Гемофобия

Утро после такой ночи должно было быть ленивым, пропитанным запахом кофе и умиротворением, но только не в нашем случае. Мир вокруг нас катился в бездну, и нежиться в шелковых простынях, притворяясь, что всё хорошо, мы не могли. Я стояла посреди спальни, застегивая джинсы, пока Деймон, полулежа на подушках с обнаженным торсом, сверлил меня тяжелым, внимательным взглядом. Вчера он физически не пустил меня к Елене, перекинул через плечо и запер здесь. Да, всё это закончилось невероятно горячо и страстно, но как стратегия на будущее — это было абсолютно неприемлемо. Я натянула свою толстовку, развернулась и скрестила руки на груди. — Значит так, Сальваторе, — начала я, чеканя каждое слово. — Вчерашний фокус с похищением из моей же машины я тебе прощаю. Один раз. В честь нашего… перемирия. Но нам нужно кое-что прояснить. Деймон лениво закинул руки за голову, его губы изогнулись в фирменной, слегка снисходительной ухмылке. — Звучит как начало очень скучной лекции, котенок. Я бы предпочел, чтобы ты вернулась в кровать и показала мне, как сильно ты меня прощаешь. — Я серьезно, Деймон, — мой голос стал жестче, отрезая его попытку перевести всё в шутку. Я подошла ближе, остановившись в метре от кровати. — Ты не можешь держать меня рядом вечно. Ты не можешь запирать меня каждый раз, когда тебе кажется, что мне угрожает опасность. Ухмылка медленно сползла с его лица. Сапфировые глаза мгновенно потемнели, став холодными и колючими. — Если твоя идея «безопасности» заключается в том, чтобы ехать в логово к Первородному вампиру с голыми руками, то да, Лана, я буду тебя запирать, — отрезал он, и в его бархатном голосе зазвенела сталь. — Я лучше буду слушать твои крики о том, как ты меня ненавидишь, зная, что ты жива и сидишь в моей гостиной, чем собирать тебя по кускам в Ричмонде. — Я не кукла, Деймон! — вспылила я, делая шаг вперед. — И я не согласна жить в золотой клетке. Даже если эта клетка — твой шикарный особняк, а охранник — ты. Я банально не позволю с собой так обращаться. Это моя жизнь, и это за мной идут эти психопаты. Я имею право принимать решения! — Твои решения вчера привели бы тебя прямо в руки Элайджи! — он резко сел на кровати, его клыки едва заметно удлинились от накатившей ярости. — Ты хоть понимаешь, что он бы с тобой сделал? Он бы забрал тебя, и я бы никогда тебя не нашел! — А ты хоть понимаешь, что произойдет, если ты продолжишь меня душить своим контролем?! — я подалась вперед, не отступая ни на миллиметр под его давящей, хищной аурой. Мой голос дрогнул, но я вложила в него всю свою отчаянную решимость. — Если ты еще раз попытаешься силой помешать мне сделать то, что я считаю нужным... Если ты загонишь меня в угол, Деймон... Я клянусь, я сделаю то, о чем мы оба пожалеем. Он напрягся, его глаза сузились. — Я не смогу причинить боль тебе, — тихо, но абсолютно безжалостно произнесла я, глядя прямо в его потемневшие глаза. — У меня просто рука не поднимется. Но если ты отнимешь у меня свободу... я причиню боль себе. И ты прекрасно знаешь, что я способна на это. Я вскрою себе вены. Я брошусь с крыши. Я найду способ сломать себя так, что ты просто не успеешь меня спасти. И тогда тебе придется жить с мыслью, что это ты толкнул меня на это. В спальне повисла тяжелая, звенящая, мертвая тишина. Воздух между нами можно было резать ножом. Деймон замер, словно я только что вонзила кол ему прямо в сердце и провернула его. Он смотрел на меня так, словно боролся с двумя одинаково сильными желаниями: придушить меня за этот жестокий шантаж или прижать к себе так крепко, чтобы закрыть от всего мира. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он ненавидел чувствовать себя бессильным. Моя угроза ударила по самому больному, по его главному страху — потерять меня из-за собственных ошибок. И он знал, что я не блефую. Мой суицидальный, безрассудный характер был ему слишком хорошо знаком. Медленно, с явным, мучительным усилием, он глухо выдохнул. Его плечи чуть опустились, хотя напряжение никуда не исчезло. Он не сказал ни слова, но в его глазах читалась капитуляция. Видя, что он отступил, моя злость тоже начала испаряться. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как адреналин уходит. Я подошла вплотную к кровати, забралась на матрас и опустилась на колени прямо перед ним. Жесткая, колючая Лана исчезла, уступив место чему-то гораздо более мягкому. Я положила ладони на его напряженную грудь, чувствуя под кожей идеальный, холодный рельеф мышц, и провела пальцами вверх, забираясь в темные волосы на его затылке. — Не бойся ты так, Деймон, — мой голос стал тихим, приобретая легкие, почти мурлыкающие и милые нотки. Я заглянула в его глаза и чуть улыбнулась. — Ты ведешь себя так, будто я стеклянная. Я ведь и сама могу себя защитить, забыл? Я наклонилась ближе и прошептала ему в самые губы: — И тем более... рядом с тобой я в абсолютной безопасности. Кто вообще сунется ко мне, пока ты здесь? К тому же, давай будем честны... у меня потрясающая свита. Моя лучшая подруга — могущественная ведьма, еще одна подруга — вампир с кризисом, ну и, конечно же, великая Героиня-спасительница. С таким отрядом, поверь мне, ничто не угрожает ни мне, ни вам. Ледяной холод в глазах Деймона окончательно растаял, уступая место той самой дьявольской, довольной искре. Моя ласка сработала безупречно, немного успокоив его взвинченные нервы. Он собственнически обхватил меня за талию, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось свободного пространства. — Отряд спасателей, значит? — хмыкнул он, и его руки скользнули по моей спине. — Звучит как сборище ходячих проблем. Особенно та, что с комплексом великой мученицы. — О, поверь, это самая большая проблема, — я закатила глаза, решительно упираясь ладонями в его грудь и отстраняясь, пока он снова не утащил меня под одеяло. — И именно поэтому я сейчас иду к Елене. Я спрыгнула с кровати и поправила толстовку. — Зачем? — Деймон скептически выгнул бровь. — Я иду, чтобы сказать этой сучке, какая она непроходимая, тупая дура, раз решила поиграть в жертву и сдаться Древним у нас за спиной. Серьезно, Деймон, если она так сильно хочет умереть, я просто убью её своими собственными руками! И нам даже не придется ждать никакого Клауса. Деймон издал открытый, искренний смех, откидываясь на подушки. Моя жажда крови и резкая смена настроения явно пришлись ему по душе. — Оставь мне хотя бы кусочек Гилберта, котенок, — лениво протянул он, провожая меня восхищенным, порочным взглядом. — И постарайся не запачкать кровью её крыльцо. Стефан будет расстроен, если ему придется отмывать ковер.

***

Я была зла, полна решимости и готова буквально вытрясти из Елены её дурацкий комплекс великомученицы. Я ударила по тормозам у дома Гилбертов, взлетела на крыльцо и распахнула входную дверь так, что она с грохотом ударилась о стену. — Елена Гилберт! — рявкнула я на весь холл, стягивая толстовку. — Я приехала лично тебя придушить, пока до тебя не добрались древние вампиры! Где ты, суицидница недоделанная?! Я влетела в гостиную, готовая рвать и метать, с заготовленной тирадой на языке. Но весь мой боевой запал вдруг с размаху налетел на бетонную стену. Елена сидела на диване, забравшись на него с ногами и обхватив колени руками. Она не плакала. В её глазах не было слез, только какая-то глухая, пустая обреченность человека, который окончательно сломался под тяжестью этого мира. Моя ярость мгновенно сдулась. Я могу сколько угодно рычать на вампиров, но видеть свою лучшую подругу в таком состоянии было физически больно. Я бросила толстовку на кресло, подошла к дивану и тяжело, но уже без агрессии, опустилась рядом с ней. — Лен... — я подалась вперед, мягко, но с ощутимым нажимом накрыла её сцепленные, ледяные пальцы своей ладонью и заставила посмотреть мне в глаза. — Ну что ты с собой делаешь? Елена вздрогнула, её губы задрожали. — Лана, я должна была... Я просто хотела, чтобы всё это закончилось. Я не могу больше смотреть, как вы рискуете жизнями из-за меня. — Эй, послушай меня, — я говорила негромко, но в моем голосе звучала непререкаемая, жесткая теплота. — Ты хоть понимаешь, как сильно я испугалась? Твоя смерть — это не кнопка отключения всех проблем. Елена опустила взгляд на наши руки, но я не дала ей отстраниться. — Подумай логически, — продолжила я, крепче сжимая её пальцы. — Если ты сдашься Клаусу, думаешь, он скажет «спасибо» и уедет? Нет. Стефан сломается и отключит чувства. Клаус всё равно придет за мной, потому что у него тысячелетние счеты с моим лицом. Твоя жертва не спасет нас, Лен. Она просто оставит меня разгребать этот кромешный ад в одиночку. Пожалуйста, не делай так больше. Елена тяжело сглотнула. В её глазах промелькнуло осознание моей правоты. Она не стала спорить, просто слабо кивнула и прислонилась виском к моему плечу. Я выдохнула, чувствуя, как узел тревоги в груди немного ослабевает. — Ваша готовность защищать друг друга... поистине заслуживает уважения. Голос прозвучал из правого угла гостиной. Тихий, бархатный, с безупречным старомодным акцентом. Мое сочувствие мгновенно испарилось, сменившись ледяной, расчетливой настороженностью. Я медленно, не отпуская руку Елены, повернула голову. В старом кресле, скрытом от света окна, закинув ногу на ногу и идеально держа осанку, сидел Элайджа Майклсон. На нем был дорогой, безукоризненно сшитый костюм, а его руки спокойно покоились на подлокотниках. Я встретилась с ним взглядом. Его темные, глубокие глаза были прикованы ко мне. Он смотрел на мои скулы, на линию моих губ с таким затаенным, кровоточащим благоговением, словно перед ним сидело божество. Он снова видел Марию. Это осознание ударило по моим нервам так резко, что внутри всё снова закипело. Меня не просто бесило его присутствие — меня до зубовного скрежета, до тошноты раздражала сама мысль о том, что он приперся сюда защищать «это лицо». Мое лицо. Он проецировал свою гниющую тоску по мертвой возлюбленной на меня, полностью стирая Лану Миллер. Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как утренний адреналин возвращается, превращаясь в жестокую, ледяную ярость, и скрестила руки на груди. — Тебе прошлых разговоров не хватило, Элайджа? — мой голос прозвучал сухо, едко и откровенно враждебно. Я смотрела на него сверху вниз. — Или до тебя с первого раза просто не доходит? Элайджа плавно, с пугающей аристократичной грацией поднялся с кресла. Его ничуть не смутил мой тон, что взбесило меня еще сильнее. — Я пришел не для того, чтобы испытывать ваше терпение, Лана, — он сделал размеренный шаг к нам. — Я пришел к Елене с предложением. Мне не нужна её смерть. Мне нужен Клаус. И чтобы его выманить, двойник должен оставаться в безопасности. Он перевел взгляд на Елену, которая напряженно замерла на диване, а затем снова посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжелее, в нем появилось что-то собственническое и непреклонное. — Я предлагаю сделку. Вы перестаете искать смерти. А я даю слово Майклсона, что защищу ваших близких. И я защищу вас, Лана. Мое обещание всё еще в силе. Клаус вас не коснется. Елена позади меня шумно выдохнула. — Лана... это выход. Если он сможет нас защитить... я согласна. Я не обернулась к подруге. Я не сводила холодных, пылающих раздражением глаз с Элайджи. — Защитишь меня? — я издала короткий, лающий смешок и сделала шаг ему навстречу, намеренно нарушая дистанцию. — Засунь свою защиту куда подальше. Мне не нужен спасатель, Элайджа. Особенно тот, который смотрит на меня и видит во мне лишь свою бывшую, которую он умудрился потерять пятьсот лет назад. Его идеальная осанка стала чуть жестче. Брови едва заметно сошлись на переносице. Мои слова били точно в его раны, безжалостно вскрывая его иллюзии, и он это понимал. — Ты смотришь на меня, а видишь свой провал, — чеканила я каждое слово, глядя прямо в его древние глаза. — Ты хочешь спасти девушку с моим лицом, чтобы закрыть свой тысячелетний гештальт и доказать самому себе, что ты не облажался тогда, в Англии. Но я не она. И я не собираюсь быть твоим гребаным утешительным призом. Прими этот факт уже. Я отвернулась от него, демонстрируя, что этот разговор мне окончательно наскучил, и посмотрела на Елену. — Хочешь играть в благородство и подписывать контракты с этим антиквариатом — твое право, Лен. С ним переговоры ведешь ты. Но меня в вашу богадельню не вписывайте. Мне его подачки не нужны. Я подхватила свою толстовку с кресла и пошла к выходу. Я прошла мимо Элайджи, намеренно задев его плечом. Я кожей чувствовала его тяжелый, обжигающий взгляд. Он не попытался меня остановить. Мой жесткий отказ и то, как я размазала его чувство вины, ударили по его гордости, но я понимала, что это заинтриговало его еще больше. Он привык, что Мария сбегала в страхе. А я уходила просто потому, что он меня бесил. Я вышла из дома, с силой захлопнув за собой дверь, и подставила лицо прохладному ветру, пытаясь успокоить пульс, который всё равно предательски сбился от его подавляющего присутствия. И от этих взглядов.

***

Дорога до моего дома заняла от силы десять минут, но я гнала так, будто за мной гналась стая тех самых оборотней. Встреча с Элайджей оставила после себя мерзкий осадок, и мне просто необходимо было оказаться в своих четырех стенах, чтобы выдохнуть. Я провернула ключ в замке и вошла в темную прихожую. Дом встретил меня привычной тишиной. Мамы, как всегда, не было. Я скинула ботинки, бросила куртку на банкетку и, потирая ноющие виски, поднялась по лестнице в свою спальню. Воздух в комнате показался мне странно спертым. Пахло чем-то жженым, едва уловимым, словно кто-то недавно зажигал здесь спичку или сухие травы. Я нахмурилась, потянулась к выключателю, но моя рука замерла на полпути. Инстинкт, выработанный за последние недели выживания, ударил по нервам. Я метнулась к своему туалетному столику, резко выдвинула нижний ящик и достала небольшую шкатулку, в которую еще днем сунула лунный камень, решив, что таскать его с собой в кармане к Елене — глупо. Я откинула крышку. Пусто. Я моргнула, отказываясь верить своим глазам. Лихорадочно перерыла ящик, выкидывая на пол расчески, косметику и какие-то блокноты. Ничего. Серого мыльного булыжника нигде не было. Моя усталость испарилась за миллисекунду. Её выжгло напалмом чистой, концентрированной ярости. Кто-то был в моем доме. Кто-то зашел в мою спальню, рылся в моих вещах и забрал то, что я клятвенно обещала Деймону сохранить любой ценой. — Какого... мать его... хрена, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Меня трясло от бешенства. Сама мысль о том, что кто-то посмел влезть в мое личное пространство без спроса, выводила меня из себя даже больше, чем встреча с древним вампиром. — Какая досада. Обокрали великую воровку, — раздался в тишине комнаты ленивый, бархатный, до зубовного скрежета самодовольный голос. Я резко подняла голову. В высоком зеркале дверцы шкафа, вальяжно прислонившись к раме и скрестив руки на груди, стоял Микаэль. На его лице играла откровенно издевательская ухмылка. Он явно наслаждался шоу. — Заткнись, — рыкнула я, сжимая в руке пустую шкатулку так, что дерево заскрипело. — Ты был здесь? Ты всё видишь! Кто это был? Вампир? — О, если бы это был вампир, ты бы уже нашла здесь парочку трупов в качестве послания, — Микаэль театрально вздохнул, разглядывая свои идеальные ногти. — Это был колдун. Мужчина. Судя по ауре — отец того самого наглого мальчишки, с которым крутит шашни твоя подружка-ведьма. Он зашел, наложил поисковое заклинание, забрал твой камешек и растворился, как дым. — Мартин, — выдохнула я, и мои глаза сузились. Лука и его отец, доктор Мартин. Новые колдуны в городе. Бонни говорила, что они мутные, но я не думала, что у этого взрослого мужика хватит наглости вламываться ко мне в дом! Моя злость пробила потолок. Я вспомнила, как уверенно смотрела в глаза Деймону, как убеждала его отдать мне камень, обещая, что со мной его никто не заберет. И что теперь? Я позвоню ему и скажу: "Упс, извини, меня обчистили, пока я отчитывала твоего первородного босса"? Ну уж нет. Я не собиралась выглядеть идиоткой. Я швырнула пустую шкатулку на кровать и подошла к зеркалу, глядя прямо в насмешливые синие глаза Микаэля. — Знаешь что? — мой голос стал неестественно спокойным, холодным и расчетливым. — Если этот фокусник решил, что может без стука заходить в мой дом и брать мои вещи, не вижу ни одной причины, почему бы мне не заглянуть к нему в гости. Микаэль в отражении удивленно приподнял бровь. — Ты собираешься вломиться в логово колдуна, который служит Элайдже? Без приглашения, без плана и без своего ручного вампира? — он тихо рассмеялся, и в этом смехе было откровенное предвкушение хаоса. — Это восхитительно глупая, самоубийственная идея, Лана. Мне нравится. — Мне плевать на то, кому он служит, — отрезала я, разворачиваясь к выходу. — Он взял мою вещь. И я заберу её обратно. Мой мозг прекрасно понимал, что идти к взрослым, опытным колдунам в одиночку — это объективно дерьмовый план. У меня не было ни стратегии, ни оружия. Но моя интуиция и взбешенное эго кричали громче логики. Камень должен быть у меня. Я сбежала по лестнице, подхватила с банкетки свою куртку и ключи от машины. Я не стала звонить, Деймону. Я собиралась выбить дверь в квартиру Мартинов, забрать свой булыжник и, если потребуется, прижечь им мозги магией Микаэля, чтобы неповадно было шариться по чужим спальням. Хлопнув входной дверью, я уверенным шагом направилась к машине. Охота началась.

***

Я сидела в машине, вцепившись в руль так, что побелели костяшки, и сверлила взглядом лобовое стекло. Внутри всё клокотало от уязвленной гордости. Украсть у меня! Из моей собственной спальни! Какая-то магическая крыса порылась в моих вещах! — Я искренне не понимаю твоих душевных терзаний, — скучающе, с интонацией сноба-аристократа протянул Микаэль в моей голове. — Дай мне контроль ровно на пять минут. Одна капля моей магии, и от этих двух фокусников останется только кучка теплого, эстетичного пепла. Я даже могу выложить из него неприличное слово. — Нет, — отрезала я, упрямо мотнув головой. Как бы сильно мне ни хотелось верить его обещаниям о всемогуществе, здравый смысл подсказывал не лезть на рожон. Драться с двумя взрослыми, опытными колдунами на их территории? Ага, сейчас. Разбежалась. Да, Микаэль был древним монстром, но если что-то пойдет не так, поджарят именно мои мозги. Я не хотела с ними связываться. Но зато я до безумия, до дрожи в коленках хотела их обокрасть. Прямо-таки обчистить! Вернуть свое и утереть нос этому первородному любителю классической литературы. План созрел спонтанно. Для начала мне нужно было узнать, где именно в Мистик Фоллс обосновался Элайджа со своей свитой. Я завела мотор и погнала к дому Бонни. Если кто и мог отследить магический след, так это моя подруга-ведьма. Но когда я припарковалась у её лужайки и уже собиралась выйти, мой взгляд зацепился за силуэты в окне первого этажа. Бонни была там. И она была не одна. Рядом с ней, очаровательно улыбаясь и строя глазки, стоял Лука — сыночек доктора Мартина. Я с шипением сползла по сиденью вниз, прячась в тени салона. Замечательно. План А с треском провалился, потому что у плана А начался период пубертата. Но был в этом и огромный, жирный плюс: один из колдунов был занят тем, что пудрил мозги моей подруге, а значит, логово Элайджи охранялось в два раза слабее. Хозяин, так сказать, был в гостях. — Придется искать этого антиквара самой, — пробормотала я себе под нос, выруливая обратно на дорогу. Я поехала домой. План начал приобретать очертания низкобюджетного шпионского боевика, но моя интуиция (и взбешенное эго) вопили, что лунный камень должен быть у меня. Я же клятвенно обещала, что со мной его никто не заберет! Влетев в свою комнату, я начала сборы. Так, что носят настоящие шпионы? Я откопала в недрах шкафа длинный черный плащ, который покупала сто лет назад, нацепила на нос огромные солнцезащитные очки на пол-лица и, спустившись в гостиную, схватила со стола мамы стопку каких-то рандомных глянцевых журналов. Посмотрев в зеркало в прихожей, я констатировала факт: я выглядела не как Джеймс Бонд. Я выглядела как городской сумасшедший эксгибиционист, который сейчас распахнет плащ и покажет всем свои комплексы. Но переодеваться было некогда. Сначала я проверила дом Елены — пусто. А затем логика привела меня к Мистик Гриль. Я припарковала машину чуть поодаль и затаилась, слившись с сиденьем. Ждать пришлось недолго. Буквально через десять минут двери заведения открылись, и на улицу вышел он. Элайджа Майклсон собственной персоной, в безупречном костюме, источающий пафос и спокойствие. Я хищно, как диснеевский злодей, потерла ручки. Бинго. Оставив машину у Гриля, я натянула очки по самые брови, прижала журналы к груди и, стараясь слиться со столбами и мусорными баками, пошла за ним. Слежка оказалась на удивление легкой. Элайджа не оглядывался, двигаясь с размеренной грацией, а я кралась позади, перебегая от куста к кусту, чувствуя себя гением маскировки. Вскоре он свернул к одному из самых престижных жилых комплексов в городе. Элитные квартиры, стеклянные двери, охрана. Ну естественно. Первородный вампир не стал бы жить в мотеле с тараканами. Я спряталась за массивной клумбой и достала телефон. Утром Элайджа оставил Елене свой номер, и я, к счастью, успела его запомнить. Я набрала комбинацию и прижала трубку к уху. — Слушаю, — раздался в динамике его ровный, как пульс покойника, голос. — Это Лана, — я сделала глубокий вдох, придавая голосу максимально деловой тон. Мой мозг лихорадочно придумывал причину. — Я... тут подумала над твоим предложением. Насчет защиты Елены. У меня есть условия для контракта, и я хочу обсудить их лично. Жду тебя в Гриле. На том конце повисла секундная пауза. — И еще, — торопливо добавила я, пока он не повесил трубку. — Приходи один. Без своих ручных магов. Терпеть их не могу. У меня на них аллергия. — Доктор Мартин сейчас занят своими делами, так что я в любом случае буду один, Лана, — спокойно ответил Элайджа, даже не подозревая, что я сижу в кустах под его окнами. — Буду через пятнадцать минут. Я сбросила вызов, едва не станцевав джигу прямо на клумбе. Путь свободен! Мартин-старший в отъезде, младший охмуряет Бонни, а Элайджа сейчас пойдет пить бурбон в Гриль. Идеально! Я двинулась к главному входу, натягивая очки пониже, как вдруг стеклянные двери резко распахнулись. У меня сердце ухнуло куда-то в район пяток и там же остановилось. Элайджа вышел из здания так стремительно, что я просто не успела затормозить. Мы оказались буквально нос к носу в подъезде. Я издала звук, средний между писком напуганной мыши и икотой, резко развернулась на каблуках на 180 градусов и уткнулась лицом в раскрытый журнал. Меня прошиб холодный пот. Если он сейчас меня узнает, мой гениальный план закончится моим же эпичным позором. Я пялилась в страницу, молясь всем известным богам. Журнал оказался перевернутым вверх ногами. На развороте была статья о том, как правильно выбрать сорт помидоров для теплицы. Элайджа плавно обошел меня. Он мазнул абсолютно равнодушным взглядом по сумасшедшей девице в черном плаще и очках, читающей перевернутый журнал про помидоры, и уверенно зашагал по улице. Я шумно, со свистом выдохнула, чувствуя, как трясутся поджилки. Слепой, древний идиот. Пронесло! Проскользнув в здание, я оказалась в просторном холле. Паника от недавней встречи всё еще била по мозгам, поэтому, увидев дверь с надписью «Лестница», я рванула туда, напрочь, абсолютно и бесповоротно забыв о том, что в двадцать первом веке люди изобрели лифты. Это было моей главной, фатальной ошибкой. Пентхаус Элайджи находился на двадцатом этаже. К пятому я сняла очки. К десятому — прокляла тот день, когда решила стать воровкой. К пятнадцатому — начала видеть галлюцинации и всерьез задумываться о том, чтобы просто лечь на ступеньки и умереть. К двадцатому этажу я не шла. Я ползла, цепляясь за перила, потная, красная и тяжело дышащая. Я издавала звуки старого, жирного деда-астматика, который пытался догнать уходящий трамвай. — Восхитительная кардиотренировка, — издевательски прокомментировал Микаэль. — Пошел... в задницу... — прохрипела я, вываливаясь на нужную площадку. Я привалилась к массивной двери нужной квартиры, пытаясь выплюнуть легкие обратно. Достала из волос шпильку (единственное, что я реально умела как шпион) и принялась ковыряться в замке. Щелчок раздался через минуту. Я толкнула дверь и ввалилась внутрь. Квартира была просто отвратительно шикарной. Дорогая мебель, панорамные окна... и запах. Пахло каким-то безумно дорогим деревом и мужским парфюмом Элайджи. Я пошла по коридору и случайно забрела в спальню. Мой взгляд примагнитился к приоткрытой двери огромной гардеробной. Я зашла внутрь и... зависла. Реально зависла минут на пять. Я стояла с открытым ртом и пускала слюни на идеально выглаженные рубашки, шелковые галстуки и пиджаки, стоимость которых явно превышала цену обеих моих почек. — Лана, мы здесь воруем камень или проводим ревизию модного бутика? — раздраженно рявкнул Микаэль. — А, да. Точно, — я встряхнула головой, отрываясь от кашемирового пальто. — Где булыжник? — Вторая полка справа, за фальшивой панелью, — недовольно подсказал маг. Я подошла, куда он сказал, подцепила панель, и вот он — серый лунный камень. Лежит себе, как ни в чем не бывало. Я торжествующе сунула его в карман плаща. Но когда я уже собиралась уходить, мой взгляд снова упал на ряды костюмов. Внутри проснулась чисто человеческая, мстительная жаба. Они влезли в мою комнату? Они рылись в моих вещах? Ну уж нет, я не уйду просто так. Око за око, пиджак за шкатулку! Я решительно вернулась к шкафам, выбрала на свой взгляд самый охренительно дорогой темно-синий костюм Элайджи и бесцеремонно сняла его с вешалки вместе с плечиками. С одним потерянным костюмом этот тысячелетний буржуй не обеднеет! А я продам его на Авито, или на рынке толкну местным бизнесменам. Будет мне компенсация за моральный ущерб и потраченные нервы на лестнице! Скинув костюм на руку, я гордо выскользнула из квартиры. В этот раз мой мозг всё-таки заработал, и я спустилась вниз на лифте, прислонившись лбом к прохладному зеркалу. Выйдя на улицу, я чувствовала себя как выжатый лимон, который еще и пропустили через мясорубку. Плащ прилип к вспотевшей спине, ноги дрожали, но я была чертовски довольна собой. Дорога до моей квартиры прошла как в тумане. Вернувшись домой, я швырнула украденный костюм первородного на стул, скинула воняющую потом шпионскую экипировку и направилась прямиком в ванную. Я включила самую горячую воду, вылила в неё половину флакона пены с ароматом лаванды и с блаженным стоном погрузилась в воду. Мышцы мгновенно расслабились. Я сидела в горе пушистых пузырей, крепко сжимая в руке шероховатый лунный камень. Горячая вода, усталость после бессонной ночи с Деймоном и мой марафон по двадцати этажам сделали свое дело. Глаза начали слипаться. Я хотела просто моргнуть, чтобы перевести дух... и даже не заметила, как вырубилась прямо в ванне, намертво сжимая в кулаке свой серый трофей, как самую большую драгоценность в мире.