустя сорок минут, приняв контрастный душ и натянув еще одну рубашку Деймона, я спустилась в гостиную. Тошнота немного отступила, но мир всё еще казался слишком громким и ярким. Деймон стоял у камина, на этот раз без бурбона, а с чашкой кофе в руке. Стефан сидел на диване, выглядя еще более мрачным и задумчивым, чем обычно. Роуз в комнате не было — видимо, спряталась в самом дальнем углу подвала от греха подальше. Я молча подошла к креслу, завернулась в плед и посмотрела на них. — Итак, — хрипло начала я. — Ты вчера бросил меня в пустом доме, чтобы поехать к какому-то другу Роуз за информацией. Я жду отчета. Что вы узнали? Надеюсь, это стоило того, чтобы тащить эту стерву с собой. Деймон переглянулся со Стефаном, и его лицо стало абсолютно серьезным. Вся утренняя игривость исчезла. — Мы ездили к Слейтеру, — начал Деймон, отставляя чашку. — Он вампир с кучей дипломов и доступом к закрытым базам данных. Ходячая сверхъестественная Википедия. Мы хотели узнать, как сломать проклятие Солнца и Луны, чтобы Клаус отстал от Елены. — И? — я подалась вперед. — Есть способ? Стефан тяжело вздохнул, сцепив руки в замок. — Способ есть. Но он нам не понравится. Слейтер рассказал, как работает проклятие Солнца и Луны. Легенда гласит, что если его снимут вампиры, мы перестанем гореть на солнце и нам не понадобятся кольца. А если оборотни — они перестанут быть рабами полнолуния и смогут обращаться по своему желанию. Но чтобы сломать печать, Клаусу нужен лунный камень. Нужен вампир. Нужен оборотень. И нужна Елена. — Подожди, — я нахмурилась, массируя виски. — Лунный камень у нас. Оборотня мы... ну, точнее, Деймон убил. А вампир и двойник... Клаус что, собирается устроить массовое жертвоприношение? — Именно, — мрачно подтвердил Деймон. — В этом и суть ритуала. Кровь двойника — это ключ. Клаус должен выпить её досуха. Елена должна умереть. Это единственный способ. В гостиной повисла гнетущая, свинцовая тишина. Я переваривала услышанное. Кэтрин не врала. Клаус идет не просто за Еленой, он идет за её жизнью. — Но это еще не всё, — Стефан поднял на меня тяжелый взгляд. — Мы спросили Слейтера о тебе, Лана. О том, почему Элайджа так отреагировал на твое лицо и кто такая Мария. Мое сердце замерло. Рассказ Кэтрин, тут же вспыхнул перед глазами. Сны с участием, Элайджы. — И что он сказал? — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть им прямо в глаза. Я хотела узнать что они нашли, еще кроме того чего я уже не знаю. Деймон подошел ближе, его взгляд стал напряженным и защитным. — Слейтер — историк. Он знает обрывки того, что произошло при дворе в Англии в 1492 году. Он подтвердил, что Мария была ближайшей подругой Кэтрин. И когда Кэтрин сбежала, сорвав ритуал, Клаус пришел в абсолютное, первобытное бешенство. Стефан сглотнул. — Клаус узнал, что именно Мария помогла ей бежать. Слейтер сказал, что Клаус собирался заставить её страдать или использовать её кровь для своих целей в качестве наказания за предательство. Но не успел. Она пустилась в бега, а потом её убили ведьмы. Элайджа не смог её спасти. — И к чему этот урок истории? — я вцепилась пальцами в плед, хотя уже догадывалась об ответе. — К тому, — жестко произнес Деймон, — что Клаус ничего не забывает и не прощает. Слейтер предупредил нас: как только Клаус узнает, что в Мистик Фоллс бегает не только двойник Кэтрин, но и точная копия девчонки, которая пятьсот лет назад обвела его вокруг пальца... он явится сюда, Лана. Либо чтобы закончить начатое и использовать твою кровь, либо просто чтобы изощренно убить тебя из мести. Деймон сжал челюсти так сильно, что они хрустнули. — А Элайджа, — мрачно добавил Стефан, — придет за тобой по другой причине. Если Клаус захочет тебя убить, то Элайджа захочет тебя забрать. И он не остановится ни перед чем, потому что для него ты — его потерянная любовь, восставшая из мертвых. Я сидела в кресле, чувствуя, как холод пробирает меня до самых костей. Мистик Фоллс больше не был просто городом с вампирами. Он превратился в эпицентр тысячелетней войны. И я, сама того не желая, оказалась в самом её сердце — не просто как зритель, а как главный, живой трофей для Первородных братьев. Та же история, что говорила мне, Кэтрин.

***

Я захлопнула за собой входную дверь, провернула замок на два оборота и прислонилась к холодному дереву спиной. Тишина моего дома больше не казалась безопасной. Она давила, сжимаясь вокруг меня, как удавка. Две мишени. Я и Елена. И если за Еленой шел просто древний вампир, которому нужна была её кровь для ритуала, то за мной шли сразу двое. Ими двигали вещи куда более страшные и непредсказуемые: тысячелетняя месть и тысячелетняя одержимость. Я отлепилась от двери и пошла в ванную. Включила ледяную воду, подставила под струю дрожащие руки и щедро плеснула в лицо. Капли стекали по щекам, смешиваясь с подступающими слезами бессилия, которые я упрямо отказывалась проливать. Я подняла взгляд на зеркало. Обычные колья здесь не помогут. Снотворное с вербеной — тоже. У меня не было армии, не было пятисотлетнего опыта выживания, как у Кэтрин. Но у меня было кое-что другое. Мое отражение в зеркале дрогнуло. Легкая рябь пробежала по стеклу, и вместо моего бледного, испуганного лица по ту сторону раковины появился он. Микаэль. Древний темный маг, Император Смерти. Он стоял, скрестив руки на груди, облаченный в свои вечные темные одежды. На его суровом, красивом лице играла снисходительная, ядовитая полуулыбка. Он явно наслаждался моим отчаянием. — Как быстро рушатся человеческие иллюзии, — его глубокий голос эхом разнесся в моей голове. — За тобой идут Древние, маленький сосуд. Монстры, которых невозможно убить. Страшно? Я выпрямилась, стряхивая капли воды с ресниц. Мой страх мгновенно переплавился в холодную, сосредоточенную злость. — Не злорадствуй, квартирант. Если они убьют меня, ты тоже сдохнешь в этой стеклянной тюрьме, — жестко парировала я. — О, поверь, у меня есть свои счеты с этим выводком, — Микаэль чуть склонил голову, его глаза блеснули потусторонним огнем. — Ты слаба, Лана. Твоя магия — это лишь капля в море. Но я могу дать тебе силу. Я могу научить тебя, как сжечь их дотла. Мы можем заключить сделку. Ты ослабишь печать, дашь мне чуть больше контроля, а я... — Сделку? — я издала сухой, лающий смешок и уперлась руками в края раковины, глядя ему прямо в его древние глаза. — Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь, Микаэль. Мне не нужны твои сделки. Мне не нужно твое разрешение. Я закрыла глаза и мысленно потянулась к той самой невидимой цепи, что связывала нас. Я дернула за нее. Грубо, безжалостно, впиваясь в его сущность, как клещ. В зеркале раздался сдавленный, глухой рык. Я распахнула глаза и увидела, как Микаэль пошатнулся, его лицо исказила гримаса боли и ярости. Тьма вокруг него замерцала, когда я насильно вытянула из него порцию чистой, обжигающей энергии. Мои пальцы закололо от магии. — Я паразит, Микаэль, — ледяным тоном процедила я, наслаждаясь его гневом. — Я могу вырвать твою силу в любой момент, когда захочу. Так что заканчивай со своими манипуляциями и давай начистоту. Ты уже рассказывал мне про Жанну. Про моего предка, которая отвергла тебя тысячу лет назад. При упоминании этого имени его лицо потемнело. Вся его надменность сменилась такой древней, удушающей горечью, что мне на секунду стало не по себе. — Ты говорил, — жестко продолжила я, не давая ему уйти от ответа, — что она променяла тебя на вампира. Что из ревности ты проклял её кровь, сделав её абсолютным наркотиком для их вида. И что в итоге этот самый вампир сошел с ума от ее вкуса, и иссушил её до капли. Но ты кое-что утаил, Микаэль. Этим вампиром был кто-то из Древних, так? Микаэль подошел вплотную к стеклу со своей стороны. Его красивое лицо исказила откровенно брезгливая гримаса. — Она отвергла бога ради одного из этих новообращенных первородных выродков, — загремел его голос, вибрируя от темной магии. — Променяла мою вечность на мертвого мальчишку с клыками! Я хотел, чтобы она поняла, каких монстров защищает. Мое проклятие свело его инстинкты с ума, но убил её сам. Ирония, не правда ли? Она умерла от рук того, кого любила. Я стояла перед зеркалом, онемев от тяжести этого осознания. Я уже знала эту историю, но только сейчас, после слов Стефана и Деймона, разрозненные кусочки пазла сошлись в одну кровавую, безобразную картину. Микаэль не знал всего. Я видела это по его глазам. Он подтвердил, мои догадки. Жанна погибла тысячу лет назад от рук Первородного, которого сама же выбрала. Мария погибла пятьсот лет назад, спасая Кэтрин от гнева Клауса. Лицо моей семьи веками было эпицентром смертей, проклятий и одержимости для этих монстров. — Теперь ты понимаешь, Лана? — вкрадчиво прошептал маг, заметив мое состояние. — Они не видят в тебе человека. Для них ты — просто отголосок их прошлых грехов и желаний. Клаус, Элайджа... они придут за тобой, чтобы завершить начатое. Я опустила глаза на свои дрожащие руки. Моя кровь была проклята. Мое лицо было приговором. Но я не была Жанной. И я не была Марией. Я медленно подняла взгляд. Мои глаза встретились с глазами Микаэля. Страх ушел, оставив после себя лишь ледяную, расчетливую решимость. — Пусть приходят, — тихо, но абсолютно твердо сказала я. — Жанна позволила себя убить. Мария сбежала в страхе. А я никуда не побегу. Если эти тысячелетние придурки думают, что могут использовать меня для закрытия своих гештальтов, их ждет огромный сюрприз. Я наклонилась ближе к стеклу. — Я выкачаю из тебя столько магии, сколько мне понадобится, Микаэль. Я выпотрошу твой резерв досуха. Но я не умру ради их проклятий. Микаэль хотел что-то ответить, но я резким, волевым усилием захлопнула ментальный барьер. Отражение в зеркале мигнуло, и маг исчез, оставив меня наедине со своим бледным, уставшим, но злым лицом. Война началась. И я собиралась в ней победить.

***

— Елена сбежала. Голос Стефана в трубке звучал так, будто он пробежал марафон по битому стеклу. Я замерла посреди коридора, так и не успев снять куртку. — В смысле сбежала? Куда? — К Слейтеру. Роуз повезла её к нему. Лана, она хочет сдаться. Она узнала всё от Кэтрин и решила, что единственный способ спасти нас всех — это отдать себя Клаусу. И... она сказала, что не хочет, чтобы он добрался до тебя. Она думает, что её смерть закроет этот вопрос. «Святая мученица Гилберт», — мысленно прорычала я, чувствуя, как внутри закипает ядерная смесь из злости и паники. — Адрес, Стефан. Живо. Выудив из него координаты квартиры Слейтера в Ричмонде, я бросила телефон на тумбочку, схватила ключи от машины и вылетела за дверь. Елена была идиоткой с синдромом спасателя, но она была моей идиоткой-подругой, и я не собиралась позволять ей умирать из-за меня. Я выжала педаль газа до упора, вылетая на трассу, ведущую из Мистик Фоллс. В голове крутились сотни планов, один безумнее другого, когда вдруг прямо посреди пустой дороги, словно из-под земли, выросла темная фигура. Я ударила по тормозам, шины дико завизжали по асфальту, оставляя черные следы. Машина остановилась в метре от бампера. Деймон стоял, скрестив руки на груди, с абсолютно непроницаемым, каменным лицом. Он неспешно подошел к моей водительской двери и просто вырвал её с петель, отбрасывая в кювет. — Какого черта ты творишь?! — заорала я, отстегивая ремень. — Мне нужно в Ричмонд! Елена... — Елена — это проблема Стефана, а не наша, — ледяным тоном отрезал Деймон, наклоняясь и безжалостно выдергивая ключи из замка зажигания. — Мой брат уже едет за своей святой мученицей. А ты никуда не поедешь. — Пусти меня, Сальваторе! Если Элайджа найдет её там... — Если Элайджа найдет её там, он заберет её. Но если он найдет там тебя, я потеряю всё, — он перебил меня, его глаза вспыхнули темным, бескомпромиссным огнем. — Ты не пойдешь сдаваться Первородным, Лана. И играть в героя я тебе тоже не дам. Я попыталась оттолкнуть его и вылезти из машины, но это было всё равно что драться с бетонной стеной. Я брыкалась, ругалась, пустила в ход ногти, но Деймон даже не поморщился, а магию я против него не могла использовать, и он это знал, кретин. Одним плавным, неумолимым движением он вытащил меня из салона, перекинул через плечо и понес к своему Камаро, припаркованному на обочине. На полпути до его машины я выдохлась. Моя злость разбилась о его вампирское упрямство. Поняв, что спорить с его инстинктом собственника сейчас абсолютно бесполезно, я безвольно повисла на его плече и тяжело вздохнула. — Ненавижу тебя, — буркнула я ему в спину. — Взаимно, котенок, — самодовольно отозвался Деймон, усаживая меня на пассажирское сиденье и пристегивая так туго, словно я была буйным пациентом. Он привез нас обратно ко мне домой. Я мерила шагами гостиную, грызя ногти от нервов. Мысль о том, что Елена прямо сейчас предлагает свою шею на блюдечке, сводила меня с ума. Деймон молча сидел в кресле, потягивая мой бурбон и следя за каждым моим движением, как коршун. — Мне нужно отвлечься, — наконец простонала я, останавливаясь посреди комнаты. — Иначе я разнесу этот дом магией. Я подошла к шкафу, вытащила оттуда старую корзинку с пряжей и спицами — хобби, которое успокаивало меня еще до всей этой вампирской чертовщины, — и плюхнулась на диван. — Серьезно? — Деймон саркастично выгнул бровь, глядя, как я яростно набираю петли на спицах. — Клаус собирает армию, Элайджа выслеживает двойников, а моя девушка решила заняться вязанием? Что это будет? Шарф-убийца? — Это будут носки, Сальваторе. Или ты хочешь вместо этого хобби, чтобы я занялась чем то безумным, — огрызнулась я, не отрывая взгляда от ниток. — Молчи и не мешай. Черные для тебя, чтобы соответствовали твоей душе, и красные для меня. Заткнись и дай мне расслабиться. Под монотонное, ритмичное постукивание спиц напряжение действительно начало отпускать. Я погрузилась в свои мысли, летая в облаках и механически перекидывая пряжу. Черный носок медленно приобретал форму. И вдруг меня словно ударило током. Мои руки замерли. Спицы звякнули друг о друга. Я подняла глаза в пустоту, чувствуя, как внутри всё холодеет от внезапного осознания. Лунный камень. Тот самый камень, который нужен Клаусу для ритуала. На маскараде я отдала его Бонни, чтобы помочь хоть чем то... и напрочь о нем забыла! Он всё еще был у ведьмы! — Твою мать, — выдохнула я, бросая вязание на диван, и сорвалась с места. Я почти добежала до входной двери, но Деймон оказался быстрее. В мгновение ока он преградил мне путь, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди. — Куда мы снова собрались? — лениво поинтересовался он, но в его позе сквозила готовность ловить меня снова. — Отойди, Деймон. Мне срочно нужно к Бонни, — я с нажимом уперла руки в бока. — Я забыла про лунный камень! Он у неё, и нам нужно его забрать, пока... — Пока, что? — дьявольски усмехнулся Деймон. Он медленно опустил руку в карман своей кожаной куртки. — Пока я не забрал его у нашего юного колдовского дарования еще вчера? Он вытащил руку из кармана и разжал пальцы. На его ладони тускло блеснул серый, невзрачный булыжник. — Этот? — невинно поинтересовался он. Я шумно выдохнула от облегчения, чувствуя, как гора свалилась с плеч. — Слава богу, — я потянулась к его руке, чтобы забрать камень. Но Деймон играючи поднял руку вверх, вне моей досягаемости. В его глазах плясали наглые, дразнящие искры. — А волшебное слово? — мурлыкнул он. Я закатила глаза, чувствуя, как раздражение смешивается со странным, теплым чувством в груди. Этот невыносимый ублюдок никогда не упускал возможности поиздеваться. Я выпрямилась, вздернула подбородок и с максимально саркастичным выражением лица выдала: — Деймон Сальваторе, великолепный мерзавец с тупой башкой, пожалуйста, дайте мне этот лунный камень. Деймон, усмехнулся. И в глазах у него, разгорелся огонь. — Хорошо, даю. Уговорила, — хмыкнул он, вкладывая холодный камень в мою ладонь. — Спасибо-о-о огромное, господин, я вам очень благодарна, — фальшиво-елейным голосом протянула я, разворачиваясь, чтобы раздраженно уйти обратно к своему вязанию. Но я не успела сделать и шага. Сильная рука обхватила меня за талию, резко, но бережно притягивая назад, пока моя спина не впечаталась в его твердую грудь. Деймон наклонился, его горячее дыхание обожгло мою шею, а губы коснулись самого уха. — «Спасибо» в карман не положишь, котенок, — низким, хриплым шепотом произнес он. Он плавно развернул меня к себе и, не давая мне сказать ни слова возмущения, накрыл мои губы требовательным, собственническим и невероятно жадным поцелуем, заставляя забыть и о камне, и о Клаусе, и обо всем мире за дверью.